Под дождём/In the rain

      Гермиона несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула и медленно села.       — Спасибо, — тихо сказала она.       Люциус продолжал сидеть на полу и смотрел на неё. Он провел рукой по её волосам, по плечу, а затем нежно вытер слезу. Люциус замер, растворяясь в её глазах, всё ещё полных слез. Нестерпимо хотелось поцеловать девушку. Люциус медленно сделал глубокий успокаивающий вдох.       — Северус ждёт нас.       Гермиона кивнула.       Тем временем Гарри тихо наблюдал, как Люциус встал и протянул руку Гермионе. Она приняла её с лёгкой застенчивой улыбкой и последовала за ним по тёмному коридору мимо невидимого друга.       Северус поднял глаза, когда Гермиона вернулась в покои вместе с Люциусом. Она остановилась посреди комнаты, глядя себе под ноги, словно стыдясь своего поведения.       — Прошу прощения за мой пробег, профессор.       Северус встал.       — Извинения излишни, мисс Грейнджер.

***

      Гарри вошёл в гостиную и осмотрелся. Рон пытался закончить домашнее задание, сидя у камина. Джинни сидела рядом с ним и читала книгу. Отблески огня в камине заставляли её и без того рыжие волосы пылать. Она подняла глаза и улыбнулась, когда Гарри вошёл в гостиную. Его собственное сердце, казалось, на мгновение затрепетало, а затем резко упало.       Около года назад он, наконец-то, поддался своим чувствам к младшей Уизли и надеялся лишь, что Рон поймёт его, и друг понял. Но всё закончилось довольно быстро. Это было решение Гарри, и Джинни приняла его, и, казалось, даже ожидала этого. Она никогда не переставала его удивлять. Тем не менее, одна её улыбка наполняла его волнительными воспоминаниями, которые он унесёт с собой на последнюю встречу с Лордом Волан-де-Мортом.       Образ Гермионы и Люциуса в коридоре натолкнулся на эти воспоминания и вызвал ещё одно.       Гарри проходил мимо комнаты Гермионы и Джинни на площади Гриммо. Они жили там уже около месяца. Джинни тогда получила несколько писем от парней из школы, которые слышали о её разрыве с Гарри, но не проявила никакого интереса. Гарри остановился, услышав их разговор.       — Джинни, это из-за Гарри?       Джинни молчала. Она явно не хотела отвечать. Гермиона вздохнула.       — Мы уже говорили об этом. Ты не можешь бесконечно ждать его, Джин.       Джинни усмехнулась, прежде чем наконец заговорила.       — Я знаю, Гермиона. Просто на этот раз всё по-другому. Я уже не та маленькая девочка, влюблённая в друга своего старшего брата.       Гарри слегка наклонился, чтобы лучше слышать.       — Что ты имеешь в виду?       — Правду говорят, Гермиона. Когда ты встречаешь «того самого», ты это знаешь. Он тот, кто видит тебя насквозь, он тот, кто просто знает, что тебе нужно, и знает, на какие кнопки нажать. Он тот, кто бросится в грязь, чтобы утешить тебя, если тебе от этого станет лучше. Когда ты его найдешь, ничто не сможет встать у тебя на пути — даже Волан-де-Морт...       — О, Джин! — воскликнула Гермиона.       Гарри услышал шорох одежды и понял, что девушки обнимаются. Он тихо на цыпочках ушёл.       Гарри стоял в общей комнате, и эта мысль заполняла его разум, накладываясь на образ Люциуса и Гермионы. Потирая лоб, он направился к Рону. Это будет нелегко.

***

      До бала в честь Дня святого Валентина оставалось всего пара дней. Гермиона была на дежурстве, а Люциус сидел в своих покоях с Северусом.       — Я только что разговаривал с директором.       Люциус приподнял бровь, ожидая продолжения.       — На следующий день после бала в школу прибудут министр магии с несколькими мракоборцами.       — Что?       Люциус почувствовал, как его сердце забилось от беспокойства.       — Они, разумеется, знают, что Беллатриса была убита непростительным, и планируют провести расследование. — Последовала долгая пауза, прежде чем Северус продолжил. — Они планируют допросить тебя и мисс Грейнджер.       Люциус резко вскинул голову и прищурился, глядя на Северуса.       — Нет необходимости допрашивать мисс Грейнджер.       Северус проследил за Люциусом, который резко встал и вышел из комнаты. У него было плохое предчувствие.

***

      Дождь барабанил по окнам, пока она обходила замок. Дежурства были единственным временем, когда она оставалась в одиночестве и могла подумать. Она подошла к окну и остановилась, наблюдая, как падают капли дождя. Когда воспоминания затопили её, она почувствовала, как слезы вновь текут по щекам. Когда это прекратится? Подоконник был достаточно широким, чтобы на нём могли сидеть два или три человека. Она взобралась на него с ногами, прислонилась к стеклу и тихо наблюдала за дождём.       Послышались его шаги. Казалось, он всегда знал, когда она в нём нуждалась.       Люциус некоторое время наблюдал со стороны, как она сидит на окне и смотрит на дождь, прежде чем подойти к ней. Она прошептала, не оборачиваясь:       — Как ты всегда отказываешься рядом?       Она повернулась к нему, и он снова увидел глубину её глаз. Он сел рядом и потянулся, чтобы снова вытереть её слёзы. Гермиона, не раздумывая и не сомневаясь, опустила голову ему на колени. Он начал нежно гладить её по волосам.       В тёмном углу Рон отвернулся от них и посмотрел на Гарри.       — Как она может?       Гарри не мог сказать, был ли Рон огорчён или зол. Вероятно, и то, и другое.       — Но ты же сам всё видишь, — ответил Гарри.       Они замолчали, увидев, как Люциус направился к комнатам старост, держа на руках спящую Гермиону.       Рон снова посмотрел на Гарри.       — Да, я вижу, что Малфой, как обычно, что-то задумал.       Гарри раздраженно вздохнул и последовал за Роном в гостиную.

***

      Гермиона проснулась, когда Люциус положил ее на кровать и схватила его за руку.       — Пожалуйста, не уходи. Я... я снова вижу её каждую ночь...       Люциус ничего не сказал, но сел рядом с Гермионой на кровать, вытянув ноги. Гермиона сняла мантию, оставшись в юбке и рубашке, и легла. Через несколько секунд она уже крепко спала.       Была поздняя ночь, когда Люциус вернулся в свои покои. Когда он вошел, то обнаружил там Северуса, сверлящего его насмешливым взглядом. Он явно знал, где был Люциус.       — И когда ты собираешься ей рассказать, Люциус?       Люциус свысока посмотрел на друга.       — Я не понимаю, что ты имеешь в виду.       — Люциус, не оскорбляй мой интеллект. Даже Поттер догадывается о твоих чувствах к девушке. Ты разве не замечал, как он крадётся в тени и наблюдает?       Люциус посмотрел на него, словно что-то вычисляя в уме.       — И ты знаешь, что Поттер следит за нами, потому что ты сам следишь за нами?       Северус усмехнулся, кивнув головой.       — Я хочу сказать, Люциус, что мальчик видит то же самое, что и я.       Люциус повернулся к Северусу.       — Северус, я уже был женат однажды и у меня есть ребенок. Как ты знаешь, мой выбор погубил их обоих.       Северус покачал головой.       — Брак по расчёту — это не то же самое, что брак по любви, а что касается Драко, он ведь не так уж и плох, не так ли? Но мы и не говорим о браке, Люциус, по крайней мере пока.       Люциус смерил Северуса полным презрения взглядом.       — Разве тебе не пора вернуться в свои подземелья?       Коротко кивнув, Северус оставил друга наедине со своими мыслями.

***

      — Ух ты, Гермиона!       Джинни сидела на кровати подруги, оглядывая ту с ног до головы.       — Я не знаю, Джинни, — сказала Гермиона, теребя корсет своего платья. — Он обязательно должен меня так стягивать? Я боюсь, что будет, если я нагнусь!       Джинни рассмеялась и встала, развернув Гермиону к зеркалу.       — Да, наряд тебе идеально подходит. — Джинни посмотрела на Гермиону в отражении зеркала. — И ты говоришь, что профессор Малфой купил тебе это?       Гермиона кивнула.       — Он спросил Драко, в каких образах будут старосты школы, чтобы купить ему костюм, и заодно купил и мне.       Джинни начала хихикать. Гермиона обернулась, чтобы посмотреть на подругу.       — Что тут смешного?       — Я понимаю, что вам с Драко приходится идти вместе по долгу службы. Но разве не было бы более уместно пойти как Ромео и Джульетта, а не как Розалинда и Орландо?       Гермиона рассмеялась, немного успокаиваясь. Драко, однако, не помог успокоится. Когда Гермиона вышла в их общую гостиную, поначалу его челюсть отвисла. Затем он ухмыльнулся, не злобно, а скорее самоуверенно, протягивая ей руку.       — Неудивительно, что отец так тобой увлечен.       — Что, прости? — спросила Гермиона, повернувшись.       — Ничего, — пробормотал Драко, и они вышли из гостиной.

***

      Рон поднял глаза, когда портрет Толстой Дамы открылся, однако никого не увидел, пока Гарри не сбросил мантию-невидимку.       — Ну, — спросил Рон.       — Я установил на астрономической башне удлинители ушей и скинул один конец в сад, возведенный к балу, но, Рон, я правда не думаю...       — Нет, - перебил Рон. — Ты увидишь, Гарри. Малфой задумал что-то недоброе, и я гарантирую тебе, что сегодня вечером он отведет Гермиону в этот сад. Держи палочку наготове. Вот увидишь, Гарри!       Рон развернулся и пошёл вверх по лестнице в мужскую спальню, чтобы переодеться в свой костюм. Глядя ему вслед, Гарри покачал головой.       —Нет, Рон, — пробормотал он. — Боюсь, это ты увидишь.