Под дождём/In the rain

      Люциус сидел в гостиной, наслаждаясь покоем, пока была возможность. В скором времени должны были приехать все эти шумные дети – гости Гермионы. В доме воцарилась тишина с тех пор, как он вышел из комнаты девушки тем утром… пугающая тишина. К обеду Люциус начал слегка волноваться. В конце концов, если что-нибудь случится с девушкой, обвинят в этом его, ведь он единственный находился рядом с ней. Во время обеда он позвал домовую эльфийку Блинки. Та явилась с громким хлопком.       — Где мисс Грейнджер?       Блинки удивленно посмотрела на него.       – Мисс Грейнджер в своей комнате, сэр.       Люциус глубоко вздохнул. Почему эта девчонка засела в своей комнате, как ребёнок?       –Она планирует уморить себя голодом?       Блинки покачала головой.       – Нет, сэр.       Глаза Люциуса сузились в подозрении. Домовушка, казалось, нервничала. Вряд ли она сделала что-то, что могло расстроить Люциуса, но казалось, она знала нечто подобное. А Люциус довольно хорошо знал эту домашнюю эльфийку, ведь она родом из поместья Малфоев.       — Блинки, что сказала или сделала тебе мисс Грейнджер?       Казалось странным задавать такой вопрос, ведь гриффиндорка никому не могла причинить вреда, но действия Блинки заставили Люциуса задуматься.       – О, мистер Малфой! Мисс была очень зла! Она отказалась спускаться. Блинки сказала: «Разве мисс не хотела бы составить компанию мистеру Малфою. Он был достаточно любезен, поддерживая мисс во время её ночных кошмаров», – Блинки замотала головой, давая Люциусу понять, что дальше было больше. Люциус промолчал, ожидая, когда она продолжит.       – Мисс была так зла! Она кричала на Блинки! Мисс сказала: «Я лучше побегу прямо в объятия Тени, чем снова проснусь в объятиях этого зверя».       Люциус отпустил Блинки и решил, что вполне может провести остаток дня без гриффиндорской паршивки. Но это не мешало ему заводиться от простой мысли о том, что она считает, будто имеет право злиться на него. Что он такого сделал?       Остаток дня он провел в гостиной. События прошлой ночи всплывали в памяти, затуманивая любую книгу, лежащую перед ним.       Люциус с хлопком закрыл книгу и оглядел пустую гостиную. Тишина и отсутствие другого человека начинали давить. Неужели он действительно скучал по компании этой невыносимой грязнокровки?       Нет.       Прежде чем он успел подумать об этом, послышался звук открываемых ворот, пропускающих гостей именинницы. Люциус достиг двери одновременно с их группой. Он открыл дверь и встал с высоко поднятой головой, глядя сверху вниз на кучку гриффиндорцев. Ему было нечего им сказать… только ухмыльнуться с крайним отвращением.       Её друзья.       Внезапно послышался топот ног. Гермиона бежала вниз по лестнице. Люциус повернулся и увидел, как её лицо осветилось радостью при виде знакомых лиц. Она пробежала мимо Люциуса, оттолкнув его с дороги, и вбежала прямо в объятия своих друзей.       – Мерлин, Грейнджер. Ведëшь себя так, будто не видела их целый чертов месяц. – Драко вышел из-за группы гриффиндорцев и направился в дом. На его лице расползлась обычная злая ухмылка в ответ на собственную шутку. – Ой, подожди. Ты же и не видела их целый месяц.       Гермиона перестала обнимать своих друзей и посмотрела на Драко. Ощущение отцовской трости на плече оборвало его веселье.       — Веди себя хорошо, Драко. В конце концов, сегодня день рождения мисс Грейнджер.       Люциус заставил себя улыбнуться, глядя на Гермиону. Её взгляд поразил его. Он не мог отвести глаз и лишь молча жалел всех, кто когда-либо встречал её гнев.       – Яблоко от яблони.       Её голос был холодным и злым. Гермиона прошла мимо Люциуса. Посреди огромной комнаты, которая с первого взгляда показалась Гермионе подходящим местом для вечеринки, стоял большой круглый стол с праздничным тортом и подарками. На полпути к столу Гермиона остановилась и обернулась.       – Я знаю, что вы хотели бы провести время со своим сыном. Поэтому приглашаю вас присоединиться к нам, если вы будете вести себя хорошо.       Кивнув в знак согласия, Люциус пошёл к столу. Он остановился рядом с Гермионой, которая всё ещё стояла в центре комнаты. Глядя на неё сверху вниз, он усмехнулся:       – Не я здесь ребенок, мисс Грейнджер.       Он услышал лёгкий рык разочарования, вырвавшийся из её горла, когда она отвернулась к столу. Он последовал её примеру и сел рядом с сыном — его единственным союзником в этой компании.       Люциус оставался рядом с сыном, наблюдая за Гермионой и её друзьями, как бы сильно он их не ненавидел.       И её.       Его лицо ничего не выражало. Это была маска чистого презрения, которую он носил всегда. Её лицо сияло, словно звезда на новогодней ёлке, пока она разговаривала с друзьями и смаковала торт. Иногда Гермиона поднимала глаза и встречала взгляд Люциуса. От него не ускользнуло, что следовало каждый раз за этими взглядами. На её лицо словно набегала туча. Туча, которая вызывала приступ чего-то неизвестного глубоко внутри Люциуса и ещё больше его раздражало.       Гермиона сидела напротив Люциуса, пытаясь игнорировать его присутствие. Но невозможно игнорировать Люциуса Малфоя, сидящего напротив вас с высоко поднятой головой и смотрящего на всех присутствующих свысока. Образы прошлой ночи грозили сокрушить её. Больше всего на свете она хотела, чтобы Люциус хоть раз повел себя как человек… чтобы относился ко всем остальным как к людям. Ей хотелось протянуть руки через стол, обхватить ими его лицо и опустить его голову на её уровень, чтобы ему пришлось смотреть на неё, как на равную, а не сверху вниз. Мысль о таком поступке вызвала румянец на её щеках, что не осталось незамеченным.       — Гермиона? С тобой все в порядке? Ты покраснела.       Гермиона улыбнулась беспокойству Джинни.       – Да, думаю, я просто немного взволнована.       Глубоко вздохнув, она начала открывать подарки, которые принесли друзья. Последним, кто вручил ей подарок, был Гарри. Медленно она развернула его. Люциус с трудом сдержал рвущийся наружу смех при виде ошеломлëнного выражения лица Гермионы, прежде чем румянец полностью покрыл её.       – Гарри!       Гарри поднял обеспокоенный взгляд и обороняясь выдал:       – Это Джинни выбирала!       Гермиона перевела взгляд на Джинни, которая ничуть не выглядела смущённой.       – Гарри хотел подарить тебе костюм для вечеринки Слизнорта. Я его выбрала. Хоть раз не будь занудой и повеселись, Гермиона.       – Я не могу это надеть!       Такая реакция, помимо его воли, разбудила любопытство Люциуса, но он остался на месте с выражением полного безразличия к девчонке напротив. Лишь его бровь приподнялась, когда сын встал и заглянул через стол в коробку. С кривой усмешкой Драко сел на место и уставился на Гермиону.       — Чëрт, Грейнджер! Что, боишься отморозить себе задницу в этом наряде?       Она бросила на него взгляд, средний между раздражённым и весёлым. Смирившись с тем, что это её костюм для вечеринки, она поблагодарила Гарри и погрозила пальцем Джинни.       Пол часа спустя все переместились в гостиную, слушали Волшебное радио и разговаривали. Люциус был уверен, что ему скоро станет плохо от смеха, который, казалось, доносился непрерывными потоками. По крайней мере, сын приложил хоть какие-то усилия, пытаясь облегчить его участь. Драко стоял перед ним и рассказывал что-то, что Люциус не мог уловить. Он был занят, наблюдая, прищурившись, как Гермиона выводит Поттера из гостиной. Он почувствовал, как его захлестнула волна необъяснимого гнева. Извинившись, он последовал за парой.       Гермиона провела Гарри в свою комнату и тихо закрыла дверь. Обернувшись, она посмотрела на Гарри.       — Ну? Ты что-нибудь узнал?       Ранее Гермиона рассказала ему о странном подарке в виде снежинки. Гарри согласился поискать для неё информацию. Её беспокоило то, что она не знала отправителя.       – Ну, как ты уже упомянула, это редкое украшение. – Гермиона кивнула, чтобы Гарри продолжал. Пока он говорил, Гермиона ходила по комнате, словно пытаясь собрать картину воедино, – Слеза феникса в центре ожерелья даёт защиту любому, кто его носит…       Гермиона резко остановилась и посмотрела на Гарри.       — И никто из вас его не присылал?       Гарри одарил её усталым взглядом — они уже проходили это не раз.       – Тогда… тогда кто мог послать мне такой подарок?       Гарри пожал плечами и продолжил.       — Гермиона, это ещё не всё, – она посмотрела на него, пытаясь скрыть беспокойство. – Во всём волшебном мире было всего пять таких ожерелий, сделанных одним и тем же человеком, и эти ожерелья считаются семейными реликвиями. Они уже прошли как минимум пять поколений.       Гарри замолчал, чтобы дать Гермионе возможность уложить эту информацию. Однако в её голове вихрем носились вопросы: кто мог подарить ей такую реликвию вместо того, чтобы передать её члену семьи? Кто-то пытался защитить её? Наконец, её осенила мысль, и она посмотрела на Гарри.       – Нам известно, каким семьям принадлежали эти ожерелья?       Гарри улыбнулся.       – Я работаю над этим и дам тебе знать, как только что-нибудь выясню.       Лицо Гермионы немного смягчилось, когда она потянулась, чтобы обнять Гарри.       –Спасибо, Гарри. Я не знаю, что бы я делала без тебя.       Когда Гарри обнял её в ответ, пробормотав что-то типа «Нет проблем», его взгляд упал на странный предмет одежды, лежавший на кровати Гермионы — пару пижамных штанов. Прежде чем Гарри успел спросить о них, момент разрушил голос Люциуса.       – Мисс Грейнджер.       Они оба подпрыгнули от неожиданности. Гарри увидел, как что-то странное промелькнуло в глазах Гермионы. Люциус смотрел на них в упор не мигая. Гарри инстинктивно приобнял подругу. Наконец взгляд Люциуса упал на Гермиону.       – Вы считаете разумным закрываться в своей комнате с этим… мальчиком?       Гермиона мгновение смотрела на него. На что он намекает? И какое ему дело?       – Я не думаю, что это должно вас беспокоить, мистер Малфой.       – О, но несомненно беспокоит, мисс Грейнджер.       Глаза и мысли Гарри продолжали возвращаться к пижамным штанам, лежавшим на кровати. Осмотревшись, он увидел, что комната полна вещей Гермионы. Эти пижамные штаны были единственной вещью, которая казалась неуместной, как будто они не принадлежали Гермионе. Гарри знал, что это так. Люциус заметил, что Гарри смотрит на кровать, и проследил за его взглядом. Он был шокирован, обнаружив, что домовой эльф положил его пижамные штаны на кровать мисс Грейнджер, а не на его собственную. Люциус приподнял бровь, когда Гарри посмотрел на него, предоставляя ему возможность высказаться на этот счёт.       — Что вы сделали с Гермионой?       Гермиона повернулась и посмотрела на свою кровать, пытаясь понять, что так разозлило Гарри. У неё не было возможности прокомментировать увиденное. Люциус быстро протянул руку, проворно, как змея, схватил Гермиону и притянул её к себе. Он посмотрел ей в лицо, а Гермиона изо всех сил старалась не смотреть на него, опустив глаза. Змеиным кончиком трости он осторожно убрал волосы с её лба и провел им по её лицу, отвечая на вопрос Гарри.       – Я не сделал ничего, чего бы не хотела от меня мисс Грейнджер.       Неосознанно Люциус облизнул губы. Сердце Гермионы билось так громко, что она едва могла слышать свои мысли или голос Люциуса. Он наклонился ближе к её уху, так что она почти могла ощутить касание его губ, когда он продолжил.       – Или попросила меня сделать.       С лёгким смешком Люциус отпустил Гермиону и подождал у двери, пока они выйдут из комнаты. Гермиона выпрямилась, едва осознавая, что задерживает дыхание. Гарри взял её за руку и провёл мимо Люциуса в холл. Драко стоял и переводил взгляд между ними троими со странным выражением лица.       — Люпин здесь, Поттер. Нам пора идти.       Люциус оставался молчаливой тенью, следовавшей за ними вниз по лестнице и ожидавшей в стороне, пока она прощалась со своими друзьями и его сыном. Закрыв за ними дверь, девушка не удостоила его взгляда и направилась прямо по лестнице в свою комнату.       Гермиона сидела на кровати и листала одну из книг, которые Драко подарил ей на день рождения. Взгляд упал на пижамные штаны Люциуса, лежавшие поперёк кровати. Эмоции захлестнули Гермиону и самой яркой из них был гнев. Почему он так с ней поступил? Ещё и перед Гарри? Её мысли кружили над тем, как заставить его чувствовать себя так же неловко, как она.       Когда в её голову пришла идея, Люциус вошёл за своей пижамой. Он взглянул на неё, взял штаны и направился к двери. На полпути её голос остановил его.       — Мистер Малфой?       Медленно он обернулся.       – Почему вас так обеспокоило то, что Гарри был здесь со мной?       Люциус посмотрел на неё.       Смелый шаг.       – Мисс Грейнджер, в моё время молодой… женщине считалось недопустимым закрываться с юношей в своей комнате.       Гермиона весело фыркнула и тут же испуганно глянула на него осознав, что сделала это вслух.       – Извините, вы просто говорите, как древний старик… а это совсем не так.       Когда она сказала это, его бровь поползла вверх, а глубоко внутри начало шевелиться легкое беспокойство.       Гермиона встала и подошла прямо к Люциусу. Сердце бешенно колотилось, но времени на размышления не было.       Просто сделай это.       Люциус настороженно наблюдал за ней. Он стоял в своей обычной позе, глядя на девушку свысока. Поднявшись на цыпочки, Гермиона осторожно обхватила его лицо и потянула его голову вниз. В таком положении у него не было возможности смотреть на Гермиону, как на грязь. Он был вынужден смотреть на неё, как на равную, которая была лишь ниже него ростом. Она держала его лицо, говоря:       – Каким-то извращённым образом я нахожу очень милым… что вы вот так защищаете мою скромную честь… спасибо, Люциус Малфой.       Затем она сделала то, чего он ожидал ещё меньше, чем благодарности. Она поднялась на цыпочки и так нежно, как только могла, поцеловала его в щëку.