Настенька

Октябрь Мужчина лет тридцати пяти шагал в сторону кабинета физики, крепко держа в руках синий журнал, где большими буквами сверху было написано «11-Г». Оставалось преодолеть пару шагов, чтобы зайти в душный и муторный кабинет, чтобы сесть за стол и отправить детей на английский, оставалось преодолеть пару шагов, чтобы зайти в душный и муторный кабинет, чтобы увидеть её милое лицо, её губы, которые что-то без остановки болтают своему новому другу Алексею, который то и дело, слушает всю ее болтовню, оставляя галочки в голове. На глазах Максима Сергеевича появилась безудержная ярость из-за которой он просто не мог коснуться железной ручки и войти в кабинет, под утихающий класс, который прямо сейчас, за этой дверью, распевает серенады и барабанит по партам. ? : Здравствуйте, Максим Сергеевич яркий, уверенный и картавый голос вынудил шатена из мыслей о Настеньке и Лёше, поэтому, как бы ему не хотелось, но он взглянул на фигуру примерно его роста — две девочки ста восьмидесяти сантиметров ростом — Татьяна Назарова и Евгения Милентий, та, кому и принадлежал этот голос, зашли в класс, говоря всем заткнуться, так как учитель скоро придет. Макс глупо и тяжело выдохнул, толкая вперед дверь, которую Таня и Женя не закрыли, и правда, кто в своем уме закроет дверь перед носом классного руководителя, и оглядел класс. В классе было человек семнадцать, не считая Таню и Женю, которые писали на доске номер кабинета и следующий урок, чтобы никто не искал по всей школе нужный кабинет, где уже пишут диктант большинство из учеников. Глаза пробежались ещё раз по классу, когда шатен сидел за рабочим столом, открывая большой журнал, от куда он будет читать оценки ребятам на физике, которые они получили. В углу стояла Александра и Руслан, мило болтая, за четвертой партой сидела Настенька и Лёша, которые опять болтали о каком-то сериале, который смотрели совершенно недавно, Женя и Таня стояли около окна, опираясь на него, и рассказывали друг другу какие-то новые тренды «тиктока», новые видео блогеров и новые скандалы, связанные то с инста-самкой, то с Катей Мезеновой. Или, даже, с Вероной, которую Макс, в силу своего возраста при котором не особо интересуются видеоблог сферой, плохо знал, зная только о том, что её вес около двести килограмм и она наебывает людей на деньги со своим таинственным другом. Хотя даже это он узнал от своей дочери, но в принципе это было не важно, главное, что он хотя бы знал кто это такая. Прошелся оглушительный писк или, скорее, дрембель звонка, который оповещал учеников о начале английского, на который те пошли с открытым отвращением. ? : Английский? произошедшая цепная реакция Тани, Жени и Настеньки, которые одновременно выкрикнули это слово, слегка рассмешили Максима Сергеевича, который и так знал о открытой неприязни девочек к этому предмету. Аж вспомнил их слова, которые подслушал однажды, когда они единственные остались в классе, пока все остальные побежали помогать какой-то там учительнице с декорациями, или в магазин. Ж: Бля, эта Валентина Васильевна… Т: Александровна, Жень, Александровна Ж: Похуй, она меня так блять бесит, ты хотя бы слышала как она говорит, Тань? Ж: Ты не будешь сидеть с Милентий проговорила Женя писклявым голосом Т: Может не пойдем? М: Я вам щас как не пойду! встрянул в разговор Максим Сергеевич, наблюдая за девочками, которые слегка рассмеялись Т: Максим Сергеевич, как вам не стыдно, вас что, мама в детстве не учила, что нельзя подслушивать чужие разговоры? поучительным тоном произнесла Таня М: Нет, ну вы посмотрите, а вас мать не учила с учителями не спорить?! Вот это поколение пошло, еба-боба тем же тоном проговорил Макс, а девочки залились смехом. Н: Максим Сергеевич над ухом пролетел тихий бархатный голосок, который приятно бил по ушной раковине, а в ноздри попадал приятный запах мятной пасты и сладких французских духов Н: Можно мне не идти на английский выдавила из себя Настенька, сжимая в руках ручку от рюкзака, обеспокоенно смотря на Максима Сергеевича Н: Пожалуйста М: Хорошо тем же шепотом произнёс Максим Сергеевич, смотря на непонимающее лицо Настеньки, которая была от удивления уронить рюкзак М: Я разрешаю тебе остаться в классе, все равно урока у меня сейчас нет Настенька улыбнулась, оголяя свои белые ровные зубки на одном из которых осталась розоватая помада. Послышался медвежий топот Милентий, которая на всех парах направлялась к Максиму Сергеевичу, чтобы упросить не идти на урок. Ж: Максим Сергеевич яркий, громкий голос выкрикнул имя шатена, будто бы тот был не в двух-трех метрах от нее, а в десяти Ж: Можно, пожалуйста, не идти на английский? Мы вам весь кабинет выдраем с Таней М: Разрешаю, но не разрешаю остаться в классе девочки с восторженным визгом побежали к шкафу купе за куртками, беря в руки рюкзак и на последних парах они поблагодарили Максима Сергеевича и убежали так быстро, что последнее, что напоминало о их существовании в классе совсем недавно — распахнутая дверь и громкий гул радости и бега девочек. Как и тогда шатен подошел к белой двери, закрывая её, а после достал серебряные ключи, будто бы специально поблескивая ими перед глазами Настеньки, закрыл дверь. Н: Максим Сергеевич, что вы делаете? учитель удовлетворенно хмыкнул. Ему нравилась эта непорочная Настенька, которая и не думает о том, как сейчас её возьмут на этом самом столе, которая не думает о том, что когда-то будет жалеть, в шутку конечно, о том, что ее лишение девственности произошло не в уютном и теплом доме, а в мерзлом классе, где единственный источник тепла — вентилятор с горячим воздухом. Максим Сергеевич сел на свой излюбленный стул, говоря что-то вроде фразы, которую обычно говорят в пошлых книжках девяти летней девочки, в стиле «За каждую твою просьбу я буду лишать тебя девственности». Ладно, я преувеличиваю, это звучало не так, но посыл в этой фразе был такой. Подозвав пальцем Настеньку к себе, указывая, чтобы она села на его колени, его руки начали блуждать по её телу приподнимая и так короткую юбку, доходящую ей до середины бедра, и блузку, расстёгивая первые три пуговицы, чтобы увидеть её кружевной бюстгальтер. М: Ты всегда так стараешься или это интуиция? довольно-таки странно спросил не в тему Максим Сергеевич, кончиками пальцем аккуратно обводя каждый кружев на бюстгальтере Н: Интуиция сказала кокетливо Настя, облизывая губы, на что шатен конечно обратил внимание. Она такая маленькая, но уже ебаная сука, которую хочется драть каждый день и каждую минуту, нет, секунду. Бледно голубая блузка полетела на пол, а руки сосредоточились на черной юбке солнце, расстегивая змейку справа, легонько приподнимая её вверх, чтобы узнать, какое нижнее белье предпочитает нынешняя Настенька. То самое. До ряби в глазах белое белье с прекрасными вишенками. Она так невинна, хоть и пытается казаться взрослой. Даже не знаю, какой она мне нравится больше. Наверное любой. То самое нижнее белье, которое он увидел за месяц до того, как стал учителем этой малышки. Как-то слишком пошло. Юбка была там-же на полу, а маленькое, худощавое тело сидело на столе в окружении важных документов и тетрадей. Дрожащие пальцы приблизились к первой пуговице на белоснежной рубашке учителя, по очередной расстегивая каждую теми же дрожащими пальцами и с той-же сложностью. Губы воссоединили свой почти сломленный союз, язык восстанавливал все сломленное, а точнее пересушенное от возбуждения, во рту девочки, пока губы мяли друг друга, как руки мужчины сейчас мнут ягодицы девушки, только это было более страстно, но с ноткой нежности, будто бы он боялся причинить боль своей куколке. Белая рубашка, которая до этого полностью закрывала от глаз девочки тело мужчины, полетела на пол, с собой оставляя вид на прекрасное подкаченное тело мужчины, правда, сейчас его было плохо разглядеть, так как из-за возбуждения и сочного поцелуя перед глазами все мелькало и летало, а ещё плавилось. Девочка потянулась более дрожащими пальцами к ширинке брюк мужчины, начиная тянуть вниз долбанную молнию, которая то и дело заедала, не давая насладиться девочке прекрасным видом на половой орган учителя в черных боксерах. А может быть в белых. Или в красных. Или даже в голубых, мы не Ванги, чтобы предсказывать то, чего мы не знаем. И даже не Нострадамусы, или как его там. Брюки спали вниз, а после были так-же быстро опрокинуты в сторону к остальным вещам. Черные. Всё таки черные. Боксеры. В передышке пара прервала поцелуй, а руки парня быстро потянулись к застежке на спине девушки, расстегнув которую ему представился взор на миниатюрную грудь девочки. В боксерах потеснило. Та же самая рука приблизилась к нежной груди, начиная мять её, от чего девочка преподнесла к лицу указательный палец, кусая его, чтобы стоны не вырвались из глотки. Она настолько маленькая и невинная, что стонет от одного моего касания к её груди. Мужчина забрал у девушки руку, убрав её руки за спину, а после приблизился к белоснежной ключице, оставляя багровые засосы от которых перед глазами девушки полетели звездочки удовольствия, а из-о рта все-таки вырывались стоны, хоть и как бы она не пыталась их подавить. Ей жутко не хотелось, чтобы её застали в кабинете собственного классного руководителя полуголой, как и его, и конечно на мир проснется правда о том, что дочь мэра Санкт-Петербурга — Анастасия Котова — спит со своим классным руководителем и имеет с ним отношения уже как год. Но эйфория и легкий адреналин в крови будто бы забыл про это, давая стонам все больше разлетаться по узкому классу. Вот уже и бережно снятое нижнее белье в виде трусов девочки, будто бы это какой-то артефакт или раритет, если это не одно и тоже, были сняты с худых и молочных ног девочки, и положены на стул, а руки девушки потянулись к боксерам мужчины, не разрывая их сочный и страстный поцелуй. И вот, долгожданный момент, когда они оба голые, а член мужчины находится чуть выше рабочего стола. Парень слегка тянет девушку за ноги к себе, говоря, чтобы она чуть наклонилась назад. Голова девушки упала на какую-то возвышенность, которая бывает чаще всего для мониторов. Под спиной были тетради, а между ног то, что она видела первый раз в своей жизни. Только бы не последний. Парень склонился к ней, поправляя ее волосы цвета черной смолы, направляя их путь за ушко, и притронулся членом к половым губам девочки, от чего она громко застонала, будто бы продолговатая вещь уже вошла внутрь. Н: Пожалуйста прошептала девочка, закидывая голову Н: Не мучай меня у нее была жуткая отдышка из-за возбуждения и без удержанных стонов Н: Вставь Максим усмехнулся. Она такая маленькая, такая кроха, такая светлая, я буду как всегда прав, если скажу, что её родители «знают», что она никогда до двадцати одного года не займется любовью хоть с кем-то. И конечно не будет умолять не мучать её и вставить уже этот член. Он облизнул пересохшие губы, надавливая на половые губы, от чего они будто открыли ему ворота в мир сладких стонов и моря естественной смазки. Член почувствовал приятную жидкость, от чего Макс усмехнулся. Она уже успела намокнуть. Шалунья. Головка вошла внутрь, а ногти впились в плечи парня, пока тело быстро подпрыгнуло, вжимаясь в парня, от чего теперь ему пришлось держать маленькую девочку навесу, чтобы на нагибаться ради вставления. Член аккуратно пробирался внутрь, скользя по стенкам влагалища, которое уже прекрасно было смазано. Матушка природа постаралась. В этой всей суматохе чувств и страсти они совершенно забыли про такую нужную вещь как презерватив, который именно сейчас нужен был как никогда. Во время прилива крови, во время прилива эндорфина и эйфории, во время прилива страсти, во время всего этого они просто могут не заметить, как белая вязкая жидкость прольется внутрь, а потом привет сизо, за что посадили, да так, мне тридцать семь и от меня забеременела пятнадцати летка, стойте, чуваки, зачем вам бутылка, зачем вы снимаете с меня штаны, чуваки, стойте, у нас правда все взаимно был… агх. Член вошел на половину, дальше не решаясь проталкиваться — девочка была до ужаса узкой и маленькой, а длинна ее влагища составляла, наверное, около двенадцати сантиметров, поэтому Максим не решился вставлять во всю длину, да и не смог бы, чтобы не доставлять еще большей боли девочки. Та, кстати, уже успела исцарапать всю спину мужчине, пока стонала что-то похожее на «папочка», от чего Макс вперемешку с удовлетворительными тихими стонами ухмыльнулся. Папочка. Она такая маленькая, такая кроха, такая малышка, но уже готова называть меня папочкой. Хотя, я ведь правда ей в отцы гожусь. Громкие стоны и выкрики «Папочка» заполняли удушающую атмосферу класса, где вся атмосфера заключалась в их стонах, разбросанной одежде и тех самых белых трусиках с вишенками, которые ехидно разложились на кресле, наблюдая за всем этим. Даю зуб, что если бы они были живыми, то непременно сидели бы в этом кресле с попкорном, наблюдая за всем этим, иногда хихикая от смущения или бы говорили что-то в роли «У них такая любовь!». Ну, или «Какой срам, ей же только пятнадцать, господи, ни стыда не совести у этих малолеток» Зато он любил ее, его и только его малолетку, о которой он будет думать еще неделю и больше, во-первых, потому что она никогда не пропадет из его головы, во-вторых — глубокие царапины будут напоминать о ней каждый раз, когда он будет посещать душ или просто ложиться на спину. Как она вообще смогла оставить такие царапины с такими короткими ногтями? Этого не знала даже она. Да и незачем ей было сейчас об этом думать, единственное о чем она сейчас думала… Ничего. В голове была пустота вперемешку со стонами и «папочкой». И всё. И всё. Сильные руки гладили грудь девушки, иногда оставляя на ней же засосы, тем самым улучшая стоны Настеньки, которая извивалась в такт движениям внизу. Тонкая талия становилась то площе, то обратно возвращалась на место вместе с грудью, которая то глубоко подымалась, то опускалась. Белая жидкость, которая по иначе называлась спермой, просочилась внутрь. Блять. Не уследил. Член быстро вышел из влагалища девочки, а руки опустили её вниз, на парту. Её маленькие ручки потянулись за трусиками, надевая их, перед этим спрыгнув с парты. На её лице была ехидная удовлетворенная улыбка, кажется, она даже не заметила то, как Макс в нее кончил. Через пару минут они уже были одеты, а Макс застегивал последнюю пуговицу на рубашке. М: Настенька, а тебя вообще не смутило то, что я в тебя кончил? наконец задал вопрос Макс, смотря, как радостное и красноватое лицо становится удивленным с ноткой страха и бледным. Карие большие глаза посмотрели на него, опешив от его-же слов, но, чтобы не пугать девочку, Макс напомнил ей о таблетках экстренной контрацепции. Она улыбнулась, обняв Макса. Они слились в нежном поцелуе, обследуя каждый уголок губ друг друга, а потом отпрянули, вдыхая воздух. Он ей не нравился. В нем не парил запах одной из ментоловых сигарет, все пространство было оглушено французскими духами, мятой, потом и запахом секса. При просмотре Холостяка с Егором Кридом Настенька лишь смеялась с фразы о запахе секса. Теперь она знала, что он существует. Приятный такой, родной, мимолетный, сладковатый. М: Может, пойдем ко мне домой и повторим? спросил Макс, обнимая девочку за талию, пока ее голова легла ему чуть ниже груди, М: Разработаем твой вкусный мятный ротик Н: А свой ментоловый разработать не хочешь? пара залилась смехом, а Макс лишь утвердительно покачал головой. Знать вкус кончи своей девушки надо всегда. Даже если ей пятнадцать и у вас по закону нихуя быть не может. Настенька накинула черное пальто и милую вязаную черную шапку с пушистым бон-боном. На плечах Макса, которые зудили и слегка побаливали, появилось точно такое-же пальто, только чуть большего размера, нежели пальто Настеньки. Максим достал телефон, смотря на время. Конец урока будет через семь минут. Надо успеть. Кому: Таня Назарова Таня, скажи всем, что Максим Сергеевич уехал по проблемам со здоровьем. Спасибо. Тарасенко взял девушку за руку и открыв дверь ключом, положил его на стол из дуба, а после вышел, прикрывая дверь. За ручку они пошли в аптеку, а после пришли домой, ложась на постель в обнимку и засыпая. На второй секс никто из них сейчас не был готов, все силы ушли ещё за первым.