Под дождём/In the rain

      В следующий раз Люциус увидел её уже за пределами больничного крыла. Мадам Помфри освободила девушку от своей опеки, взяв обещание, что та будет показываться ей перед ужином в течение следующих трёх дней, чтобы медиковедьма могла контролировать её состояние. Разумеется, Гарри и Рон встретили подругу, чтобы проводить её в гостиную. По пути парни активно рассказывали новости последних дней и шутили, надеясь вовлечь Гермиону в разговор, но она молчала.       Повернув за угол, они наткнулись на Люциуса Малфоя и замерли. Рон сверлил профессора ещё более ненавидящим взглядом, чем когда-либо. Гарри же внимательно следил за каждым его движением, надеясь обнаружить какой-нибудь признак того, что он ошибся в своих догадках. Люциус заглянул в глаза Гермионы, и увидел это - они не горели своим обычным огнём… они были ни чем иным, как пустыми шарами, в которых отражался лишь призрак уже погасшего огня. Взгляд Люциуса заметался между парнями. Он не мог сказать, что направлялся в больничное крыло, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.       — Мисс Грейнджер, не забудьте, что завтра вечером у вас тренировка.       Она кивнула.       — Да, сэр.       Её голос был тихим и слабым, и хоть Северус предупреждал об этом, Люциус оказался не готов его услышать. Друзья заботливо взяли её за руки и провели мимо Малфоя. Он смотрел им вслед, пока они не исчезли за очередным поворотом.

***

      Гермиона молча сидела у огня. Казалось, вокруг неё искрился и кружил целый мир, наполненный счастливыми весёлыми голосами и смехом. Но сейчас для неё их было слишком много. Пока она молча сидела, погрузившись в себя, в её голове мелькали образы… воспоминания. Она будто окаменела, со стороны наблюдая за весельем, что окружало её, но никоим образом не затрагивало. Она ни с кем не заговаривала. На приветствия отвечала вымученной улыбкой и слабым кивком. Она не хотела находиться здесь среди этих людей, даже если они были заняты своими делами. Какая-то вспышка привлекла её внимание, и она увидела Колина. Бросив на него пустой, мёртвый взгляд, девушка снова отвернулась к огню.       Некоторое время спустя она незаметно встала и тихо направилась к выходу. Едва шагнув из гостиной, она услышала голос Полной Дамы.       — Мисс Грейнджер, мне строго приказано не позволять вам уходить без сопровождения.       Она вздохнула, не имея сил спорить. Полная Дама что-то прошептала своей подруге Виолетте. В мгновение ока та исчезла и вернулась снова. Полная Дама слегка улыбнулась.       — Возвращайтесь в гостиную. Вскоре вас заберёт сопровождающий.       Слегка кивнув, Гермиона вошла в проём и вернулась на своё место в тени у камина. Она молча ждала, погрузившись в себя, и едва заметила внезапно повисшую тишину в гостиной. Медленно повернув голову к выходу, девушка увидела Люциуса, стоящего в проёме. Глубина пустоты в её глазах снова поразила Люциуса.       — Мисс Грейнджер, вы готовы?       Кивнув, она встала и последовала за профессором из гостиной Гриффиндора. Все присутствующие молча провожали её взглядом. Гарри и Рон тоже были там, и как только она ушла, переглянулись. Гарри всё ещё видел гнев в глазах Рона.       — Меня не волнует, о чём мы договорились, Гарри. Мы должны как можно скорее обсудить с ней эту ситуацию с Малфоем.       Гарри посмотрел на отверстие в стене и кивнул в знак согласия.       

***

      Они шли в полной тишине. Люциус краем глаза наблюдал за девушкой. В её походке не было обычной уверенности. Она шла, обхватив себя руками за талию, пытаясь то ли удержать себя, то ли утешить . Люциусу хотелось как-то поддержать её, но он знал — ничто из того, что он мог сказать, не могло улучшить ситуацию, ничто не могло разрешить её проблему. Впервые за долгое время, которое Люциус мог вспомнить, он почувствовал себя беспомощным.       Подойдя к портрету, скрывающему вход в гостиную старост, Люциус назвал пароль. Девушка молча вошла в комнату, и он проследовал за ней.       — Отец, — поприветствовал его Драко, оторвавшись от домашней работы.       — Драко.       Они оба стояли и смотрели, как Гермиона подошла к дивану и свернулась калачиком в его углу. Её лицо оставалось бесстрастным. Драко какое-то время смотрел, как его отец наблюдает за Гермионой, прежде чем тот попрощался и вышел из гостиной.       Когда он ушел, Драко пересел на диван.       — Гермиона, мы отвечаем за организацию бала в честь Дня всех влюблённых. — Она кивнула. — Дамблдор давно что-то планировал, и МакГонагалл согласилась. Думаю, нам нужна тема, выходящая за рамки Дня святого Валентина.       Драко надеялся, что если заговорит с ней, как ни в чём не бывало, она ответит. Его беспокоило то, что он не знал ту Грейнджер, которую видел сейчас перед собой. Медленно сев, она посмотрела на Драко, и он тоже отметил пустоту в её глазах. Она взглянула на бумаги, разбросанные на столе, и спросила слабым голосом:       — У тебя есть какие-нибудь идеи?       Драко покачал головой.       — Джинни пыталась помочь, но мы не придумали ничего хорошего.       Она кивнула, а затем снова посмотрела на отверстие в стене, как будто ожидала, что Люциус всё ещё стоит там.       — Знаменитые пары, — прошептала она.       Лицо Драко просветлело. Следующие пол часа они обсуждали детали, а затем Гермиона тихо ушла спать.

***

      Все думали, что когда Гермиона вернется к учёбе, всё встанет на круги своя. Они ошиблись. На уроках девушка молчала, не поднимала руку и почти не делала конспектов. В течение дня профессоров начинало всё больше беспокоить её молчание. Она сидела с отсутствующим видом, её лицо не выражало обычной озабоченности учебой. Она казалась пустой оболочкой, лишь физически находящейся в классе.       Люциус наткнулся на троицу в коридоре незадолго до ужина. Рон выглядел очень разгневанным, а Гарри — растерянным и встревоженным.       — Как ты можешь его любить? Я видел это, Гермиона! Но ведь он ненавидит тебя и так будет всегда! — Рон ходил взад и вперед перед Гермионой. — Опомнись!       Люциус злился всё сильнее с каждой секундой, наблюдая, как Рон разглагольствует перед девушкой. Что же действительно беспокоило и Люциуса, и Гарри, так это то, что гневная тирада и обвинения Рона не вызвали у Гермионы никакой реакции. Раньше она бы выпрямилась и, выпятив подбородок, дерзко оборвала бы Рона на середине фразы. Но сейчас она молчала. Её глаза не пылали гневом и почти не следили за Роном, расхаживающим перед ней, пока она стояла неподвижно, глядя в одну точку куда-то под ноги. Когда он наконец выдохся, она подняла на него взгляд, всё ещё не выражающий ни грамма эмоций, и тем же тихим, бесцветным голосом сказала:       — Ты закончил?       Гарри внимательно смотрел на подругу. Что-то было не так, это была не та Гермиона, которую он знал. Рон же был ошеломлен её вопросом.       — Это всё, что ты можешь сказать? Гермиона…       Люциус больше не мог оставаться в стороне. Он шагнул из тени и пристально посмотрел на рыжеволосого идиота.       — Достаточно, мистер Уизли. — Он протянул руку Гермионе, она смущённо приняла её и шагнула к нему. Люциус бросил взгляд на Рона. — Отработка… каждый день после ужина, с Филчем, до конца недели.       Отпустив её руку, он усмехнулся Рону.       — Вы действительно позорите имя волшебника. — Он повернулся к Гарри. — У вас есть что добавить, чтобы присоединиться к своему другу на отработках? — Гарри продолжал молчать. — Мисс Грейнджер пора посетить мадам Помфри.       Люциус бросил грозный взгляд на парней, и они поспешили уйти, попрощавшись с Гермионой. Когда они скрылись из вида, Люциус отвёл девушку к мадам Помфри.

***

      — Если захотите поговорить, я к вашим услугам.       Мадам Помфри нежно похлопала девушку по плечу. Гермиона кивнула в знак благодарности и медленно соскользнула с кушетки. Люциус стоял в углу, ожидая, когда закончится осмотр.       — Я провожу вас в Большой зал. Уверен, ужин уже начался.       Он придержал дверь, и Гермиона коротко улыбнулась ему, выходя из больничного крыла. Путь до Большого зала прошёл в молчании. Иногда Люциус поглядывал на девушку, но ничего не говорил. Он не пытался имитировать беспечный разговор или пытаться заставить её заговорить с ним. Люциус просто был рядом… во всех смыслах этого слова… он был для неё якорем, её скалой… мощной и прочной — если ей понадобится укрыться от шторма.       Войдя в Большой Зал, она остановилась у двери, посмотрела через плечо на Люциуса и слегка улыбнулась. Затем, развернувшись, направилась к столу Гриффиндора.       Она пыталась поесть, но не могла, только гоняла еду по тарелке. Люциус и Северус наблюдали за этим из-за преподавательского стола. Она словно выстроила вокруг себя стены, отгородившись от окружающих. Наконец она отложила вилку и встала из-за стола. Рон отказывался смотреть на неё, но Гарри поднял голову, когда она встала. Он с любопытством посмотрел на неё, и она улыбнулась ему, как бы говоря: «Нет, всё в порядке». Он улыбнулся в ответ, но как только она отвернулась, его улыбка померкла, и взгляд упал на преподавательский стол, откуда Люциус наблюдал за ней.

***

      Настало время её тренировки. Девушка молча покинула гостиную старост. Драко посмотрел ей вслед, понимая, куда она идёт. Медленно и бесшумно она шла по коридорам, касаясь рукой каменных стен, на которых не было портретов. Несмотря на то, что она много раз проходила по этому коридору, теперь он казался ему чужим. Или, может быть, теперь она сама была чужой в этих коридорах. Она чувствовала, как воздух сжимается вокруг неё, как будто сами стены замка пытались изгнать её.       Наконец она добралась до двери в покои Люциуса, где он ждал её вместе с Северусом. Внезапно, она подумала, что стоит поговорить с ними о том, что происходит у неё на голове. В конце концов, только они и поймут. Люциус, едва услышав стук в дверь, встал, чтобы впустить девушку.       Она вошла, едва заметно улыбнувшись профессорам. Северус некоторое время внимательно рассматривал её с головы до ног. Инстинктивно она сделала несколько шагов назад к Люциусу, словно пытаясь спрятаться в его тени. Взгляд Северуса переместился на Люциуса, и его бровь приподнялась, как бы говоря: «Видишь, я тебе говорил», после чего он откашлялся и встал.       - Мы продолжим работу над сопротивлением Империусу.       Гермиона кивнула, шагнула вперёд и приготовилась. Всё прошло не очень хорошо. Северус не мог не заметить перемены в Гермионе - раньше она требовала продолжать попытки снова и снова, пока не добьётся успеха хотя бы раз. Теперь в ней не было того волнения, решимости и стремления добиться результата. Ощущалось только желание сдаться.       Гермиона чувствовала разочарование Северуса. Когда она в очередной раз слишком легко поддалась проклятию, Северус раздражённо отбросил палочку. Гермиона съёжилась и снова отступила назад. Люциус заметил это и вспомнил, как совсем недавно в коридоре она игнорировала напыщенные речи Рона. Он понял, что здесь и сейчас, с ними, она чувствует себя в большей безопасности, достаточной, чтобы показать, что она чувствует на самом деле. Северус сжал переносицу, повернулся и строго посмотрел на Гермиону.       - С каких это пор ты так легко сдаёшься? Я не желаю тратить время на того, кто не прилагает никаких усилий…       Гермиона шагнула вперёд, сжала руки в кулаки и выкрикнула:       - А почему мне нельзя сдаваться? Именно мне? Почему?       Когда она выбежала из комнаты, Люциус подумал, что она была права. Все ожидали, что с возвращением Гермионы всё вернется на круги своя. Никто не задумывался о том, что она нечто большее, чем просто прилежная ученица, и не понимали, как весь этот опыт изменил её, никто не задумывался о том, что ей пришлось пережить. Ожидалось, что, вернувшись в школу, Гермиона вновь станет заумной всезнайкой и с удвоенной силой преодолеет любое препятствие. Однако, недавние события повлияли даже на эту её сторону.       — Я пойду за ней, — сказал Люциус, выходя за дверь.

***

      Когда Гермиона выбежала из покоев Люциуса, она помчалась прочь, не разбирая дороги — ей хотелось просто оказаться подальше оттуда. Она чувствовала, как замок отвергает её. В голове кружились недавние образы — мимо проносятся деревья, когда она летит по воздуху; она стоит на коленях перед Беллатриссой; Беллатрисса пытает Люциуса; палочка Люциуса; неподвижное тело Беллатриссы... Сердце бешено колотилось в груди, воздух и стены окончательно сомкнулись вокруг неё, и в конце коридора явилась Тень...       В памяти закружились ночные кошмары. В отчаянии она пыталась убедить себя, что Тень существовала лишь в её воображении, но паника нарастала. Она почувствовала, как по щекам покатились слёзы, которые копились с тех пор, как очнулась в больничном крыле.       В коридоре было темно. Она вжалась спиной в угол, медленно сползла по стене, подтянула к себе колени и просто позволила слезам течь.       Когда Люциус нашел её, Гермиона свернулась калачиком на полу и безудержно рыдала. Он осторожно подошёл к ней.       — Гермиона?       Он подняла на него заплаканные глаза, уже не пустые и мёртвые — в них горели сдерживаемые эмоции.       — Я убила её! Я забрала чужую жизнь! Как я могла? Как?       Люциус подошел ближе и сел у её головы. Она положила голову ему на колени и почувствовала, как он обхватила её рукой, притягивая ближе к себе, другой рукой поглаживая её по волосам. Он знал, что ей нужно.       — У тебя не было другого выхода, Гермиона. Она бы убила и тебя, и меня.       Он обнял её крепче, а она снова зашлась слезами.       — Оставь это, Гермиона. Всё в порядке, никто тебя не винит. Просто оставь это.       Там, в тёмном коридоре, Люциус Малфой сидел на грязном полу, обнимая Гермиону Грейнджер, пока она высвобождала каждую каплю боли, которую держала внутри, позволяя расти и гноиться. Пока она снова и снова повторяла: «Что я наделала», Люциус почувствовал тот ужас, который испытал, когда она впервые посмотрела ему в глаза после убийства Беллатрисы. Он чувствовал, как её страдания покидают её с каждым криком, с каждой слезой, и прижимал её крепче, будто не давая ей полностью развалиться.       А тени дверного проёма стоял Гарри Поттер и наблюдал за происходящим, не веря своим глазам.