Настенька

Сентябрь Я стояла на скучной линейке, осматривая свой одиннадцатый класс. Лето пролетело незаметно вместе с отцом, который вдруг вспомнил о том, что у него есть дочь, и свозил ее в те-же Дубаи, и Лёшей, с которым я провела всё лето, ходя на пляжи да в аквапарки, который так не нравится Настьке. Максима Сергеевича я видела лишь изредка. Теперь он больше не мой учитель. Год практики закончился и летом, вроде-бы в июле, он окончил обучение в университете. Теперь я его больше никогда не увижу. Рядом с нами на линейку стояла завуч, а я оглядывала класс и других людей не из нашего класса. Больше нет накрашенной Валерии Антоновны, больше нет раньше бесящей меня Светланы Александровны, больше нет Данилы Владимиров… А нет, вот стоит у входа в школу рядом с учительницей географии — Алиной Алишеровной. Больше нет Екатерины Артуровны и Карины Евгеньевной, которые всеми способами пытались заполучить внимание Данилы Владимировича. Теперь он свободен. Я слышала в школьных вестях о том, что Карина изменила ему с его лучшим другом. Хуево ему, однако. Зато Наташа Чуб и Саша Погосян радовались как в последний раз, понимая, что шанс на то, что он их трахнет возвысился на более десяти процентов. Рядом стоял Андрей Лапенко, который напоминал мне чем-то Максима Сергеевича, хотя, наверное, только ростом да костюмом. Рядом стояла завуч, которая когда-то крикнула Светлане Александровне и Максиму Сергеевичу о том, чтобы они не целовались при детях. Сердце неприятно быстро билось. «Если ты его не любишь, то почему думаешь» это не был голосом Настьки, не был голос той самой Насти-заучки или Анастасии Кирилловны. Это был металлический голос, который бил по вискам, который появлялся каждый раз, когда я думала о нем. Теперь Настька навсегда пропала из моей жизни, поэтому каждый вечер я сидела за столом, смотря в несданный учебник физики и думала, когда она вернется. «Никуда я не пропадала, просто единственная тема для разговора со мной — Максим Сергеевич, о котором ты говорить не хочешь, поэтому я тебя и не тревожу» быстро протараторила Настька и так-же быстро заткнулась. Настька… Такой родной и любимый голос… Когда-то я так-же говорила о Максиме Сергеевиче, который, оказывается, имел роман с другой школьницей. Чёртов педофил. «Ты не ответила на вопрос» «Зачем мне на него отвечать, если для себя ответ я уже знаю?» «А ты не для себя. Ты для читателей, они что, зря читают все твои пиздострадальческие мысли?» Ох, Настька, уговорила. Я люблю его. Каждый гребанный день я плачу в подушку от того, что понимаю это. Но я не могу просто прийти на порог его дома, говоря что-то вроде «Извините, я вас до сих пор люблю, хоть и ненавижу, давайте поцелуемся». Мне не хватает его губ, которые уже пропитались ментолом и табаком. Однажды я через окно, видела, как он привел эту школьницу к себе домой. Я плакала. Я закрылась и ревела. Потом он быстро увел её, заметив, как я смотрю на них и плачу. «Настенька, прости что я тебя так называю, но я там прочитала что-то и короче, послушай лучше то, что говорит директриса» «В каком смысле прочитала? То-есть ты реальный человек? Дух?» «Я тебе потом объясню» ? : Классной руководительницей одиннадцатого «А» класса будет Антонина Аксенова Амировна, похлопаем громкие хлопки ?: Классной руководительницей одиннадцатого «Б» — Ада Анофьева Амирановна как заведенные все захлопали ?: Учительница одиннадцатого «В» — Анна Анохина Антоновна громкие хлопки ?: Учитель одиннадцатого «Д» — Максим Тарасенко Сергеевич и опять хлопки и отвисшая челюсть у моих одноклассников, а особенно большие глаза у Саши и Наташи. «Поздравляю» тихий, полу-слышный голос Настьки и она вновь испарилась. Сейчас была длинная и скучная лекция, которую обычно ведут учителя в честь первого сентября. Я сидела на плитке в туалете, тихо всхлипывая. Я не пошла в класс, потому что я знала, что увижусь с ним. Увижу его проникновенные карие глаза, увижу длинные пальцы рук, увижу его ухмылку и белые зубки, которые кусали меня совершенно пару месяцев назад. Теперь я сидела на плитке в туалете, чувствуя, как кто-то гладит меня по волосам и что-то шепчет. Н: Максим Сергеевич? сказала я, как только резко подняла голову. Перед мной сидел Максим Сергеевич, улыбающийся и с теми самыми карими и бездонными глазами. М: Да, Настенька, Максим Сергеевич собственной персоны произнес саркастично он, убирая руку, уже поглаживая наружную сторону бедра Н: Не трогайте меня сказала я, резко убирая его руку, смотря, как он ухмыляется, хмурится и удивляется на несколько секунд Н: Для этого у вас есть и другие ученицы, например та, которая была у вас дома месяц назад сказала я уверенно, но слегка дрожащим голосом из-за удивления того, насколько я самоуверенна, чтобы сказать такое своему учителю. М: Я так и знал он улыбнулся, но его улыбка быстро спала с лица М: Это была моя дочь, о которой я тебе, кстати, говорил, и поверь — я против инцеста сказал Максим Сергеевич, смотря в мои широко раскрытые глаза от удивления. «Я ЖЕ ТЕБЕ БЛЯТЬ ГОВОРИЛА, ДУРА» громкий крик Настьки бил по ушам, но это не особо меня занимало. Какой-же я могла быть дурой, что реально подумала, что она — одна из его учениц, которую он использует. Какой я могла быть дурой, чтобы не заметить их сходства в лице, да у них даже родинки на руках были в одном и том-же месте. Какой-же я могла быть дурой… «Анастасия Кириллна, ты смари как она поумнела за эти четыре месяца» Н: Я не знала тихо сказала я, смотря в глаза Максиму Сергеевичу Н: Я не хотела я даже не знала что говорить, чтобы Максим Сергеевич правда понял, что мне жаль за то, что я избегала его четыре месяца Н: Простите последнее что выдавила я, опуская взгляд вниз М Не умеешь ты извиняться, Настенька. он приподнял мою голову благодаря двум пальцам и подбородку, а потом жадно впился, целуя каждый уголок моих губ, кусая как последний вампир «Странные у тебя метафоры, Жен… Настя. Настенька» М: Я люблю тебя, Настенька сказал он, отстранившись, когда закончился воздух. Н: Ты врёшь сказала я, впервые обратившись к нему на ты и смотря на его изумленное лицо, Н: Пять месяцев назад ты говорил, что не любишь меня, а обожаешь подавляя смешки в себе, когда я смотрела на растерянное лицо Максима Сергеевича М: Я такое разве говорил? спросил саркастически он, от чего я лишь похихикала себе под нос М: Тогда я и вправду врал. Не существует даже такого слова, которым бы я описал то, что чувствую к тебе и вновь мы слились в едином поцелуе, переминая теплые губы друг друга. Четыре месяц без приятного вкуса ментоловых сигарет и его приятного языка, которой чувствует себя в моем рту как хозяин. «Ты, блять, у кого таким хуевым метафорам научилась, Жен… Настенька»