Один месяц

— Деви? Почему ты не открываешь дверь? Кайрас был напуган тем, что в течение минуты не было ни звука, ни шорохов. Он прошёл чуть дальше, осматривая всю комнату. Тревожность в глазах, в руках — какая-то палка. — Кайрас? Ты пришел драться? — Если бы ты была не одна, то мог бы и подраться. «Может, и не стоило выгонять Дубея? Дал бы ему палкой по голове!», — посмеивалась девушка, пока брат не присел в одно из кресел. Вид у него был опечаленный и встревоженный. — Ты же не поэтому пришел, да? — Как угадала? — Мамина интуиция, — пожав плечами, она присела рядом, прислушиваясь к собственному сердцу. — Снова Басу? Кайрас улыбнулся. Он не знал, что прямо сейчас его подслушивает Рам через пластиковую перегородку, откуда слышно было абсолютно всё. Каждое слово. Каждый выдох. И прямо сейчас он стоял тише воды, чтобы услышать каждое его слово. Что-то ему подсказывало, что он обязан слышать. — Она. Сказала, что Тиан мог быть для тебя идеальной партией. — Тяжелый выдох, сопровождаемый головной болью. Кайрас загнулся, стараясь выдержать боль, затем продолжил: — Не думала об этом? В груди стало медленно болеть. Рам присел на своё место, стараясь унять бушующие штормы внутри, что противились делить девушку с кем-то еще. Так быстро? Стоило несколько дней побыть с госпожой Шарма наедине, как мгновенно собственничество Дубея выходило наружу. И он чувствовал, как мысленно девушка его отчитывает за такую своевольность без её ведома. — Не думала, — строго посмотрела Деви. — И не буду думать. Англичанин мне не ровня. Я госпожа Шарма, а не какая-то английская леди. Не испорчу свой род, связавшись с каким-то де Клером. — Она шагнула ближе, оказавшись над Кайрасом, что был сам не свой. — Хочешь, чтобы я носила фамилию де Клер? Дивия де Клер? Её голос пусть и был тихим, но тот громкий шёпот, что она издавала, был страшнее каждого звука. Если бы он только мог противостоять прямо сейчас Кайрасу, он бы выбил дурь из его головы. — Нет-нет, Рам, — ухмылялся Рам, — тебе пора остановиться. «Но как же мне остановиться, когда так и тянет к ней? Когда смотрю на неё, хочу обладать ею всей», — шептал внутренний голос. «Дивия де Клер. Абсурд!», — не рассчитав удар, Рам прошёлся по балкону. Резкий звук отвлёк Кайраса. Он шагнул вглубь, чтобы рассмотреть, что могло послужить такому звуку, на что Дивия потянула его к выходу. — Мне нужно отдохнуть, — усиленно вытягивая мужчину из комнаты, она нервно посматривала в сторону балкона, боясь, чтобы оттуда не вышел Дубей. — Поговорим завтра. Давай, Кайрас. — Дивия, это что было? Он уже было шагнул внутрь, едва не заметив сломанную перегородку, но рука сестры остановила. — Кто-то играется, откуда я знаю? — возмущённо потянула она, затем, справившись с упёртым братом, направилась в сторону издавшего шум. Она была готова атаковать его всем, что будет под рукой. Рам будто чувствовал, что она идёт в его сторону. Перепрыгнув через преграду, они снова оказались наедине друг с другом. — Дубей! Ты чего творишь? — шипела, подходила ближе, пока они снова не оказались на том же самом месте, что и до этого — на краю балкона. — Он мог услышать нас. Тогда несдобровать. Ни тебе! Ни мне! Раму ужасно нравилось то, с какой злостью она проговаривала каждую букву, чеканя, как по металлу. Ужасно нравилось получать те эмоции, что были нужны ему. И сейчас, пока она снова рядом с ним, он позволил себе вольность — поменял местами друг друга. Теперь она оказалась загнанной в клетку, что стала для неё будто родным местом. Его руки упали вдоль ограждения, перехватывая девушку. — А что тогда? Что? Я лишь… уронил кое-что. — Что? Свою сдержанность и гордость? Она чувствовала, как его руки твердеют, а челюсть ходит взад вперёд. И сейчас, пока они были в таком состоянии, его тёмные волосы прямиком спадали на её лицо, щекоча. — Моя госпожа, — лениво шептал он под звуки ночных гостей в виде насекомых, — боюсь, если я уроню свою сдержанность, ты это заметишь сразу же. На языке Деви вертелось то самое «А что будет, если…», только она знала, что с таким, как он, играть в подобное опасно. Он и так был слишком близко. Непозволительно близко. — Иногда я тебя боюсь, Рам, — серьёзно, без наглой улыбки. — Боюсь, что ты питаешься моими эмоциями и чувствами, что возникают… — решив, что сказала что-то лишнее, она продолжила: — Перестань играться со мной. Я же человек. Слова Деви задели. — А если я скажу, что не играю, и все те чувства, что происходят между нами — совпадение? Притяжение? Называй как хочешь, но суть от этого не поменяется. — На языке вертелось столько слов, что он решил обойтись лишь одним. — Давно я не испытывал подобного. — Давно? Не никогда? Резкая фраза, прозвучавшая из уст Деви, рассмешила обоих. — Спокойной ночи, незнакомец, — прошептала на выдохе Деви, едва выпутавшись из его рук. — Спокойной, госпожа, — не скрывая своего удивления, он перелез через ограду, оставив девушку в состоянии непокоя. Рам спешно закрыл балкон к себе, решив, что так будет отсутствовать ощущение её присутствия. Руки тянулись что-то сломать. Его эмоции были подвластны не ему. Как он мог подобное допустить? — Чрезмерная интимность до добра не доведёт, Рам. Не доведёт, — говорил он сам себе, пока снимал лишнюю одежду, чтобы, наконец, поставить черту этого дня.

***

Дюжина собиралась на очередном заседании, где принимались обсуждать насущные проблемы в виде Кристиана де Клера, что явится сегодня вечером на встречу с Деви. По мнению приближённых к английскому двору, девушка произвела хорошее впечатление своей молчаливостью и робостью, что послужило стимулом для дальнейших встреч. Не знал Кристиан, что Дивия молчала не из-за робости, а из-за чрезмерных чувственный метаний, когда наблюдала Рама в обществе с Рати. Дивия и сама не знала об этом — она лишь чувствовала, что что-то идет не так. Что-то, что не входило в её планы и в планы дюжины. Накрытый стол для тех, кто не присутствовал на заседании, был усыпан разными блюдами, начиная от горьких и кислых, соотвествующий вкусу Басу, заканчивая приторно сладкими, начиная с Шарма. Для каждого был подготовлен свой десерт, заказанный до этого. — Мама говорила, что начинать отношения нужно с равным. Удел слабых — искать слабых, — хитро прищуривалась Радха, посматривая на жениха, что ей подобрали. — Поэтому я не собираюсь пока выходить замуж. — Мама много чего говорила, а ты запомнила только о женитьбе? — рассмеялась Сарасвати, обхватив сестру на плечи. — Конечно! Никто не отменял желания, сексуальные сны… — Девочки… — вступила Шарма, чуть ли не закрывая лицо руками. — Мы же не одни здесь. К накрытому столу подоспели Рати и Рам, что мило вели беседу, пока спускались. Взгляды встретились: Рам подмигнул Деви, из-за чего девушка и вовсе опустила голову вниз, скрывшийся от его назойливого взгляда. — Господин Дубей, вы вовремя. Мы обсуждаем тут женитьбу. — Я вовремя подошёл? Могу уйти, она мне пока не особо нужна, — он сел напротив Деви. — Дивии она тоже не нужна, но её всё-таки выдают, — съязвила Радха. — Я не выйду за него замуж, уже всё решено, — Деви подняла свои глаза на девушек. В них была видна агрессия, чрезмерная агрессия, что прямо сейчас куда-то выльется. — Меня злит то, что за меня решают, за кого мне выходить и так далее. Считайте меня идиоткой, что верит в сладкие мечты, но как можно жить с человеком без эмоций? — На ненависти же живут, — ответил Рам. — Живут, — согласилась Деви. — Но как долго? Рам с Радхой посмотрели друг на друга, будто кто-то что-то знал, затем по всему фойе прошёл громкий смех. — Рам, я знала, что с тобой мы точно найдём общий язык, — Радха смотрела на Рама с уважением. — Две властные семьи поймут, какая страсть может родиться из ненависти. — Но, Деви, тебе всё-таки повезло больше, если, по словам матери, Кристиан не такой жестокий садист, каким привыкли видеть английских отморозков. Вдруг сегодня, после встречи с ним, тебя накроет лавинной удовольствия из-за запретной любви между тобой и Тианом, — Сарасвати говорила всё на одном дыхании, затем, улыбнувшись, добавила: — Что скажешь? Рам не был похож на человека, что всюду будут плескать своей жёлчью. Пусть он и олицетворял власть и гордыню, он может себя сдержать. Но стоило только устоявшемуся образу в голове стать явью, стоило только кадрам того, как Деви улыбается Тиану своей улыбкой, он задумался о том, как прямо сейчас сорвётся на гнев. Чувствовал, как собственничество уже подходило к самому горлу; чувствовал, как по рукам, вместо вен, проходят черные жидкости гнева. — Если такое произойдет, то я буду даже рада. «Рада». — Рада? — выпалил Рам. — Предлагаешь жениться без любви? — с вызовом, будто между ними был тот самый ночной диалог. — Или предлагаешь остаться незнакомцами? — А ты хочешь? Их диалог давно вернулся к тому, на чем закончился. Он далеко ушел снова в ту ночь, когда Рам едва не переступил черту. — Все женятся без любви, — ввела компромисс Радха. — У кого-то потом получается полюбить внутри брака, а кто-то изменяет. Диалог проходил дальше в своём ключе. Кто-то высказывался вообще против брака, кто-то говорил про тот долг, что может за собой понести измена, но взгляд Рама оставался по-прежнему на ней. Он будто пытался мысленно поговорить с ней о том, что могло бы быть, если бы она полюбила Тиана. Могло ли такое вообще произойти? Гнев внутри будил скрытые наследственные пороки. Обед подошёл к концу, когда на пороге появилась Видия. Она пригласила Деви на встречу с Тианом, затем, подойдя к Раму, она шепнула ему на ухо следующее: — Ты должен пойти послушать. Нужно, чтобы ты был рядом. — Зачем тебе это? — задал прямо вопрос, отойдя в сторону. — Чувствую, Тиан темнит. Все говорят, что он отнёсся с особой любовью к Дивии, а я не могу поверить, что без тайных умыслов. — Почему я? — Тебя это злит? Я должна что-то знать? Проведя эту невидимую линию, Видия хотела слышать правду. Но что он мог сказать? Что его влечёт к ней, он думает о ней и хочет обладать? Сказав это, он подставит ее же. — Нет, — более легко и непринуждённо, — это займёт много времени? У меня планы на вечер. — Твои планы — Тиан и Дивия. Ступай. Дверь в конце коридора. Он едва держался, чтобы не пробить стену в том месте, где стояла госпожа Басу. Мысли не слушались, уходили в какие-то дебри, где был лишь он и агрессия, исходящая из него. Казалось, будто вены вздулись от того наплыва эмоций, что прямо сейчас окружали его. Его шаг был скорый и размеренный. Открыв дверь, он оказался в просторной комнате с открытым выходом в сад. — Что ты здесь делаешь? — поднявшись со своего места, Деви оказалась в двух шагах рядом с ним. — За стену. Зайди, — его паузы в речи были не случайны. Он старался совладать с собой. Старался не поддаться искушению, что смотрит прямо сейчас на него, проходясь взглядом с верха до низа. Смотрит, изучает. Но Деви послушалась. Встала за стенку, ожидая его. Он шагнул вглубь, расположив свои руки по сторонам от головы. Он не касался, не смел, хотя адски желал прикоснуться. Её глаза были хрустальными, какими-то даже напуганными ввиду такого нестабильного состояния Рама, но она не смела уходить. Будто внутри понимала, к чему может привести эта самодовольная выходка. — Сейчас я не Дубей, а ты не Шарма. Носом он касался её шеи, вдыхал аромат, проходясь губами по чувствительному месту девушки. — Что ты делаешь? — шептала в ответ госпожа. — Не могу остановиться. Скажи мне остановиться, — его губы легко-легко, будто невесомо и щекоча, накрывали шею поцелуями. В его голове он уже давно впился в эту шею зубами, губами и чем только можно, чтобы почувствовать власть над ней. Почувствовать, как она хочет одного и того же. — Рам… — её шёпот был будто пощёчиной. — Перестань. Нас могут увидеть… Он видел, как её тело дрожит под ним. Даже разведённые руки вдоль её головы не мешают касаться её. Он чувствовал, как она подставляет свою шею под его губы, как она млеет от каждого прикосновения, подобного электрическому разряду. — Не увидят, — пройдя языком по шее, он мокро поцеловал это же место, вызвав очередной импульс в теле Дивии. Она чувствовала, как медленно отдаётся ему. — Сюда сейчас придёт Тиан… — Я не хочу видеть, как твои губы произносят его имя. Рука Рама коснулась шеи, слабо обхватив её. И какой же был провал, когда он не увидел страха в её глазах. Это было самое настоящее желание. Стоило ему только наклониться, чтобы слизать оскорбление в виде его имени с её губ, как дверь в комнату открылась. Это был Тиан. Рам осторожно указал молчать. Но он не смел останавливаться. По комнате слышны были шаги, в то время как Рам целовал девичью шею, наслаждаясь ею. Его возбуждало то, что прямо сейчас, пока жених ищет невесту, она в его власти. Его возбуждало то, какая Деви падкая на ласку, но в то же время осторожная, если говорить про обычную жизнь. Дыхание сбивалось, она уже чуть ли не постанывала от тех ласк, что он дарил. — Тише, — в самое ухо, чтобы слышала лишь она, — тише, Деви. Его рука накрыла рот, прижимая ближе к себе. — Знаешь, когда ты в моей власти, это очень сексуально, — издевался, касался и нежно целовал шею, пока девушка делала вид, что злится, пока изнутри чувствовала этот пожар, что выводил из себя. Она чувствовала, как влага проникала на нижнее белье, но ничего не могла с собой поделать, как бы ни старалась отгородить эти мысли. Как бы ни старалась держаться от него подальше, он был ходячим искушением, что хотелось вкусить. Его хотелось попробовать. Хотелось почувствовать всю ту ласку Дубея, о которой всем было известно. В комнату вошёл второй человек. По грубоватой обуви было ясно, что один из людей посла. — Может, она в парке? В прошлый раз ей очень там понравилось, — разговаривал с вошедшим Тиан. — Ты подготовил украшение? Как же абсурдно звучали речи англичанина, пока её кожа была покрыта чужими поцелуями! Как же неприятно было слышать об интересе другого мужчины в сторону не его женщины. И как же отвратительно было наблюдать за тем, как медленно возвращается контроль к Деви, что отбросила руку Рама. Англичане вышли. Громкая тишина окружала со всех сторон. Деви молчала, смотрела на Рама, затем лишь прошептала: — Оставим это для незнакомцев, — будто ножом по сердцу. — Господин Дубей и госпожа Шарма никогда не позволили бы себе подобного. Рам улыбался во все зубы. — Если бы я тебя полюбил… — Если бы! — прикрикнув, она подошла к нему ближе. Разница в росте бросалась в глаза. Яркие глаза смотрели друг на друга. Почему люди предпочитают разговорам один раз глянуть в глаза? Глаза никогда не соврут. И прямо сейчас она видела, как он хочет сказать что-то куда серьёзнее, чем заявление о том, что он мог бы полюбить. Если бы он смог. — Если бы я тебя полюбил, — повторил он, — я бы не смог тебя оставить. Я… «Я впервые чувствую сметающую на своём пути агрессию. Я впервые хочу прикоснуться. Впервые хочу коснуться души». — Но ты этого не сделаешь, Рам, — закончила за него. — Но я этого не сделаю. — Не полюбишь. — Не полюблю, — подтвердил он, закручивая волос на палец. Внутренняя ярость на самого же себя заставила уйти первым. Он мечтал остаться, мечтал сохранить на её шее свои прикосновения, свои мечты и желания, которые готовы были разбиться вдребезги. Оставленная Дивия по-прежнему стояла на том же месте, собирая себя по кусочкам. Что произошло? Почему так неправильно? Неправильно приятно, неправильно чувственно и неправильно интимно. Руки касались тех мест, где он проходился языком, где закусывал, где властвовал над ней. Почему ей не мерзко, а хочет попросить ещё порцию безумия? — Деви? Вошедший Тиан вопросительно смотрел на неё, но искренняя улыбка голубоглазого мужчины немного расслабила. «Он не зол. Хотя бы так». — Я тебя искал. Ты всё это время здесь была? — Нет, — соврала. — Я тебя ожидала в саду. — Так и думал, что ты там. Мне тоже понравились эти розы… И снова долгий рассказ о том, как ему нравится сад, как ему нравится резиденция, как ему нравится Калькутта. Но все мысли снова обращались в сторону того парня, что наблюдал, как ему и сказали, за закрытыми дверями. Рам слышал каждый их разговор и каждый выдох. Он был неподалёку, всего лишь в нескольких шагах от них, но нельзя было не услышать то, с какими речами обращался к ней Тиан. Теперь он увидел своими глазами то, о чём говорила Сарасвати, — англичанин и правда влюблён. Чудовищно влюблён в ту, в кого не должен был. Чудовищно влюблён в ту, что по праву не принадлежит ему. И снова присутствие тьмы в его сердце. Рам отсиживался в стороне, пока девушка, что была ему духовно близка, разделяла своё время с другим. — Кто я теперь после этого? — не спускал глаз с них. Вдруг руки Тиана потянулись к коробочке. Маленькой, синей коробочке, что лежала в какой-то корзинке. Это было ожерелье. — Доверился своему вкусу, госпожа Шарма. И надеюсь, я всё ещё могу дарить подарки своей невесте. Это стало отправной точкой в кромешную тьму. Сидеть он больше не смог. Сбежал. Бросился со всех ног к себе, пока оставались силы. Голова кружилась от щемящей ревности где-то под рёбрами. — Жди, маленькая госпожа, сегодня продолжится игра в незнакомцев.