Демон желаний

𓍫𓊝𓍫

      В один из теплых дней Чонгук решил навестить могилу матери и отца. Он собрал цветы в саду и двинулся к кладбищу. Ему стоило взять повозку, но мужчина решил немного пройтись и насладиться теплой весенней погодой. Поговаривали, что лето в этому году опять будет жарким, поэтому Чон старался урвать такие приятные деньки.       Городское кладбище встретило его тишиной. Тут почти никого не было, за исключением редких людей, пришедших также почтить память и предаться скорби. Чонгук встал у могилы матери. Пока что тут был обычный деревянный крест, но так как могила за зиму достаточно просела, теперь можно было установить настоящую надгробную плиту, как у отца. Могилы Чонхена рядом не было. Гук пожелал похоронить его за кладбищем, как безбожника. У брата была безымянная могила, чтобы местные не оскверняли, но Чон знал, где именно тот погребен. Чонгук пока не ощущал нужды приходить к тому на могилу и скорбеть. Возможно спустя годы, он осмелиться и навестит брата, но пока на это не был ни сил не желания.       Чон опустил букет, мысленно рисуя образ матери в голове. Та была строгой, но справедливой женщиной. Гук никогда не забудет её ласковые руки, заботу и любовь. Он улыбнулся, вспоминая, как та хотела погулять на его свадьбе, устроив красивое венчание в церкви. Жаль только Богу была не угодна такая любовь, которую носил в себе Чон. Церковь, в которую ходила мама не признавала отношений между двумя мужчинами, считая такой вид отношений тупиковой ветвью для развития человеческого рода. Но Чонгук был рад, что хотя бы паства не устраивала гонений и относилась вполне спокойно к таким ”безбожникам”, как он.       Постояв еще немного у могилы, Гук двинулся обратно. На душе было тяжко, но спокойно. Проходя через город и центральный рынок, Чон встретил свою служанку, покупающую продукты для ужина. Чонгук перехватил корзину с овощами и взял экипаж, решая, что так будет сподручнее доехать до дома. Девушка была очень рада такому исходу, поэтому поспешила сесть в повозку.       - Я встретила служанку из дома Джеймсов. Она сказала, что миссис Джеймс готовиться выдать свою среднюю дочь за вас и уже шьет подвенечное платье.. Господин, неужели вы скрыли от нас, что наконец выбрали даму сердца.. - заговорила служанка, прищуривая свои озорные глаза.       Чонгук бросил ей короткую улыбку. Он помнил эту девчушку и её пристрастия подглядывать за ним в ванной. Для него не было ничего удивительного в том, что прислуга судачила про личную жизнь молодого хозяина, узнавая подробности различными путями. Гук также не скрывал, что предпочитает делить ложе с мужчинами, хотя об это наверное было известно еще при жизни его матушки. Поэтому вопрос служанки казался забавным и глупым, ведь они оба знали, что никакой свадьбы с Джеймсами точно не будет.       - Пустые слухи, не более - сдержанно отозвался Чон;       - Вам стоит обзавестись уже хоть кем-нибудь, а то наш почтовый ящик ломиться от любовных писем - вновь пошутила та, стараясь поднять настроение всегда грустному и сосредоточенным господину.       Гук вновь усмехнулся на подобное заявление. Это была большая вольность со стороны служанки говорить о подобном, но Чон хорошо знал всю свою прислугу, поэтому установил более доверительную и дружескую манеру общения.       - Обзавестись хоть кем-нибудь, говоришь? Может мне тебя под венец позвать? - хихикнул Гук, наблюдая, как засмущалась девица;       - Чего же сразу меня? Столько знатных девушек за вами охотятся, они ведь потом, не преведи Господь, подкараулят меня и волосы повыдергивают - отмахнулся та, попровляя падол юбки.       Чонгук рассмеялся на такой забавный ответ, размышляя о брачных узах в целом. С тех пор, как история с братом улеглась, к нему действительно стали поступать предложения касательно брака. Когда Гук продал ателье матери и дом Чонхена, его капитал действительно вырос. Все траты теперь шли только на содержание дома и на оплату не многочисленной прислуги, состоящей из двух служанок и домоуправа, которого наняли еще при отце. К тому же недавно Чон получил хорошую выплату за то, что сконструировал новый корабль, выстрогав детали по собственной придуманной схеме.       Прознав о неплохом доходе молодого мужчины, местные вельможи быстро закрыли глаза на историю с Чонхеном, желая поживиться за счет вмиг осиротевшего Чонгука. Но Гук отклонял все поползновения, касательно этой темы. Не желал он пока окунаться в любовные дела. Сердце все еще тосковало по мальчишке, который где-то там бороздит моря. Иной раз в мучительные ночи, Чон вскакивал с кровати, намереваясь бросить все и рвануть в синие воды на поиски тощего дьявола. Но потом, Чонгук вспоминал чем оборачивались его необдуманные желания и отпускал эту идею.       Приехав в дом, служанка удалилась на кухню, чтобы приготовить ужин. Чонгук поднялся к себе, но застопорился у родительской спальни. Он приоткрыл двери и вошел внутрь. Тут было все, как при жизни родителей. Гук присел за небольшой столик у окна, разглядывая просторную комнату. Мужчина почувствовал, что готов отпустить и эту часть своей жизни. Никто больше не войдет в эту комнату. Отец и мать не вернуться больше, а Чонгук не станет маленьким мальчиком, бегающим по дому и прячущимся в родительском шкафу, играя в прятки.       Остаток дня Гук провел в родительской спальне разбирая вещи и прочий скарб. Тут почти не было одежды отца, лишь наряды матери. Чонгук отложил часть прохудившихся вещей на ветошь, а то что целое решил отдать нуждающимся, а хорошие вечерние платья велел отнести в ателье и продать. Книги он отнес в гостиную, где собственноручно соорудил шкаф с литературой, чтобы вечерами читать у камина. Украшения матери, он сложил в шкатулку и запер у себя в комнате в специальном ящике с хитрым замком, где хранил прочие драгоценности и документы. Позже Гук обнаружил, что столик для написание писем раструх, поэтому мужчина убрал его, решив заменить ножки, так как столешница была вполне пригодной. Туалетный столик матери тоже пришлось убрать. Зеркало в нем было хрупким и треснуло, когда Гук двигал мебель. В комнате стало просторней, но Чонгук посидев в тишине, решил, что нужно заняться спальней основательно. Тут ничего не менялось с того дня, как отца стали считать погибшим в море. Видимо мать тешила себя мыслью, что ее муж однажды вернется к ней. И даже не смотря на то, что на кладбище похоронили пустой гроб и сделали надгробие, женщина хранила эту глупую надежду о возвращении супруга. Но её нельзя было винить. Каждый переживал горе по своему. Чонгук тоже не сразу смог справиться с утратой. Точнее он до сих пор чувствовал тупую боль между ребер, но старался игнорировать это, отвлекая себя подобными делами.       Слуги не сильно удивились тому, что молодой хозяин опять реши что-то привести в порядок. Как и велел Чонгук, они вынесли мебель из спальни к сараю на заднем дворе, где Гук обустроил себе мастерскую и самолично чинил мебель. Он запланировал отшлифовать старую мебель специальным инструментом, а потом покрыть свежим лаком, чтобы та прослужила еще столько же и не сгнила. Домоуправу он велел заменить матрасы и перины и закупить новое белье и шторы, как для спальни, так и для гостиной.       К концу недели работа была завершена. Чонгук по новой обставил комнату и решил сам обосноваться в ней. Теперь он был хозяином дома и имел право занять лучшее место. К тому же окна здесь выходили на сад, который к лету начинал благоухать и радовать глаз. Служанки повесили новые шторы и вымыли стекла, оставляя рамы открытыми, чтобы проветрить комнату. Чон решил не возвращать туалетный столик матери в спальню. Он выменял его в лавке на навесное зеркало во весь рост и нес новый предмет домой, чтобы разместить в аккурат на стене около шкафа с одеждой.       Зеркало было достаточно громоздким, поэтому Гук медленно поднимался по лестнице. Половицы в доме больше не скрипели, так как даже их Чон заменил. Еще на лестничном пролете Чонгук услышал, как судачат служанки, параллельно наводя чистоту в спальне.       - Как думаешь, спальню для невесты готовят?.. Уж больно тут все основательно переделали. Не уж то в доме наконец хозяйка появится - хихикнула одна;       - Ты же знаешь, невест эта перина вряд ли увидит. Нашему господину больше юноши по душе - отозвалась другая;       - Ну хоть бы и так… Уже бы и мальчика для утех завел, а то порой взгляд такой тоскливый. Явно ласки не хватает - бросила младшая служанка;       - Все из-за того беспризорника худощавого. Запал в душу к хозяину и пропал. Его же сама госпожа Чон просила остаться, благословила на брак, говорила, что помолиться за них двоих перед богом, но тот все равно сбежал. Глупец не иначе.. - посетовала вторая девушка.       Чонгук слегка притормозил, чтобы подслушать чужой разговор. Он и не подозревал, что мать будет настолько проницательна и все поймет. Сердце обдало каким-то теплом, что женщина благословила его на подобные отношения с безродным мальчишкой. Наверное так мать хотела устроить личную жизнь хотя бы одного из сыновей.       Постояв, он двинулся дальше, заставляя служанок быстро сменить тему обсуждений. Гук вошел в спальню и закрепил новое зеркало на стене. Девушки удалились, закончив с уборкой. Чонгук взглянул на свое отражение. С недавних пор он стал реже прибегать к бритью лица. Щетина придавала ему возраст и лицо становилось более строгим. Чонгук усмехнулся сам себе. Наверное он просто стал ленивым и запустил себя. Стоило сходить постричься и гладко выбриться, чтобы не выглядеть неряхой.       От зеркала его отвлек домоуправ, занесший небольшой сундук в комнату. Чонгук был удивлен чужому появлению, поэтому поинтересовался, что тот принес.       - Это было под кроватью, когда выносили всю мебель. Решил вот вернуть, раз починка спальни завершилась - отозвался мужчина, оставляя вешь у изножья кровати.       Гук взглянул на предмет. Сундук походил на те, которые использовали для хранения обуви или шляп. Отпустив слугу, Чон открыл крышку. Он был очень удивлен тому, что обнаружил внутри не одежду и обувь, а отцовские дневники. Видимо мать хранила их подобным образом. Возможно женщина перечитывала записи временами, ностальгируя о прошлом.       Чонгук бережно достал один из дневников, пролистывая вскользь. Он вспомнил собственные странствия и подумал о том, что тоже мог бы начать делать записи о своих приключениях. Ведь за свое недолгое путешествие, Чон повидал так много, что хватило бы на целый сборник рассказов. Присев на край кровати, Гук решил рассортировать их во временной последовательности. Неожиданно парень вспомнил, что когда он был на острове змей, Аврора просила его найти эти дневники и прочитать. Возможно углубившись в чтение, Чонгук поймет откуда девушка знала его отца.       После ужина, когда прислуга ушла, Гук спустился в гостиную. Он развел камин, чтобы согреть себе чай из трав, которые оставила служанка. Не смотря на то, что знойное лето потихоньку накрывало город, ночи еще были холодными, поэтому вечерний камин пришелся как никогда кстати. Гук устроился поудобнее в кресле и приступил к чтиву. Чонгук почувствовал себя стариком, хотя ему еще не было и тридцати. Но похоже душевные раны состарили его куда раньше.       Гук открыл первый дневник отца. Хотя по факту он явно был не самым первым, так как повествование началось с года, в котором Чону уже было пятнадцать. Наверное не все дневники отца сохранились, да и старший вел их не слишком досконально и ежедневно, судя по большим временным отрывам между записями.       На удивление отец писал очень разборчиво и аккуратно, наверное сказалось влияние школы для мальчиков, в которую отца отдали в раннем возрасте. Чонгук знал, что корни их семьи идут с востока. Его прадеда и прабабушку привезли сюда рабами на корабле. Один знатный господин пожелал держать у себя в услужении восточных лекарей, славящихся своей мудростью в травах. Он был неизлечим, но хорошие навыки врачевания продлили ему жизнь и в благодарность жена господина после его смерти даровала свободу семейной паре. Так родилась бабушка Чонгука по отцовской линии. И хотя женщина была свободной, в обществе ее не жаловали. Узкий разрез глаз и слегка смуглая кожа сильно контрастировали на фоне европейских бледных лиц аристократии. Её выдали замуж за пожилого мужчину, который не смотря на собственный возраст полюбил девушку. Перед смертью он завещал все свое состояние молодой жене, так как узнал, что она забеременела от него и уже третий месяц носила дитя. Отец Чонгука к сожалению родился сиротой. Бабушка дала ему свою фамилию и восточное имя, чтобы почтить собственные корни. Из-за чего родственники мужа отвернулись от молодой вдовы. Но оставленного состояния хватило на то, чтобы отдать сына в школу и обучить его письму и грамоте.       Стоило ещё отметить, что восточное влияние сильно сказалось на ребенке. Гук знал, что отец не плохо умел разговаривать на азиатском языке. Поэтому когда торговые пути на восток стали доступны, старший Чон одним из первых выплыл туда на корабле. Конечно, отец не сразу стал капитаном. Мать выходила за него, когда он еще был капралом. Женщина была из семьи портных, держащих отелье. Они познакомились, когда отец привез на своем корабле ткани из одной поездки. После свадьбы, мама забеременела, она была не против дать сыновьям азиатские имена, чтобы поддержать культуру мужа. И хотя отец родился в европе, он был благодарен жене за такой жест. Его предки были привезены сюда рабами, но его сыновья будут доказательством того, что несмотря на внешние отличия, они заслуживают жить достойно и получать все то, что получают остальные люди.       Чонгук не раз слышал эту историю. Пока его бабушка была жива, она тоже учила его написанию иероглифов и произношению слов и фраз. Но Гук был не очень прилежным учеником, поэтому не так много знал и умел. Хотя этот навык ему пригодился, потому что некоторые записи отца были как раз на родном языке. Наверное старший пытался так не утратить навык ко второму языку.       Почти до самой ночи Гук просидел за чтением отцовских дневников. Они действительно увлекли его и он задремал в гостиной. Отец писал о своих странствиях и о том, как много интересных людей он встречал на своем пути. Писал о жене, по которой сильно скучал и о сыновьях, которые частенько остаются без твердой мужской руки. Чонгук нашел записи, где старший пишет о их первом совместном походе в море и о том, что у Гука талант к плаванью и корабельному делу.       Некоторые записи отца были не столь интересны, но очень важны. Старший писал о том, как управлять кораблем в шторм и, как ориентироваться по ветру и прочим природным сигналам. Отец явно был мастером своего дела. Море похоже было его главной стихией.       На следующий день, Чонгук вновь хотел посвятить себя чтению, но он слишком устал на работе. Правительство дало приказ обновить некоторые корабли во флотилии. Чону и остальным плотникам пришлось изучать чертежи и кое-что менять, ведь не везде расчеты можно было применить на практике. Работа шла нелегко, так как нужно было закупить определенную древесину, но со временем все устаканилось, ведь это был не первый корабль, который Гук делал.       Работа отнимала много сил и Чон забросил чтение дневников почти на месяц. Но когда, основная часть корабля была сделана, у Гука появились силы и время для вечернего хобби.       Записи отца становились все интереснее. Чонгук понимал, что иероглифами он писал то, что хотел бы скрыть от посторонних глаз и даже от жены. Это были истории о морском демоне с осьминожьим телом ниже пояса. Если бы Гук прочел это раньше, то точно бы посчитал отца умалишенным, но сейчас Чон лишь усмехнулся. Похоже демоненок в свое время спас не только Чонхена, но и отца. Чонгук сразу вспомнил слова дьяволенка о том, что подобным способом тот пытался не утратить человечность, да и вообще спасение людей помогало ему сохранить рассудок, а иногда позабавиться с их порочными желаниями.       …       .. В этот раз мое плавание было безумным. Я почти лишился рассудка. Я встретил демона, но демон этот протянул мне руку милосердия. Я думал это козни и происки дьявола, чтобы заманить меня в бездну. Но помощь была чистой монетой.       …       Он не был ни животным, ни человеком. Уродливое создание, хоть и с красивым лицом. Тело с осьминожьими щупальцами. Сильный, сильнее человека уж точно. Но худой, как жердь.        ..       Наш корабль мотало в шторм. Мы сбились с пути. Команда паниковала. Я тоже был готов поддаться ужасу. Ничего хорошего нас не ждало. Дно было пробито и мы неминуемо шли ко дну, я приказал морякам спасаться в шлюпках. Хотя это вряд ли походило на спасение.       Существо, забравшееся на палубу напугало меня до жути. Я, как капитан должен был остаться с кораблем и пойти с ним на дно. Но я до последнего желал бороться за жизнь. Я думал о своих сыновьях и о жене. Представлял их лица. Обшивка трещала под натиском погодных буйств. Но я не боялся стихии. Мне было страшно от существа, которое уродливым способом ползло ко мне. Я трусливо прыгнул за борт. Но в воде я увидел не менее страшное существо. Огромного осьминога, цепляющегося за дно корабля. Наш галеон в его щупальцах был, как игрушка. Я ждал, что оно поглотит и мое тело, но мачта от корабля упала в воду, ударив меня со всей силы. Я потерял разум, думал, что умер. Видел странные картины перед глазами, видел своих сыновей и красавицу жену.       ..       Очнулся я в незнакомом месте. Думал, что в раю. Все вокруг было белым, светящимся и будто перламутровым. При жизни я совершил много грехов, так просто врата рая передо мной бы не открылись, так что это явно было нечто другое. Ни рай и не ад.       ..Там была белокурая девушка. Юная и очень красивая, по возрасту наверное, как мой младший сын Чонгук-и. Похоже она вылечила меня и выходила мои раны, которые я получил при крушении.       Позже я узнал, что её звали Аврора. Она жила здесь со старшим братом. Прелестные дети, чистые и добрые, но весьма опасные. Они не были людьми их способности были даром и проклятием одновременно.       …       Оправившись, я спросил у них, как я попал на остров с жемчужинами. По началу они не желали рассказывать, сказали лишь то, что меня вынесло на берег острова морским течением. Но потом я упомянул уродливое существо с щупальцами, которое видел при крушении. На тот момент я уже сблизился с этими одинокими жильцами острова, поэтому доверившись, Аврора рассказала мне про проклятого полуосьминога и его морского охранника.       Грустная и жестокая история. Проклятый мальчишка, брошенный на мучения. Его обрекли на скитания в девятнадцать лет. Сейчас моему Чонхену столько же. Он хоть и взрослый, но еще так юн. Я бы никому не пожелал бы такой судьбы.       Аврора говорила, что полуосьминог услышал мои желания. Они были чистыми, поэтому он спас меня и попросил присмотреть и вылечить.       …       Обитая на острове я все больше понимал, что этим двум детям не хватало отца. Кем бы он ни был, но не иначе, как подонком его назвать нельзя было. Опорочил женщину дважды, а потом бросил на произвол судьбы с двумя детишками. Брат Авроры мужался, ему пришлось рано повзрослеть, чтобы оберегать младшую сестру. Я проникся к ним, но остаться не мог. Тоска по дому и собственным детям съедала меня.       В день моего отбытия Аврора пожелала поцеловать меня. Кажется её первый поцелуй был каким-то особенным. Она говорила, что тоже разглядела во мне достойного человека, но я не смог. Я видел в ней дочь, которой у меня никогда не было. К тому же для поцелуев Аврора была ещё слишком юна. Она расстроилась из-за моего отказа. Плакала и даже просила брата напустить на меня змей. Мне не хотелось разбивать её сердце, жаль, что моя доброта вызвала у нее иные чувства.       ..В последний вечер я рассказывал ей про Чонгука. Аврору позабавило, что я бы принял её, как невестку в свой дом и отдал бы в жены своему младшему сыну. Я правда бы отдал. Они с Чонгуком были очень похожи. Любили слушать истории и глаза у них были у обоих, как у лани. Разве что у Авроры был голубой цвет глаз, как ясное небо.       ….       Дальше в дневнике отца были другие истории его странствий. Но теперь Чон понял откуда Аврора знала его отца. Наверняка она разглядела в Чонгуке черты старшего, а когда узнала имя, то окончательно убедилась в родстве. Интересно, а демоненок понял, что в свое время спас именно отца Гука. От этих умозаключений, Чонгук невольно вспомнил, как парнишка бормотала что-то около портрета старшего Чона в гостиной. Похоже демон не догадывался об их родстве, пока не увидел картину над камином. Хотя возможно дьяволенок и не помнил того, что когда-то спас капитана. На своем веку полуосьминого повидал слишком много лиц, так что отец мог и примелькаться.       Отложив дневник, Чонгук подумал не отправиться ли ему спать. Глаза устали от чтения иероглифов, да и на дворе стояла ночь. В сундуке остался последний дневник. У Гука были странные ощущения от прочтения чужих записей. Он будто вновь поговорил с погибшим отцом. Жаль, что водная стихия забрала старшего так рано. Но плавание в синих водах всегда походило на игру со смертью. К сожалению в последний заход в море, отцу не посчастливилось совладать с буйными волнами. Чон действительно скучал по тому времени, когда они были все вместе. Взгляд опять упал на открытый сундук. Последний нетронутый дневник, лежащий справа на дне, наводил грусть. Это было подобно захватывающей книге, которая неумолимо заканчивалась. Читать записи было очень увлекательно. Если бы отец не стал моряком, он бы определенно сыскал успех в писательстве.       В итоге прочтение последнего дневника вновь отложилось. Чонгук все никак не мог найти время, чтобы насладиться чтивом. Но когда руки дошли до записей, Гук пропал на всю ночь. Оказалось, что встреча отца с полуосьминогом была не единственной. После того случая с кораблекрушением, старший Чон еще несколько раз встречал полудемона на своем пути и даже своеобразно подружился с ним. Отец писал, как они вновь встретились у берегов змеиного острова, когда он сделал плановую высадку на архипелаге для пополнения запасов. Родитель навестил Аврору и ее брата, подарив им одежду, которую сшили по его заказам в ателье жены. Наряды были слегка великоваты, так как отец не знал, как сильно вырастут эти двое за прошедшие годы.       Чонгук читал улыбаясь. Они и не знал, что его отец был таким добряком по отношению к сиротам. Хотя Аврора и ее брат в прошлом вылечили капитана. Не удивительно, что тот был им сильно благодарен. Но больше всего улыбку вызвало то, как отец описывал дружбу с полуосьминогом. Старший насмешничал над самим собой. Он писал, что при первой встрече подумал, что демоненок был маленьким ребенком осьминога и земной женщины. Но как оказалось тощий мальчишка был старше их всех. Гук немного позавидовал тому, что отцу удалось установить тесные отношение с полуосьминогом настолько, что те даже выпивали вдвоем ром на берегу у костра и обсуждали море. Старший Чон тоже проникся к чужой нелегкой судьбе. Отец проклинал Немезиду в своих записях и называл её сущей ведьмой. Чонгук был полностью согласен с ним.       После в дневнике почти ничего не говорилось о демоненке или об Авроре и ее брате. Отец стал плавать по другому торговому пути в сторону Азии. Старший Чон лишь писал, что порой вспоминал эту мистическую троицу.       Хотя его истории были все такими же увлекательными. Капитан писал, что попал на свою родину, где было множество людей с узким разрезом глаз и ему даже удалось поговорить на родном языке матери и деда с бабкой. В тех края, он купил прекрасный шелк для жены, причудливый веер и красивый нефритовый гребень. А также он приобрел кинжалы для сыновей и купил несколько мешков рисовой крупы, которая тут была в изобилии. Отец писал про то, что белолицые люди в тех краях были в диковинку и многие дети подходили к иноземным морякам просто чтобы посмотреть на другой цвет глаз и волос. Рыжий молодой морячок, работающий юнгой на корабле отца был самым популярным среди местных. Его голубые глаза и рыжие кудряшки покорили восточных жителей. Императрица пожелала, чтобы художник запечатлел его на рисовой бумаге. Она даже предложила ему остаться и заключить брак с одной из ее дочерей или если тот предпочитает мужчин, то у нее есть двое холостых сыновей. Оказалось, что такие браки здесь разрешены. Но малец так засмущался, что все оставшееся пребывание на чужой земле проходил в косынке, как у пирата, пряча свои кудри. Хотя не все местные были рады приезду европейцев. Но азиатские корни отца и его знание языка сыграло ему на руку и он сумел договориться. Гук рассмеялся от этой истории. Забавно, что в своей школе он был единственным с таким разрезом глаз, но на родине наверное никто и не подумал бы его задирать.       Дальше отец еще много чего писал про Азию. Про культуру и обычаи. К примеру браки между двумя мужчинами заключались не столько по любви, сколько из-за отсутствия свободных дочерей у двух семей, решивших породниться и не желающих растрачивать состояние. Еще он описывал сказки и легенды. Чонгуку больше всего понравилась легенда про дракона. Но было одно сказание про двух влюбленных, которых разлучила злобная ведьма. Старуха так возненавидела чужую любовь, что одного из любовников убила, а второго прокляла и обрекла на вечные страдания в уродливом теле.       Чонгуку эта сказка сильно напоминала судьбу одного их общего знакомого. Отец тоже не упустил этот момент. Но старший подчеркнул еще одну деталь. По рассказам полуосьминога он не помнил своего имени. Только Немезида знала, как его зовут и все время уговаривала, чтобы тот сдался в её власть и тогда она позовет его по имени. Была какая-то загвоздка в этом моменте. Поэтому отец провел некоторые поиски и разузнал, что по легенде проклятого парня, кажется, звали Мин Юнги, что дословно означало “прожить счастливую жизнь”. Звучало иронично, ведь счастливой его судьбу никак нельзя было назвать. Хотя возможно отец напутал значение, так как был не слишком силен в иностранных омонимах. О чем и написал в дневнике.       Он также записал чужое имя в дневник, так как собирался рассказать об этой легенде демоненку. Отцу почему то казалось, что если он позовет парнишку по имени, то тот обязательно вспомнит себя и проклятье Немезиды разрушиться. Иначе почему та так рьяно скрывала его настоящее имя.       Чонгук тоже задумался об этом. Он произнес чужое имя вслух, словно пробуя его на языке. Красивое и лаконичное. Внезапно Чон осознал одну интересную деталь. Внешность демоненка и его разрез глаза тоже был азиатскими. Узенькие глазки-щелочки напоминали глаза лисы или кошки. Эта деталь подтверждала то, что мальчишка был из восточных краев. Да и демоненок как-то упоминал, что в его землях браки между мужчинами считались вполне нормальными явлением.       Отложив раздумья, Гук продолжил читать. Ему было интересно, что все таки предпринял отец, получив подобную информацию. Но к его разочарованию, старший писал лишь о долговременном возвращении домой. О том, как радостно его встретила любимая жена и как сильно вырос Чонгук, у которого теперь растет небольшая щетина на щеках и над губой.       Последняя запись гласила о том, что старший пробыл дома достаточно долго, чтобы отправиться в следующее плавание. В этот раз отец намеревался отправиться по старому торговому пути и если повезет, то он снова повстречает своих мистических друзей, а одного из них даже позовет по имени. Но похоже намерения отца так и не сбылись. Гук и без этого знал, что старший в свое последнее плавание не достиг места назначения. Его корабль разбился в шторм и отец вместе со всей командой пропал без вести. Море было жестокой стихией, а старший судя по рассказам не единожды был на волоске от самой смерти. Видимо в последний раз фортуна не стала протягивать ему руку.       Дочитав последние записи, Чонгук отложил дневник в сундук к остальным записным книгам. Он обдумывал прочитанное. Что-то внутри подмывало его вновь рвануть в море и позвать мальчишку по имени. Это был крохотный шанс за который так и хотелось зацепиться.       Эта идея мучила его всю ночь, а потом еще две недели. Лето уже подходило к концу. Гук вспомнил, как в прошлом году в это время рванул в плаванье, чтобы отомстить за брата. Теперь эта идея казалась такой дурной и глупой. Он пожалел практически о каждом своем поступке, но не жалел, что встретил Юнги.       ⚬       По концу лета корабельной мастерской, где работал Чонгук, почти закончили новый корабль. Подмастерья уже смолили палубу и готовили канаты и паруса. Гук с чистой совестью заявил, что хочет вновь попробовать отправиться в море. Старший мастер не удивился подобному заявлению. Он лишь посмеялся и сказал, что в жилах Чона течет кровь настоящего капитана и море всегда будет звать его и манить, как бы сильно тот не удерживал себя на суше в мастерской. Гук не стал отрицать. Синие воды пленили его и не только тем, что в них плавал мальчишка, забравший его сердце. Похоже страсть к опасной стихии действительно передалась ему по крови отца. Поэтому Чонгук вновь собирался отправиться в плавание. Но в этот раз он не строил надежд, что с легкостью повстречает своего парнишку. Хотя и прошлое приключение не сказать, что дался ему так просто.       ⚬⚬       Спустя еще неделю он все же двинулся в плавание на галеоне. Корабль был похож на тот, на котором он плавал в первые. Но теперь сам Чонгук был более опытным. Команда приняла его сдержано. Люди все еще помнили про Чонхена, но Гук не мог изменить того, что сделал его брат и не собирался быть ответственным за чужое сумасшествие. Ему было жаль тех девушек и женщин, но Чонгук также потерял мать и испытал чужое горе на себе. С него было достаточно.       Перед отбытием Гук составил завещание на случай если он не вернется. Он оставил указания и деньги домоуправу по содержанию особняка на время его отсутствия и покинул дом с некой грустью. Предстоящее плавание не могло не задевать что-то внутри. Чонгук испытывал некоторый трепет и волнение от того, что вскоре вновь окунется в морскую стихию.

𓍫𓊝𓍫