Преступление карается наказанием

***

Это были самые увлекательные полтора года жизни Осаму. Спустя несколько месяцев после их возвращения из родительского дома, парни постепенно собирались и составляли планы. Фёдор наконец-то решился продать тот особняк и машину, деньги с продажи которых были направлены на запланированное путешествие. До сих пор они, кстати, не были потрачены полностью. На последние парни приехали в Россию, немного отложив на пропитание. После того как побывали в самых разных частях страны, наконец-то приехали в Санкт-Петербург. Дазай таки смог уговорить показать место, где Достоевский родился и вырос. Конечно, зима не самое лучшее время для комфортного путешествия, ведь они здесь особенно суровы. Тем не менее они уже успели остановиться в гостинице, оставив там свои вещи. Лишь самое нужное лежало сейчас в рюкзаках за спинами. Шагая по снежной дороге, Осаму разглядывал белые пейзажи вокруг себя и с любопытством относился к каждой большой горке по краям от дороги. Они были не в самом городе, а лишь в небольшой деревне рядом, где, как понял шатен, и проживает близкий человек Фёдора. Чем дольше они шли, тем больше он горел желанием наконец-то с ним познакомиться. — Я невероятно замёрз, — пробурчал Дазай и шмыгнул носом. — Не беспокойся, скоро уже придём и ты отогреешься. Фёдор слабо улыбнулся, полностью поддерживая его стремление избавиться от этого чувства холода. Осаму же снова повернулся в его сторону, раздумывая о том, что скоро ему предстоит встретиться с очень важным человеком. — Ты уверен, что он никуда не переехал? — Он уже не в том возрасте, чтобы переезжать, — помотал головой Фёдор, внутри волнуясь за чужое благополучие. — Такие дома странные… То слишком маленькие и обветшалые, то хорошие и ухоженные. — Некоторые не жилые вовсе, этот район уже заметно опустел. Брюнет по памяти свернул направо и теперь зашагал по более узкой дороге, а Осаму кивнул и вздохнул прохладный воздух. Наконец Фёдор остановился напротив более менее ухоженного дома и судорожно выдохнул. — Всё. Пришли. — Стучаться будешь? — подошёл к нему и невольно заметил, как темноволосый чуть напрягся. — Всё хорошо? — Да, всё нормально… — отмахнулся и подошёл к воротам ближе. — Тут звонок есть. — Тогда жми скорее, пока мы тут не перемёрзли, — улыбнулся и похлопал по плечу. — Только позволь мне первому пройти и предупредить о гостях. Он не любит, когда его застают врасплох. Достоевский подрагивающим пальцем приблизился к кнопке напротив, на что шатен довольно хмыкнул и засунул руки в карманы. — Не забудь про меня от радости из-за встречи. — Это последнее, чего стоит бояться, — мотнул головой и нажал, теперь замерев в ожидании. Через несколько секунд дверь сама открылась, так как было получено разрешение, а Дазай поддерживающе махнул рукой и улыбнулся. — Удачи. Кивнув, Фёдор зашагал внутрь двора и вздрогнул, когда послышался лай собаки, заметившей нежданного гостя. Обстановка во дворе была практически той же, даже будка стояла ровно на том же месте. Не выдержав продолжительного шума, Фёдор вздохнул и сердито взглянул на пса. — Макс, закрой рот, — на родном языке обратился к защитнику дома и нахмурился, когда после его слов стало только хуже. — Старый уже, а лает также громко… — Ты всё никак не научишься разговаривать с ним ласковее, — вдруг послышался знакомый голос со стороны крыльца, отчего у парня в груди замерло сердце. — Так и не возлюбил собак? — Не довелось, — вздохнул и нерешительно развернулся к нему. — Здравствуй, не помешаю? Сохраняя серьёзное выражение лица, мужчина торопливо подошёл к нему и, потратив меньше трёх секунд, чтобы с внимательностью осмотреть парня перед собой, вдруг протянул руку за его спину и крепко к себе прижал. — Не говори глупостей, это твой родной дом. Фёдор взволнованно вздохнул, так неожиданно резко оказавшись в чужих объятиях, больше схожих на тиски, и почувствовал подступающий ком к горлу. Последний раз его так обнимали, когда отправляли в путь на учёбу, но это было очень давно. Молча от него отстранившись, тот хмуро взглянул в аметистовые глаза и сжал поддрагивающие руки в кулаки, чтобы было не так заметно. Выглядывающие морщины на лице из-за подступающего возраста, что стремился к шестидесяти лет, не смогли не привлечь внимание Фёдора, отчего парень немного нахмурился. Конечно, шестой год минул со дня, когда они виделись. Оба очень изменились, наверняка… — Поколотить бы тебя, да толку никакого, — нахмуренно проговорил тот. — Пропал — и ни весточки с момента, как учиться уехал. Я уже думал, сгинул где-то. — Просто… — чувствуя пожирающее чувство вины, с дрожью в голосе опустил взгляд темноволосый. — Занят был, наверное… — Столько лет прошло, а мозгов не набрался. Думаешь, я настолько глуп, что поверю в твои слова? — Я и не говорю, что поумнел, — чувствуя себя ребёнком, которого отчитывают за шалость, снова отвёл взгляд парень. — Совсем нет… — Чёрт с тобой, разберёмся позже, — вздохнул и кивнул в сторону входной двери. — Быстро в дом. — Постой, есть ещё кое-что, — тут же замотал головой Фёдор. — Точнее кое-кто… — Не томи, Фёдор. — Осаму, войди, пожалуйста. Достоевский повернулся к воротам, чтобы больше не заставлять его неловко ухватывать чужие фразы и мёрзнуть на холоде. Дазай слегка толкнул рукой ворота, и бодро подошёл к нему, открываясь на рассмотрение строгих глаз, до ужаса похожих на глаза Фёдора. — Хочу познакомить тебя со своим любимым человеком… — говорил неторопливо и спокойно брюнет. — Только из-за него я наконец-то решился приехать спустя долгое время. — Дазай Осаму, приятно познакомиться, — протянул руку Осаму. Он свободно проговорил всё на понятном новому знакомому языке, а в его речи практически не проявлялся акцент, благодаря собственным стараниям и помощи Фёдора, что следил за его успехами в изучении такого сложного, но очень интересного языка, на протяжении двух лет. Мужчина не ожидал, что тот смело пойдёт с ним на контакт, кивнул и пожал её, после чего и назвал своё. — Михаил, — вздохнул и с вопросительным взглядом обратился к брюнету. — В каком смысле… — Вступили в брак несколько месяцев назад. Фёдор проговорил это на одном дыхании, вдруг почувствовав себя лучше при виде такого открытого и смелого Дазая. Он не видел смысла скрывать от него что-то, ведь ложь может только навредить, и так, неустойчивому положению в чужих глазах. — Ого… — тихо проговорил старший. Он заметил, как Осаму со спокойной улыбкой обнял себя за плечи, пытаясь удержать тепло, и вздохнул. — Умеешь удивлять, как всегда. — Понимаю, совсем не этого хотел… — парень ожидал реакцию погрубей, но продолжил говорить. — Будет лучше, если ты будешь знать, каким я стал и с кем связал свою жизнь. — У тебя было достаточно времени, чтобы измениться, так что на моём месте бессмысленно высказывать негодование. В любом случае, идёмте внутрь. — Было бы чудесно, — кивнул шатен и последовал вслед за ним. — Но одеться, конечно, можно было теплее. Фёдор проговорил это скорее самому себе и закрыл за ними входную дверь. Чуть подумав, Михаил стянул с себя верхнюю одежду и устремился куда-то вглубь дома, оставив парней в прихожей. — Раздевайтесь, садитесь у камина, я схожу чайник поставлю. — Камин? — заинтересованно посмотрел на него Осаму, когда закончил разуваться. — Иди за мной, — хмыкнул Достоевский. Он убрал их куртки в шкаф и взял рюкзаки в руки, пока Осаму позволил себе пройти немного дальше, найдя для себя двухэтажный дом немного необычным. — Миленько. Наверное, снизу кухня, гостиная и санузлы, а сверху уже спальные комнаты. Шагая по тёплому полу, наслаждался мягкостью длинных ковров под ногами, коих было не так много. Когда они преодолели широкий коридор, глазам открылся вид на просторную гостиную. Посреди комнаты стоял красивый деревянный и лакированный стол, вокруг которого множество стульев, несколько стеллажей у стены… Наконец — камин, возле которого стояло два кресла и кофейный столик. Улыбнувшись, Осаму чуть обогнал Фёдора и уселся на ковре как можно ближе к огню. Ему не так часто доводилось видеть языки пламени так близко. Томясь под греющим руки теплом, Дазай заметил краем глаза, как другой несколько медленнее прошёлся по периметру комнаты, оглаживая поверхности рукой. — Совсем ничего не изменилось, — выдохнул Фёдор. Вспоминая, как любил когда-то лежать на полу и разглядывать люстру, что спускалась к нему кистями из мелких прозрачных камней, поднял взгляд на потолок, а Дазай крайне удовлетворённо прикрыл глаза, словно довольный жизнью кот, и улыбнулся. — Как же тепло… — Выглядит так, будто ты никогда не сидел у камина, — усмехнулся и наконец подошёл к нему. — Так и есть. Я всегда мечтал о домике с такой штукой. Это же неимоверное удовольствие — сидеть вот так возле него зимой, читать или спать… — когда рядом с ним уселись, с воодушевлением проговорил парень. — Никогда бы не подумал. Фёдор дотронулся до его волос, кончики которых были только недавно обновлены, ведь за месяцы путешествий было некогда, и снова поднял на него взгляд. — Чего же я ещё о тебе не знаю, будучи твоим мужем? — Всё тебе скажи, — улыбнулся и чуть отодвинулся от камина, чтобы быть поближе к Фёдору. — К тому же, наш брак неофициален. — Разве это имеет значение? Достоевский опустил взгляд на собственную конечность, сложенную в кулак, на что Дазай помотал головой и накрыл его руку ладонью, кожей чувствуя очертания такого же, как у него, кольца. — Нет, но я так рад, что это случилось. Будто перед самой судьбой теперь держу обещание никогда тебя не оставлять. — Да, это окрыляющее чувство, — чуть наклонился к нему и кратко поцеловал в уголок губ. — С тех пор ты будто сам не свой, впрочем. — Просто слишком много впечатлений, не успеваю отойти... — Теперь у тебя будет достаточно времени, чтобы прийти в себя, потому что мы берём перерыв. Фёдор откинулся назад и подложил руки под голову, чтобы немного расслабиться после длительной ходьбы. На это Осаму лишь кивнул и затих. Сколько же мест им довелось посетить, сколько сделать фотографий… Постоянный темп не давал покиснуть в прокрастинации, и каждый день был наполнен новыми эмоциями. Было даже жаль, что только сейчас Дазай зажил полной жизнью, до этого просто потратив несколько лет впустую, проживая каждый следующий день, как прежний. Таким любознательным он был в последний раз только в детстве и уже не думал, что карие глаза снова загорятся жаждой всё познать и всё попробовать. Решение довериться Фёдору и его предложению ворваться в пучину неизвестности, оставив всё важное и не важное за спиной, было лучшее, что он когда-либо принимал. Спустя время послышался голос у входа, что нарушил умиротворённую тишину в комнате и заставил обоих повернуться. Михаил подошёл к столу с подносом и стал расставлять фарфоровые кружки, из которых сочился пар. — Чай готов. Надеюсь, простыть не успели? — Нет, к счастью, — Фёдор поднялся с места и подал руку Дазаю. — Не расскажешь, где же тебя носило? — уселся за стол и приподнёс кружку к губам. — Да много где, дядь. Так сразу и не смогу ответить. В дополнение к словам Достоевский пожал плечами и подошёл к своему стулу, усевшись, пока Осаму ещё блуждал и неторопливо рассматривал всё вокруг, заставив брюнета повернуться и приглашающе кивнуть на стул рядом с собой. — Садись, остынет ведь. — Здесь так уютно, будто в каждом предмете заключена целая история, — слабо улыбнулся и сел рядом с ним. — Никогда тут не был, но такое чувство, будто лучшего места и не найти… Как вам удалось сохранить всю эту атмосферу, будучи в доме совсем одним? — Рад, что тебе нравится, — находя нового знакомого очень чутким и интересным человеком, кивнул старший. — Как живёте сейчас? — Путешествовали долгое время. Достоевский взял небольшой кусочек мармелада из вазочки, а Дазай отпил горячей жидкости и даже несколько удивился, насколько до непривычного приятен вкус этого чая. — Верно, как подкопили, отправились смотреть мир. — Неужели ни разу не задумывался приехать сюда раньше? — подперев голову, взглянул на племянника Михаил. — Не видел в этом нужды, — отвёл взгляд Фёдор. — Прошу прощения, — спустя минуту поднялся Дазай с места. — Не разрешите воспользоваться вашим туалетом? — Да, конечно, — кивнул и призадумался, как правильнее объяснить. — Как выйдешь из гостиной, прямо до кухни, а там за поворотом мимо неё и найдёшь. Осаму кивнул и зашагал к выходу, радуясь возможности лишний раз пройтись по незнакомым коридорам. Как только они остались наедине, Михаил вздохнул и откинулся на спинку стула. — В любом случае, ты приехал. Я рад, что ты в порядке. — Я тоже рад, что ты не болеешь и вовсю тут всем заправляешь… — кивнул Фёдор и сложил руки на столе. — Этот парень очень верно подметил про историю. Не одно ведь поколение выросло здесь, — усмехнулся словам и поднялся из-за стола. — Впрочем, через пару дней ведь годовщина будет. Не сходишь проведать? — Не знаю. Темноволосый прикусил губу, стараясь избавиться от мучающих его голову мыслей, а другой тяжело вздохнул и подошёл к окну, предварительно отодвинув коричневую ткань шторки в сторону. — Скажешь, что забыл давно и приезд случайно попал под дату? Не надоело обманывать самого себя? — Не ты ли говорил, что нужно всё отпустить? — Отпустить — значит жить дальше и чтить память, а не бежать от неё как можно дальше, — помотал головой старший. — Ты был хотя бы счастлив там, где пропадал? — До появления Осаму — не особо… — Если твои слова на улице — правда, очень хорошо, что появился человек, который открыл тебе глаза на действительность, — сложил руки на груди и чуть нахмурился. — Раз ты сам не был на это способен. — Я вполне принимаю это и очень ему благодарен. — Всё равно, не торопись пока делать выводы, что тебе нужно, а что нет. После его слов наступила недолгая тишина, служа обоим для того, чтобы собрать всё проговорённое и услышанное в кучу. Наконец подумав, что гость скоро вернётся, Михаил решил покинуть его и последовал к выходу. — Располагайтесь и, быть может, надумаете остаться… — Мы достаточно успели посмотреть, и я уже не удивлюсь, если Осаму действительно решит здесь задержаться как можно дольше, — чуть улыбнувшись, отвечал Фёдор. — Ему очень нравится культура и пейзажи… — Вот и славно, — кивнул и у самого выхода пересёкся взглядом с шатеном. — Добрался? — Да, большое спасибо, — улыбнулся Осаму и сложил руки за спиной. — Не за что, чувствуй себя как дома, — отмахнулся и скрылся за поворотом. Дазай проводил его глазами до самого конца коридора, пока он не свернул направо, а после неторопливо подошёл к супругу и внимательно его осмотрел, решив не переходить с русского языка. — Всё хорошо? — Наверное, — пожал плечами и сложил руки на груди. — Мы оба очень устали с дороги, — дотронулся до его лица и ненадолго примкнул губами к щеке. — Поэтому ты так напряжён… — Не уверен, что здесь найдётся подходящее место для отдыха. Знать бы, в каком состоянии моя комната. Фёдор взглянул в карие глаза и почувствовал себя как-то странно из-за особенного тепла в них. Осаму незамедлительно довольно хмыкнул и взял его за руку, теперь ведя за собой к выходу. — Так давай вместе посмотрим. — Вещи, Осаму, — поспешил вытянуть руку и подошёл к креслу, на подлокотник которого он их повесил. — Чтобы не искать. — Мне показалось, или твой дядюшка всё-таки принял меня? — забрал у него свой и закинул его за спину. — Он так странно на меня посмотрел, когда я вернулся… — Тебя — да, меня не особо, — усмехнулся и обогнал его, когда они подходили к лестнице. — Ты действительно не видел смысла приезжать сюда всё это время? — поднимаясь по поскрипывающей лестнице, оглаживал перила шатен. — По тебе не скажешь, что ты не рад видеть эти улицы и дом, в котором вырос… — Я думал, что здесь мне будет не сладко после того как я надолго исчез. Считал, что меня тут никто и… Фёдор подошёл к нужной двери, взялся за ручку и с трепетом потянул на себя, открывая взор на комнату. — Хоть я и не одобряю твоего решения залечь на дно, ты слишком строг к себе, — пройдя внутрь раньше него, проговорил тот. — Тебя тут, судя по всему, очень даже ждали. — Надеюсь, он только от скуки держал её в таком хорошем состоянии. Достоевский, оказавшись в комнате, подошёл к шкафу и открыл его, после достал одну футболку, прислонил к лицу и ощутил приятный запах порошка. — Чёрт, даже вещи свежо пахнут… — Очень мило с его стороны, — улыбнулся и уселся на кровати, подмяв под себя ноги. — С возвращением домой, называется. Он провёл рукой по столу, взглянул на предметы на поверхности, вдруг найдя непонятную коробку среднего размера в упаковочной бумаге. — Это ещё что… — Может, ты оставил перед отъездом? Дазай пожал плечом и слез с постели, чтобы подойти к нему со спины. Фёдор помотал головой и коснулся крышки, открывая коробку. — Не припомню. Это точно принесли. Осаму с любопытством улыбнулся и позволил себе заглянуть внутрь, а после достал первую попавшуюся вещь, тоже в упаковке. — Как интересно... Не торопясь, Фёдор повернул голову в сторону чужих рук, чтобы и самому узнать, что за предмет он взял. Пару секунд — небольшая коробка была вскрыта, а внутри оказался очень красивый браслет. — О, тут ещё и записка, — отдал ему в ладонь браслет, а сам принялся читать. — «Дорогому племяннику на двадцатилетие». — Неужели не смог отправить или… Фёдор вопросительно взглянул на него, а Осаму вздохнул и отложил бумагу в сторону, чтобы протянуть руку в коробку вновь. — Давай ещё посмотрим, — повертел в руке и тоже развернул. — Здесь на твоё двадцатипятилетие. В этот раз часы… — Сказал, что уже похоронить успел, а сам на каждый день рождения подарок покупал… Фёдор крепко сжал браслет в руке и прикусил щеку изнутри, а Осаму беззаботно пожал плечами и повернулся, вдруг найдя того на грани. — Только не вини себя сейчас ни в чём. — Если бы с ним что-то случилось за это время, я ведь и не узнал бы никогда. Какой же я эгоист… Достоевский почувствовал, как задрожал собственный голос и прикрыл глаза, а Осаму глубоко вздохнул и торопливо забрал у него из рук всё ненужное. — Говорю же, — подвёл к кровати и помог ему усесться. — Самое главное, что сейчас ты рядом с ним. — Осаму, ты не понимаешь. Фёдор судорожно вздохнул и хотел было сказать ещё что-то, как вдруг его губы накрыли другие, более тёплые и мягкие. Дазай тоже медленно разместился на постели рядом с ним, а на затылке впустил пальцы в тёмные волосы, чтобы крепче прижать к себе. Достоевский вдруг почувствовал ужасную жажду в его прикосновениях, нерешительно коснулся плеч со стороны спины и прижался к телу как можно ближе. Понимая чужие чувства, Осаму наконец выпустил его из поцелуя и позволил уткнуться в свою шею. Конечно, ужасно осознавать, что ты очень ошибался в течении долгих лет. Тем более, когда ты заблуждался в человеческих чувствах к тебе. Наверное, ему сейчас ужасно тяжело это всё держать внутри. Хотелось проявить всё своё понимание, лишь бы тому стало легче. — Разве не хорошо, что всё это время у тебя был человек, который продолжал любить тебя? Он аккуратно разместился между его ног, что сразу сцепились сзади него, погладил его спину и слабо улыбнулся, стоило услышать всхлип в районе груди. — Продолжал ждать и верить, что однажды непослушный Фёдор вернётся в родительский дом… — Чем я отплатил за это… — тихо пробурчал темноволосый. Он продолжал сжимать пальцы на его футболке на спине, пока другой не прекращал утешающих поглаживаний по сгорбленной спине. — Тише-тише, не нужно так сильно переживать. Осаму аккуратно улёгся на кровати вместе с ним и закинул ногу на его бедро, на что брюнет прижался только ближе и уткнулся в грудь, будто прячась в этих тёплых и уютных объятиях. — Я отпущу тебя, как только станет легче, а ты отдохни немного. Сегодня слишком насыщенный день. Ощущая тепло и заботу, Фёдор снова шмыгнул носом и поморгал, чтобы выпустить на волю накопившуюся влагу, что сразу впиталась в ткань белой футболки Осаму. Такое чувство, будто это их первый раз, когда Дазай увидел его слёзы. Давно на душе так паршиво не было. Теперь зная, как по нему скучали и волновались… Да даже в первые минуты встречи Достоевский видел только искреннюю радость в чужих глазах от новости, что единственный племянник был жив. Хотя тот и пытался строить из себя безразличного и сердитого. — Думаешь, он когда-нибудь меня простит? Парень чуть поднял голову и нерешительно взглянул в карие глаза, на что Дазай ласково улыбнулся и коснулся губами его виска. — Уже давно это сделал, — провёл рукой по сгибу талии и притянул его ближе. — Вот и ты себя прости. — Не смогу, — выдохнул Фёдор. Он прикусил губу и снова почувствовал, как глаза предательски защипало. Дазай помотал головой и позволил себе расслабиться, найдя эту кровать очень мягкой и комфортной. — Поспи, Федь. Проснёшься — и всё как следует обдумаешь. — Тебе удобно, хотя бы? — вытянул руку и вытер влажное лицо парень. — Со мной самая милая подушка в мире, которую я ужасно люблю обнимать. Что ещё нужно для комфорта? — потеревшись носом о макушку, проговорил тот. — Не беспокойся ни о чём и закрывай глазки. Фёдор отпустил гнетущие мысли, наконец успокоил внутренний ураган и совершенно расслабился в его объятиях. — Без тебя я бы точно ничего не смог. — Значит, ты со всем справишься, раз я рядом. — Спасибо тебе за это. В ответ Осаму лишь тепло улыбнулся и закрыл глаза, невольно погружаясь в дрёму, а Фёдор напоследок судорожно зевнул и не заметил, как стал погружаться в сон. Спустя какое-то время, когда послышалось ровное дыхание, Осаму чуть ослабил хватку и немного отодвинулся, разглядывая умиротворённое лицо перед собой. — Это моя главная задача сейчас — сделать всё, чтобы ты перестал чувствовать боль, — с шёпотом огладил пальцем его слегка влажную щеку и с трепетом прижался к ней губами. — Знал бы ты, насколько ты сильный человек и как я тобой восхищаюсь…

***

Приоткрыв глаза после едва слышного скрипа двери, Фёдор похлопал ресницами и приподнялся на подушке, на которую его положил Дазай. Изображение не сразу стало чётким, но когда парень окончательно стал осознавать себя, взгляду открылся Осаму, что вошёл в комнату и уселся на стул возле стола, что-то вычитывая в телефоне. Из-за зашторенных окон сложно было сказать, какое сейчас время суток, ещё и в горле пересохло. Подождав, пока ситуация станет легче, Фёдор прочистил горло и уселся на кровати. Внимание другого сразу это привлекло, так что к нему развернулись и поднялись с места. — Ты проснулся, очень хорошо, — улыбнулся шатен и уселся рядом с ним. — Как самочувствие? Нет признаков простуды? — Всё хорошо, вроде… — пожал плечами, но почувствовал, что нос немного забит. — Сколько времени? — Ты пропустил ужин, однако до десяти ещё есть время, — проговорил тот и чуть прижался губами к его лбу. — Посмотрим на твоё состояние. Мне показалось, что у тебя был небольшой жар, пока ты спал. — Не хватало ещё больным дяде на голову свалиться... — Он уже ушёл отдыхать, так что поручи заботу о тебе мне, — мягко улыбнулся и заправил тёмную прядь за ухо. — Ты как вообще? Есть хочешь? — Да, было бы неплохо, — кивнул и спустил ноги на пол, собираясь встать. — Ты сам-то поспал? — Да, но проснулся намного раньше тебя. Впрочем, пока тебя не было, мы долго разговаривали. Михаил очень необычный человек, так много знает… — Не спорю, он любознательный по жизни, и благодаря ему я тоже постоянно стремился к новому. Фёдор слабо улыбнулся и чуть покачнулся на месте, тут же положив руку на его плечо. — Уже жалею, что решил поспать. — Может быть, смена климата так влияет, мне тоже нехорошо было первое время, — мягко взял его под руку и зашагал к выходу из комнаты. — Сейчас поешь, наберёшься сил… — Ты так переменился с момента как мы с тобой уснули… — спускаясь с ним по лестнице, взглянул в его лицо брюнет. — Неужели тебе рассказали что-то, что выставило меня в другом свете? — Не беспокойся, твоя честь чиста и неприкосновенна, мне не показывали твои детские фотографии на горшке. Просто я многое узнал о тебе, о твоём прошлом… — Что же ты думаешь по этому поводу? Фёдор чуть насторожился, не ожидав, что Михаил выложит все карты в первый же день, хотя и в настойчивости Дазая нельзя сомневаться. Они уже дошли до заветной кухни, а Осаму задумчиво прислонил палец к губе, собирая всю полученную информацию в одно целое. — Ты был заядлым зубрилой в школе, с детства боишься собак и… — Похоже, ничего хорошего, — вздохнул Фёдор и вытянул руку из хватки, чтобы раньше пройти на кухню. — Ты очень похож на свою маму, в жизни не видел таких красивых женщин. Последнее Осаму проговорил тише, поднял осторожный взгляд и заметил, как тот приостановился возле раковины. — Те же черты лица, цвет волос… — Именно от этих слов я убегал. Фёдор сжал пальцы на краях столешницы, а шатен несмело подошёл к нему со спины и обвил руками талию, уткнувшись в затылок. — Почему? — Ужасно слышать о схожести с родным человеком, которого уже нет в живых, ещё и на её с папой похоронах. Брюнет, откровенно говоря, не знал, как ему сейчас лучше себя вести, судорожно выдохнул и прикрыл глаза, чтобы поуспокоить сердце и не сорваться на грубость, обидев Осаму, что всего-навсего пытается его поддержать. Дазай поморгал несколько раз и с сочувствующим тоном прижался ближе. — Это настоящее клеймо на всю жизнь. Прости меня, что не подумал и сказал такое. — Ты не знал, это не твоя вина, — помотал головой и повернулся. — Я сам виноват, что так долго скрывал от тебя всё. — Не думаю, что я сам когда-нибудь решился бы сказать это самому себе, не говоря уже о ком-то… Осаму на какое-то время притих в собственных раздумиях, просто обнимая его, а Фёдор дотронулся до рук на талии и решился снова заговорить, желая кое-что уточнить у него. — Тебе он ещё и фотографии показал, раз ты говоришь о внешности? — М-можно и так сказать, — слабо улыбнулся, решив не открывать правду о том альбоме, что отдал ему Николай. — Не знаю, имею ли я право говорить такое, но тебе стоит сходить проведать их в субботу. Хотя, ты и сам, наверное, знаешь… — Не представляешь, каких трудов мне будет это стоить. Достоевский вздохнул и откинулся головой назад, расслабленно расположив ее на чужом плече. Дазай с улыбкой дотронулся губами до его шеи, когда тот специально наклонил голову и приоткрыл её для поцелуев. — Разве я говорил, что тебе предстоит сделать это одному? Ты у меня, конечно, молодец, но я с большой охотой составлю тебе компанию. — Я буду очень благодарен, если ты проведаешь их со мной, — нежно улыбнулся Фёдор, расслабляясь под влиянием ласки. — Ты ведь, с какой-то стороны… Стал моей семьёй. Дазай с ухмылкой спустился рукой к его брюкам, ненавязчиво зацепился пальцами за ремень и прижался к нему пахом плотнее, выдохнув ему на ухо тёплый воздух. — Ты тоже стал ею для меня. От томности в чужом голосе Достоевский даже почувствовал мурашки по коже, куда его продолжали целовать, уклончиво повёл плечом и выпустил с губ краткий смешок. — Господи, Осаму, я же о таких возвышенных вещах говорил, а ты… Жуткий извращенец. — Приношу извинения, — усмехнулся и медленно отошёл, напоследок похлопав по чужому бедру. — Садись за стол, сейчас достану всё из холодильника. — Ладно, — кивнул и последовал ко столу. — Только мне немного, слабый аппетит. — Как скажешь. Осаму тут же улыбнулся и принялся ухаживать за ним, набирая на блюдо немного салата и чуть остывшего картофельного пюре. Он думал, что совершенно сыт и просто посидит с супругом за компанию, попивая чай, но соблазнительный запах стряпни Михаила вынудил его достать вторую тарелку и наложить себе тоже.