Под дождём/In the rain

Когда светила яркая луна, Любовь гуляла по дорожкам Рая, С восторгом всё вокруг обозревая. Когда она корицу обошла, Пред ней под сенью тиса Смерть была; Любовь заметив, молвила она: «Покинь мои дорожки». Ей ответно Любовь, лететь готовясь, слёз полна, Рекла: «Днесь времена к тебе приветны: Ты – жизни тень; под солнцем дерева́ На всё внизу отбрасывают тени;

Так и в лучах бессмертья-волшебства Жизнь множит тени смерти все мгновенья. Теням уйти, когда деревьям пасть. А у меня всегда над всеми власть».

Любовь и смерть.

Лорд Альфред Теннисон

Перевод Эммы Соловковой

      Рыдания Гермионы эхом разносились по поляне. Даже шум дождя не мог заглушить их. Римус медленно подошёл к девушке и, положив руку ей на плечо, попытался поднять её.       — НЕТ! НЕТ!       Она только крепче прижалась к Люциусу. Римус быстро отступил, не зная, что делать. Гарри не знал, что чувствовать. С одной стороны, он разозлился, увидев лучшую подругу в объятиях Люциуса Малфоя, с другой - испытал облегчение от того, что тот утешал её. А ещё, он был уверен, что Рон не смог бы вынести это зрелище. Решив, что ему не очень нравится видеть Гермиону в руках Люциуса, и понимая, что на этой поляне произошло что-то ужасное, Гарри шагнул вперед, чтобы подойти к ней. Драко заметил его движение, и тут же схватил его за руку.       — Нет. Оставь их, Поттер.       Глаза Гарри сузились, в груди начал закипать гнев, и он прошипел:       — Гермиона — моя подруга, Драко. Я ей нужен.       Драко покачал головой:       — Сейчас только мой отец может дать то, что ей нужно.       Рот Гарри открылся, а затем закрылся.       — Кого ты в последний раз лишил жизни, Поттер?       Драко ждал, но Гарри было нечего ответить. Вместо этого он взглянул на МакГонагалл, направившую свою палочку на тело Беллатрисы, и оно исчезло. Снова взглянув на Драко, он опустил глаза, словно стыдясь того, что он не осознавал этого.       — Я так и думал. Пусть этим занимается отец.       Стоя и наблюдая за своим отцом и Гермионой под дождем, Драко увидел Гермиону в совершенно новом свете. Не прошло и года, как Драко было поручено убить Дамблдора. Когда дошло до дела, он просто не смог. В нём этого не было. А Грейнджер убила очень преданного и очень могущественного Пожирателя Смерти. Почему? Наблюдая, как его отец успокаивает девушку (что он делал для Драко только в детстве, наедине), Драко решил, что уже знает причину.       Северус подошел к паре. Как и Драко, он в общих чертах понимал, что произошло, как и то, что Гермиона не собирается отпускать Люциуса.       — Люциус, нам нужно вернуть вас обоих в замок. Ты сможешь заставить её идти?       Люциус поднял на него взгляд, и Северусу стало неловко от того, что он увидел в глазах друга. Было неправильно им всем находиться там.       — Я понесу её.       Все молча наблюдали, как Люциус Малфой медленно встал, держа Гермиону Грейнджер на руках. Она чувствовала вибрацию его груди, когда он говорил, и это её утешало. Она снова почувствовала себя в безопасности. Заметив, что девушка затихла, он с тревогой посмотрел на неё.       — Беллатриса применила к ней круцио?       МакГонагалл, заметив беспокойство Люциуса, кинулась осматривать девушку. Когда Люциус ответил «да», МакГонагалл не могла не почувствовать легкую панику. Кто знал, сколько раз Гермиона подвергалась проклятию.       — Мы должны доставить её прямо к мадам Помфри.       Коротко кивнув, Люциус аппарировал с Гермионой на руках.                         *****       Рон быстро ел, осматривая Большой Зал. В то утро Гарри не было в постели. Вся школа обсуждала возможное похищение Гермионы Грейнджер и тот факт, что Люциус Малфой пропал на следующий день. Поползли слухи, не без участия Рона, что Люциус вспомнил свои старые привычки и именно он стоял за её исчезновением. За завтраком Большой зал гудел не только из-за их исчезновения, но и из-за пустых мест за столом преподавателей, Гриффиндора и Слизерина. Было хорошо известно, что Северус явился в замок, но в зале его не было. Также отсутствовал директор, Гарри Поттер не сидел рядом с Роном, а за столом Слизерина не хватало Драко Малфоя.       Наконец, толпы студентов начали покидать Большой зал, чтобы пойти на первое занятие. Рон очень злился из-за того, что не знал, где его лучшие друзья, и все его об этом спрашивали. Он последовал за сестрой к двери.       Джинни вышла из Большого зала, чувствуя себя совершенно измученной. Сделав глубокий разочарованный вздох, она остановилась посреди коридора и повернулась лицом к брату.       — Я действительно не знаю, куда делись Гарри и Драко, Рон!       Рон выглядел совершенно разбитым, когда сестра отвернулась от него. Она направилась к парадной двери замка, когда внезапно остановилась как вкопанная вместе со всеми остальными в коридоре. Давящая тишина и ошеломленное выражение лица сестры заставили Рона посмотреть на входные двери. Он почувствовал, как его тело онемело, прежде чем гнев начал закипать в венах. Все потрясенно молчали. Все знали, что Люциус был Пожирателем Смерти, все знали, что он ненавидел таких, как Гермиона и особенно её саму, поэтому открывшееся зрелище заставило всех затаить дыхание, казалось бы, чтобы запечатлеть в памяти этот момент. Это была сцена, о которой будут вспоминать долгие годы. Это была сцена, о которой позже слагали легенды.       МакГонагалл решительно шагала по коридору, расчищая путь. За ней шёл Римус Люпин. Позади Римуса — Люциус Малфой с бессознательной и окровавленной Гермионой Грейнджер на руках. Чуть позади Люциуса шли Северус Снейп и Драко Малфой. В коридоре раздалось несколько вздохов, и внезапная вспышка заставила Люциуса обратить злобный взгляд на Колина Криви. Тот быстро нырнул за спину слизеринской девушки, которая начала его отталкивать.       Позади всех шёл Гарри, засунув руки в карманы. Рон подлетел к Гарри, в глазах его плескался гнев.       — Что он с ней сделал?       — Ничего.       Гарри был довольно подавлен. Джинни обеспокоенно за ним наблюдала.       — Что значит «ничего»? Она была без сознания!       В тот момент Гарри был не в настроении выслушивать обвинения Рона.       — Да, Рон. Я заметил, спасибо. Это сделал не Малфой. — Он на мгновение остановился, глядя вниз, и, глубоко вздохнув, снова посмотрел на Рона. — Это была Беллатриса.       Со стороны послышался всхлип, и Гарри понял, что это Невилл.       — Беллатриса? — спросил Рон. — Ну, а что они с ней сделали?       Гарри облизнул губы, прежде чем ответить. Джинни заметила его нервозность, но промолчала.       — Беллатриса Лестрейндж была мертва, когда мы прибыли.       Взволнованный шёпот студентов разнесся по коридору.                         *****       — Она будет спать около недели. Проклятие круцио нанесло серьёзный ущерб. Мне страшно подумать, что бы произошло, если бы мисс Грейнджер пришлось пережить ещё одну дозу этого проклятия.       В больничном крыле все молчали. Слова мадам Помфри повисли в воздухе.       — С ней все будет в порядке? — спросила МакГонагалл.       — Да, — ответила мадам Помфри. — В основном ей нужен отдых, чтобы её тело восстановило силы.       Мадам Помфри многозначительно оглядела всех присутствующих. Застенчиво кивнув, Римус попрощался и ушёл в сопровождении Драко и МакГонагалл. Люциус стоял и смотрел на Гермиону. Северус похлопал его по спине.       — Если я тебе понадоблюсь, я буду в своей старой комнате.       Северус вышел из больничного крыла.       — Профессор Малфой, я отчетливо помню, как сказала, что девочке нужен отдых.       Люциус медленно посмотрел на ведьму.       —И похоже, она отдыхает, — прорычал он.       Когда мадам Помфри уходила, он мог бы поклясться, что слышал, как она бормотала про себя что-то о том, что некоторые ученики никогда не меняются. Как только медиковедьма исчезла в своих покоях, Люциус придвинул стул к кровати Гермионы.       Люциус сидел в темноте, наблюдая за неподвижной фигурой Гермионы. Лунный свет, падающий в окно больничного крыла, освещал её лицо. Его сияние, казалось, подчеркивало невинность гриффиндорки. Хотя на ней уже была тень. Он не мог не осознавать этого. Когда Гермиона Грейнджер наконец проснётся, она уже не будет прежней… она никогда не будет прежней. Медленно образ Гермионы растаял, когда его самого поглотила тьма сна.       Всё время, когда Люциус не вёл занятия, он находился в больничном крыле, несмотря на возражения мадам Помфри. Без Гермионы Грейнджер всё было по-другому. Класс казался неправильным без её поднятой руки и голоса, подробно объясняющего каждую деталь ответа. Как будто в каждом классе была большая зияющая дыра. Люциус придерживался коротких лекций без вопросов и классной работы. Большинство учеников не заметили никаких изменений в методе преподавания Люциуса, но Гарри, Рон, Драко и даже Джинни заметили.       Рон воспринял это изменение как подтверждение его вины в том, что он причинил боль Гермионе, и страх перед её предстоящим пробуждением. Гарри так не думал. Когда он сидел в классе, пытаясь сконцентрироваться на работе, его взгляд снова и снова возвращался к Люциусу, сидящему за учительским столом. Нет, Рон был неправ, но что-то было не так, и он чувствовал это с тех пор, как они оказались вместе в том доме. Сцена, которую он и остальные увидели на поляне, продолжала мелькать в его голове. Там не было двух врагов, это было что-то другое, и ему нужно было, чтобы Рон увидел то, что видел он. Был только один способ.       В тот вечер в мужской спальне семикурсников Гарри поставил омут памяти на стол между кроватями. Рон непонимающе посмотрел на серебристое мерцание и снова на Гарри.       — Я хочу, чтобы ты это увидел, Рон. Это то, что произошло с того момента, как мы аппарировали на поляну, до момента, когда мы её покинули.       Рон кивнул, соглашаясь, и нырнул в воспоминание. Гарри ждал, сидя на своей кровати, надеясь, что всё пройдёт хорошо. Он не пошел с Роном. Он должен был увидеть это сам и осознать самостоятельно. Немного погодя Рон вынырнул из Омута памяти и медленно сел на кровать. Он закрыл бледное лицо руками и вздохнул. Все ещё опираясь локтями на колени, он поднял взгляд на друга.       — Черт возьми, Гарри! Гермиона действительно влюблена в этого Пожирателя Смерти...       Гарри с облегчением вздохнул и кивнул. Сработало.                         *****       Люциус почувствовал руку на своем плече.       — Она может проснуться в любой момент, Северус.       — Я посижу с ней. Тебе пора на урок.       Люциус не двинулся с места. Он продолжал наблюдать за её лицом. Через мгновение он заговорил.       — Ты не видел всего, Северус. Она никогда не будет той Гермионой Грейнджер, которую ты помнишь.       Северус решил рискнуть пойти дальше и задать вопрос, который пришёл ему в голову. Худшее, что Люциус мог сделать, — это проклясть его за такую ​​мысль.       — И ты любишь её от этого меньше?       Люциус встал и посмотрел на Северуса через плечо.       — Я не говорил, что люблю эту девушку.       Сделав шаг ближе к кровати Гермионы, Люциус разжал её безвольную руку и вложил в неё ожерелье в форме снежинки. Северус наблюдал за ним, и когда Люциус обернулся, только покачал головой.       — Нет, Люциус, ты этого не говорил. Но твои действия говорят гораздо громче, чем твои слова.       Люциус сузил глаза.       — Северус, пожалуйста. Я правда не в настроении выслушивать от тебя философию Дамблдора.       Северус поднял руки, словно сдаваясь.       — Прошу прощения, Люциус. Ты помнишь первую жизнь, которую отнял?       Люциус кивнул.       — Конечно. Такое не забывается.       — И мисс Грейнджер не забудет. Ты прав. Когда она проснется, она будет другой. Над ней всегда будет висеть тень… мы с тобой знаем, что это такое, Люциус. Думаю, вместе мы могли бы помочь ей, вытащить её. Кроме того, я сомневаюсь, что её невыносимые друзья позволят ей валяться слишком долго.       — Северус, я не думаю, что я буду прежним. Ты не представляешь, каково было видеть, как Гермиона Грейнджер действительно кого-то убивает, и выражение её лица, когда она вопрошала, что она сделала. — Люциус какое-то время молчал. — Этот взгляд преследует меня по ночам.       С глубоким вздохом, словно пытаясь прийти в себя от того, что так много рассказал другу, он кивнул и вышел из комнаты.       Как только Люциус покинул больничное крыло, Северус сел на его место. Гермиона лежала на боку, всё ещё сжимая ожерелье, которое Люциус вложил ей в руку. Её глаза были открыты, и слёзы медленно стекали на подушку. Северус посмотрел на неё.       — Вы всё слышали?       Она очень медленно кивнула. Очевидно, она всё ещё была довольно слаба.       — Мисс Грейнджер, вы должны понять. Мы рождаемся для жизни, и умираем понемногу каждый день. Смерть неизбежна.       Гермиона заговорила тихим слабым голосом, похожим на шёпот.       — Это не дает мне права лишать кого-то жизни. И посмотрите, что мои действия сделали с Люциусом.       Гермиона замолчала и медленно свернулась калачиком, словно защищаясь от какой-то внешней силы.       — Все меняется.       Северус кивнул.       — Мисс Грейнджер, всё всегда меняется. Кроме смерти, в жизни мало констант.       Гермиона всхлипнула и раскрыла ладонь, чтобы посмотреть на ожерелье. Воспоминание о Люциусе, стоящем на коленях, обнимая её под дождем, нахлынуло на неё. Медленно сжав ладонь с ожерельем и прижав её к груди, она закрыла глаза, произнеся шепотом:       — Нет, есть ещё одна константа.