Как рис с соевым соусом

Спать на втором этаже, который за день превращался в духовку и нисколько не остывал ночью, Джефф до сих пор не привык — отчего просыпался рано, потный и измученный. Сегодня проклятая духота, судя по будильнику в виде «Hello, Kitty», подняла его в восемь — хотя после вчерашнего Джефф с удовольствием провалялся бы в объятиях Кумико до полудня. Что поделать, жаворонкам живётся вовсе не так хорошо, как в мотивирующих книжках. Джеффу повезло — возлюбленная, в противоположность творческой натуре, тоже оказалась ранней птичкой. В десять утра всегда была на ногах, а в одиннадцать вечера зевала и просилась спать. Иногда поднималась вместе с первыми птицами и рисовала, включив в наушниках японский фанк. Джефф не видел ничего странного в желании жены встречать рассвет одной — всем супругам хочется отдохнуть друг от друга. Сам любивший рисовать, он не допускал мыслей отвлекать жену от этого медитативного занятия. Обычно, услышав поутру за стеной звон кисти, окунаемой в банку, мужчина крался на кухню — готовить завтрак. Город за окном неохотно просыпался, а Джефф, сварив кофе и поджарив яичницу, ждал, когда присоединится Кумико. Просыпаться, обняв холодную подушку, теперь казалось самую чуточку тоскливо. К хорошему вправду быстро привыкаешь — Джефф уже полюбил в полусне обнимать девушку, чувствовать, как она, разморенная и тёплая, закидывает ножку ему на бедро. Разве это сравнится с прежними одинокими ночами в подвальной комнате, обставленной в стиле «Звёздных войн»? Тысячу раз нет. Хотя… В подвале было прохладнее. Откинув смятое, жаркое, ненужное одеяло, Джефф отлепил спину от подушки, сел и обернулся к жене. Кумико лежала на боку, лицом к нему, безмятежная и спокойная. Во сне она взмокла, бисеринки испарины выступили вокруг губ и на лбу. Влажные пряди облепили щёки, розовая лента в волосах измялась. Но это не мешало Джеффу смотреть на жену с обожанием — доверчиво улыбающаяся во сне, Кумико казалась ещё более желанной. Мужчина не беспокоил возлюбленную, если вставал раньше — молча любовался и сторожил её сон. А вот если первой поднималась Кумико… О, Джефф сразу это чувствовал — девушка целовала его плечи, гладила по лбу и волосам, щипала и тискала осторожно. Посапывала от возбуждения, вцеплялась губами, как рыба-присоска, даже не стеснялась жадно тереться всем телом. Джефф подыгрывал — делал вид, будто крепко спит — а сам с трудом сдерживал счастливую улыбку. Днём ласки от Кумико было не дождаться, либидо её словно засыпало. Утром же прикосновения, исполненные желания, обрушивались, подобно водопаду. Это тоже предстояло обсудить — раз дошло до откровенностей. И каких откровенностей! У Джеффа до глубокой ночи в паху всё ныло и горело. Он и сейчас с трудом сдерживался, чтобы не запустить руку в пижамные штаны и не поласкать себя, любуясь женой… Потешиться воспоминанием о волнующих прикосновениях её пальчиков, таких нежных и мягких… Сегодня Кумико решила поспать подольше — вчерашняя возня измотала её и физически, и духовно. Джефф сам не мог собраться с мыслями — а объясниться хотелось. Подходящих слов он так и не придумал. Джефф с удовольствием скользнул взглядом по округлым формам жены, похожим на золотистые барханы Татуина — и замер вдруг от неловкости и восхищения. Бирюзовая рубашка Кумико задралась, ненароком открыла чёрный треугольник волос между пухлыми бёдрами. Интимная подробность, которую мужчина вчера едва успел нащупать, предстала во всей красоте, залитая утренним светом, невинная в своей открытости. Обычно Кумико спала в шортиках — но отчего вчера решила их не надевать? В тщетной попытке унять прилив возбуждения Джефф прикусил губу — отвести взгляд не смог и не захотел. В горле пересохло. Совсем близко, стоит протянуть руку… Животик Кумико плавно вздымался, розовые губы изгибались в едва заметной расслабленной улыбке — она не подозревала, с какой страстью её разглядывают. И Джеффу не хотелось нарушать её покой — пусть и внезапное желание расцеловать возлюбленную с головы до ног одолело его, сделалось болезненным. Он должен сдержаться — дал же себе клятву во всём спрашивать у жены повеления, не пугать её! Джефф тяжело вздохнул и усилием воли оправил Кумико рубашку — очень осторожно, двумя пальцами придерживая тонкую ткань. Девушка свистнула носом, точно потревоженная кошка, и перевернулась на живот. Джефф задержал дыхание, стоило этому маленькому движению вызвать волну свежего женского пота — и чуть не взвыл, увидев, что рубашка задралась снова и обнажила похожие на персик ягодицы. Солнце, не стыдившееся случайных взглядов, позолотило пушок на них, огладило стройные ноги. Джефф не подозревал, что под ягодицами у Кумико по трогательной складочке. Вот бы расцеловать их, как следует потискать… Нет, она точно его испытывает. Джефф усмехнулся и прежде, чем подняться с кровати, снова оправил Кумико рубашку. На этот раз она ничем не отреагировала — так и лежала, обернув к нему крепко спящее лицо, уютно утопала в податливом матрасе. Не нужно её будить — дел на утро предостаточно. Например, навести порядок. А то вчера в порыве страсти всю одежду разбросали по полу. Кумико рассказывала, японцы с удовольствием нюхают и даже целуют бельё любимых женщин — вот Джефф и задумался ненадолго, подняв с ковра розовые трусики. Нет, он не настолько проникся культурой жены — и предпочитал запах её тела, а не одежды. Да и Кумико вряд ли захотела бы нюхать его футболки — Джефф чуть не прослезился, подобрав смятую одежду. И как только жена мирится с его нелюбовью мыться? Гольфы отправились следом за трусиками, в корзину с грязным бельём в виде дроида R2-D2 из «Звёздных войн». Похожий на бочку с тремя ножками, дроид, ютившийся в углу между кроватью и книжным шкафом, явно был недоволен таким использованием. От толстовки тоже попахивало, но Джефф вспомнил, как неохотно Кумико меняет одежду, и вместе с юбкой положил её на край кровати. В отличие от знакомых женщин и даже его самого, Кумико не любила наряжаться. Из Японии привезла пару костюмов в аниме-стиле, с бантами и оборками, да дутую розовую курточку. Вместо того, чтобы носить свою одежду, покушалась на футболки Джеффа и куталась в его серую толстовку. Джефф подумывал купить ещё одну, такую же — но тогда у Кумико появилось бы две серые толстовки. Джефф, ходивший в одних и тех же футболке с шортами, не видел смысла её осуждать и не требовал, чтобы Кумико постоянно ублажала его взгляд. В своём повседневном виде она необыкновенно хороша — что ещё нужно? Тавтология «женственная женщина», так почитаемая спрингфилдскими жёнами, вызывала у Джеффа недоумение и неприязнь. Женственность предполагала химические кудри, бусы и бритые ноги, похожие на холодные куриные ножки. Все эти атрибуты глубоко претили Джеффу, чьи вкусы на женщин были воспитаны комиксами, а не общественным мнением. Да, в первом «Супермене» к мускулистому парню в плаще обязательно шла приложением «дама в беде». Но потом появились сексуальные красавицы в обтягивающих костюмах, способные и задушить бёдрами в порыве страсти, и вышибить дух одним ударом — Чудо-женщина, принцесса Лея, Чёрная канарейка… Миссис Скиннер и Эдна были такие же — Джефф восхищался ими и даже подумать не мог, что предпочтёт хрупкую Кумико. Кумико, такую нежную, что Джефф даже сомневался, заслужил ли наслаждаться её прикосновениями — трепетными, как порхание бабочки. Несмотря на ранний час, солнце вышло злое, как в том эпизоде «Рика и Морти» — Джефф был готов по-вампирски зашипеть, приоткрыв шторы. Верхушки редких деревьев не шевелились, ясное, без единого облачка, бирюзовое небо выглядело пыльным. Ясное дело, день выдастся тяжёлым и душным. Подобно всем толстякам, Джефф терпеть не мог жару — да и Кумико её с трудом переносила. Стоило столбику Цельсия перевалить за двадцать градусов, супруги делались вялыми и раздражительными. А ещё мокрыми, липкими и вонючими. Ну, хотя бы нюхали друг друга с удовольствием. Вместо прохлады в открытое окно жарким облаком ворвались застоявшиеся запахи гари, выхлопа и нагретого асфальта. На попытку проветрить Кумико ответила хнычущим стоном. Джефф тут же захлопнул окно и оглянулся — и снова обмер в немом восторге, забыв о недовольстве погодой. Кумико лежала на спине, закрыв глаза локтем от бесцеремонного солнца. Рубашка закаталась ей под грудь, выставив напоказ вздымающийся живот и беззащитную кунни. Чёрные волоски, похожие на иероглифы, сверкали в жёлтых лучах, залитый солнцем купол животика светился, как алебастр. Джефф чуть не зажмурился — ослепительная картина! Но в следующее мгновение обеспокоился — вдруг Кумико не спит? Вдруг притворяется? Наблюдает вполглаза и посмеивается, пока он пытается вести себя тихо? Джефф опёрся о подоконник и с подозрением прищурился. Кумико свистнула носом и улыбнулась, будто всё видела. Вряд ли спала. Ночью девушка лежала неподвижно, Джефф даже с тревогой прислушивался, дышит ли она — а под утро начинала крутиться. Наверняка чувствовала, что рубашка на ней сбилась, открыла всё самое сокровенное — но не торопилась прикрываться. Дразнила, чертовка. Джефф не с первой попытки перевёл взгляд на плакат Люка Скайуокера. Голубоглазый космический рыцарь с противоположной стены смотрел на него сверху вниз, будто с презрением. Оно и понятно, джедаи выбирают воздержание, а не принцесс. Стараясь не думать о рвущемся сквозь пижамные штаны возбуждении, Джефф прокрался мимо кровати и спросил вполголоса: — Чего желаешь на завтрак? Уголок рта Кумико дёрнулся в игривой улыбке: — Блинчиков. И чтобы внутри были кусочки шоколада… *** Умытый и в свежей футболке, Джефф мешал тесто и жарил сосиски на автомате — мысли остались в спальне, подле полуголой жены. Стоило отвлечься, перед глазами вставало пленительное зрелище лона, залитого золотым светом. Будто Даная на картине Рембрандта — но Рембрандт никогда не осмелился бы на подобную откровенность. Как и Джефф ни за что не позволил бы себе притронуться к главному сокровищу Кумико без позволения. Погладить её киску, обласкать губами — он не раз мечтал об этом, пока один коротал дни в магазине. И не только мечтал — когда Кумико спускалась к нему с бенто на двоих, Джефф прятал блокнот, где страница за страницей рисовал её обнажённой, в соблазнительных позах, за повседневными делами… Но если раньше он фантазировал, полагаясь на едва заметные очертания тела жены под одеждой, то теперь пообещал себе крепко держать в памяти все её изгибы, плавные и чувственные. И не рисовать их тайком, а ласкать и гладить до бесконечности. Грешные мысли, достойные эротических рисунков, начали посещать его далеко не сразу. Поначалу Джефф радовался просто проводить время с новой подругой. Гулять, смотреть аниме и супергеройские фильмы, лакомиться новинками «Красти Бургера» и главное — болтать, без конца болтать о персонажах, отсылках и сюжетных дырах в комиксах и фильмах. Рассказывая о любимых вещах, они узнавали друг друга лучше, чем иные парочки, которые довольствовались анкетами из Тиндера и находили подводные камни лишь во время совместной жизни. В то время держать Кумико за руку уже составляло счастье. А взрослые желания Джефф загонял подальше — ему нравилось проживать это время единения душ, порой неловкого притирания друг к другу. Словно Гулливер, он открывал загадочную и прекрасную страну. Ведь Кумико была девушкой иного уровня, со знакомыми женщинами даже сравнивать не стоило — он в первую встречу это понял, увидев иноземную гостью на пороге «Подземелья андроидов». Конечно, стоило ожидать, что и телесные желания Кумико окажутся необычными — как она сама. Джефф приготовился принять Кумико любой, с любыми фантазиями, которые она рисовала в своих мангах — как рассказывала. Он ведь так и не попросил посмотреть! Вдруг жена тоже украдкой рисует с его участием всякое, заливаясь румянцем приятного стыда? Кумико любила держаться за руки, обниматься, валяться на кровати — а незадолго до свадьбы даже разрешила целовать себя в щёку. Но Джефф чувствовал, замочек в потайную комнату своих желаний жена до сих пор не сняла. Ждала подходящего момента — а вовсе не берегла девственность. Если бы она попросила, Джефф согласился бы ещё подождать. В вопросах телесных удовольствий он не считал себя обделённым. Столько лет жил один, и правой руки было вполне достаточно. Правда, в компании настоящей, невыдуманной красавицы мечталось куда приятнее. Выливая тесто на раскалённую сковороду, где потрескивало масло, Джефф вспомнил, как вчера наблюдал за женой в туалете, и с приятным смущением ощутил прилив крови к паху. Он не успел увидеть ничего особенного — Кумико была в длинной и просторной пижамной рубашке, и подтёрлась проворно, явно стесняясь. Но сам факт, что его допустили посмотреть на столь интимный момент, казался невероятно жарким. По логике культуры, в которой он воспитывался, вид жены, справляющей нужду, должен был возбудить отвращение — или хотя бы стыд. Но Джефф, разламывая плитку шоколада для блинчиков, с возрастающим удовольствием прокручивал в голове эту сцену и глупо улыбался. Наверное, слишком любил Кумико, раз считал базовые потребности её тела настолько сексуальными. Так за кружкой пива растолковали бы ему дружки Гомера — уж они-то разбираются в отношениях! Белые блинчики пошли пузырями — значит, снизу подрумянились. Джефф проворно выложил каждому на середину по кусочку шоколада, залил ложечкой теста и тут же перевернул. Готовить он умел и любил — хотя не брезговал покупными хот-догами, где в сосисках муки было больше, чем мяса. Когда блинчики почти поджарились, лестница, ведущая на второй этаж, заскрипела под шагами Кумико. Джефф прислушался к тому, как хлопнула дверь уборной внизу, и смутился. Ему вдруг остро захотелось, чтобы жена позвала его, попросила побыть рядом, как вчера. Но у него ещё не закончилось тесто для блинов, и раскалённая сковородка шипела в ожидании. Кумико позовёт его, если захочет, в этом Джефф не сомневался. Но молча ждать разрешения, ничем не выдавая себя, тоже глупо — сойдёшь за бесчувственный чурбан. Лучше признаться сейчас, не оттягивать. Готовка успокаивала — складывая готовые блины в живописную стопку, Джефф замечал, как слова объяснения, всплывающие в потоке мыслей, начали складываться в связную речь. Джефф задумался крепко — даже не услышал подкрадывающихся сзади шагов. И чуть не выронил лопатку от неожиданности, стоило маленькой ладошке Кумико огладить его ягодицу. Это было что-то новое. Джефф помнил, миссис Скиннер и Эдна любили со всей силы треснуть его по заднице, проходя мимо, пока он готовил или стоял за прилавком. Кумико этого не позволяла природная деликатность — хотя она вряд ли отказалась бы. Он порывисто обернулся, выставив перед собой тарелку с блинами, и в недоумении уставился на хихикающую жену. Кумико была с распущенными волосами, чёлка её осталась влажной после умывания. Просторная чёрная футболка доходила Кумико до середины бёдер, и Джефф с волнением подумал, есть ли на ней трусики. — Я правда в шортах! — вместо приветствия весело воскликнула Кумико и задрала подол футболки, демонстрируя очень короткие шортики цвета клубничного мороженого. Джефф не удержался от улыбки. — Ты же понимаешь, что я больше ни о чём думать не смогу? — и поставил тарелку на столешницу рядом с плитой. Кумико снова захихикала, прикрывая рот запястьем, и тёмные щелочки глаз её стали хитрые-прехитрые. Похоже, насчёт вчерашнего она нисколько не переживала. — Я просто не смогла устоять перед этим видом сзади, — томно произнесла она вполголоса, и, прильнув к нему, ущипнула за полоску кожи между футболкой и шортами. Вышло весьма больно — но мужчина уже привык. Каждое утро начиналось так — с касаний, поцелуев, долгих объятий. Точно свидание — и супруги знали, им это никогда не надоест. Потакая возлюбленной, Джефф умело подхватил её под попку и приподнял, дал обнять себя за шею. Тяжестей в магазине мужчина вчера перетаскал достаточно, и по сравнению с коробкой новых выпусков Кумико была лёгкая. Девушка охотно прижалась к нему, и Джефф густо покраснел, глаза его испуганно расширились. Каждый раз от близости Кумико он испытывал сильнейшее, ни с чем не сравнимое возбуждение — будто двадцать лет провёл в пустыне без женского общества, подобно Оби-Вану Кеноби. К счастью, Кумико этого не замечала — у Джеффа был достаточно большой живот, чтобы скрыть всё, способное навести на похотливые мысли. Иначе бы они занялись любовью на первом свидании. — И я не смогу, — нащупав те самые трогательные складочки под ягодицами, выдохнул Джефф ей в ухо, — если ты продолжишь так себя вести. Он хотел произнести это шутливо, но получилось с укором — раз Кумико с немым вопросом заглянула ему в лицо. — Как — так? — спросила она и надула губы, будто обиделась. — Продолжишь быть такой прекрасной, — с трудом произнёс Джефф и виновато отвёл взгляд. Щёки стремительно налились краской, и мужчина прибавил совсем тихо, — такой, что я постоянно хочу тебя. Кумико хихикнула — Джефф и сам понимал, что выглядит смешно, пытаясь изображать романтического героя. Но в следующий момент встрепенулся — сцепив пальцы в замок у него на шее, Кумико отклонилась и томно посмотрела исподлобья. Всегда милая и чуть забавная, она сделалась вдруг заманчиво опасной и кокетливой — настолько, что Джефф забыл смысл сдерживаться. Жадно стиснув жену в объятиях, вторгся языком в её недоумённо распахнутый рот. Кумико замерла на вдохе, глаза её стали почти круглыми — не в силах пошевельнуться от неожиданности, она, кажется, забыла, как дышать. Немудрено — ведь это первый их «взрослый» поцелуй! Раньше Кумико стеснялась обмениваться слюной, да и Джеффу не приходило в голову менять устоявшийся порядок. Целовать гладкие ручки и щёки жены, тронутые персиковым пушком, уже было приятно. Но куда большим удовольствием оказалось прижиматься губами к её мягкому, упруго сопротивляющемуся ротику, слушать сдавленные, растерянные постанывания и чувствовать вцепившиеся в бока тонкие пальцы. Кумико, похоже, понравилось — придя в себя, она обхватила его плечи и неумело, но настойчиво пошевелила языком, отвечая на поцелуй. Рот девушки немного пах ментолом, и все у неё внутри — изнанка щёк и губ, неуклюжий язык — было гладким и тугим, как самый вкусный на свете мармелад. Джефф обхватил ладонями её горячие щёки, не в силах разорвать поцелуй — и сердце его сладко дрогнуло от осознания, что голова любимой почти целиком умещается в его руках. Даже если Кумико немного поправилась за время семейной жизни, Джеффа всё равно трогало, какая она хрупкая и миниатюрная — словно драгоценная коллекционная фигурка. Борясь с яростным желанием сжать девушку со всей силы от бьющей через край страсти, Джефф позволил ей обхватить себя ногами за бёдра, стиснул её пышные ягодицы. Кумико пискнула, явно не ожидая такой смелости — и этот милый звук заставил мужчину вожделеть её ещё сильнее. Но вместо того, чтобы овладеть любимой прямо здесь, он разорвал поцелуй, скользнул напоследок влажными губами по подбородку Кумико и прикусил её ушко, тяжело сопя — точно Винни-Пух, учуявший мёд. Некоторое время они не двигались, тесно обнявшись, красные и взволнованные. Джефф понимал, всё задвигалось слишком быстро, словно кадры в фильме на удвоенной скорости. И сомневался, хватит ли у него сил продержаться, хотя бы на один день сохранить их отношения чистыми, без неудержимых интимных прикосновений. — Ладно, — почувствовав его смятение, Кумико отстранилась и прикусила губы, после поцелуев ещё более пухлые и розовые. — Пойдём завтракать. *** Джефф с нежностью проследил за тем, как Кумико размазывает кусочек подтаявшего масла по блинчику. Жена нравилась ему стройной, но Джефф не отказался бы увидеть её пухленькой, вроде барышень с японских гравюр. Ей бы пошло. К тому же, за полгода совместной жизни у Кумико округлились щёки и появилось немного мягкости на ляжках. Вдруг в легендах про японский метаболизм нет никакой правды? — Нравится? — спросил Джефф, почему-то нервничая, и спрятал смущение за чашкой кофе. Губы после поцелуев всё ещё горели, сладкое ощущение обволакивало их, словно он съел ложку кленового сиропа. Джефф только сейчас понял, что увидел любимую голой прежде, чем поцеловался с ней в губы — и улыбнулся. Не иначе, у японцев какое-то странное отношение к поцелуям. Джефф в этом убедился, когда поцеловал Кумико в первый раз. Это было их третье свидание. Джефф пригласил Кумико на пикник в лес у подножия Смертельных гор. На лоне природы, с домашними сэндвичами и аудиокнигой «Звёздных войн» — всё располагало к близости. Тем более, в Джеффе плескалось полбутылки пива — он не спросил разрешения, привлекая Кумико в объятия. Девушка тоже пила пиво, но ей хватило смелости лишь на то, чтобы склонить головку Джеффу на плечо и уложить руку ему на колено. Взволнованный осторожностью этого нежного прикосновения, Джефф не удержался. Он просто прижался губами к щеке Кумико, бархатистой и мягкой, как спелый персик, а она покраснела и смутилась, будто ей залезли под юбку. И робко попросила больше так не делать. Смущалась Кумико столь очаровательно, что Джефф не хотел торопить её на каждом шагу их путешествия к близости. Хотя наедине с ней чуть не дымился от возбуждения. Потом, когда господин Накамура на год увёз Кумико в Японию — подумать о своих чувствах — Джефф в тоске по любимой нашёл в интернете японские эротические гравюры. И с интересом выяснил, что в губы и в щёки дамы и кавалеры целовали друг друга только на самых откровенных, безудержно похотливых изображениях — даже рассматривать их казалось совестно. Ведь Джефф, глядя на слившихся в объятиях влюблённых, представлял на их месте себя и Кумико. — Да! — воскликнула Кумико с необычным для неё жаром и подцепила вилкой следующий блинчик. — Такие пышные, сладкие, как я и хотела! И шоколад ещё горячий! Очень вкусно, спасибо. Не выпуская из руки вилку с наколотым на неё блинчиком, Кумико приподнялась и внезапно чмокнула Джеффа в губы. Кончики волос щекотнули ему шею. Мужчина невольно отпрянул, приятно удивлённый — видно, с этого утра нескромные поцелуи станут постоянным явлением. Кумико улыбнулась, словно подтверждая его мысли, и принялась за блинчики с ещё бо́льшим аппетитом. Джефф облизнулся — поцелуй получился со вкусом шоколада и масла — и вспомнил, что до сих пор не притронулся к еде. А это было совсем не в его стиле! Поливая кетчупом и горчицей жареные сосиски, Джефф покосился сначала на часы, потом на Кумико, которая неспешно лакомилась блинчиками и поглядывала на остывающую яичницу. На объяснения остался ровно час — до открытия магазина. Но если в голове щекотливый вопрос звучал и вежливо, и честно, то язык категорически отказывался его произносить — привитый воспитанием стыд перед всем эротическим оказывался сильнее. Джефф несколько раз тяжело вздыхал и замыкался, стоило Кумико вопросительно на него посмотреть. Ладно, придётся ждать, когда слова сами соскочат с языка. Однако при взгляде на жену у Джеффа отлегло от сердца. Смакуя яичницу-глазунью, Кумико жмурилась и качала головой, словно фарфоровая кошечка — значит, еда пришлась ей по вкусу. В начале семейной жизни девушка по родной традиции предпочитала завтракать чаем и лёгким супом и не на шутку удивлялась, наблюдая, как Джефф готовит себе огромный завтрак в американском стиле — с блинами, картофельными вафлями и яичницей с беконом. Джефф не уговаривал жену попробовать, просто пожимал плечами и улыбался, когда она с любопытством заглядывала в его тарелку и откусывала от каждого блюда. В тарелку Кумико Джефф по утрам никогда не лез — вид её любимых вонючих бобов и чёрного супа с бледными кусочками тофу отбивал у него аппетит. В чужой тарелке, как известно, вкуснее — поэтому вскоре Кумико попробовала готовить на завтрак блины и омлеты. Но даже эти простые блюда выходили у неё по-японски изысканными и причудливыми. Яйца для блинов Кумико взбивала, точно на меренги, и пекла на пару. Блины получались в два пальца толщиной, нежные и воздушные — вылитые бисквиты. Омлет подавала с горкой риса и украшала кетчупом. И называла чудно́ — омурайсу. Джефф в изысках мало понимал — но из рук жены всё ел с удовольствием. И сам не заметил, как разлюбил родные макароны с сыром. Теперь же еда не успокоила Джеффа — разозлившись на свой глупый язык, он с сердитым сопением атаковал сосиски ножом и вилкой. Только что со сковороды, горячие, брызжущие соком… Джефф очнулся, когда Кумико стащила кусочек и погладила его по голове. — Люблю слушать, как ты жуёшь, — беззаботно пояснила она, стоило Джеффу в растерянности на неё уставиться, и облизнулась в шутку. — Так бы и съела. Ты на вкус как бургер Красти с чесночным соусом, я вчера в этом убедилась. Кумико хихикнула и зажмурилась, положив в рот кусочек сосиски, и снова чмокнула его — на этот раз в щёку. Губы её остро пахли сосисками, и Джефф покраснел до корней волос — смущение вновь сделалось мучительным, а не приятным. Нож и вилка печально звякнули, опускаясь на тарелку. Кумико часто говорила что-нибудь такое, на первый взгляд, ничуть не сексуальное — а Джефф уже кипел от желания. Вот и сейчас шорты сделались ещё теснее, а все мысли вернулись к тому, что он успел увидеть вчера и сегодня. К маленьким грудям с розовыми сосками, к милому округлому животику, к пухлому треугольнику лобка, покрытому чёрными волосками… Вздохнув в сотый раз, Джефф словно услышал себя со стороны. Продолжать есть, как ни в чём ни бывало, и изображать спокойствие было бесполезно. Ведь прежней их жизнь никогда не станет. — Кумико… — вполголоса окликнул он жену и поёрзал, пытаясь остудить разгорающееся влечение. Тщетно — оставаться спокойным рядом с любимой у Джеффа не получалось. Кумико вскинула глаза, не прекращая жевать, и щёки Джеффа вспыхнули от невыносимого, но неизбежного стыда. — Неприлично обсуждать такое за столом, — протянул он, разглядывая разводы кетчупа в своей тарелке, — но я хотел спросить насчёт вчерашнего. Джефф опасливо поднял взгляд и увидел, что Кумико помрачнела и пристыженно потупилась, лицо её скрылось за завесью волос. Она тоже не видела смысла заигрывать и притворяться — прекрасно понимала, о чём речь. — Ты про то, что я попросила меня раздеть или про туалет? — спросила Кумико похолодевшим голосом и, не спуская с Джеффа глаз, положила вилку на край тарелки. С распущенными волосами она чем-то походила на свою любимую демоническую Томиэ, которая безжалостно крутит мужчинами и сводит их с ума, без конца возрождаясь — но в более милой версии. — Про туалет, — под испытующим взглядом жены Джефф ощутил, как смущённый румянец перекинулся на уши, и с ужасом понял — все красивые и трогательные слова, которые он собирал всё утро, куда-то делись. С другой стороны, Джефф никогда, ни с кем не обсуждал свои сексуальные предпочтения — никто не спрашивал. С пожеланиями подруг мужчина всегда соглашался, а о себе не задумывался. Факта, что у него есть девушка, хватало, чтобы держать его в постоянном возбуждении. Кумико опустила глаза в свою тарелку, рассеянно промокнула блинчиком каплю шоколада, но есть не стала — а печально вздохнула и сложила руки на коленях. Щёки её густо порозовели, и Джефф на мгновение упрекнул себя в решении заговорить. — Ох… — вздох, тяжёлый-тяжёлый, шумно сорвался с уст Кумико. Девушка поникла и ссутулась — словно сдулся воздушный шарик. — Мне будет трудно это объяснить… Джефф подсел поближе к жене и бережно заправил ей волосы за ухо. К своему сожалению, он редко это делал. Обычно Кумико носила хвостик или пучок, и Джефф всё время мог любоваться мочками её ушей, похожими на дольки мандаринов. Вот и сейчас притронулся к маленькому розовому уху, пригладил жёсткие блестящие волосы. Незнакомый жест, слишком осторожный — но что-то большее заставило бы Кумико напрячься ещё сильнее, Джефф догадывался. — Я пойму. Постараюсь, — твёрдо пообещал Джефф, не сводя глаз с покрасневшего ушка любимой и надеясь, что она посмотрит ему в глаза. — Ты всё-таки японка… — вспомнив недавние мысли, прибавил он с улыбкой и усмехнулся. — Жена с бигудями в синих волосах предложила бы зачать детей в первую брачную ночь — а ты… Ты не такая. В противоположность его ожиданиям, Кумико нахмурилась. — Я знаю, что ты не любишь Мардж, — медленно произнесла она и дрогнувшей рукой поправила волосы, — но не говори так, пожалуйста. Она здесь ни при чём. — И-извини… — Джефф виновато перевёл взгляд на подрагивающие руки любимой — тонкие и хрупкие, с облупившимся розовым лаком на ногтях. Да, надо было почаще говорить комплименты косплеершам на комик-конах, а не любоваться издалека. Он просто хотел похвалить, приободрить Кумико, но похоже, лишь обидел её лучшую подругу. И сделал объяснение ещё более неловким. Гений. — Ладно, — Кумико глубоко вздохнула, собираясь с духом, и выпрямилась. Пальцы её решительно сжались в кулаки. — Я должна была сказать это на первом свидании. Но тогда это было бы наше первое и последнее свидание. — Почему? — Джефф жалостливо приподнял брови и накрыл ладонью оба кулачка Кумико, крепко прижатых друг к другу. — Я уверен, там нет ничего экстремального… Девушка грустно покачала головой, словно заставляя его разувериться. Джефф насторожился — теперь он и вправду не представлял, чего ждать. Ведь из всего разнообразия сексуальных практик знал одно БДСМ — и то таким, каким его представляли авторы порнографических комиксов. — Говоря по-европейски, это мой фетиш, — снова вздохнула Кумико, по-прежнему глядя на надкушенный блинчик в своей тарелке. — Фетиш, без которого я не представляю близости или даже пути к близости. На последнем слове Джефф ощутил, как под тяжестью его ладони худенькие кулачки сжались ещё сильнее — и отвернулся ненадолго, не зная, чем помочь любимой. От мысли, что Кумико впивается ногтями в ладони, чтобы болью физической затмить боль душевную, хотелось опасливо поёжиться. Но если они наконец-то заговорили об этом, осмелились полностью открыться друг другу, отступать было глупо. — Хм, — глухо отозвался Джефф, собираясь с мыслями. Фетиш. Мужчина знал это слово по колледжу, когда преподаватель рассказывал про мифологическое мышление и религии первобытных людей. Джефф слушал внимательно, а однокурсники хихикали и перемигивались. Потом от них Джефф узнал, что люди современные, услышав слово «фетиш», вспоминают не магические предметы древности, а кражи женских трусов и босые ступни Умы Турман в фильмах Тарантино. И когда чернокожий Джош, сосед Джеффа по комнате, стал встречаться с розовощёкой толстушкой Нэнси Хейден, это тоже назвали фетишем. Значит, понял Джефф, фетиш считают чем-то грязным, неправильным, неприличным… Тем, что в магазинах комиксов продают в отделе «для взрослых». Задумавшись, Джефф посмотрел на пустые тарелки и вспомнил, как Кумико приносила ему обед, угощала с рук особенно сочными кусочками и дрожащими от вожделения руками поглаживала по животу. Это подходило под понятие фетиша, но сейчас Кумико явно имела в виду что-то другое, более сложное, более интимное. Кумико до сих пор гипнотизировала тарелку, и Джефф, не в силах видеть жену встревоженной, несмело провёл ладонью по её согнутой спине. Острые лопатки торчали под тонкой футболкой, как маленькие крылья. Когда Джефф забирал свидетельство о браке из муниципалитета, то поклялся себе любить Кумико такой, какая она есть. Со всеми странностями и причудливыми фантазиями. И даже не допускал варианта, что фантазии эти могут ему не понравиться. Ведь их будет предлагать самая лучшая, самая красивая женщина на свете! — Поэтому ты так долго откладывала секс? — осторожно спросил Джефф и погладил крепко стиснутые кулачки. — Я тебя ни в коем случае не виню, — поспешно прибавил он, словно исправляясь, — просто… интересно. Говорить, не глядя в глаза жене, было сложно, но брать её за подбородок и смущать ещё больше Джефф побаивался. Иногда Кумико вела себя странно. Плакала из-за пустяков, на ярмарке научной фантастики просила уйти пораньше, пока ей не стало плохо от впечатлений. Про то, как её изматывали поездки за покупками, Джефф до сих пор вспоминал со страхом. А ведь господин Накамура строго предупреждал его, что Кумико нужно беречь, прислушиваться к каждому её желанию… Другой новоиспечённый муж презрительно фыркнул бы на подобные указания, но Джефф считал Кумико сошедшим с небес ангелом — хотя верил в клингонского Ба-ааа. В этот момент губы Кумико задрожали, и прежде, чем она решилась заговорить, Джефф обнял её свободной рукой и запечатлел мягкий поцелуй на розовой горячей щеке — нежный, почти целомудренный. Он не успел отнять губ от щеки Кумико, как вдруг она обернула к нему лицо и подняла глаза — влажные и блестящие, словно арбузные косточки. Но в следующее мгновение снова склонила голову, густой румянец залил её лицо и шею. — Да, — вырвалось тихое. — Секс… — Кумико высвободила руки из объятий Джеффа и нервно накрутила прядь волос на палец, — это пускать кого-то в своё тело. Внутрь. А для меня даже поцеловаться в губы — слишком интимно. Мне недостаточно любить человека, мне нужно доверять ему. Я люблю тебя, очень, но… — на этих словах Джефф, волнуясь, подался ещё ближе, жаркое сбивчивое дыхание жены согрело ему нос. Они редко напоминали друг другу о своих чувствах, предпочитая выражать привязанность делами. И всё же Кумико улыбнулась, а Джефф покраснел и задышал тяжело, будто телом и душой вернулся к их первому признанию. — Я часто думала… — Кумико сбилась, словно забыв, как складывать слова, и дёрнула прядку, — если бы у меня был парень, я бы сначала попросила его вытирать мне попу, или показала бы ему, ну, как хожу в туалет… Голос её зазвенел, точно от приближающихся слёз, и Кумико, не дождавшись реакции, горестно скривила рот, отвернулась и закрыла лицо руками. От того, как она, сгорбившись, опёрлась локтями о стол, у Джеффа внутри всё сжалось. Но он не растерялся. И выпалил, не задумываясь: — Это как на рисунках Намио Харукава? — Что? — Кумико мигом встрепенулась, глаза её возмущённо округлились. Гримаса отвращения на её милом лице заставила Джеффа втянуть голову в плечи. Однако теперь трусить и отступать от своих слов он не собирался. Предстояло идти до последнего — к концу радуги, где их ждало истинное счастье. — Ну, я же продаю не только комиксы про супергероев… — Джефф снизу вверх поглядел на её прекрасное гневное лицо и неуверенным жестом потёр кончики указательных пальцев друг о друга. — Не могу сказать, что мне такое нравится, но это то немногое, что я знаю о японском искусстве. Знал до встречи с тобой. — Фу, нет. — Кумико сморщила нос и повела плечами, словно отряхиваясь. — Когда на рисунках Харукавы девушки сидят на лице у своих заморышей — это унижение. Я боялась, — голос её затих, и блеск глаз скрылся за печально опущенными ресницами, — очень боялась, что ты подумаешь именно об этом. — Но о чём же? — воскликнул Джефф, в недоумении вскинув брови. — Когда я вчера смотрел на тебя, это было очень возбуждающе! Я думал об этом всё утро! Вот и всё. Признался. И оказалось совсем не страшно. Но Джефф, осознав это, сжал кулаки и с одышкой уставился на угол холодильника. Уши пылали, будто он сказал что-то ужасно неприличное. Но Кумико светло улыбнулась, поднимая увлажнившиеся глаза, и Джефф нашёл силы посмотреть на неё. Жена слишком доверяла ему, слишком любила его — неизвестно за что. Джефф был бы недостоин называться мужчиной, если не ответил бы тем же. Он развернулся лицом к жене, упёршись коленями в её колени. Взял руки Кумико в свои и в очередной раз удивился, как её маленькие тонкие ручки утонули в его пухлых ладонях. — Я с детства мечтала, — с нервной усмешкой призналась Кумико и посмотрела куда-то под стол, — что моим мужем станет рыцарь, который будет лелеять и оберегать меня. Как будто я самый прекрасный и нежный цветок на свете. Которому для счастья хватит моей красоты. Который не потребует от меня, чтобы я готовила обеды, мыла полы и встречала его с тапочками в зубах. На этих словах Джефф представил любимую с жемчугами на шее и вздрогнул. Стереотипная жена-домохозяйка всё ещё оставалась его худшим ночным кошмаром. — Но я же хикикомори… — Кумико громко вздохнула и застонала на выдохе, а Джефф, глядя на её мучения, вновь упрекнул себя за любопытство. — Я не могу подойти к парню и сказать: «знаешь, меня заводит, если ты будешь целовать меня в попу»! Он сочтёт меня извращённой и грязной или кинется к моим ногам, ожидая унижения… А мой фетиш… в нём нет ни того, ни другого! — Лично я вчера не увидел ничего грязного, — мягко возразил Джефф и покачал её руки. Глаза Кумико, готовые изойти слезами, засияли и улыбнулись вместе с её лицом. — П-правда? Тогда ты… Ты лучший муж на свете! Она порывисто заключила Джеффа в непривычно крепкие объятия, уткнулась носом ему в грудь и громко всхлипнула. Мужчина ощутил, как по футболке расплывается мокрое горячее пятно, и свистнул носом, чуть усмехаясь. Снова она плачет. Но на сей раз это были слёзы облегчения. Не мешая любимой плакать, Джефф несколько раз чмокнул её в макушку, погладил по спине, уже расслабленной. Кумико жадно стискивала его, словно не верила, что он, рыцарь из её фантазий, настоящий. Когда тонкие пальчики сжимали складки на боках, выходило немного больно, но Джефф морщился и терпел. Странные фетиши, и тот и другой, ничего не скажешь — но безобидные. И по-своему милые. Значит, делать круглые глаза и пугаться не стоило. — Но… Почему ты раньше не говорила? — спросил Джефф, когда Кумико неохотно отстранилась. Девушка обхватила себя за талию, будто у неё болел живот, и страдальчески закусила губу. Боялась чего-то. Что он посчитает её сексуально озабоченной эгоисткой? Но Джефф о таком и думать не хотел. Разве мог он в этот долгожданный, драгоценный момент захлопнуть дверь в комнату желаний любимой женщины? Желаний, которые обещали рай им обоим? — Это как… — Кумико замялась, и глаза её, всё ещё мокро блестящие, остановились на свадебной фотографии, — прыгнуть в холодную воду! Да, такие рыцари наверняка есть, — с отчаянием повысила она голос, — но как их искать, как мне связываться с мужчиной, ничего не зная о нём, и наугад проверять, принимает ли он такое… Супер мучительно. Другие люди как-то знакомятся и рассказывают друг другу про свои фетиши… Но не я. Тем более, — девушка облизнула губы и уставилась в пол, подбирая слово поточнее, — для меня это не фетиш. Фетиш это только в переводе. Для меня это отношение… к себе, к телу, к чувству… Знак особого доверия! — воскликнула она, отыскав нужное слово, и смело вскинула на Джеффа сверкающие глаза. Признание стоило Кумико недюжинной храбрости, Джефф видел это по её пылающим щекам, по влажным ресницам. И струхнул. Ведь только сейчас понял, о чём на каждом видеозвонке напоминал ему отец Кумико. — Да, я понял, — медленно произнёс Джефф, но голос его предательски задрожал. — Твой отец говорил мне об этом. — Да. Папа давал мне всё это, — Кумико даже не моргнула, незнакомая твёрдость звучала в её словах. — И я с первой встречи мечтала, что получу такую заботу от тебя. Иначе почувствую себя недостаточно любимой. Даже когда у нас будет секс. — Кумико, боже… — Джефф поморщился и отодвинулся вместе со стулом. Догадка заставила его ужаснуться. — Нет-нет! — поспешно воскликнула Кумико, жалобно сдвинув брови. — Тут нет ничего криминального! Папа просто заботился обо мне! Как если бы я была очень маленьким ребёнком. Это особый жест заботы и любви… Напуганная, готовая расплакаться из-за того, что её неправильно поняли, Кумико вытянула руку в умоляющем жесте. Просила не уходить, а выслушать до конца. Джефф совсем не хотел представать в глазах любимой заморышем с рисунков Харукавы, поэтому сел рядом и уложил ладонь на её вздрагивающую руку. Конечно, сначала слова Кумико об отце показались ему дикими и пугающими. Джефф мог бы представить, как взрослую дочь одевает и моет мать. Представить. Но не поверить, что так бывает в реальности. Тем более, вздорная и строгая госпожа Мичико не походила на человека, способного к нежности. Она и при жизни была отнюдь не ласковой, Кумико рассказывала. С отцом у Кумико всё обстояло иначе — настолько, что у Джеффа не получалось не только понять это, но и поверить собственным глазам. Хотя он успел вдоволь понаблюдать за тестем и призрачной тёщей, пока готовились к свадьбе. Господин Накамура, словно сошедший с кадров аниме Сатоши Кона, поначалу производил впечатление обычного белого воротничка. Офисный планктон, особенно японский, не утруждается воспитанием детей — наивно и с долей презрения думал Джефф, глядя на тестя. Максимум — равнодушно спросить, как прошёл день в школе, и в изнеможении упасть на диван перед телевизором. К счастью, у Джеффа хватало ума держать невежливые мысли при себе. Но господин Накамура чувствовал, что его считают ходячим стереотипом — и молча сверлил пристальным недоверчивым взглядом, словно пытаясь заглянуть в душу. Однако спорить и доказывать противоположное считал ниже своего достоинства. Он и без того Джеффа с трудом переносил. Тому оставалось только удивляться — разве может пыльный клерк воспитать нежный и пышный экзотический цветок? Может — понимал Джефф, смотря, как Кумико обсуждает с родителями детали предстоящего торжества. Спрашивая, надеть ли ей традиционную шляпу ватабоси или западную фату, Кумико постоянно льнула к отцу, подставляла щёку или макушку для поцелуя, а он то и дело тянулся поправить ей воротник, пригладить волосы, обнять… Не в знак похвалы и не в награду. Просто так, от бьющей через край нежности. Джефф не мог не завидовать, замечая, как они хихикают и болтают на японском. Смотрел и поражался молча — потому что имел очень смутное понятие о родительской любви. Отец молча покупал Джеффу книги и лакомства, не возражал на редкие просьбы и не жадничал с карманными деньгами. Но в остальное время смотрел холодно, как замороженная рыба, или переводил взгляд на бесчисленные альбомы с марками. Чувствуя отцовское равнодушие, Джефф очень рано бросил попытки к сближению. И, в отличие от других детей, ничем не пытался завоевать его внимание. Даже истериками. Хотя, судя по душераздирающим сценам, которые он часто видел в молле у стенда с шоколадными батончиками, способ надёжный. Кумико, напротив, явно воспитали в полном принятии и комфорте. Иначе с чего бы она выросла спокойная и ласковая, всегда уверенная в себе? Она никогда ничего не изображала, не притворялась — и была прекрасна в том, чтобы быть самой собой. Милая естественность Кумико очаровала Джеффа даже больше её красоты. Если бы Кумико всё время шпыняли, одёргивали и учили, как полагается вести себя настоящей даме, смогла бы она стать такой? Пожалуй, то, что он сейчас услышал от Кумико, вполне вписывалось в образ её отца. Кумико тем временем торопливо потягивала чай — после откровений кусок не лез в горло. Тонкие пальчики побелели от напряжения — так крепко она сжимала чашку. — Окей, — Джефф сложил руки на коленях и кинул тоскующий взгляд на остывшие блины. — Я поверю, хотя мне очень сложно это вообразить. Мне только интересно, почему ты боишься заняться сексом. Я же тебя вроде… не обижаю, — прибавил он нерешительно и уставился на голые колени жены. Кумико устало посмотрела на него поверх чашки. Все эти признания не на шутку вымотали её, Джефф видел — но желание расспросить все подробности было сильнее сочувствия. — Слишком много вопросов для одного завтрака, — голос её прозвучал с неожиданной холодностью. — Ну раз уж на то пошло… — девушка громко вздохнула и взболтала чай, опустив взгляд в чашку. — Ты думаешь, что раз раздел меня, то секс у нас непременно состоится? — щёлочки глаз Кумико недобро сузились. — Можно потом? Мне в самом деле неприятно об этом говорить, — произнесла она уже мягче. — А утро такое хорошее… — Как скажешь, — Джефф послушно пожал плечами. — Я бы лучше послушал о твоём… фетише. С очередным вздохом Кумико отвернулась к столу, капнула на оставшиеся блинчики сиропом из бутылки, словно они были недостаточно сладкими, жадно съела один и схватила следующий. Пухлые губы блестели от сиропа, и Джеффу вновь захотелось её поцеловать, ощутить мармеладную сладость на своих губах. — Дело же не в том, что я прямо так вот не могу заниматься сексом, — заговорила Кумико и откусила от блинчика. — Понятно, я могла бы зажмуриться, раздвинуть ноги и сказать: «давай». Как приличная викторианская жена, — хихикнула она, но не весело. — Просто это никому не нужно. Ни мне, ни тебе. А я хочу, чтобы хорошо и приятно было в первую очередь мне. Потому что иначе не только мне, но и мужчине, стоящему этого имени, не будет ни хорошо, ни приятно… — И мне этого хочется! — выпалил Джефф прежде, чем понял истинный смысл её слов. — Какому же нормальному мужчине понравится, что женщина ложится с ним в кровать через силу? Кумико скептически втянула уголки рта, и, отпив чаю, покачала головой. — Неправда. Мардж мне рассказывала, Гомер ведёт себя в постели как Джабба Хатт. — Я надеюсь, Мардж не спрашивала, когда у нас с тобой будет секс? — Джефф даже не попытался скрыть яд в голосе, но Кумико не обиделась. — Я взяла с неё обещание, что она не будет интересоваться нашей личной жизнью. Джефф, переволновавшись, принял решительные нотки в её голосе за сердитые металлические, и потянулся за блинчиком. Еда должна была придать ему храбрости. Кумико, похоже, думала о том же — влюблённые не удержались от улыбок, когда их пальцы столкнулись над тарелкой. Пальчики Кумико были немного липкими, и Джефф не устоял. Перехватил тонкое запястье, поднёс её руку к губам и расцеловал всю — от розовых ноготков до влажной ладони. Кумико опустила ресницы и зарделась, смущённая, но Джефф чувствовал — она оттаяла. — Послушай, — не выпуская её руки, произнёс он с редким для себя спокойствием. — Я знаю, это прозвучит эгоистично, — Джефф с трудом устоял, чтобы не приняться в смятении сверлить взглядом пол, — но я давно хочу секса с тобой. Но ещё больше я хочу, — заговорил он тише, заметив тревогу и внимание на сосредоточенном лице Кумико, — чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Чтобы у нас был задротский рай, где мы можем установить любые правила, а не заниматься сексом в первую брачную ночь. Хотя мне очень нравилось, когда ты тискала меня по утрам! — громко признался он и со стыдом опустил глаза. И не увидел, каким счастьем осветилось лицо Кумико, как сияющая улыбка заиграла у неё на губах. — И да, я притворялся, что сплю, — щёки Джеффа запылали, стоило вспомнить, как Кумико прижималась к нему и потиралась киской о его бёдра. — Я же видел, что ты, ну… молодёжь это сейчас называет… Асексуальна. И я не хотел тебя пугать и стеснять. Но никогда не думал, — продолжил Джефф, справившись с робостью, и накрыл руку Кумико второй ладонью, — будто ты мне чего-то не даёшь. У нас и без секса замечательное общение. И если тебе нужно ещё подождать, я подожду. Кумико кивнула — но не соглашаясь с ним, а что-то подытоживая у себя в голове, и строго поправила: — Асексуальна — это если бы я вообще, никогда и ни с кем не желала секса, — тон девушки на мгновение напомнил Джеффу господина Накамура. — А я с первой встречи хотела заняться с тобой любовью! Сразу, как увидела тебя в окошке! Но я надеялась сначала найти в тебе своего рыцаря… Узнать, как это, когда… — она чистой рукой заправила волосы за ухо, и голос её дрогнул, — когда ухаживает любимый мужчина. И поэтому… ждала. Джефф улыбнулся, покачивая её руку, и наконец-то нашёл нужные слова. — Вообще то, о чём ты говоришь, звучит очень мило, — тихо произнёс он и с нежностью посмотрел на готовую расплакаться жену. — Ты такая красивая, что вчера я… возбудился, пока смотрел. И я бы хотел попробовать то, о чём ты говоришь. Хотя бы ещё раз посмотреть, как ты это делаешь. — Тогда момент подходящий, — губы Кумико тронула робкая улыбка, — я напилась чаю, и мне нужно в туалет.