Выстрел за двоих

      Место происшествия оцепили.       Расплющенную машину доставали по частям, иначе было не добраться до тел.       Ким Су Хёк подошёл к носилкам и чуть откинул белую ткань, пропитанную пятнами крови. Тело Сон У Гиля пострадало больше других, на нём не было живого места — кожа изодрана и смята, будто его просто провернули через мясорубку. Прокурор Ким почувствовал себя жестоко обманутым, словно у него прямо из рук забрали что-то очень важное и, самое главное, принадлежащее ему.       Этот недоумок умудрился выскользнуть из рук правосудия в последний момент, так и не признавшись в причине своих жестоких преступлений. Радовало лишь то, что он умер худшей смертью, однако, Су Хёк предпочёл бы видеть, как он будет долго страдать и гнить в тюремной камере.       Подняв угрюмый взгляд, прокурор заметил, что виновник аварии — водитель фуры — смотрел прямо на него и довольно ухмылялся, покачивая закованными в наручники запястьями.       Прикрыв то, что осталось от лица Сон У Гиля, тканью, прокурор угрожающе двинулся к виновному, чеканя каждый шаг.       — Смешно?       Мужчина не ответил, но и улыбаться не перестал, чем просто взбесил прокурора. Ким Су Хёк позволил себе такую же усмешку, прежде чем схватить его за шею и силком припечатать к капоту полицейской машины. Из носа брызнула кровь, мужчина закричал, оскаливаясь, попытался выкрутиться, но не смог. От удара голова вспыхнула адской болью. Ким Су Хёк вжал его лицом в капот машины, переводя бешеное дыхание.       — Вот примерно так я размажу тебя по стенке. — дьявольским шёпотом, практически прорычал прокурор.       — О-отпусти. — захлёбываясь кровью, мужчина отчаянно дёрнулся, а затем затих, очевидно, набираясь сил. — Ты не имеешь право! Я сниму побои…       — У тебя будет что снимать, не сомневайся. — Ким Су Хёк повернул его лицо, так чтобы заглянуть в глаза. — Ты въехал в полицейскую машину и по твоей вине погибли офицеры при исполнении. Всё ещё надеешься, что в зал суда войдёшь своими ногами?       Мужчина замер с подозрением всматриваясь в глубину чёрных неистовых глаз, внушающих эти мысли даже сильнее, чем низкий рокочущий голос.       — Чего ты хочешь?       Прокурор Ким рывком поднял его, обернулся и нашёл глазами свою попутчицу.       — Суён, достань упаковку салфеток; она там в бардачке.       Девушка выполнила просьбу и затем впихнула водителю в руки, чтобы он прижал к разбитому носу скомканные салфетки. Усаживаясь на капот машины, Пак Суён проводила взглядом прокурора, которому пришлось отойти в сторону, чтобы встретить начальство, приехавшее из-за чрезвычайности этого происшествия.       Виновник закидывал голову вверх, чтобы остановить кровотечение и шмыгал разбитым носом, периодически скашивая подозрительный взгляд на девушку. Очевидно, у него были вопросы к ней… Пак Суён внимательно наблюдала за тем, как генпрокурор выходит из машины, осматривает трупы, а затем весьма недоброжелательно общается с Ким Су Хёком. Они не ладили. Суён видела, что им трудно разговаривать друг с другом, и не только из-за обострённой ситуации. Складывалось впечатление, будто они оба что-то скрывали друг от друга.       — Не стоило вам злить его. — думая совсем о другом, Пак Суён обратилась к стоящему рядом водителю и, повернув голову, взглянула на него с мягкой улыбкой. — Будьте к себе гуманнее.       — Ты кто такая?       — О, я тоже весьма интересный человек. — словно размышляя вслух, Суён поправила волосы. — И со мной тоже лучше дружить.       — Так ты его боевая подружка? — мужчина хмыкнул, бросив себе под ноги скомканные окровавленные салфетки и подсел к ней поближе. — Сигарет не будет?       — Нет, но могу организовать. За небольшую услугу, конечно.       Мужчина тихо рассмеялся, но всё-таки кивнул.       Суён щёлкнула пальцем, обращая на себя внимание молодого сержанта: — Прошу прощения, что отвлекаю. Одолжи нам пару сигарет по доброте душевной.       Парень неловко огляделся, но потянулся к внутреннему карману формы.       Затягиваясь с блаженной улыбкой, виновник аварии снова посмотрел на девушку, но на этот раз иначе.       — Как ты догадалась, что именно этот курит?       — От него несёт табаком. Если бы твой нос был в порядке, учуял бы. — не удержавшись от «шпильки», Суён слегка задело его плечом, будто они были старыми приятелями.       — Забавная ты… даже страшно, какую услугу захочешь.       Пак Суён выдержала недолгую паузу и негромко шепнула: — Мне только одно любопытно. За каким дьяволом тебе понадобилось таранить полицейскую машину? Не хватает острых ощущений в жизни?       — Ха. Ничего личного, подруга. Я выполнял заказ.       — А, даже так. Ну и кто у нас заказчик? — она очаровательно улыбнулась.       — Э, нет. — мужчина засмеялся, привлечённый ослепительной красотой и уверенностью Пак Суён. — Даже если бы я знал, всё равно не сказал бы. Мне моя шкура ещё дорога.       Глубоко выдохнув, девушка процедила сквозь зубы, наконец-то давая волю настоящим эмоциям: — Как жаль, что кроме шкуры в тебе больше и нет ничего. Подумай на досуге об ущербности своего жалкого существования.       Садится в машину было тяжело с моральной точки зрения. Ким Су Хёк вёл авто в непривычном для себя ритме: дёргано и нервно. Руки будто не слушались его. Суён с тревогой поглядывала на прокурора и, когда они встали на светофоре, девушка выудила из внутреннего кармана белый чистый платочек, и аккуратно стёрла капельку пота, скатившуюся с его виска вниз по острой скуле. Ким Су Хёк был так погружён в свои раздумья, что испуганно дёрнулся, ощутив это касание и чуть не надавил на газ.       — Тише, тише… спокойно. — Пак Суён несколько растерялась от такой реакции. — Это платок, а не нож.       Когда он перевел дрожащие дыхание, чуть спокойнее выворачивая руль, девушка спросила: — Все случаи взаимосвязаны. Ты об этом думаешь, да? Серия нападений, арест моего отца, снова убийства, покушение на меня, смерть папы и Сон У Гиля, исчезновение его сестры… Над всем этим должна возвышаться крупная фигура.       Пак Суён понимала, что у прокурора Кима, наверняка, не было желания что-либо говорить вслух, у него на лице и так было всё красноречиво написано разборчивым, красивым подчерком. Ким Су Хёк в бешенстве. Вон как отчаянно пульсирует венка на его виске, так что именно к ней Пак Суён прижимается губами, словно пытается разгладить этот напряжённый бугорок своими ласковыми губами. Отстраняется и тут же попадает под прицел внимательного, граничащего с обожанием, взгляда.       — Нуна! — Ли Сон Чжун налетел на девушку и схватил в охапку, даже приподнял немного, хотел покружить, но проходящий мимо прокурор взял за руку лидера bones и потащил за собой, практически не убавляя скорости своим шагам. Пак Суён, почти дезориентированная, по инерции пошла за ним, попутно пытаясь выяснять, что с ним такое.       Бедненький, обескураженный Ли Сон Чжун застыл на месте с раскрытыми руками и поражённым взглядом следил за уходящей парочкой.       Штаб группировки bones ничуть не изменился. Собрались все: кто-то играл в карты, кто-то в шахматы, а кое-кто готовил ужин. О Сон У Гиле никто и словом не обмолвился, поскольку рана была ещё очень свежая и никто не хотел сыпать на неё соль.       Ким Су Хёк сидел в кресле. Одой рукой держал телефон, а другой печатал что-то на клавиатуре ноута. К нему подошёл один из группировки и уважительно поклонился: — Господин прокурор, Вам рамён поострее?       — Капец. На секунду отвернулась его уже кто-то кормит. — Суён схватила половник и несильно треснула своего подчинённого по затылку. — А-ну, брысь на место. Ты не видишь, прокурор Ким занят?       — Видит он, видит. Все это видят, не переживай. — пробубнил мимо проходящий Им Джи Хун.       — Нашёл. — неожиданно воскликнул юный хакер, привлекая всеобщее внимание. — Я нашёл. Вот с этого скрытого номера нашему шофёру пришло сообщение с точными указаниями.       — Возможно узнать, кому принадлежит номер?       — Да. Есть имя.