Отражение Койота

— Жень, признавайся, я не слепая. — Цири, моя милоя Ласточка, уже около полу часа испепеляла меня подозрительно-снисходительным взглядом с легким флёром охуевания, если бы конечно так можно было выражаться при детях о детях. Я поднесла деревянную кружку под пиво к губам оттопырив мизинец, шумно хлебнула чадящего паром чая. Алешка сидя по правую руку за столом с интересом разглядывала и незнакомую ранее тетю, которая представилась подругой мамы, и удивительный, для ребёнка привыкшего к больничным покоям, интерьер. Все эти мечи, латы, картины, даже целый щит с гербом с неё ростом! — Мишн комплит, аборигены довольны. — Сказала я сама себе, удовлетворенно хмыкнув на отваливающуюся челюсть дитяти и только потом вернула внимание к Цирилле, которая тоже ненароком засмотрелась на бегающие глазки Леши. — Ты про что конкретно? Если по поводу лица — все претензии к заводу-производителю пожалуйста. Конечный продукт переплавке не подлежит. — Я пожала плечами, а Цири вымученно вздохнула закатив глаза. На мгновение показалось что она просто залюбовалась своим мозгом. Если честно, ее я ожидала увидеть на Корво-Бьянко меньше всего. Нет, не из-за того что мы были в ссоре или личной неприязни с последней встречи. Она клятвенно обещала что напишет перед своим приездом. Ага, как же. Уже бежит — волосы назад. Ворвалась она в нашу порядком умаявшуюся на солнце компанию как и всегда: до позорного крика напугав меня, Лешку и Боску на пару с бедным конюхом, который к сожалению стал свидетелем этой оказии. Если быть точнее, налетела как вихрь со спины, прекрасно зная о возможности огрести от человека нервного локтём в солнечное сплетение. Отхватив вместо того за столь стремительный душевный порыв сапогом по мягкому месту, а заодно и пятиминутную лекцию на тему ОБЖ живых организмов в матерном формате, естественно при закрытых детских ушах, она попыталась воздействовать на меня большими печальными глазами. Я слишком легко сдаюсь под их давлением. Ну питаю я некоторую слабость с младшеньким. Пусть даже эти младшенькие на пол головы здоровее меня. Естественно после мы обнялись уже по-человечески, перезнакомились. Жаль фотоаппаратов в этом времени еще не придумали. Я бы запечатлела медленно вытягивающееся лицо Ласточки после фразы "... А это моя дочь..." Геральт бы поржал, зуб даю. Конечно, с шоком она справилась быстро — на то и ведьмачья кровинушка, хрен с ним что не кровная, тут же спохватилась и завела нас в дом. В дверях нашу троицу встретил Базиль нисколько не удивившийся столь маленькому гостю, будто тут ежедневно крутятся дети. Манерно поклонился, проводил до столовой. Алешка даже по-девичьи смутилась, прежде никогда не видев столь учтивых дворецких, да и дворецких в принципе. На стол спешно накрыли перекус и поставили завариваться ароматный травяной чай, а пока мы рассаживались, Цири поведала что дома родителей своих не застала, по-этому временно поместье полностью в ее загребущих лапках. Меня эта новость конечно огорчила, всё-таки вопрос серьёзный и увидеться с Йенифер было необходимо. Подруга, конечно же, мое душевное состояние сразу просекла по сдвинувшимся к переносице бровям и заверила что через сутки-двое они обязательно явятся, а пока мы можем погостить у них. Я попыталась было возразить что "негоже так делать не поставив предков в известность" однако, тут вписался Варнава, уточнив что для наших господ по указу вышестоящего лица двери открыты в том числе и в их отсутствие. Я, как человек воспитанный по присказке своей-кровати-что-ли-нет, ещё попыталась убедить Цири в неразумности этого решения, но судя по взгляду они показались ей трепыханием полудохлой рыбины на берегу. Ну, на этом мои полномочия, так сказать, всё. Нам принесли чайную посуду. Так как абсолютно все уже были в курсе что водохлёб я завидный и чашки под чай меньше полулитра не признаю, Цири на мой последний, тридцать первый день рождения выкупила у какого-то Содденского "корчмаря" офигительную резную круженцию под эль, будучи проездом после заказа. Ну, это всё конечно с ее слов, потому как мне кажется такие вещи нифига в корчмах и трактирах не пользуются. Исключительно коллекционное издание. А офигительная она была из-за того что выполнена из цельного куска прочной, морёной древесины и такой тонкой резьбой была выполнена летучая мышка, что её можно было со спокойной душой в музей искусств выставлять. Подарок я забирать не решилась, всё же тут точно никто не украдет, а чаи я распиваю исключительно в компании беловолосой мадемуазель. Лечебница не в счет — там не чай, а успокоительно-тианиновые бомбы. — Да я не про это! На тебя леший напал или кикимора? — Подруга чуть не навернула стул резко сорвавшись с места и нагнувшись через стол, схватила меня за выбившуюся седую кучерю со лба. — Что с волосами, юродивая? — А-а... Ты про это? Ну... Так получилось. — Плечи ОПЯТЬ дернулись в невинном жесте, глаза Цири ОПЯТЬ закатились к мозгу. Она провела ладонями по лицу и тяжело опустилась на стул. — Не стриг так раньше мужик. Я попыталась объяснить, но вышло что вышло. Чё мне теперь, ныть? Вон, тебе ножницы дам и сама достриги хоть под нолик, меньше потеть буду. — Я тебя постричь смогу только между шейных позвонков. — Цири отпила из чашки и придвинула поближе к дитю блюдо с мятным печеньем, пока то увлеченно выхлестывало виноградный сок. — Лучше бы Регису работёнки подкинула. Он ведь когда-то цирюльником был, ну или очень хорошо притворялся. Лешка впитывала информацию, льющуюся из нас как из фонтана, не переставая сосредоточенно обгрызать краешки печенюшных боков. — Цирилла, етить вашу душу. — Теперь настала моя очередь разглядывать собственные нейронные связи. — Не начинай. То что я там где-то когда-то вздохнула пару раз, ещё не значит что у меня чуйства неземные намечаются. Да, признаю, подловила, природное обаяние из него так и прет...— Цири невинно хлопнула глазками. — Но! Он мне импонирует как собеседник и друг, тем более склонности к геронтофилии у меня никогда не наблюдалось. — Гира... Чё? — Ге-ро-нто-фил. Тот кому нравится... "Дружить" с людьми во много раз старше. — Пришлось повторять по слогам, чтобы у Цири эта информация отложилась. — Так, не при детях. Цири подвисла на несколько секунд, а потом до неё ка-ак дошло, судя по широко распахнувшимся глазищам. — Мам, а кто такой Ригис? — Лешка решила сделать вид что остальная наша дискуссия ее никоим образом не касалась, задав намного более животрепещащий для неё вопрос. — Ре-гис. Наш общий друг. Он помог дяде Геральту искать Цири, когда она потерялась. Но это было довольно давно. — А он тоже придёт? — Лешку явно заинтересовала его персона. — Тетушка сказала что он может тебя постричь, значит всё-таки придёт? — Нет, это вовсе не значит что он придет, она просто... Я впала в ступор осмысливая предположение ребёнка. Залила в себя немного чая, сощурилась и перевела взгляд на подругу. — Так. — Та как-то заговорщически улыбнулась. — Когда ты успела? — На окраине Боклера пересеклись, вчера ещё. Я тяжело выдохнула в кулак. — Господи ты боже мой, как я вас всех люблю, вы бы знали... Лешка широко зевнула и вспомнив что надо было прикрыть рукой рот, извинилась. Я погладила девочку по голове слегка изогнув губы в улыбке, намотала выбившуюся светлую прядь на палец и выпустила. Завитушка тут же распалась, а Леша сонно привалилась к моему боку чуть поёжившись как воробушек. Подъеденое печенье предусмотрительно перекочевало на край стола из детской ладошки. — Можно ее уложить? — Едва вопрос повис в воздухе, возле нас тут же материализовался Базиль, указывая рукой на лестницу второго этажа. Лешка вяло запротестовала очнувшись сидящей на моих руках. — Думаю, на сегодня впечатлений вам достаточно, юная леди. — А поздороваться? "Боги, великосветская мамзель растёт!" — Если он и придет то явно не сегодня, успеешь ещё. И лекарство выпить тоже надо будет, не забудь. Ответом мне был обреченный "Эх" и безвольно повисшее тело смирившегося со своей участью. Наверху, сразу после ступенек, нас встретила довольно большая, добротная кровать. Я бы назвала ее полуторкой по нашим меркам. По левую руку была установлена ширма с бадьёй и горшки с мышехвостами, которые источали восхитительный аромат. Всё в этой комнатке пышило уютом — и своеобразнаяя обжитость, и теплые тона в которых была выполнена мебелеровка и стены, и даже приятный полумрак из-за ненавязчивого свечного освещения у зашторенного окна. Варнава Базиль услужливо отогнул край стёганого одеяла на кровати для удобства, а получив от меня благодарный кивок тут же удалился вниз. Как же этот человек всё-таки тонко чувствует ситуации. Я опустила девочку головой на подушку и сняла с нее кожаные туфельки-балетки перед тем как накрыть. Алеша завошкалась, укладываясь по удобнее и уткнулась носом в подушку, пока мои руки осторожно развязывали бант на волосах. Ленточку я положила на тумбу рядом с кроватью, где покоился подсвечник. На полу рядом с предметом интерьера уже лежала скинутая мной торба, когда Лешка повернула голову, прикрыв слипающиеся от накатившей усталости глаза. — Мам, расскажи про Беггинса до конца? Кто бы раньше сказал что моя любовь к фантастической литературе сможет облегчить жизнь! Вот и я думала что это только для отдыха души, а оно оказалось очень полезным в нынешней ситуации подспорьем. — А где мы остановились? — Я села на пол рядом с кроватью, одной рукой поглаживая Лешку по спине, а вторую положила под голову. — Где их понесли огромные орлы. — А, точно. — Я прокашлялась, вспоминая строчки из книги, так как Хоббита знала почти наизусть. Так же как и книги про ведьмака, он был перечитан не один раз, а ещё потому что до одури нравился Лерке. — Как раз когда силы покидали его, полет закончился. Бильбо разжал пальцы и со стоном упал на твердую площадку. Он лежал и радовался, что не сгорел в пожаре, и боялся свалиться с узкого выступа в черный провал... Алешка слушала. Я наблюдала как медленно тяжелеют ее веки, как под рукой расслабляется перенапрягшееся за пол дня тело, ресницы перестают подрагивать, а дыхание становится ровным и монотонным. В комнате было на удивление тихо, никаких шумов снизу не доносилось. На секунду мне показалось что в доме остались только мы вдвоём. Она уснула примерно через пол часа, а я едва сдержала собственный зевок и осторожно, чтобы не потревожить сон Леши, спустилась по лестнице. Едва моя нога коснулась второго пролета уходившего в бок, открывая вид на столовую, тишина тут же развеялась — на улице заржала лошадь, точильный камень скрежетал по металлу, на кухне что-то бряцало, а передомной снова вырос Варнава. Я даже за сердце схватилась, для пущей наглядности собственного испуга. Дворецкий же изобразив "пардон", проинформировал о том что госпожа Цирилла изволит ожидать нашество на улице, а потом бодренько уплыл в направлении кухни. Я же вышла из дома привычным движением пригладив волосы назад. Запах зреющего винограда разносившийся ветром тут же ударил в нос и глупая улыбка сама собой сопроводила воспоминания из далёкого детства. В таком положении меня и застала Цири, вырулившая с терассы. — Чего это ты лыбишься как блаженная? — Она перекинула руку через мою шею, благо рост ей позволял такие финты, и бодрым шагом развернула нас к бывшему саду где теперь росли всякие нужные для ведьмачьих штучек-дрючек травки. За ним была ровная поляна, где мы обычно с ней сходились в дружеском поединке. Счет до сих пор был равный, ни она, ни я не хотели уступать, хотя, если признаться, я была поражена. Её ведь обучали ведьмачьему мастерству практически с соплей, она с легкостью валит всякую нечисть, умеет выживать там где обычный человек коньки отбросит в первые же минуты и при всём этом периодически проигрывает в наших шуточных дуэлях. Меня же просто учил дядя который в реальных сражениях не участвовал и по большей части это была самая обычная фланкировка саблями. Да, признаю, мы с ним в спорах частенько спаринговались самым варварским образом пихая, пиная, ставя друг другу подножки и имитируя реальный бой, но я всегда ему проигрывала, в то время как с Цири мы шли ноздря к ноздре. Единственным моим преимуществом было то, что я билась двумя палками, когда Ласточка использовала только одну. — Да так, бабушку вспомнила. Мы миновали мост к саду, Цири сразу же направилась к стойке с тренировочным инвентарем и буквально швырнула в мою сторону две слегка изогнутые палки, косящие под сабельки. Ловить пришлось в прыжке, так как с силой броска она не рассчитала. Одну я поймала без проблем, а вот вторая больно ударила по запястью, чем вызвала мое недовольное ворчание в стиле "да ну еб ж твою душу" и заливистый смех подруги. До поляны шли почти молча. Я разминала ушибленную конечность, а Ласточка насвистывала какой-то прилипчивый мотивчик, который в скоре был подхвачен и мной. — Слушай, может сыграешь что-нибудь когда вернемся? — Цири остановилась на границе поляны, выпинывая камушек найденый ботинком в траве. Он ушуршал куда-то далеко в сторону провожаемый моим взглядом. — Твоя странная лютня всё ещё у Базиля. — Я думала вы ее уже выкинули. — И правда, то что я им когда-то приволокла трудно было назвать музыкальным инструментом — хреновина с шестью струнами, корпусом лютни, длинным грифом и звучанием практически дотягивающим до акустической гитары. Эта химера по качеству была как пейновская монтировка — когда до оружия дотянуться возможности нет, а жить хочется, приходилось пускать в ход. К слову, я думала что похоронить ее придется в первый же такой "концерт", однако вещица показала себя с самой привлекательной стороны, едва поцарапавшись. С тех пор из просто странной лютни она переименовалась в Бориса. Колесил он со мной ни много ни мало, года три. И в последствий был предложен Цирилле в качестве дара, так как вещица ее изрядно заинтересовала. Конечно, Геральт с Йен не единожды подкалывали ее в духе "Лютик покусал", а любимой присказкой Волка стала фраза "переквалификация из ведьмака в барда в нашей семье запрещена", особенно после первых Ласточкиных попыток на ней сыграть. Вот она и валялась на сохранении у Базиля. С глаз долой — из сердца вон в тот сарай пожалуйста и запри с той стороны. И все же, не редко на посиделках Борька возвращался ко мне в руки. — Пока нет твоего папки, могу даже немного подучить с тобой лунную сонату. — Я злорадно оскалилась представив сморщенный нос ведьмака, конечно, если он это действо застанет. — О, было бы здорово! Цирилла вышла на условную середину поляны, делая пробные взмахи тренировочным мечом, я же, размявши кисти по дороге, слегка растянулась в стороны, покрутила коленками и лодыжками, дабы не подвернуть, а потом так же как она начала выводить в воздухе восьмерки. Только вот стиль у меня был разительно другой. Если же у подруги это было открытое фехтование с упором на рефлекторные выпады и подсечки, то здесь... Я бы сравнила этот стиль с танком. Двигаешься в полуприсяде практически не отрывая ног от земли, лезвия прижаты к телу тупой стороной, фехтуешь исключительно в близости от тела иногда "выбрасывая" клинок в противника, таким образом отражая большую часть размашистых атак. Из-за постоянного соприкосновения с землей тебя труднее сбить с ног тяжелыми выпадами, а если словить запал то так и от колющих уворачиваться можно. Лезвия можно сравнить с лапками богомола в этот момент. Они выскакивают из пространства между плечом и ребрами, двигаются в доль тела, проворачиваются за спиной, не оставляя более медлительному врагу и шанса добраться до корпуса или конечностей. Невольно всплывает фраза: "Да мне похер, я бронированный!" Девушку что-то беспокоило. Она, не смотря на хорошее настроение, иногда едва заметно сводила брови, поджимала губы, а сейчас и вовсе посмурнела. — Что с Алешей? Она слишком хрупкая для ребёнка её возраста. И будто голодала месяц, аж кости выпирают. — Я подошла к ней на расстояние трех шагов. Присела выставив вперед левый носок, правый клинок убрала за спину, второй уставив концом в небо приложила к плечу, уперев в грудную клетку. В таком положении сложнее заметить лезвие потому как широкой частью оно смотрит только по-бокам. Очередной плюс оружия с одной режущей кромкой, опять же, не будь оно сейчас из дерева. Цирилла встала в стойку подняв меч на уровне подбородка, острием в мою сторону. Замерла. Мы стояли минуту, может дольше. Каждый оценивал состояние противника, подмечал точки куда можно ударить. — У нее болезнь которую я не могу вылечить. — Шаг, я начинаю. Ухожу от ответной атаки сменив местами левый и правый клинок, она наседает заставляя отступать. — И никто из людей не может, и... — Пригибаюсь к земле и "отплываю" в сторону, пропуская рубящий по косой. Цири снова наваливается горизонтальным рубящим метя в шею, я вытягиваю оба клинка к груди упирая их в плечи. — И алхимик сказал что может только рецептик дать, чтобы она не корячилась в агонии. Вот, последняя надежда на твою матушку. — Ее палка оказывается упертой в обе моих едва в десятке сантиметров от моей шеи. Она смотрит на меня поверх, пытаясь задавить и сдвинуть с места. Я не поддаюсь. Пинаю ее по колену и снова ныряю, в этот раз ей за спину. — Теперь могу понять твою реакцию. — Цири переходит в мельницу, а мои яйца переселяются ближе к пяткам. Не люблю я эту мясорубку, как Геральт порталы и она про это знает. Я крякнула от нарастающей боли в ладонях — уклониться быстрых и сильных атак возможным не представлялось. Пришлось блокировать и ждать пока девушка выдохнется. Снова ухожу в сторону в ответ начиная раскрутку едва Цири сбивается. Мы так тоже умеем. Палки ударялись друг о друга со скоростью стрельбы из автомата. Такой грохот наверное стоял... — Йен — сильная волшебница, она поможет, а если откажется то сама её уговорю. — Цири тоже морщится, переходит в глухую оборону. — На мозги капать у меня отлично получается! Она выцепила брешь в ритме и ударила колющим. Я едва успела зажать клинок между своих, отводя удар в сторону от лица. — Эй, палка тоже заточена! — мой дружеский пинок подсрачник был стимулом для ее очередного броска. А ведь успешно зажимает, падлюка... — Если вернусь без глаза, отвечать перед Лешкой будешь сама! Я ускользнула в сторону переводя дыхание, сглотнула сухость во рту ощутив как по виску побежала щекотная капелька. Подруга же выглядела как и полагается человеку в боях закаленному: едва блеснула испарина на лбу. Мы сходились и расходились еще раза четыре, может пять, с попеременным успехом задевая и выматывая друг друга, пока в один прекрасный момент Цирилла не хлестанула своей палкой по моему пострадавшему запястью. Сабелька, ожидаемо, выпала из рук, а вторая рука показалась такой тяжелой что блок поставить я не успела. Вот оно тебе и на, проигрыш с позорным тычком в сердце. — Ауч! — Я поморщилась от неприятного укола, схватившись за левую обасть груди куда пришелся удар. —Нежнее, пупсик, я не железная! Цири заливисто расхохоталась заставив меня улыбнуться. Я села на землю, вытирая пот со лба рукавом рубашки, заодно убирая прилипшие к лицу волосы назад, подруга дергала свою, пытаясь охладить тело потоками воздуха. Мы обе запыхались, однако, Цирилла выглядела куда живее чем я сейчас. Да и пришла в себя быстрее, подав мне руку и указывая взглядом куда-то мне за спину. Я зажмурившись откинула голову к небу и жалобно простоняв схватила девушку за предплечье. Меня буквально подбросило вверх одним рывком. На ноги не шибко удачно приземлилась отбив пятку. Она непредусмотрительно развернулась ко мне спиной, раскинув руки в стороны и выставив лицо под лучи заходящего солнца. — Цири, в тебе сколько дури вообще? — Вопрос был скорее риторический и задан исключительно в отвлекающих целях, чтобы втихушку дать подруге под коленку. — Ровно на восьмую победу! — Сейчас ей даже моя провокация не могла испортить процесс вкушения выигрыша, она в развороте упала на пострадавшее колено и поклонилась. — Да-да, лицо победителя — это фарш из проигравшего. — Носок ботинка поднырнул под деревянную сабельку, подкидывая ее в воздух на уровне пояса, рука схватилась за "лезвие" и перекинула через шею вместе со второй палкой. Развернулась на сто восемьдесят пытаясь выцепить глазами хоть что-то интересное в саду с каменными колоннами, но потерпев поражение просто поплелась за Цири как хромая лошадь, сбагривать инвентарь на базу. — В ровень держимся, сеньора. Что ты показать-то хотела? Ласточка снова прищурилась в ухмылке, будто харя моя как светило неземное слепила изумрудные глаза ведьмачки. С глухим стуком покоцаные деревяшки возвращались в пазы. Я заметила на более изношеной сабельке, той что выбили из руки, длинную и глубокую продольную трещину что едва не делила клинок напополам, замешкалась в раздумьях. — Да оставь ты, завтра починим. — Не глядя махнула рукой Цири и нырнула к мосту через обитель красок и запахов. — На Кэльпи хоть глазком посмотри пока она тут ходит. — Мне кажется, с таким не живут, конкретно в этом случае пациент скорее мертв чем жив. — Мимо носа прожужжала медоносная пчела; я едва удержалась чтобы не отмахнуться когда взгляд ухватился за вороную, ладную лошадь идущую через двор. — Охренеть... Слишком грациозно она вышагивала отбивая четкий ритм по кладке дорожки, слишком вызывающе выгибала дугой шею, слишком ярко переливалась на солнце иссиня-черная шерсть в такт с перекатами мышц. Слишком... Слишком. Кэльпи я видела в первый раз, признаюсь к своему же стыду, однако, описание в книгах ни чуть не врало о том насколько лошадь была поразительно идеальной, даже скорее недоговаривала. Правда меня этот идеальный образ и восхищал, и отталкивал одновременно. Будто было в нем что-то неправильное, не настоящее, только что именно — сказать неимоверно трудно. Кобыла повела головой в сторону, раздула ноздри фыркнув, будто учуяла что-то возле погреба. Цирилла уже не вытерпела моего оцепенения и схватив под локоток завела в дом. Последнее что я увидела перед захлопнувшейся дверью — чёрный круп покачивающийся в сторону каменной арки. Вечер подкрался незаметно. Лешка самозабвенно сопела в две дырочки в излюбленной позе морской звезды, с кем-то болтала на тарабарщине, вновь морщила курносый нос и разметала волосья по подушке. От торбы была отцплена синяя склянка, в большом отсеке найдена ложка. Я тихонько растормошила девочку уговаривая проснуться, на что ребёнок поморщился, но на кровати сел и на автомате открыл рот, зная что сейчас надо пить гадость. Процедура вливания лекарства прошла гладко. — Отдохнула? — Косичка была заплетена и зафиксирована лентой за минуту, осталось только умыться. — Чуть-чуть, мне сон снился. — Алеша спрыгнула с кровати и на автопилоте двинулась к бадье. Я туда же. На табуретке возле купальни стоял таз с едва прохладной водой, а рядом лежало полотенце. Лешка чуть не нырнула в тазик, и вытерев лицо передала полотенце мне, чтобы я перекинула его через ширму сушиться. Дите было не многословно в силу недавнего пробуждения и просто попросилось на руки прикорнув головой на плече. В принципе, оставшаяся часть дня прошла тихо-мирно. За ужином говорила в основном Цири, а Лешка увлечённо распрашивала то об утопцах, то о вивернах и не по-детски сокрушалась над судьбой призрачниц. В один миг она высказала то что и меня в этом мире коробило до зубовного скрежета: — Это ж, как это получается... — Девочка быстро утирала руками рвущийся град слез, я же инстинктивно перетащила её себе на колени и крепко, но осторожно, обняла обеими руками пока она зарывалась носом в пространство между рубашкой и кожаным жилетом. — При жизни замучали, до смерти довели, а потом ещё и... Совсем не честно! Плакала она так горько, что самой становилось невыносимо, предательски дрогнула губа. И только сейчас в голове просвистела мысль про одну очень интересную вещь в поместье ведьмака. По крайней мере я надеялась что это поможет направить мозговую деятельность ребёнка в другое русло. — Лешенька, ведьмаки потому по миру и ходят, чтобы выручать когда в беду попадёшь. Всё в жизни бывает. — Дочь ещё плакала, но честно старалась унять собственные эмоции и расслышать что я говорю. Она прильнула ухом к груди вслушиваясь в трепещущее от волнения сердцебиение и сама постепенно успокаивалась. Мокрое пятно на рубашке отдало холодом едва щека ребенка немного сместилась. На черном плохо видно мокрые пятна, да и жилет запахнуть можно, не проблема. Я дала ей время остыть, переварить услышанное, а сама в это время продумала хитрый план. — А ты можешь помочь одному очень маленькому человечку. Мы с Цири выходили на улицу пока ты спала и к нам обратился за помощью низушек. Правда, мне кажется что это был хоббит, потому что он был крайне воспитан и из кармана у него торчала длиннющая трубка. — Я ненадолго развела руки в стороны для пущего эффекта, а дитё показалось из за пазухи, заинтересованное упоминанием хоббита. — В общем, ему нужно было переставить бутылочки в погребе ведьмака, потому как они не терпят бардак и неухоженность, а сам не успеет потому что его срочно вызвали по поручению. Сказал: "Очень секретно.". Как считаешь, сможем помочь? Леша утерлась о предолженную Цириллой салфетку, и пока она не могла нас видеть, Ласточка огребла очень жирное агрессивное подмигивание, мол "Подыграй!". Чем мы занимались до захода солнца? Правильно — копались в погребе, сортировали бутылки по алфавиту и году урожая и даже вскользь изучили алхимическую мастерскую когда Лешка уже заметно устала. Про уроки музыки мы уже даже не вспоминали. Кстати, умаялась она больше из-за того что замотали мы ее как гусеницу, двумя платками, потому что внизу было довольно прохладно. Как оказалось — двигаться в этом всём несколько проблематично. После ванны девочка вырубилась как солдат-срочник с суточного наряда, едва голова коснулась подушки. Цири уже обиталась в родительской спальне, я же, помывшись и переодевшись в чистый комплект, который кочевал в торбе вместе со мной всё это время, прилегла рядом с Лешкой. Сон не шёл. Не смотря на то что спала я в последний раз более суток назад и чрезмерно активничала — тело просто игнорировало необходимость отбоя. Пламя свечи на прикроватной тумбе отплясывало чечётку тревожа беспокойные тени. Из всех углов сочился тягучей патокой мрак, подкрадывался бесшумно как кошка к забывшейся полёвке. *** —... Предлагаю нанять кого-нибудь кто умеет этим заниматься, — Чудо-юдо-ящер-пёс вольготно развалился на полу или земле, хрен его знает что это может быть, уложил башку на лапы и периодически томно моргал, вздыхая как светская певичка в веке двадцатом. — Я только на понос проклясть смогу, и то не факт что с первого раза. — Ты-то как раз умеешь, да и нового пророка мне искать — только время тратить. Найдёшь, приведёшь и дело с концом. — Тварь явно заскучала. Вытянула лапу вперед и сейчас разглядывала коготки, которые начинали рассеиваться уже знакомой белой дымкой. — Я могу еще немного повлиять на дарованое тебе моё благословение, всё-таки время имеет значение. Тебя могут убить в любую секунду, так что постарайся не умереть раньше чем справишься... — Так, погоди... Те. — Я вытянула руки вперед, призывая остановить мысль. К херне с острыми зубами надо обращаться на "Вы". — В смысле "повлиять"? Как и что оно даст? Это началось ровно тогда, когда я обнаружила у себя эту странную шайтанскую способность. Смысла спорить с существом уже небыло. Я ощущала страх. Вполне реальный и осязаемый, такой-же как в кошмарах которые приходили ко мне каждое новолуние. Огромная пасть, глаза полные отчаяния и гнева, та самая фантомная боль после пробуждения в местах где во сне трещали кости и рвалась плоть. Вкус собственной крови на языке. Рефлекс собаки Павлова работал на ура, вот и сейчас я старалась сдержать маску спокойствия, хотя жопой можно было арматуру гнуть. И оно знало об этом. — Сейчас тебе нужно использовать сложения наговора, заклинаний, называй как хочешь. Для меня это — твоя молитва. Я слышу ее, даю тебе то что ты просишь, правда эффект временный. Чем сильнее желание в молитве, тем дольше я могу влиять на что-то снаружи. Самой же мне этой... Тюрьмы не покинуть и сил своих не вернуть. Я, можно сказать, одна из давно позабытых богов. Даже не могу представить сколько времени прошло с моего заточения... — Дым с когтей перекинулся на лапы, вскоре захватил и тело, мешая разглядеть существо за ним. — Сейчас будет достаточно слова, но в таком случае у тебя будут лишь секунды. Да, ты сможешь остановить стрелу в миллиметре от сердца, усмирить духа, воспарить над землёй, наконец остановить то, что невозможно остановить ни одним другим способом! С моей помощью ты можешь даже излечить смертного, конечно, если сама того пожелаешь. Видишь, как хорошо иметь моё благословение? Я замерла выпучив глаза и не верила в то что услышала. Магия, благословения, пророки... — Погоди, тоесть, пророк Лебеда тоже тв... —... НЕТ! — Пришлось зажать уши руками чтобы не оглохнуть, хотя, это мало помогло. — Не смей сравнимать моё благословение с этим... Этой!... — существо явно разозлилось, и теперь дымящая куча металась из стороны в сторону продолжая уменьшаться в размерах, но ядовито сверкала глазками, будто пыталась найти кого можно убить. Я инстинктивно попыталась превратиться в камушек. Теперь в голосе можно было отчетливо слышать женские визгливые интонации. — Эта грязная тварь! Из-за неё меня разобрали по частям, а потом запихнули сюда как скот на убой! Я даже облик свой принять не могу! ... "Богиня", если это было так, протяжно взвыла. Послышался скрежет когтей, моё тело невольно вздрогнуло. — Всё, молчу! — Помятуя о быстрой перемене настроения у существа, я решила сменить тему на более актуальную. — Лучше объясни какой мир? Что там опасного кроме людей? В этот раз на успокоение ушло гораздо больше времени, чем в прошлые. Лишь когда тварь достигла размеров среднестатистической дымной собаки она начала говорить, продолжая находиться в значительном отдалении от меня. — Тебе... — Она села как и раньше, ко мне спиной обвив хвостом лапы совсем по-кошачьи. Голос будто ослаб, охрип, слышалось напускное безразличие. —... Знаком этот мир, его обитатели. Ты знаешь как выжить и что сделать для этого. Ваши миры похожи, только ты — Дитя Грядущей Эры, а они нынешней. Не будь легковерна и тебе воздастся, и братцу не попадись, он из нас был самым жестоким в своих деяниях. Мы ещё можем учуять благословленных, потому ему не составит труда поймать тебя в свою паутину. Конечно, он уже не так силён как раньше, да и детей его меньше. Только силы в них больше, потому даже не вздумай лезть на рожон. Будешь использовать слишком много слов — тебя услышат. Слишком сильных слов — услышат. Можешь обратиться к матери, если она тебя вообще заметит. Собака резко развернулась на лапах и бросилась на меня растворяясь в воздухе. Я только и успела что вскочить на ноги когда привычная белая змейка молнией скользнула под рукав кожанки, раскаленным углем обжигая вдоль витой рунической татуировки. Из куртки я выскочила за секунды, хватаясь за горящую огнем руку. Сквозь слезы было плохо видно, очертания размывались, но знаки светились изнутри будто подсвечиваемые лампой накаливания, под чернильными вырастали новые, ожогами, а боль плавно расходилась по всему телу. Нестерпимая, страшная. Она накатывала волнами, то заставляла корячиться на полу как одержимой демонами, то отпускала давая ложную надежду. Очень хотелось потерять сознание, но неполучалось. Я молилась. Молилась всем известными мне богам чтобы эта пытка прекратилась и только когда перед глазами встал образ разноглазой змеи, боль наконец начала отступать, оставляя после себя противные покалывания и ощутимую пульсацию. — З... За...— Отдышаться не получалось. Горло, надсаженое криком, в целом какие-либо звуки кроме хрипа издавать отказывалось. —... Зачем? Змейка же, будто ничего и небыло, свернулась кольцом на груди и нарочито медленно моргнула. — Я же обещала силу, но не говорила что это будет щекотно. — Она хищно вскинулась, вытягивая туловище вверх, сменяя проказливость в голосе на властный тон. — Теперь — найди осколок, мою душу, ты поймешь что это она когда только увидишь. Дай мне её кровь, дай мне её плоть, приведи её туда где кончается и начинается мир, она должна выпустить меня из этой клетки без стен! Большего не могу сказать... — Я почувсвовала как сознание начало меркнуть, перед глазами поплыли мошки, а затем и белый шум телевизора, потерявшего связь со спутником. Последнее что я увидела это пронзительно холодные, голубой и зеленый глаза. — И ты научилась правильно молиться, не забудь как это делается. * * * Я вздрогнула, подорвалась с кровати лихорадочно дыша и оглядываясь по сторонам. Незнакомое место, странное, чужое. Сладковатый, свежий запах цветов пробивается из полумрака, на тумбе из средневековья... Догорает свеча? Да тут, блять, все из средневековья! Какая-то кадка с водой, ширма-перегородка, стул, даже комод. Я оперлась на кровать и тут же одернула руку почувствовав под ней шевеление. Под стёганым одеялом преспокойно спал ребенок. Стоп ребёнок?! — Что за... — В голове было решительно пусто. Я осторожно поднялась с кровати, осмотрела себя — черная рубашка с завязками, кожаные штаны. Никогда такого не носила. Стараясь подавить панику осторожно поднялась с кровати. За окном судя по всему стояла глубокая ночь, в небольшое окошко виднелись цветные домики с покатыми крышами. Черепичными. И колодец. Может это деревня какая-то? Или поселок? Как меня вообще сюда занесло, я ж не напиваюсь, настолько... Возле кровати стояли кожаные сапоги с тонкой подошвой. Тоже очень странные, в наше время такие только в музеях можно увидеть или у реконструкторов, но размер подошёл, видимо для меня. "Точно, может мы с Митяем на игру приехали? А ребёнок тогда откуда? И почему мы с ним в одной кровати? А Лерка тогда где? Черт, тоже нет. Не помню. Нихрена не помню!" — В голове больно укололо. Я взяла в руки единственный источник освещения, повела им по сторонам, пытаясь найти глазами выход. Дверей небыло, только лестница. — "Ладно, спокойно Жэка, сейчас главное выйти, по ходу дела разбираться будем." Внизу все было еще более странным, но каким-то знакомым, будто я тут уже была. Ступать старалась бесшумно. Гербы, латы, щит, и куча мечей стоящих на подставках и висящих на стенах. В одном из них я узнала что-то среднее между саблей и шашкой, отдаленно напоминающую черкесскую. Удивилась. Попробовала подушечкой пальца и едва не порезалась. Наточенное, причем идеально. Однако удивление мое прервало приглушенное фырчание по ту сторону двери. "Тут и лошадей держат?!" Саблю я всё-таки прихватила ощутив приятную тяжесть в ладони, руки-то две. В коридоре было еще две двери. Одна в небольшом апендиксе со стороны где стоял массивный, дубовый стол, а вторая напротив, между стоящих лат. В первой оказалась кухня, судя по виду и запахам, рабочая, а во второй спальня с большой и явно тяжеленной, расстеленой кроватью, будто кто-то совсем недавно с нее встал. Прямо перед входом меня зацепил добротный книжный шкаф и рабочий стол. Я попыталась разобрать странные письмена на книгах плотно стоящих друг к дружке, но не смогла понять и слова. Всё, нужно двигаться, мелкой тут нет значит ищем дальше. На улицу выйти сразу не решилась, выглянула в щель приоткрывшейся двери. Свечу тут же задуло теплым сквозняком с примесью запаха зрелого винограда и я не долго думая оставила подсвечник на тумбе перед входом, стараясь не шуметь лишний раз. Мало ли, маньяки тут живут. И правда, глухая ночь. Только снаружи все выглядело еще более странным. Тут будто... Жили. Нет, не просто жили определенный сезон, как на дачах или на игровом поле, а именно жили! Все вокруг было облагорожено и обхожено, несмотря на сумрак это я смогла разглядеть и в лунном свете. В голове снова перевернулся гвоздь заставив морщиться. Мне стоило огромных усилий уговорить себя выйти из дома. Всё это время в колене как-то странно ныло, едва нога полностью разгибалась. Пришлось идти на слегка согнутых, но это не мешало. Дверь прикрыла так же тихо, одной свободной рукой. Возле лестницы ведущей вниз во двор я простояла еще минуту, глаза привыкали к темноте, но медленнее чем хотелось бы. Со стороны снова послышалось фырчание, я бы сказала даже довольное. Впереди, чуть левее, маячило очертание открытого загона, а внутри темнел массивный силуэт. Видимо лошадь, а это значит конюшня такая. "Телефона нет, шмоток нет, машин..." — Бегло осмотрела ближайшие выходы с участка. — "... Тоже нет. Выглядит так будто меня реально выкрали цыгане и на виноградники пахать увезли." Ноги осторожно, с хамелеоньей скоростью перешагивали с одной ступеньки на другую, в попытке не выдать скрипа. Потом по каменной дорожке до самой конюшни. Саблю я перехватила обеими руками, удерживая ее в боевой готовности чтобы в случае чего хлестануть тупой стороной. За убийство-то и посадить могут, а с нашей властью хрен докажешь что это самооборона была. Даром что папка в омоне. Руки бы без нее тряслись, это наверняка. Страх был, но на уровне зародыша, незначительный, а вот когда возле конюшни раздались тихие голоса, ещё и на непонятном, но почему-то очень знакомом языке, стало страшно по-настоящему. Я прислушалась, прильнув к стене и прижимая тупую сторону клинка к груди. Три голоса, два мужских и один женский. О чем говорят — не слышно, почти шепчутся, а чтобы лучше услышать, надо подойти ко входу. Значит будем ждать пока уйдут, лошадь — тоже транспорт, надеюсь не обидятся на пропажу. Где-то сверху тяжело взлетела птица. Судя по звукам крыльев была она не маленькой. Я вздрогнула и замерла как испуганная коза. Сердце пропустило удар и зашлось барабанной дробью буквально оглушая. Разговоры в конюшне затихли, однако шагов слышно небыло. Стена сейчас казалась мне могильно холодной, волосы на загривке встали дыбом, а дыхание само собой участилось. Так, не время. Надо найти Леру, скорее всего эти типы знают где она. Ее просто не может тут не быть — мы всегда вместе. Я распахнула глаза едва заслышала легкие шаги приближавшиеся к выходу из конюшни. Заметили? Из-за угла показалась высокая точеная женская фигура с пучком на голове. Волосы белые, понять это можно было даже в темноте, только лица не разглядеть нормально, будто размыто. Но я чувствовала что она смотрит на меня. Девушка что-то сказала, махнула мне рукой. Я не поняла, но рефлекторно встала в стойку, надеясь защититься в случае нападения, хоть угрозы и не ощущала. — Кто вы? — Говорить пришлось тихо и низко, чтобы голос не дрожал. Меня услышали, снова что-то ответили. — Где мелкая? Где мы вообще находимся? Девушка явно растерялссь, вытянула руки раскрытыми ладонями вперед и сделала шаг, я оскалилась отступив на два и сильнее сжала рукоять сабли. — Не подходи! — Чуть ли не шипела сквозь зубы, метила глазами в центр лица, так как глаз разглядеть не могла. — Где Лера? — Я повторила вопрос и в этот момент показались ещё двое, в плащах, один с сумкой через плечо, по виду безоружные. Один, тот что более тёмный, как-то злорадно фыркнул или ухмыльнулся, что-то сказал спутниками, а я разозлилась, из груди буквально вырвалось с утробным рыком: — Ridiculum hoc tibi videtur? — Обычно изречения на латыни большинством воспринималось как проклятия, я решила сыграть на этом и вроде сработало. Черный тут же замолчал, однако спустя несколько секунд заговорил второй, голос такой же знакомый как у девушки. Может... Он тихо и долго говорил приближаясь ко мне очень медленно, будто боясь спугнуть как дикое животное. Шагов слышно небыло как и тогда, когда они вышли из конюшни. Я вот все никак не могла понять что именно. Знакомая речь, знакомый голос, даже силуэты знакомые, только откуда? — Да ну не понимаю я тебя! — Не выдержала наконец, едва не сорвавшись на крик задрожала всем естеством. Человек замер в пяти шагах от меня. Руки позорно дрожали, клинок блеснул в темноте отразив лунный свет, что и привело меня в чувства. Я судорожно вдохнула носом, выдохнула ртом успокаивая саму себя мыслью о том что если они сразу не кинулись на меня, то убивать у них в планы не входит. Я уставилась в лицо мужчине, иногда бегло наблюдая за оставшимися позади двумя. Еще зайдут за спину, пока один отвлекает. Неплохой способ зажать в тиски. — Дружище, у меня тут дохренасантиметровый ножик для разделки. — Плавно завела ногу назад отступая к домикам. Толкала в этот раз спокойно и уверенно как Реймонд Смит, откровенно забалтывала как это недавно делал мужчина передо мной. — В конце концов, давайте не будем забывать что применение грубой физической силы свидетельствует о моральной слвбости человека, не будем уподобляться животным в наших дрязгах. Верните мне Валерию и разойдемся миром. Уверена, вам проблемы с ментами не нужны, а отец наш куда агрессивнее меня будет в своих изысканиях. — Ты не знаешь что мы говорим? — Я замерла. У мужчины передомной был очень сильный акцент, говорил он медленно будто подбирал слова, слегка скартавил на "р". Но говорил. Значит мог понять что я только что им вталдычивала. — Ты меня можешь... Понимать? Я кивнула более не шелохнувшись, но саблю не опустила. — Твоей сестра... — На мгновение я представила как человек морщится, хотя не видела, опиралась только на интонацию. — Сестры нет. — Мы никогда не ходим отдельно. Не ври мне. — Говорить пришлось так же медленно, но я больше боялась что он не поймет. Однако, опасения были неоправданы. Понял, еще как. — Её нет здесь. Евгения — это твоё имя? — Я кивнула. Значит, мы всё-таки знакомы? Или они просто знают меня? Люди что стояли позади как-то неуверенно зашевелились, говорили шепотом, отсюда не слышно. — Ты помнишь меня? — Блять, да я даже лица твоего разглядеть не могу, ты гонишь что-ли? Тут темно как в жопе негра, хоть фонарь включи! — Обреченный смешок вырвался сам собой. Я отвела глаза лишь на секунду, отступила еще на пол шага и именно тогда почувствовала спиной странный холодок, лопатками наткнулась на что-то. Там точно небыло стены, это то меня и подстегнуло. Резкий разворот, в горячке ударила лезвием, а не тупой стороной как задумывала изначально, но перед самым лицом сверкнули в лунном свете длинные лезвия заблокировавшие удар в нескольких сантиметрах от потенциальной опасности. Я рефлекторно отскочила вправо к открытой местности, только сейчас в разглядев что нихрена это были не лезвия — самые настоящие когти! — Ахуеть, Росомаха?! — Я бегло глянула на противников. Девушка теперь была одна, второй мужчина стоял так же как и до этого, а вот первый каким-то образом оказался за спиной? Как? Силуэт тот же, ошибки быть не может! — Что за... — Это Цирилла, — мужчина вытянул руку в сторону девушки, убедился что я осоловевшим взглядом проследила в нужном направлении. Потом показал на второго, который с когтями и на себя. — Это Дэтлафф, я — Регис. Эмиэль Регис Рогеллек... —... Терзиефф-Годфрой, я знаю кто это, у вас тут сходка ролевиков или что? — Сейчас я реально теряла связь с происходящим. Тряска вернулась из-за чего колено уже не ныло, а будто разрывалось от боли. В голове стоял колокольный звон. Я позволила себе вглядеться в типа в чёрном, так как он сейчас был ближе всех. От него веяло раздражением, однако оно разбавлялось до боли знакомой насмешкой. Разглядеть черты было почти нереально, темень — хоть глаза выкалывай. Он снова что-то сказал этим двоим, на что девушка тихо возмутилась, а мужчина, кажется переводил что услышал. "Да почему больно-то так, а?" — Я не могла найти сил даже на то чтобы злиться, эта ситуация полностью сбивала с толку еще и разум полностью застилало ноющей, распирающей изнутри. Спина уперлась в холмик с круглым входом, как хоббичья нора. Я медленно сползла на землю опираясь на саблю как на трость. Стало чуть легче. Поморщилась, слегка сгибая ногу в колене и положила саблю на ноги так, чтобы можно было уйти от атаки в любой момент, даже сидя. В какой-то момент активное обсуждение на тарабарщине прекратилось, тот что говорил по-русски снова обратился ко мне. Видимо он у них тут за главного. — Ты спала, тебе снился сон? — Не знаю. Может и снился. — Он отвернулся к девушке, судя по беспокойной интонации в голосах разговор шел о чём-то малоприятном, снова повернулся ко мне. — Что ты помнишь? — Ровно нихрена. — Я честно пыталась вспомнить хоть что-то, хоть капельку! В голове вновь очень сильно кольнуло, заставив поморщиться и от неожиданности зашипеть. — Болит? — Слабо кивнула. Он сделал шаг в мою сторону. — Я могу помочь. — Не-не-не, дружище, глаголь оттуда. А то прире... — Новая вспышка боли в этот раз буквально лишила меня зрения. Я с силой вцепилась обеими руками в волосы, дыхание сперло. Звуки доносились до меня как из глубокого колодца, что-то тёплое коснулось лица, тяжесть сабли пропала с ног, холодные ладони легли поверх моих разжимая палец за пальцем, будто и небыло в них никакой силы. А может и небыло. Перед глазами мелькали отрывки прошлого будто в замедленной съёмке: Я бегу. Следом погоня — от оборванцев несет перегаром и опасностью. Впереди лес, густой, мне надо туда. Ныряю в кусты, тут же хватают за воротник и куда-то тащат. Позади слышатся ужасные крики. Странная одежда, и длинная. Штаны и рукава пришлось подшить. Эльфы тоже странные. Я ведь человек. Оказывается, кого-то из них спасла. Газ за глаз или как это работает? Учат языку. Пока ещё сложно, иногда называют меня "Дхойнэ",но я помню что это значит, иногда отвечаю. Смеются. Говорить ещё не могу, общаемся жестами, но начинаю понимать. Они уходят. Прощаемся, мне в другую сторону. Пол года пролетели незаметно. Теперь я немного говорю и почти всё понимаю. У меня есть меч и повязка на половину лица, чтобы закрыть пятно. Стащила у раненого солдата когда белки обносили последний караван с припасами. Угнала коня со стоянки бандитов. Слово работает как надо. Часовой даже не посмотрел в нашу сторону, очнулся только когда мы покинули рощу. Идём на Элландер. Конь пал за Малым Логом. Наткнулись на гулей, еле отбились. Коня ранили в ногу и яд быстро разошелся. Убить его смогла только когда он стал невыносимо ржать. Уколола за ухом, прямо в мозг. Долго плакала, но не останавливалась. Потом шла четверо суток, почти без остановки. Спала на деревьях, как научили белки. У мелкой речушки от злости завалила пару утопцев. Испугалась, когда успокоилась. Быстро вымылась и ушла дальше вдоль дороги. Опять эльфы, только эти первые подошли. Надо было надеть повязку. Циркачи, бродячие. Хотят взять к себе. Я не против, нам попути. С ними музыкальный мастер. Может, попытать счатья? Говорит что инструменты украли. Не вопрос — с бандитами дела уже имели. Снова бегу. Страшно. И весело. Тело легкое как перышко, адреналин бьет из всех щелей, смеюсь над прошлой нелюбовью к бегу. Меня потеряли из виду. Мастер доволен, согласен за пол цены сделать инструмент. Пока выступаю с артистами, отрабатываю фланкировкой, мысленно благодарю дядю. Колесили крюком, через границы Редании до Аэдирна. Остановились в Трогере. Тут было еще беспокойно, но ситуация стабилизировалась. Прошел год как я с циркачами, всё чаще снится сестра, дом. В Темерии начинаются беспорядки, надо возвращаться. Меня научили правильно ездить на лошади. Подарили одну из своих. Наказали быть осторожной. Буду скучать. Дорога долгая, страшная, назвала коня "Буяном", начал буянить на мужиков, когда подходят. Смешнаяя зверюга. Оксенфурт чертовски красив. Тут не очень дорого. Играю в корчме "Алхимия", сплю в гостиннице на заработанные деньги. Познакомилась с двумя молодыми алхимиками. Веселые ребята, только странные, но не мне судить. Прошло пол года. Дедри и Вальтер погодки, братья. Чинят беспредел, но ценят хорошую компанию, вкусный алкоголь и спокойно объясняют непонятные мне слова. Говорят что знания должны быть доступны каждому, даже иностранцу. Начанаются волнения, надо отправляться. Вспышка боли. Кто-то стонет. Кто? Мутно, не вижу. Дышать тяжело, будто на ребра толстого кота положили. По венам загнали лаву, жжётся всё тело. Пытаюсь перевернуться на бок, хоть бы скинуть ношу — не выходит. — Может её привязать? — Интонации Дэтлаффа ни с чем не спутать. — Друг мой, умоляю тебя, не сейчас. — На лоб ложится что-то приятно холодное, шевелится. Кажется рука. Становится немного легче. Голос крайне нервный, напряженный, но тоже знаком. Регис? — Ты точно помнишь что вы делали? — Да и в этом ничего странного небыло. Поговорили немного, потом спаринговались, после ужина пошли в погреб, я уже рассказывала тебе раз десять! Потом они ушли наверх а я сюда. Уснуть не смогла, вышла, там вы у конюшни. А остальное вы сами видели! Она же не?... Цири держалась как могла, судя по голосу, однако уже срывалась. Надо открыть глаза, сказать что все нормально. — Я постараюсь помочь, но ничего не смогу обещать, милая. Сходи пока за водой. Тело не слушалось, но зенки разлепить с трудом получилось. — Боги, Женя! — Светлый мутный силуэт навис над вторым, сероватым. Вспышка. Я нашла её, маленькую и страшную как сама смерть. Глаза горят ледяным пламенем, кости острее любого ножа, голос во власти которого заставить согнуть спины даже горы. Она была права, узнала с первого взгляда когда кинулась на меня из темноты землянки как бешеный зверь. Она одичала, но оказалась послушной и четровски напуганной. Мы вместе заново учились говорить, жить, доверять, делить судьбу на двоих. Время позволило. Я выспрашивала у бродячих торговцев про край где кончается и начинается земля, читала все что связано с началом мира, искала это место на картах, купленных у них же. Кто-то обещал вернуться с новыми картами или книгами, но война забирала многих и не все возвращались. Скоро надо было отправляться. В Новиград. Я помнила где есть тайный ход. Коня пришлось продать в первой же попавшейся деревне. Мы пролезли по каналам, дальше с нужным паролем прошли в гнилую рощу. Предложила свою силу в качестве платы за кров и пищу, мне не отказали. С Трис мы увиделись там же, когда стало совсем тяжко — когда начался сезон костров. Лешка ещё не болела, только прихворала после сырости. Трис помогла и я в ответ ей, поделившись что являюсь пророком и предсказав ближайшие события и ошибки, которых нужно избежать любым способом. В основном это касалось Дийкстры и Лютика. Среди собравшихся беженцев я узнала Дедри, изнеможденного и уставшего. Вальтера сожгли на его глазах. Он дал мне оловянного журавлика который позволил бы с ним связаться. Надо только расплавить хоть чем и он придет в указанное место. Дедри рыдал. Мы оба. Они отбыли когда ведьмак помог организовать побег юного алхимика. Я снова бегу. Нас накрыли, подельников обезглавили на месте. Мне в колено прилетел болт. Задел нервы и застрял в кости. Когда вытаскивала, орала так что распугала всех утопцев в каналах. Видимо от чашки отломился кусок, ходить больно. Чертовски больно. Заживает тяжело, даже с лекарствами. Лешка окончательно слегла. Попыталась подлечить словом, как делала это с многими бедолагами в переулках гнилой рощи. Немного полегчало, но через неделю все вернулось. Я связалась с Дедри когда покинула город и пробралась к дальней части леса за селением вместе с дочкой. Дедри явился через портал вместе с незнакомой чародейкой. Он подтвердил мои опасения. Теперь плакала только я, он уже просто не мог. Сказал что вылечить от этого не сможет даже чародейка без нужной подготовки. Одна надежда на собственные силы. Но он может помочь продлить жизнь хоть на сколько-нибудь. Передал записи профессора с точным описанием ингридиентов, пропорциями и процессом приготовления. Дал рекомендации, как настоящий врач и через чародейку обеспечил меня нужным на первое время. Я не смогла не заплатить, пусть даже по дружбе — у всего своя цена. Он продал мне шанс. Скоро покушение на Радовида. Надо успеть купить лошадь. Перед самым отъездом я вспомнила про слова "своего бога", вложила почти всю себя в полноценную молитву. Вроде вышло. Однако, как и предсказывалось — за нами пришли. И пришли кто-то страшнее охотников на колдуний. Опять бегство, только теперь я не одна. Бешеные крюки, виляние, запутывание следов. Они дышали нам в спину почти месяц, пока конь не пересёк границу Махакама. Видно, тут власть ее братца кончается или как минимум слабеет. Мы обошли подножьем, стараясь не заходить в города без нужды. Рецидивов пока не наблюдалось, но решили ненадолго задержаться у окраин Белой Кузни. Было лето, тепло, горная речка и хоть частично, но спокойное время. Я продолжала искать тот самый край, не стеснялась спрашивать у тех краснолюдов кто шел на диалог. Результат тот же что и всегда. Мне подкидывали разные варианты и ни один из них не оказывался верным. Я чувствовала что это не то. Просто не могло быть им. Лешка опять захворала спустя пару месяцев нашего отдыха и в этот раз я изготовила с помощью одного из краснолюдов эту целебную жижу. Жижа оказалась реально чудодейственной, однако меня предупредили что она опасна для здорового, как яд. И больному много нельзя, строго по рецепту, если не меньше. Страх взял свое. Я снова попыталась. Опять лишь временно и опять с последствиями. В Туссенте было тяжело. Тяжело потому что дорого, а работы мало и я помнила что тут будет происходить спустя каких-то пару месяцев. Мы сняли домик, почти сарай, в Франколаре. Деревня была недалеко от кладбища где регенерировал вампир, и довольно далеко от города, куда низшие могут просто не добраться. Мужчину всё-таки удалось отловить и посвятить в план который был разработан мной еще в далеком, две тысячи девятнадцатом году. Конечно, на бумаге все идеально, а на деле пришлось попотеть. Там и Геральт, и Дэтлафф, а после и Йен с Цири. Переехала по ближе пока царила разруха после роковой ночи. Вписалась в местный отряд красного креста, стараюсь не отсвечивать, но повязку носить перестала. Вправляю перелом бедра мужчине. Кричит, громко. Плачет и просит прекратить. Не слушаю, еще раз дернула, прощупала. Встала в этот раз. Мальчик, почти утопленник. Искуственное дыхание, массаж сердца, перелом трех ребер и удаление остатков жидкости из дыхательных путей. Еще два месяца под бандаж на больничной койке. Пельцер жмет руку и требует к себе на службу, предлагают оклад, более чем достойный на время смуты и заготовочную на личное пользование раз в неделю. Лешка подселяется в детскую палату под видом беспризорника, нахождение там выплачиваю с зарплаты. Продолжаю поиски того злополучного места. Страшно. По ночам снится Лерка, плачет и говорит что любит. Чувствую что не доберусь. Никогда не найду чертов край мира. Не смогу вернуться. Убьют и сожрут. Лешка спит, я смотрю как свеча играет тенями. Мрак наползает из самых укромных уголков. Темнота.