"Тебе нравится делать это под музыку?"

      Этим томным вечером Ганнибал наслаждается в гордом одиночестве под отдалённые звуки классической музыки, льющиеся из проигрывателя. Он стоит на залитой тусклым медным светом антресоли, украшенной простенькой балюстрадой и красивыми резными карнизами с небольшими гирьками, чередующимися с тонкими ножками колонн благородного оливкового цвета. В его руках покоится увесистая книга с потертой кожаной обложкой, по страницам которой, между строчками, бегает его палец. Выражение лица его как всегда умиротворенное, даже в какой-то степени удовлетворенное, а глаза, спешащие за буквами и по обыкновению слегка прищуренные, поблескивают каким-то странным, хитрым огнём.       Внезапно снизу слышится грохот распахнувшейся двери. Ганнибал не ждал гостей, поэтому столь внезапное и бесцеремонное вторжение не остаётся без его внимания. Он резко оборачивается, широко распахивая глаза, из-за чего его светлые полупрозрачные брови подпрыгивают ко лбу. Более того, он чувствует, как что-то внутри него болезненно сжимается, словно все его органы скручиваются в спираль. Для него подобный, почти животный страх непривычен, но, так или иначе, он понимал, что перешёл дорогу уже слишком многим, чтобы быть безоговорочно уверенным в собственной безопасности. Благо, после быстрого осмотра широкого пространства комнаты снизу он обнаружил лишь Уилла, который, однако, тоже вызывал у него немало вопросов. Грэм и без того не самым охотным образом посещает сеансы, а тут он сам пришёл сюда во внерабочие часы — и не просто пришёл, а ворвался, грубо пнув за собой дверь, заставляя её с грохотом захлопнуться. Его выражение лица было взбешенным, а шаги твёрдыми и настолько грозными, что из-под подошв, казалось, вот-вот начнут стрелять молнии.       Вот, парень стремительно подскакивает к столу, стоящему посередине комнаты и в меру заваленному разнообразными чертежами и карандашными набросками на манер викторианских картин. Он поднял голову, смерив психолога всё тем же ненавистным взглядом, но увидел лишь то, как Ганнибал расслабился, возвращаясь к своему прежнему занятию, поняв, что это был всего лишь его коллега, а не какой-то дерзкий недоброжелатель. Такая реакция Уилла, естественно, не устраивала, поэтому он поднял со стола из добротного дубового дерева одну из цветных папок и с силой бросил её обратно, чтобы звонким хлопком привлечь внимание Лектера, и тот наконец решил удовлетворить желание товарища.       — Что привело Вас сюда, Уилл? — Ганнибал даже не удосужился обернуться, всё ещё сверля глазами страницы книги под рукой. Его голос звучал стройно, спокойно и глухо в помещении с плохой акустикой, — Следующий сеанс у Вас только на следующей неделе.       Зубы Уилла заскрипели от злости. Он знал, что психолог прекрасно понимает, по какой причине Грэм появился здесь — с самого начала понимал — а потому того безумно раздражала эта игра в невинность. Это заставило его без лишних любезностей рявкнуть:       — Зачем ты был у неё?! — Парень даже забыл про уважительное обращение на 'вы', которое обычно фигурировало в его с Ганнибалом общении.       Лектер же лишь слегка повернул голову, подняв брови, и с привычно поджатыми губами и пустым взглядом промолвил:       — Она… — Он выдержал нарочито томную паузу, — Похожа на Эбигейл.       — Да, похожа, — Снова зарычал привычно спокойный Уилл, — Но в отличие от Эбигейл, с этим делом у нас нет ничего общего! И не должно быть!       — Так зачем же тогда Вы́ к ней пошли? — Мужчина не сдержался и задал товарищу встречный вопрос. Это дало ему время закрыть книгу и поставить её на место — так, что она вошла в плотно заставленную другими книгами полку как влитая, словно фрагмент пазла. После этого он наконец развернулся и подошёл ближе к перилам, укладывая на них жилистые руки. Сейчас он, стоя на антресоли и оглядывая нижний ярус возвышенным взглядом, выглядел так статно, что был похож на короля, который с расписного балкончика дворца так же оглядывал свои владения со стремящимися вдаль пестрящими свежим салатовым цветом виноградниками. Из-за этого Уилл взвился снова, не понимая, как психолог может вести себя так беспечно — так, словно он не воспринимает слова гостя всерьёз и не считает, что сделал что-то, чего делать не стоило.       — Не пытайтесь так себя оправдать, Ганнибал!       Грэм терял терпение. Правда, к гневу постепенно присоединяется чувство беспокойства, но беспокоился он вовсе не за себя. Он подловил себя на мысли, что беспокоится за Ганнибала — за то, что тот может оказаться далеко не второстепенным действующим лицом в этом деле, ибо в реалиях такого непростого расследования доверять нельзя было даже самым близким. Однако он искренне не хочет в это верить, несмотря на то, что корит себя за это — за то, что закрывает глаза на многие вещи в угоду собственным чувствам — чувствам, которые сам не может понять. Впрочем, он всё ещё пытается играть плохого полицейского, поэтому, опустив голову, так как шея его уже порядком затекла от вечного взгляда под потолок, начинает беспокойно бродить туда-сюда, с силой натирая глаза, будто пытаясь вдавить их в глазницы. Его голос, хотя в нём и остаётся та нотка раздражения, ослабевает и подрагивает, пока он начинает нервно перебирать слова.       — Мне постоянно кажется, что Вы что-то вынюхиваете, Ганнибал… Преследуете меня… — Уилл медленно огибает кресло с маленьким кофейным столиком около него и возвращается в свою прежнюю позицию у стола, всё ещё подаваясь то вперёд, то назад, — Куда бы я ни пошёл — вы везде следуете за мной по пятам, если и вовсе не оказываетесь там раньше меня самого…       Во время этого монолога Лектер движется к лестнице и наконец спускается вниз, стараясь, однако, сохранять с гостем дистанцию. Он стоит неподалёку, не меняясь в лице, пока Грэм продолжает нарезать на месте круги, лишь изредка бросая мимолетные взгляды на стройную фигуру товарища.       — Я правда пытаюсь Вам доверять, но… Как я могу это сделать, если Вы из раза в раз заставляете меня усомниться в своем желании Вам открыться?       Уилл наконец поднимает глаза на Ганнибала, и не отводит их даже тогда, когда через пару мгновений по комнате раздаётся стук туфлей доктора по деревянному полу, и тот почти плывущей походкой оказывается прямо напротив парня. Теперь Грэм мог рассмотреть мужчину поближе, пока между ними ещё в течение минуты сохраняется напряжённое молчание. Медовая пучина его глаз настолько же притягательна, насколько опасна — в ней невольно хотелось утонуть. А Уилл не любил тонуть. Он тонул везде: в своих снах и видениях, мыслях и сомнениях и, наконец, глазах доктора Лектера. Из-за этого он уже не был стопроцентно уверен в том, что ещё не потерял остатки рассудка. И Ганнибал заставлял его сомневаться в этом ещё сильнее.       Тут мужчина наконец заговорил, приближаясь ещё сильнее. В его голосе слышалось сожаление, но было ли оно на самом деле искренним или он снова лишь умело играл?       — Я знаю, у Вас нет повода мне доверять, Уилл. И мне очень жаль, что Вам приходится сомневаться в прозрачности моих намерений, но я могу поклясться… — Ганнибал подносит свою руку к лицу собеседника, но прикасаться не спешит, пытаясь понять, примет ли это прикосновение Уилл, — Всё, что я делаю — не более, чем простое любопытство.       Поначалу Уилл отпрянул, словно боялся обжечься о чужую руку, и в этот момент в глазах Лектера пробежал огонек досады — отказ товарища его задел. Однако недолго Грэм сопротивлялся и уже через пару мгновений подался телом обратно, лишь мимолётно позволяя доктору коснуться его. Но этого хватило, чтобы атмосфера в воздухе слегка разрядилась, а Уилл почувствовал, как что-то в груди его нагревается. Все-таки было в жестах тактильности Ганнибала что-то такое успокаивающее, родное. И снова парень корил себя за такое мышление, за то, что подпускает этого человека слишком близко, но он попросту не может поступить иначе — уж слишком его к нему тянет, как прежде не тянуло ни к кому другому.       — А Бетани я навещал, чтобы помочь, направить её на правильный путь — она как-никак всё ещё ребёнок, причём оставшийся совершенно один. Я правда не знал, что Вы тоже собираетесь это сделать, иначе не пошёл бы. — Но, конечно, всё доктор прекрасно знал — куда, с кем и зачем пойдёт его подопечный. Более того, даже этот разговор был для него вполне ожидаем. Впрочем, пока Грэм об этом не догадывается, волноваться было незачем.       — Какие у Вас есть доказательства этого? — Уилл находит в себе силы спросить полушепотом.       Ганнибал же в ответ лишь спокойно покачивает головой из стороны в сторону, проводя ладонью вниз по щеке Грэма.       — Никаких. Только слова. — Признается он.       Уилла этот ответ, кажется, устроил.       — Я рад, что Вы это понимаете, доктор Лектер.       И в этот момент между мужчинами повисло молчание, правда, уже не такое напряженное. Конфликт был исчерпан. По крайней мере, Уилл старался себя в этом убедить.              Наконец в кабинете вновь установилась дружелюбная атмосфера и, когда Ганнибал и Уилл отстранились друг от друга, первый с теплотой улыбнулся.       — Хочу ещё раз принести извинения за неудобства, которые доставил. И чтобы искупить свою вину, приглашаю Вас на этих выходных к себе.       Грэм на секунду смутился. Он, конечно, уже бывал у Ганнибала, но всё ещё смотрел на это предложение с опаской, поэтому попытался учтиво отказаться.       — Не волнуйтесь, всё в порядке. Я не держу зла. А извинений мне хватит и устных.       Но Лектер, кажется, отступать не собирался. Отойдя к своему столу, он снова заговорил, перебирая беспорядочно разбросанные здесь папки и листы и складывая их в ровные стопочки, причём делая всё это с такой аккуратностью и нежностью, с какой мать одевает своего ребенка.       — Нет, право. Мне будет приятно принять Вас у себя и накормить хорошим ужином.       Однако Уилл всё ещё колебался. Что-то внутри него правда хотело провести время с Ганнибалом вне деловой обстановки, но в то же время что-то и боялось. Доктор, завидев это, снова приблизился к товарищу, манерно укладывая руку тому на плечо с игривой улыбкой.       — От такого предложения не отказываются, Уилл. Иначе я приму это за оскорбление. — Было очевидно, что Лектер лишь шутит — такой открытый дешёвый шантаж он считал моветоном, но он вправду был весьма серьёзно настроен, чтобы-таки убедить друга почтить его своим визитом.       — А вы шантажист, доктор Лектер. — Уилл отозвался с ухмылкой. Судя по всему, атмосфера между ними наконец разрядилась окончательно.       — Уж чем богат. — Всё с прежней сдержанной, но искренней светлой улыбкой пожал плечами психолог в шутливой манере. Его рука легко соскользнула вниз по плечу собеседника.       Еще с пару мгновений, которые, однако, ощущались целой вечностью из-за интенсивности взглядов коллег друг на друга, Грэм делал вид, будто сомневается, чтобы чуть подразнить Ганнибала в отместку за его игривость. Но вот он, не в силах сопротивляться дольше, наконец спокойно промолвил, надеясь, что фраза его не звучит как одолжение:       — Хорошо, я буду.       Он учтиво кивнул прежде, чем отстраниться и направиться к выходу.       — Хорошего Вам вечера, Ганнибал.       И вот, когда Уилл скрылся за массивной деревянной дверью, Лектер снова остался в своём королевстве совсем один. Только всё ещё бубнящая в углу комнаты музыка оставалась его неизменно верным напарником.