Под дождём/In the rain

      Она не знала, зачем делает это, выходя из дома в одном лишь атласном белом платье с шлейфом, струящимся по земле и в накинутой поверх тонкой зелёной мантии. Было темно и пугающе тихо. Она не знала, где находится Люциус. Девушка шла по дорожке от входной двери, пока не вышла из ворот поместья, что тут же закрылись за ней. Под босыми ногами ощущалась грязь и сухие листья деревьев. Она вышла на небольшую полянку, когда услышала маниакальный смех, напомнивший о Беллатрисе Лестрейндж.       Быстро оглядевшись, девушка заметила, что они вышли из-за деревьев, окружавших её. Их черные плащи с заострёнными капюшонами и маски-черепа вызвали волну ужаса и дрожи по телу. Она недоверчиво помотала головой.       – Нет, нет…       Девушка в отчаянии оглядывалась по сторонам, но бежать было некуда. Прямо у её ног образовалась тьма. Она с ужасом наблюдала, как эта тьма поднималась из-под земли. Нечто то принимало неведомую форму, то снова рассеивалось. Оно было чёрным, как дым от костра, и пахло пеплом и смертью. Это была самая чёрная тень, которую Гермиона когда-либо видела, и она, казалось, скользила к ней. Пожиратели Смерти двинулись вслед за тенью…       Люциус нашел её снаружи. Гермиона лежала, свернувшись калачиком, на земле прямо за воротами. Одной рукой она обнимала себя, а другой держалась за голову, будто ей было больно. Люциус заметил, что на ней нет ничего, кроме ночнушки и халата. Девушка дрожала, и, казалось, не от холода. Она разговаривала во сне.       – Нет, нет…       Отчаяние и страх в её голосе были столь явны, что это звучало странно. Люциус стоял и размышлял, стоит ли разбудить её или подождать, пока она проснётся сама. Он чувствовал, как внутри бушует битва. Год назад он бы рассмеялся и оставил её там. Но по какой-то причине сейчас он просто не мог этого сделать.       Орден убьёт меня, если я оставлю её здесь.       Смирившись со своим решением, Люциус наклонился и поднял спящую девушку на руки. Она всё ещё хныкала и бормотала «нет» во сне. Однако, когда он поднял её, Гермиона обвила руками его шею и вцепилась так, будто он был кем-то из её кошмара, пришедшим спасти её. Люциус сделал глубокий успокаивающий вдох и перевел взгляд на её лицо, чтобы убедиться, что она действительно всё ещё спит.       Люциус занёс Гермиону в её комнату, положил на кровать и укрыл одеялом, поскольку её тело было пугающе холодным. Он наблюдал, как она снова металась в постели, умоляя кошмар отступить. Однако, прежде чем он успел уйти, она резко села на кровати и закричала. От этого по спине Люциуса пробежал холодок. Она оглядела свою комнату, дезориентированная и растерянная. Её взгляд упал на Люциуса.       — Мистер Малфой?       Она задавалась вопросом, почему он был в её комнате. Он отвернулся, чтобы дать себе время собраться, прежде чем встретить её своим обычным холодным взглядом.       – Мисс Грейнджер, возможно, вам следует запирать дверь на замок, чтобы избежать ночных прогулок на улице.       Люциус вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Гермиона сидела в постели, пытаясь понять, что он имел в виду. Потянувшись, чтобы почесать голову, она нащупала что-то странное в своих волосах. Засохший лист. Нахмурив брови, она смотрела на него, и её озарила ужасная догадка: если она ходила во сне, то Люциус был в её комнате только по одной причине — ему пришлось занести её в дом.       Внизу Люциус за столом в гостиной быстро писал записку. Его филин сидел на перилах винтовой лестницы. Птица улетела с запиской, когда на лестнице появилась Гермиона. Она выглядела не очень хорошо. За первую неделю пребывания в убежище её кожа приобрела болезненную бледность, под красными глазами залегли тёмные круги, волосы были зачëсаны назад, и на лбу был виден пот от явной лихорадки. Люциус ничего не сказал, а девушка прошла к своим школьным заданиям и начала редактировать эссе, которое было задано на следующую неделю.       Приближалось время обеда, когда Люциус увидел в окно директора МакГонагалл и мадам Помфри, спешащих через ворота к дому. Люциус встретил их у двери, указывая в сторону девушки, которая сидела за столом и что-то писала на пергаменте.       –Мисс Грейнджер.       Услышав строгий голос МакГонагалл, Гермиона тут же уронила перо и встала, чтобы поприветствовать своего декана. Однако, когда она повернулась лицом к вошедшим, комната покачнулась. Именно тогда она заметила мадам Помфри, которая взяла её за руку, помогая восстановить равновесие.       – Сядьте.       Мадам Помфри указала на диван, и Гермиона знала, что лучше не спорить. Поводив над ней палочкой и пощëлкав языком, мадам Помфри принялась отчитывать Гермиону.       – …и больше никаких пропусков еды. Ты истощена. Следующие несколько дней ты должна отдыхать.       Мадам Помфри повернулась к Люциусу и вручила ему два флакона.       – Мистер Малфой, проследите, чтобы она приняла зелье из синей бутылки вечером и из зелёной утром.       Гермиона почувствовала себя оскорблëнной. Мадам Помфри стояла и давала Люциусу Малфою инструкции по уходу за ней, как будто она была ребёнком, неспособным о себе позаботиться. Похлопав по плечу Гермиону, женщины вновь оставили её с Люциусом наедине.       Люциус стоял возле двери гостиной.       – Идите спать, мисс Грейнджер. Домовой эльф принесет вам обед. – Он заметил выражение её лица. – И я не хочу слышать ни слова о домашних эльфах, это ясно?       Она кивнула и тихо пошла в свою комнату.       «Говорят, что Тень была единственным другом зла и приходила только тогда, когда зло призывало её…»       Гермиона вздохнула. Она устала лежать в постели. Она уже перечитала «Тёмные искусства» вдоль и поперёк, но что-то в книге её тяготило. Медленно она заснула, погружаясь в кошмары.       Ночь пронзил душераздирающий крик. Люциус вскочил с кровати и кинулся в комнату Гермионы. Он стоял в дверном проёме, оглядывая комнату и понимая, что её там нет. Сбежав по лестнице и выйдя через парадную дверь, он снова нашел её на земле. С раздраженным вздохом он поднял её на руки и вернул в постель.       Некоторое время он стоял в темноте её комнаты, наблюдая за ней. Покачав головой, он вышел из комнаты, наложив на дверь охранные заклинания. Вернувшись в постель, он не переставал задаваться вопросом, о чëм, во имя Мерлина, ей снятся кошмары. Это можно было объяснить воспоминаниями обо всех её приключениях с Поттером, но не было похоже, чтобы это когда-нибудь сильно беспокоило её. Однако он напомнил себе, что не был её близким другом, чтобы заметить какие-либо изменения.       Люциус проснулся на следующее утро от криков и стука, доносившихся из соседней комнаты.       – Выпустите меня! ЛЮЦИУС МАЛФОЙ!       Ему не понравилось просыпаться таким образом, но, услышав, как она кричит, он злорадно ухмыльнулся. Выйдя из своей комнаты, он направился к двери шумной соседки.       Гермиона была в панике и разозлена. Она хотела спуститься в столовую, чтобы наконец позавтракать, и обнаружила, что не может открыть дверь своей комнаты, что бы с ней ни делала. Было только одно объяснение — Люциус Малфой. Она начала колотить в дверь и кричать, пока он не пришел.       Дверь распахнулась, и в проёме появился Люциус Малфой в пижамных штанах, со скрещенными на груди руками. Она посмотрела на него с такой яростью, что он опустил руки, шагнул в комнату и, прислонившись к двери, оглядел её с ног до головы.       – И какова причина шума в такую рань?       Она отказалась отвечать. В конце концов, он отлично всё понимает.       — Уйдите с дороги, мистер Малфой, — прошипела она сквозь стиснутые зубы.       Люциус некоторое время оставался в дверях, не говоря ни слова. Он видел, как гнев гриффиндорки нарастал. Это отражалось в её горящих глазах, покрасневших щеках и в том, как быстро вздымалась её грудь при каждом вдохе. Из-за того, что произошло дальше, он позже будет винить себя за то, что потерял бдительность, ведь Малфой никогда не теряет бдительность. Гермиона знала, что от неё не ждут нападения, и тот факт, что он был расслаблен, стоя оперевшись о дверной косяк, дал ей необходимое преимущество. Гермиона рванула вперёд. Люциус почувствовал, как её руки упёрлись в его обнажённую грудь, и ощутил странное покалывание, пронзившее тело от этого прикосновения. Прежде чем полностью осознать, что произошло, он обнаружил себя лежащим на спине в коридоре.       Он поднял глаза на все ещё пылающую гневом Гермиону. Её руки были скрещены на груди, а нога отчаянно постукивала по полу, когда она смотрела на него сверху вниз.       — Никогда… никогда больше не запирайте меня в моей комнате! Это ясно, мистер Малфой?       Дожидаться ответа она не стала. Он со смесью злости и восторга наблюдал, как она развернулась и помчалась по коридору.       Люциус сел за стол, чтобы насладиться завтраком, который приготовила домовая эльфийка Бинки. Гермиона сидела и ела, делая вид, что его не существует. Люциусу не нравилось, когда его игнорировали. Он ел, не сводя глаз с девушки. Она чувствовала на себе его взгляд и не реагировала на него, а на губах её играла удовлетворëнная ухмылка.       Она даже не подозревала, с какой болью он жил. Скоро она узнает.       В тот день Гермиона сидела на диване и читала. Люциус, которому, похоже, нравилось доставлять ей дискомфорт, сел на другой конец дивана. Гермиона поняла, что что-то не так, когда обычно сдержанный мужчина выронил книгу, которую читал. Он внезапно скорчился, словно от боли. Гермиона вскочила и подбежала к нему. Стоя перед ним на коленях, она попыталась заставить его посмотреть на неё.       — Мистер Малфой, что случилось? Пожалуйста, мистер Малфой.       Она боялась прикоснуться к нему. Он видел в ней мерзкую грязнокровку, и если она коснётся его против его желания, это может оказаться смертельным номером. Убедившись, что её палочка находится там, где и должна быть, она охватила его лицо и заставить посмотреть на неё. Боль отражалась в его глазах, а лицо было бледнее смерти.       – Что случилось? — прошептала она.       В ответ он протянул руку. Тёмная Метка горела ярче обычного.       –Я… я игнорировал это.       Она не могла толком объяснить, что заставило её это сделать, но протянула руки и обняла его. Возможно, то, что он покорно принимает наказание за решение, которого на самом деле не принимал. Волдеморт звал его, а Люциус Малфой отказался идти. Она не могла сказать, что полностью доверяет ему, это было скорее прощение и сочувствие. Люциус почувствовал, как её руки обняли его, и замер. Боль притупилась, поскольку его разум погрузился в мысли об её объятиях и попытки понять, почему это привело его в почти взволнованное состояние.       – Ложитесь.       Он чувствовал руку Гермионы на своей груди, нежно уговаривающую его лечь на диван. Без лишних споров он подчинился. Гермиона выбежала из комнаты и через пару минут вернулась с флаконом золотистого зелья.       – Возьмите это.       Он взял фиал из её руки, медленно сел и подозрительно воззрился на неё. Это был какой-то Гриффиндорский трюк? Гермиона закатила глаза в ответ на его недоверие.       – Это обезбаливающее зелье. Профессор Снейп принимал его перед тем, как отправиться к Волан-де-Морту, чтобы снизить боль от Круциатуса.       Она видела, как на его лице подозрение сменилось любопытством. Глубоко вздохнув, она ответила на его не заданный вопрос.       – Однажды ночью я принимала его.       Его лицо осветилось искренней улыбкой, когда он вылил зелье себе в горло. Облегчение разлилось по его телу, когда боль утихла.       – Спасибо, мисс Грейнджер.       Тот вечер был относительно тихим. Гермиона не вздрогнула, когда Люциус сел на другой конец дивана и он заметил эту перемену. Он с беспокойством искоса следил за ней, когда она ахнула и прижала руки ко рту.       – О, Мерлин!       — Что такое, мисс Грейнджер?       Она указала на свою книгу и начала читать вслух.       –Говорят, что Тень была единственным другом зла и приходила только тогда, когда зло призывало её. Иногда Тень была красной, как огонь, а иногда серой, как пепел, в который огонь превращает всё, что пожирает. Тень беззвучно поднимается от ног своего хозяина, бесшумная и безликая…       Люциус ждал, пока она объяснит суть дела. Она посмотрела на Люциуса, и на её лице отразился страх.       – Это то, что снится мне, когда вы находите меня снаружи.       Люциус перевел взгляд с книги на её лицо. Она снова выглядела бледной.       – Так твои кошмары принадлежат Тени... — прошептал Люциус в тихую ночь гостиной.