Под дождём/In the rain

      Северус вошёл вслед за Люциусом в его комнату. Внезапно голос последнего стих, и Северус в замешательстве огляделся. Причина стала ясна, когда его взгляд упал на арку. Гермиона лежала в своей кровати и крепко спала в обнимку с книгой, которую читала перед сном.       Люциус не мог не задержать на ней взгляд. Уже несколько дней он мысленно изводил себя. Он поцеловал эту девушку. Девушку-ровесницу сына, тот мог бы легко привести её домой. Только его сын никогда бы этого не сделал, потому что Люциус совершенно ясно дал понять, что таким, как она, не место в его доме. У него начинала кружиться голова. Стон, сорвавшийся с губ Гермионы, вернул его к реальности.       Северус с любопытством наблюдал за Люциусом. Стоны Гермионы стали яснее.       — Нет… пожалуйста… нет.       Мужчинам показалось, что они увидели слезу, скатившуюся по её лицу. Внезапно она выпрямилась на кровати, через секунду сбросила одеяло и кинулась к двери так быстро, как будто от этого зависела её жизнь. Они наблюдали, как она отчаянно пытается открыть дверь, но не может, в панике оглядываясь по сторонам в поисках спасения, её взгляд были затравленым, как будто она видела что-то, чего не видели они. Наконец она метнулась через арку в угол комнаты Люциуса и села на пол, подтянув ноги, обхватив их руками и сжавшись в комочек.       Люциус подошёл к Гермионе и присел на корточки рядом с ней. Северус не мог припомнить, чтобы видел, как его друг когда-либо приседал. Люциус коснулся её плеча, и она подняла голову. Слёзы текли по лицу, но взгляд выдавал то, что она всё ещё спит, всё ещё видит свой кошмар.       — Тень…       Она прошептала это слово, когда Люциус поднял её с пола. Как только он уложил девушку обратно в её постель, Северус заговорил.       — Она видит сны о Тени?       —Да.       — Она уже прошла окклюменцию? — Люциус кивнул — А как насчёт противостояния Империусу?                   Люциус вернулся в свою комнату.       — Мы займёмся этим во время каникул.              Северус кивнул и вышел из комнаты.       Оставшиеся до каникул дни прошли для Гермионы легко. Она регулярно ела — Люциус и, как ни странно, Северус не разрешали пропускать приёмы пищи во время учебы. Как будто они стали своего рода извращённым "трио". Днём Гермиона тренировалась с Люциусом, а вечером ради развлечения сражалась с Северусом, который быстро увидел в девушке достойного соперника. Это заставляло его задуматься, для чего в действительности она понадобилась Тёмному Лорду. Ночью Люциус обнаруживал Гермиону, отключившуюся от изнеможения в своей кровати прямо поверх одеяла. За прошедшие дни ни разу не упоминалась и не обсуждалась только одна вещь — поцелуй.       Утром в день их отъезда на Гриммо Гермиона, по мнению Люциуса, была слишком активной. Судя по выражению лица Северуса за завтраком, можно было предположить, что постоянная болтовня Гермионы и ему действовала на нервы. Люциус старался быть терпеливым. Она достаточно давно не виделась со своими друзьями, поэтому он очень старался быть снисходительным к её волнению. Однако это оказалось выше его сил. Люциус положил вилку на тарелку, медленно промокнул салфеткой уголки рта и многозначительно посмотрел на Гермиону. Она почувствовала его взгляд, и её монолог замедлился и постепенно стих под его воздействием.       — Пожалуйста, воздержитесь от вашей назойливой болтовни, прежде чем мне придется сделать что-то, о чём я снова буду вынужден пожалеть, чтобы заставить вас заткнуться.       Гермионе казалось, что её сбросили с самой высокой башни Хогвартса. Её сердце и желудок, казалось, кувыркнулись в груди и разбились о землю, она сморгнула слезы.       — Пожалеть... — прошептала она.       Люциус кивнул, словно предлагая ей продолжить. Сорвав салфетку с колен и бросив её на тарелку, она встала и отвернулась от стола. В тот момент она чувствовала себя такой маленькой, словно ребёнок, но хуже, гораздо хуже. Он словно напомнил ей о том, кем или чем она была для него на самом деле.       Северус нашёл Гермиону собирающей вещи в своей комнате. Очевидно, её борьба со слезами была проиграна. На щеках блестели их следы, пока она металась по комнате, хватая то одно, то другое, чтобы положить в сундук. Он некоторое время наблюдал за ней, прежде чем заговорить.       — Вам уже несколько месяцев приходится жить под одной крышей с Люциусом. Теперь вы должны знать его достаточно хорошо, чтобы понимать...       Она яростно развернулась и прервала его.       — Единственное, что я понимаю, это то, что Люциус Малфой ненавидел меня ещё до того, как узнал. — Она подняла свой багаж в воздух, и, левитируя его мимо Северуса, перешла на шёпот — Несколько месяцев этого не изменят.       Северус позволил ей уйти. Она почувствует себя лучше, когда окажется среди друзей. Это он знал наверняка. Северус поднял взгляд и увидел Люциуса, стоящего в арке.       — Что ж, Северус, ты всегда говорил, что она великолепна. Я действительно возненавидел эту грязнокровку с тех пор, как услышал о её существовании и её связях с Поттером.       Северус взглянул на холодную маску друга. Закатив глаза, как будто имел дело с бестолковым первокурсником, он быстро пересёк комнату, прошёл через арку мимо Люциуса прямиком к его тумбочке. Открыв ящик, он вытащил снимок Гермионы с Хэллоуина и бросил его на кровать. Затем он подошёл к гардеробу, вытащил оттуда стопку фотографий и бросил их поверх первой. Снимки рассыпались веером, являя тот, на котором она плачет. Люциус смотрел на фотографии и лицо его не выражало никаких эмоций. Но Северусу и не нужно было их видеть, он знал Люциуса хорошо и достаточно долго, чтобы понимать его.       — Мне не нужно ничего говорить, не так ли?       Северус вышел из комнаты и оставил Люциуса наедине с собой и фотографиями. Плачущая Гермиона, казалось, преследовала его и насмехалась. Было время, когда его меньше всего на свете волновала плачущая грязнокровка, и, если быть до конца честным с самим собой, его по-прежнему нисколько не заботила любая другая грязнокровка. Снимок будто напоминала ему о том, кем и чем он был на самом деле.       Гермиона держалась подальше от Люциуса до того вечера, когда появился Римус с портключом. Она была последней, кто вошёл в комнату. Римус, Северус и Люциус уже окружили портключ в виде теннисной кеды. Когда она вошла в комнату, Северус посмотрел Люциусу в глаза и шагнул в сторону, освобождая место между ними Гермионе. Она колебалась какое-то мгновение. Неужели она действительно хотела встать рядом с Люциусом, какой бы короткой ни была поездка? Глубоко вздохнув, она заняла своё место.       Они приземлились посреди площади Гриммо и направились к дому номер двенадцать. Взглянув на дом, она остановилась и глубоко вдохнула, наполняясь счастьем от того, что оказалась в знакомом месте. Она знала, что приём будет тёплым. Там будут Мистер и миссис Уизли. По крайней мере, там будут Гарри, Рон и Джинни. Покалывание волнами прокатилось по ней, достигнув самой нижней точки спины. Люциус положил туда руку, подталкивая её вперед. Ей потребовалось всего мгновение, чтобы осознать, что Северус тоже положил руку ей на спину, повыше, делая то же самое, но она, похоже, этого не почувствовала. Именно прикосновение Люциуса она ощущала всеми рецепторами своего тела, и это нервировало её до такой степени, что она стала защищаться. Направляясь к дому, она заговорила.       — Пожалуйста, уберите руку, мистер Малфой. Мы же не хотим, чтобы вы сделали что-то, о чём потом можете пожалеть.       Люциусу показалось, будто она только что ударила его по лицу. Убрав руку, он позволил Северусу, которому она ничего не сказала, продолжать подталкивать девушку вперед. Они вошли в тёмный вестибюль Гриммо втроём. Громкий топот двух спускающихся по лестнице мальчиков-подростков, вызвал улыбку на лице Гермионы. Выскочив в холл, они замерли от открывшегося им странного зрелища. Гермиона, стоящая между двумя Пожирателями Смерти, вызвала у Гарри странный холодок по спине.       — О, Гарри!       Набросившись на него с объятиями, она чуть не сбила парня с ног. Рон неловко обнял её, что вызвало улыбку у Люциуса. Мальчику всё ещё было некомфортно проявлять какие-либо эмоции в отношении Гермионы. Её лицо вытянулось, когда она услышала голос из тени лестницы.       — Здравствуй, отец.       — Драко. — Люциус кивнул сыну.       В голосе младшего Малфоя послышалось веселье. Люциус внимательно осматривал сына в поисках каких-либо признаков того, что его забавляет, но он хорошо воспитал Драко. Драко лишь уставился в ответ, прервав зрительный контакт только когда Гермиона подошла к нему. Она остановилась на той же ступеньке, на которой стоял он, и просто смотрела на него с серьёзным выражением лица. Драко повернулся и посмотрел в ответ.       — Грейнджер. — Он сдержанно кивнул, так же, как его отец.       — Малфой.       Уголки её рта дёрнулись, а затем, к удивлению Драко, она обняла его. Люциус увидел потрясение на лице парня, и на мгновение ему стало грустно от того, что такое простое проявление эмоций может шокировать его сына. Если бы он только мог поступить по-другому, но он не мог позволить себе воспитать слабого сына.       Гермиона отстранилась и огляделась, игнорируя взгляды Люциуса и Северуса.       —Где Джинни?       — Они в гостиной с миссис Уизли украшают рождественскую ёлку. — ответил Гарри.       С улыбкой кивнув, Гермиона побежала вверх по лестнице. Войдя в гостиную, она тут же попала в крепкие объятия миссис Уизли.       — О, Гермиона, дорогая! Я так волновалась.       Миссис Уизли отстранила девушку и начала осматривать её с ног до головы, когда вошли Северус, Люциус и Римус. Оглянувшись на мужчин, она одобрительно кивнула.       — Ну, по крайней мере, вы не позволили девочке уморить себя голодом. Что ж, я пошла готовить ужин.       Гермиона и Джинни обнялись и, разговаривая, продолжили украшать ёлку. Шёпотом Гермиона рассказала Джинни о событиях в убежище, включая поцелуй. Пока она говорила, глаза Джинни становились всё шире и шире. Когда Гермиона закончила свой рассказ, Джинни высунула голову из-за дерева и посмотрела на Люциуса, играющего в шахматы с Северусом. Оглянувшись на Гермиону, она указала в сторону Люциуса.       — Этот Люциус Малфой?       Гермиона кивнула. Джинни только покачала головой.       — Я и представить не могла, что произойдет что-то подобное.       Гермиона пожала плечами.       — Здесь особо не о чём говорить. Он сожалеет об этом, помнишь?       Когда они отошли от дерева, любуясь своей ловкой работой, Гермиона повернулась к Джинни.       — Итак, Гарри уже раздобыл список фамилий, связанных с ожерельем, которое я получила?       Джинни убирала лишние украшения обратно в коробку и её движения вдруг замедлились. Она оглядела комнату и выпрямилась.       —Да, но я думаю, что Гарри должен сам передать его тебе. Ему потребовалось некоторое время, чтобы принять имена из этого списка.       Джинни ушла, чтобы отнести коробку обратно на чердак. Северус поднялся на ноги, когда заметил, что Джинни больше нет в комнате.       — Нам нужно поговорить.       Он указал на диван, на котором сидел Римус, тот похлопал по сиденью рядом с ним. Медленно подойдя и присев, Гермиона почувствовала нарастающее беспокойство. Что они собирались с ней обсудить? Она оглядела троих мужчин. Люциус, как обычно, стоял у камина и смотрел на неё сверху вниз. Северус расхаживал между камином и диваном. Римус нежно взял её за руку.       — Гермиона, — начал Римус — Нам нужно обсудить те сны о Тени, которые тебе снятся.       Гермионы распахнула рот, чувствуя себя преданной. Единственным, кто знал о снах, был Люциус. Должно быть, он рассказал об этом Римусу, Северусу и бог знает кому ещё. Римус почувствовал, как дрожит её рука, когда она заговорила, тихо, но слова её сочились ядом.       — Ты! Тебе обязательно было рассказывать им? Я же сказал, что разберусь с этим!       Римус слегка сжал её руку, чтобы привлечь внимание.       — Гермиона, со стороны Люциуса было мудро сообщить нам. Вполне возможно, что Волан-де-Морт использует твои сны, чтобы ослабить тебя и облегчить к тебе доступ.       Взгляд Гермионы снова обратился к мужчине рядом с ней.       — Мы добавим к вашим тренировкам несколько упражнений, которые помогут справиться со сновидениями.       Гермиона быстро поняла, о чём речь. Окклюменция не могла остановить сны. Необходимо было научиться контролировать их, и она это знала.       — Осознанные сновидения?       Римус кивнул. В этот момент вошёл Гарри, ему нужно было поговорить с Римусом. Северус последовал за ними. Когда они вышли за дверь, Гермиона обхватила голову руками. Казалось, этот день длился вечность. Это было невыносимо! Она знала, что ей нужно. Северус приучил её к этому – ей нужна была хорошая дуэль.       Люциус не покинул комнаты. Он продолжал стоять рядом с камином, наблюдая за ней. Она злилась на него, он это знал. Если бы он не рассказал никому о её снах, а Волан-де-Морт использовал Тень как средство ослабить её, тогда они пришли бы к нему, желая узнать, почему он скрыл эту информацию. Он просто стоял молча, глядя на девушку сверху вниз. Она подняла голову.       — Для тебя это всё игра, — сказала она, затем встала и посмотрела ему в глаза. — Ну так как, нам уже весело?