Преступление карается наказанием

***

День уже приближался к вечеру, и на горизонте виднелся закат. Правда, лучи уходящего солнца, как бы не пытались, не могли пробиться сквозь плотную ткань штор, оставляя эту часть дома с собственным освещением. Вздохнув, Дазай уселся на кровати рядом с брюнетом и наклонился к лежачему парню. — Фёдор, ей-богу, ты ведёшь себя просто неприемлемо, — нахмурился и протянул стакан с солевым раствором. — Тебе же будет легче. — Без этого всё обойдётся, — помотал головой парень и шмыгнул носом, перевернувшись на кровати. — Ты выздоравливать с утра планировал, — закатил глаза Осаму. — С того же момента отказываешься идти промывать нос. — Я не хочу, — буркнул парень и закрыл глаза. — Значит, хочешь и меня заразить, чтобы я вместе с тобой слёг? — сложил руки на груди. — Ты очень заботлив, любимый. — Какая отвратительная манипуляция… — вздохнул и поднялся на месте, взглянув на шатена. — Я вовсе не хочу, чтобы ты заболел. — Тогда будь послушным, иначе не разрешу больше себя целовать. — Правда? Брюнет усмехнулся и забрал стакан, другой рукой притянув чужое лицо к себе, чтобы коснуться его губ. — Я не шучу, — отвернулся, но не был спасён от поцелуя в щеку. — Тогда я просто обязан выполнить условие. Он встал с кровати, смирившись с участью, чтобы не волновать кареглазого лишний раз. Наблюдая, как тот вышел из комнаты, Дазай вздохнул и осмотрелся. Если вчера всё обошлось без проблем, то сегодня Фёдор проснулся в поту и с высокой температурой. Как странно, больше всех жаловался на холод Дазай, а заболел Достоевский. Так что теперь шатену и дяде парня была предоставлена честь лечить его. Было бы проще, если бы не одна загвоздка… Будучи в нормальном состоянии, брюнет спокоен и неконфликтен, но в такие периоды из него ручьями сочатся капризность и вспыльчивость. Конечно, Дазаю не впервые случается справляться с таким Фёдором. Не один раз был вынужден лечить и с успехом поднимал на ноги. Наверное, из-за этой способности был удостоен слегка удивлённым взглядом Михаила, что застал одну из попыток Дазая, к слову, удачной, заставить Фёдора лечиться, только в тот раз принять таблетку. Несмотря на то, что он строит из себя сердитость на него за подобное поведение, внутри Осаму разрывается между тем, чтобы пожалеть бедного брюнета, которому тоже сейчас не сладко, и как можно крепче обнять, будто пытаясь забрать все его телесные мучения себе. Это такой редкий случай — побыть опорой для него. Отблагодарить за то, что тот всегда оставался заботливым и, с какой-то стороны, строгим к шатену. Тем не менее, никогда не отказывал в помощи и в своей компании, когда Дазаю это требовалось. Взглянув на время, Осаму понял, что прошло уже десять минут, а значит, Фёдор закончил с делом. Честно признаться, уже чувствовался небольшой голод, что неудивительно, ведь время приближалось к ужину. Хотелось бы попробовать, что у них с Михаилом получилось в итоге готовки. Блюдо наверняка уже подостыло и настоялось. Кивнув мысли, парень поднялся с кровати и вышел из комнаты, собираясь спуститься на кухню. Стоило ему оказаться на лестнице, взгляд пересёкся с другим и шатен улыбнулся. — Поздравляю с выполненной миссией, — подошёл к темноволосому и возложил руки на плечи. — Собираешься прилечь? — Нет, хотел позвать тебя к ужину. Достоевский дотронулся до его рук, чтобы аккуратно опустить, а Осаму кивнул и ладонью накрыл его лоб. — Мхм, я как раз шёл на кухню. — Мне стало лучше, не беспокойся. — Да, я вижу, — улыбнулся и нежно огладил его щеку. — Намного лучше, чем утром. Я как увидел цифру на градуснике, думал скорую вызывать. — Теперь чувствую себя виноватым... — Н-не нужно, пожалуйста, — кратко посмеялся Дазай. — Раз уж у тебя наконец-то проявился аппетит, пошли поедим. Фёдор кивнул и проследил глазами, как тот обошёл его, и стал спускаться вслед за ним. — Если хочешь, на ночь напою тебя горячим бульоном, и с утра будешь бодрячком, — подходя к кухне, сказал парень. — Не знаю даже, — пожал плечами и оказался в нужной комнате. — Вот и вы, — повернулся на звук открывающейся двери мужчина. — Всё как раз готово. — Чудесно. Дазай улыбнулся и поспешил ему помочь, чтобы вместе накрыть на стол. Михаил ненадолго повернулся к шатену и стал выкладывать на тарелку запечённую курицу с овощами. — Ты сам как? От Фёдора не отходишь, так и заразиться можно. — Всё хорошо, — отмахнулся и принял у него из рук еду, чтобы поставить её на стол. — У меня крепкий иммунитет. — Какие планы на завтра? — Фёдору нужно встать на ноги, а я хочу завтра съездить в гостиницу, вещи забрать… — усевшись рядом с брюнетом, отвечал кареглазый. — Вы ведь не против, если мы у вас поживём? — Нет, конечно же. — Может, мы вместе съездим? Темноволосый перевёл взгляд на шатена, а Осаму помотал головой и подался к нему ближе. — Никуда ты не поедешь. Я и сам справлюсь. Заодно прикуплю лекарства, жаропонижающее кончилось. — Разве ты успел достаточно хорошо здесь освоиться? — Мне тоже нужно в город, только по другим делам, но я могу сопроводить тебя, — наблюдая за парнями, подал голос мужчина. — Спасибо, — улыбнулся и вернулся к себе, чтобы взяться за еду. — Тогда позавтракаем и поедем. — Чем мне тогда заниматься, раз вы оба уезжаете? — сложил руки на груди брюнет. — У тебя есть самое главное задание — принимать всё, что выписал мой отец, следить за собственной температурой и восстанавливать силы, — с учёным видом проговорил Дазай и взял вилку в руку, а Михаил пожал плечом. — Можешь приготовить что-нибудь к нашему приходу и приборкой позаниматься. — Только не перетрудись, — с мягкостью в глазах посмотрел на него шатен и погладил его бедро под столом. Смутившись, когда до ушей донёсся чужой смешок, Фёдор отвернулся и начал есть. Он не знал, что именно чувствовал, но забота Осаму, чрезмерная или нет, при человеке, в глазах которого брюнет всегда старался сохранять вид непоколебимости, заставляла чувствовать неловкость. Были бы они наедине, он бы не реагировал так на попытки проявить к нему внимание. Казалось, будто из-за этого он предстаёт перед своим дядей слабым и беспомощным. Темноволосый и сделать ничего не может. Ему нравится получать в свою сторону ласковый взгляд карих глаз, позволять ухаживать за собой. Если он скажет перестать проявлять перечисленное к нему, тот конечно же, больше не будет. Но Фёдор совсем не хочет лишаться этого. — Спасибо, было очень вкусно, — спустя какое-то время сказал Дазай и поднялся из-за стола. — Ты ведь тоже участвовал в готовке. — Основную работу сделали вы, всё же, — хмыкнул и взял свою пустую тарелку, чтобы сразу помыть после себя. — Федь, ты всё? Достоевский кивнул и нанизал на острия вилки то, что передвигал по поверхности долгое время, засунув в рот. — Давай тогда. Он ловко забрал и у него посуду вместе с прибором из пальцев, на что Фёдор тут же вздохнул и поднялся с места. Когда тот составил всё в раковину, подошёл к нему. — Осаму, я могу и сам. — Конечно, — кивнул, развернувшись к парню лицом, и взял его руку, чтобы вложить в неё немного влажную губку. — Там ещё сковорода стоит и противень от запечённой курицы. — Чт… — начал Фёдор, однако тот, не дав договорить, на мгновенье примкнул к его губам и похлопал по плечу. — Удачи. Он неторопливо последовал к выходу из кухни, собираясь подняться в комнату, а Михаил усмехнулся, пронаблюдав за ними, а после тоже подошёл к нему и составил посуду после себя в раковину. — Впрочем, пойду и я отдыхать. — Доброй ночи, — кивнул Фёдор и вздохнул, не ожидав, что его так ловко проведут.

***

С момента, как Дазай ушёл из кухни, прошло десять минут, за которые шатен успел проверить свои соцсети. Вдруг до его ушей донеслись шаги, так что парень убрал гаджет в сторону и поднял взгляд. — Быстро ты со всем справился. — Чего в темноте сидишь? — зашёл в комнату и протянул руку к выключателю. — Не нужно, мне так комфортнее. — Хорошо, — кивнул и зашагал в сторону кровати, едва различая силуэт парня. — Как самочувствие? — Всё также, — чуть нахмурился Достоевский и уселся. — Мне надоело, что в этом доме меня считают олицетворением беспомощности лишь из-за моей просту… — Значит, ты в порядке. Это очень хорошо… — перебил его спокойным голосом и поднялся на колени, чтобы сократить между ними расстояние. — Особенно сейчас. — Почему? — Потому что другим ты мне сейчас не пригодишься, — вальяжно уселся на бёдрах и огладил плечи. — Есть куда более действенное лекарство в твоём положении. — Ты серьёзно? — Более чем, — кивнул и провёл ладонью от его плеч по груди к низу живота. — Сам ведь собирался ограничить нас в поцелуях, а теперь предлагаешь… — Если не хочешь меня, так и скажи, — сжав пальцы на его талии, тихо проговорил рядом с ухом Дазай, а после прикусил мочку, тут же огладив её языком. — Чёрт возьми, ты сам ведь знаешь, что хочу, — тяжело выдохнул, чувствуя, как затягивается узел внизу живота от его прикосновений. — Мы так долго путешествовали, смотрели мир… — потираясь собственной промежностью о чуть выпирающий бугорок под собой, перешёл на тон голоса пониже парень. — Что я и забыл, какого это — чувствовать тебя внутри… Разве это правильно? — Надеюсь, ты не успел растерять кое-какие навыки? — Давай, проверим. — На двери в эту комнату даже замка нет, — когда тот послушно отодвинулся назад и забрался к нему под футболку, целуя и прикусывая кожу живота, прикрыл глаза Фёдор. — В любой момент сюда могут войти… — Я не хочу, чтобы нас прерывали. Напоследок пройдясь языком по только что оставленному следу, выдохнул и стал слезать с кровати. Опираясь больше на слух, Фёдор слабо улыбнулся, а шатен подошёл к окну и резким движением раздвинул шторы, открывая вид на улицу. Хоть час был не слишком поздний, убывающая луна немного проглядывала. Пройдя к столу, Дазай ухватился за спинку стула и перетащил его к двери, ловко поддев и закрепив ручку в устойчивом положении. — Если будет что-то срочное, пусть постучатся. Теперь повернулся в сторону шкафа, куда они переложили свои вещи из рюкзаков, достал оттуда презерватив и смазку, что уже совсем скоро начнёт заканчиваться. — Не думаю, что он уже выйдет из комнаты. Строгий режим ложиться рано и так же вставать не даст. — Кто знает, — отмахнулся Осаму и забрался на кровать, разместившись между его ног. Свет, падающий из окон, позволял хотя бы немного рассмотреть парня перед собой. Они действительно давно не занимались сексом и уже успели соскучиться по обнажённым телам друг друга. Огладив его бёдра, Осаму снова принялся ласкать тонкую кожу под футболкой, пока пальцы неторопливо расстегнули молнию и пуговицу на брюках. Достоевский же снял с себя футболку и бросил её в сторону, поставив руки по обе стороны от себя, теперь просто наблюдая. Зацепившись пальцами и за ещё один элемент одежды под тканью штанов, Дазай чуть оттянул их вниз и прильнул губами к открывшимся участкам кожи. Не хотелось торопиться от слова совсем, так что он трепетно уделял внимание каждому сантиметру, заставляя Фёдора тяжело дышать и только сильнее возбуждаться. Стянув с длинных ног одежду, бросил рядом с кроватью и вернулся к начатому. Когда огладил колени парня, наконец решил перейти к главному и дотронулся до члена, отчего Достоевский прикусил губу и шире раздвинул перед ним ноги, согнув в коленях. Как оказалось, Дазай был всё также опытен в ублажении брюнета. Переходя с аккуратных движений языка, оглаживающего головку, на более решительные, шатен взял её в рот и сжал кожу внутренней стороны ноги сбоку от себя, сомкнув на ней пальцы. Прикрыв рот рукой, Фёдор содрогнулся и сжал ткань постели пальцами. Дазай полностью отдался процессу и прикрыл глаза, активно помогая себе рукой. Чем дольше это длилось, тем больше парень брал во внимание способов доставить тому приятные ощущения, включая в игру и зубы, чтобы изредка позволить себе прикусить нежную кожу бедра, рукой играя с мошонкой. Словами не передать, как ему нравится наблюдать за чужой реакцией, оглаживая подрагивающие бёдра и слыша тяжёлое дыхание. За время, что они вместе, довелось хорошо узнать, что нравится одному и другому, поэтому теперь шатен справлялся и без помощи Фёдора. Только в последний момент достаточно долго тянущегося процесса почувствовал, как тот впустил пальцы в его волосы, и позволил протолкнуться в свою глотку глубже, страстно изливаясь внутрь. Хоть первое время их отношений тот и пытался отстранить в такие моменты Дазая, кареглазый заметил, как тому нравится, когда парень послушно вбирает в себя семя, а после, тщательно и нежно, собирает языком остатки по всей длине, выпуская из себя орган «чистым» и поблескивающим от собственной слюны. Проведя рукой по нему напоследок, Дазай поднял голову и слабо улыбнулся, пока Фёдор сидел перед ним в разгорячённом виде и покрасневшим лицом, но в этот раз явно не от болезненного жара. — Я достаточно постарался? — поднялся на коленях, чтобы снять с себя футболку, оставаясь между его ног. — Чудесно, как всегда, — успокаивая ритм собственного сердца после оргазма, ответил Достоевский и желанно прошёлся взглядом по обнаженному по пояс телу. — Приятно слышать, — усмехнулся и дотронулся до штанов, стягивая их вниз вместе с бельём. — Однако это только начало… — Верно, — улыбнулся, когда тот избавился от одежды, и усадил его к себе на колени. — Нужно тебя как следует подготовить. Водрузив руки на плечи, пока брюнет искал глазами тюбик с необходимым, Осаму дотронулся губами до его шеи и принялся ласкать светлую кожу. Нащупав искомое, Фёдор выдавил приличное количество смазки на пальцы и завёл руку ему за спину. Дазай тут же вздрогнул от прохлады геля, прогнулся в пояснице и выдохнул рядом с ухом, когда почувствовал в себе проникший палец, что сразу стал двигаться. Сжимая чужие плечи, он тяжело дышал и губами касался кожи шеи и ключиц. Вытащив и огладив колечко мышц, Фёдор обхватил свободной рукой их члены и протолкнулся внутрь уже двумя пальцами, как вдруг ноги, располагающиеся на его бёдрах, задрожали. — Амх… — не сдержал стона Осаму, до боли впившись в светлую кожу, и закрыл глаза, услышав предупреждающий шик. — Постарайся вести себя как можно тише. — Ч-чёрт возьми, с тобой это невозможно… — задрожал и уткнулся в его шею. — Может быть... Незамедлительно он продолжил движение обеих рук, растягивая его стенки и заставляя судорожно дышать, поддаваясь навстречу поглаживаниям вдоль ствола. Чтобы не доставлять боли Фёдору, Дазай прикусил собственные пальцы и невольно стал двигаться в том же темпе, поддаваясь ласке и потираясь собственным членом о чужой, когда плавными движениями толкался в сжатую кольцом руку. Как только третий палец стал спокойно проходить внутрь, Фёдор огладил вход и вытер руку о плед под собой, чтобы коснуться чужого лица и впиться в покусанные губы. Приминая и проходя по ним языком, несколько раз провёл рукой вдоль их уже хорошо налившихся кровью членов и отстранил от себя Осаму. Шатен нетерпеливо развернулся на кровати, расположился в удобной для себя позе и уткнулся в подушку. Усмехнувшись, Фёдор взял в руку презерватив, который тот ему протянул, так как он оказался к нему ближе, и вскрыл его. Брюнет уже и сам ужасно хотел оказаться внутри горячих стенок, так что торопливо надел необходимое на себя, расправив складки, и нанёс немного смазки, размазав по всей длине. Пододвинувшись ближе, провел пальцами вдоль ложбинки и приставил член ко входу. Дазай тут же замер в ожидании и прикусил губу. — Будь умницей и не шуми, — дразняще распределив смазку головкой у самого отверстия, сказал Фёдор и положил руку на спину, чтобы тот прогнулся сильнее. — Знаю, необязательно повторять по несколь… — чуть приподнялся на локтях Осаму, как вдруг тот неожиданно резко, сразу и полностью вошёл, отчего из груди вырвался стон, больше похожий на вскрик. — Кха, твою ж… — Тихо, — усмехнулся и тут же надавил рукой на чужую голову, заставив уткнуться в подушку, чтобы хоть как-то приглушить слишком громкий звук. — Зачем так делать... — Тебе ведь нравится, когда я так вхожу. Он медленно огладил талию, не торопясь совершать движения, чтобы тот попривык к ощущениям и расслабился. — А тебе нравятся мои стоны, — поддавшись назад, когда тот вышел, в предвкушении сжал пальцы на подушке. — Верно, — улыбнулся и повторил проникновение, но в этот раз услышал только приглушённое сквозь подушку мычание. — Скучаю по временам, когда мы жили с тобой в большом доме, далеко за городом, и могли вытворять в постели самые разные вещи, где никто нас никогда не слышал… — Я тоже. Осаму укрепил позицию, когда тот начал размеренно толкаться внутрь него, крепко сжимая бёдра, и судорожно выдохнул. — А теперь боимся издать лишний звук из-за дедуси в другом конце коридора. Не сдержавшись, Фёдор рассмеялся с чужого описания владельца этого дома и наклонился к нему, чтобы поцеловать в спину, а шатен расслабленно прикрыл глаза. — Хочу жить с тобой в месте с видом на ту красивую реку... — Почему именно здесь, а не в Москве, например? — Не знаю. По сути, мне вообще всё равно где… — Лишь бы со мной? Он улыбнулся и вышел, чтобы добавить смазки, тут же ворвавшись с характерным шлепком. — Ах, д-да… — выдохнул в подушку парень. Чуть погодя почувствовал, как Фёдор провёл рукой по его груди и спустился ладонью к истекающему смазкой члену. — Мне тоже, — напоследок сказал брюнет и стал размашистее входить внутрь, двигая рукой вдоль длины в том же темпе. Тяжело дыша, Дазай хмурил брови и поддавался навстречу, пока тот не поднял его на ноги и не притянул к себе за талию. Зацепившись за него, чтобы не упасть, повернулся к лицу и слился в поцелуе, претерпевая продолжительные толчки и стимуляцию спереди. В какой-то момент толкнувшись глубже, Фёдор вобрал с себя чужой стон и стал вбиваться чуть грубее, заставляя того содрогаться и мычать в губы. С каждым разом Дазай чувствовал, что хочет ещё больше и больше, и уже сам нетерпеливо насаживался на член, встречаясь с кожей парня собственной. — С-сейчас кончу, — оттолкнув его на кровать, выдохнул Фёдор и перешёл на более быстрые движения. — Мх, Боже, да… — задрожав всем телом, простонал в подушку Дазай и накрыл рукой свой член, судорожно доводя себя до пика. Непрестанные толчки и резкие движения руки заставили его томно промычать и излиться, пока другой еще несколько раз толкнулся и вжался в ослабевшее тело, простонав в свою руку. Растирая содержимое по органу, шатен оттягивал оргазм и тяжело дышал. Стало невыносимо жарко и душно, будто кислород совсем исчез из воздуха. Когда дыхание более менее восстановилось, Фёдор вышел из него и стянул использованный презерватив. — Я вот-вот вырублюсь… — на дрожащих руках поднялся и перевернулся на спину, тяжело дыша. — Понимаю, — усмехнулся и слез с кровати, чтобы выбросить мусор в пакет с другим, вроде фантиков от конфет и комков бумаги. — Если Михаил и вправду всё отчётливо слышал, то я не знаю, как завтра поеду с ним в город, — накрыл лицо рукой Дазай. — Глупости. Парень подошёл к кровати и вытянул из-под его ног скомкавшийся плед, сложив возле двери, чтобы завтра постирать. Шатен улыбнулся и приподнялся на кровати. — Просто неловко как-то. — Идём, примем душ, — бросил в его сторону одежду. — Тут только футболка и трусы. — Она длинная, — отмахнулся и надел свою. — Ладно… — вздохнул и натянул на себя, после спустившись с кровати, чтобы надеть бельё. — Я не знал, что тут и такое удобство есть, как душ. — Значит, тебе повезло, — хмыкнул и отодвинул стул от двери, выходя из комнаты. — Ни черта она не длинная. Осаму нахмурился, но его уже утянули на лестницу за собой. Другой лишь взглянул на него и провёл рукой по его заднице, сжав пальцы на ягодице. — Будь моя воля, ты бы и этого не надел. — Дурак… — смутившись, убрал от себя руку и зашагал впереди него. Достоевский усмехнулся и поспешил догнать, так что они подошли к ванной комнате одновременно. Пройдя внутрь, шатен оглядел обустройство и сделал для себя вывод, что она довольно удобная и просторная. Фёдор же защёлкнул за ними замок и прошёл к душевой кабине, открыв дверь. Осаму подошёл со спины и проник внутрь под его рукой, пригнувшись. — Даже тут места достаточно... — Раздевайся. Парень стянул с себя одежду, приняв и у него из рук его, чтобы сложить куда-нибудь, а потом закрылся с ним в кабине. Пока Фёдор настроил нужную температуру и притянул того к себе, Дазай прислонился к стене и улыбнулся. — Так удобно, что и на нехорошие мысли двигает... — Мне то всё равно, а вот тебе завтра с утра ехать. — Когда в последний раз ты отказывал мне? Осаму прижался ближе, накрыл его губы своими и обхватил их члены, оглаживая головки. Когда их лица отстранились после долгого поцелуя, Фёдор улыбнулся и дотронулся до его талии. — Тебе откажешь. — Верно, — закинул руки на его плечи и прильнул собственным телом к другому, расслабляясь под струями воды. — Только в этот раз постарайся не шуметь, — погладил его промежность и, прижавшись к слегка растянутому колечку мышц, протолкнул два пальца внутрь. — Если ты будешь провоцировать меня, не смогу сдержаться, — тяжело выдохнул и приподнял ногу, принимая в себя пальцы глубже. — Тогда я буду делать это как можно чаще, — в какой-то момент протолкнул их до упора и усмехнулся, когда тот задрожал и уткнулся в плечо. — Делай, — тише сказал Осаму. Он только расслабился, но вдруг почувствовал, как ухватились за его бёдра и приподняли, прислонив к стене, а Достоевский крепче прижался к нему. — П-погоди, уронишь ведь или сам… — Нет, — провёл несколько раз рукой по своему члену, размазывая предэякулят, а после приставил ко входу. — Быстро ты возбудился, — соблазнительно улыбнулся и прикусил губу, когда тот дразняще провёл им вдоль ложбинки, а после грубо протолкнутся внутрь. — К-какой твёрдый... — Держись, ты мокрый весь. — Ты, к сведению, тоже, — уткнувшись в шею, буркнул Осаму и прикрыл глаза, а брюнет сжал пальцы на ягодицах и насадил его на себя до конца. — Я сделаю воду потише. Фёдор повернул голову к выключателю, на что Осаму аккуратно опустил одну ногу на пол, чтобы чувствовать опору, из-за чего член едва не выскользнул из него, но он поспешил вернуть всё обратно. Когда вода перестала течь, Дазай усмехнулся и прикусил губу, ведь всё внимание снова было обращено к нему. — Сказал бы просто, что выключишь... — Она всё равно не нужна. Он сжал пальцы на его приподнятой ноге и стал двигаться, другой рукой поглаживая его талию. Осаму постарался закрепить свое положение и зацепился мокрыми пальцами за плечо. Не останавливая аккуратных движений тазом, брюнет наклонился к парню и слился с ним в нежном поцелуе. Охотно сплетаясь с ним языком и возбуждающе причмокивая во время их мокрого поцелуя, Осаму настойчиво притягивал Фёдора к себе и поднимал ногу, согнутую в колене, чуть выше, чтобы чувствовать его в себе как можно глубже. В какой-то момент проникновения стали медленнее и нежнее, по сравнению с их прошлым разом, так что Дазай позволил себе расслабиться в чужих руках и по-настоящему прочувствовать момент их близости. Ему до безумия нравилось ощущать чужой член в себе, когда тот с каждым толчком приятно растягивал стенки и головкой проезжался по набухшей железе, заставляя тело дрожать в удовольствии. Нравилось сжимать его внутри и ласкать шею губами, а потом наслаждаться тяжёлым дыханием и стонами парня. Встречаясь с языком в горячем поцелуе, осознавать, что они всё также желанны друг для друга. Сам факт их давнего знакомства заражал интересом покопаться ещё глубже в своих ощущениях, чтобы найти все скрытые грани удовольствия, что оставались недоступны для них двоих до определённого момента. Шатен уткнулся в шею и тяжело выдохнул, почувствовав, как из него медленно вышли, оставив после себя пустоту, и отпустили ногу. — Впрочем, тут стены устойчивые? — Достаточно, — резким движением развернул его спиной к себе и тут же вошёл. — И вправду… — простонал Осаму в руки, которыми тут же упёрся в стенку. Он как можно больше прогнулся в спине, насадился по основание и желанно прижался ягодицами к паху, пока на его бёдрах расположились привычные пальцы, а внутрь стали резче врываться. — П-погоди, я же так кончу… — Так давай. Брюнет протянул руку к его члену, не меняя угла проникновения, и стал ритмично надрачивать. Нельзя было не заметить, что Осаму передвигается к концу, так что брюнет старательно подводил его к разрядке, тоже получая несносное удовольствие от каждого проникновения. — Г-глубже, ах, — в какой-то момент выдохнул шатен и крепко закрыл глаза. Незамедлительно почувствовал прикосновение губ рядом с лопаткой, и сжал собственный палец между зубов, когда тот выполнил его желание, а спустя пару-тройку особенно точных движений органа внутри вдруг задрожал в оргазме. — Н-не останавливайся, прошу… — И не думал. Достоевский чуть нахмурил брови от накрывающих ощущений, чувствуя, как тот стал сжимать его внутри немного сильнее. Дазай завёл ослабшую руку за его голову и прильнул к телу, теперь насаживаясь на член последние разы самостоятельно. Позволяя управлять темпом, ведь тот прекрасно справлялся, брюнет прикрыл глаза и провёл пальцами по его спине. — Как же жарко… Вдруг Осаму почувствовал, что тот скоро кончит, выпустил его из себя и обхватил пальцами, доводя до конца завершающими движениями руки. Лаская слух томными стонами, прикусил губу, как вдруг на кожу брызнуло тёплое семя, а чужие ногти на талии сильнее впились в упругую кожу. — Осаму… — сбивчиво выдохнул Фёдор и уткнулся в его плечо. Дазай уставши прикрыл глаза и провёл чужой головкой промеж ягодиц, несколько игриво размазывая вязкость и едва ли не проталкивая его в себя. — Да, любимый мой? — улыбнулся и наконец отпустил его, чтобы неторопливо развернуться лицом. — На самом деле, ты получше любого лекарства, — обвил его талию руками и взглянул в карие глаза. — Разве во мне нет ничего плохого? — расслабился и запустил пальцы в тёмные волосы, прижимаясь к нему. — Вызываешь разве что сильное головокружение и привыкание, — усмехнулся и уткнулся в чужую шею, восстанавливая дыхание. — Нет, ужасную зависимость… — Вот как, — улыбнулся Осаму и закрыл глаза, чувствуя приятнейшее расслабление в теле. — Тогда вам стоит от этого препарата отказа… — Никогда, — перебил его парень и поднял голову, встретившись с тёплым взглядом любимых глаз. — Я знаю, — судорожно вздохнул, не в силах сдержать улыбки. Постояв так ещё какое-то время, Фёдор почувствовал прохладу в воздухе и потянулся к смесителю, чтобы включить воду. Пора бы заняться тем, для чего они сюда пришли. Как только сверху начала бить по плечам теплая вода, Дазай опустил голову, скрывая глаза. Фёдор приблизился к его уху и огладил руки на своих плечах, а после опустил их. — Позволь мне о тебе впервые за сегодня позаботиться. Отойдя на полшага, Дазай позволил от себя отстраниться. Спустя время почувствовал приятный запах геля для душа и прикосновение мочалки к плечу. Значит, ему решили помочь помыться. Как мило… Расслабившись, не переставал ощущать, как мыльная мочалка не слишком сильно натирала кожу спины и груди, но когда тот добрался до талии и пытался пробраться ближе к подмышкам, Осаму не сдержал смешка и отошёл на шаг. — Что такое? — дотронувшись до его запястья, снова приблизился Фёдор. — Щекотно мне, вот и всё, — улыбнулся и забрал вредительницу из его рук. — Тут уж сам. — Хорошо. Достоевский повернулся к полке, где лежала вторая, точно такая же, но другого цвета, и стал намыливать её. Теперь оба мылись в тишине, уделяя внимание каждому участку кожи и через несколько минут уже поочерёдно смывали шампунь с головы. Когда пена окончательно была смыта с поверхности кожи по всему телу, Осаму заправил волосы назад и вытер лицо от воды. После аккуратно вышел из кабины, оставив дверь открытой, так как Фёдор стал выбираться следом. Надев на тело не слишком чистую и свежую футболку, кареглазый наклонился к краю ванны, чтобы взять другой элемент одежды. С ним он тоже справился быстро, так что теперь собирался взглянуть на успехи Фёдора, но вдруг почувствовал руки на талии, что прижали его к телу сзади. Судя по всему, тот тоже привёл себя в порядок. Вздохнув запах чужих волос, Достоевский прикрыл глаза и расслабился. Сложно сказать, когда они начали пользоваться одним гелем и шампунем для волос, но в этом даже была своя атмосфера. Будто теперь они действительно стали одним целым. С одним запахом, тёплым чувством в груди, когда они так близко... С общим прошлым и будущим, что, к сожалению или к счастью, недоступно для знания. — Прохладно как-то, пошли в комнату, — сказал Дазай и завёл руку за его голову, взъерошив мокрые волосы. — Фёдор? — Да, давай, — кивнул и отпустил его, собираясь пройти к выходу раньше, чтобы открыть дверь. — Топай. — Спасибо, — хмыкнул и вышел из ванной. — Как самочувствие, впрочем? Достоевский догнал его и сплёл их пальцы, теперь шагая по вестибюлю на пути к лестнице. — Лучше не бывает. Благодаря тебе. — Да ладно, ты и сам тоже очень хорошо постарался, — улыбнулся и повернулся к нему на первой ступени, будучи чуть выше, чтобы было удобнее поцеловать. — Хорошее начало после долгого перерыва. — Надеюсь, больше таких перерывов не будет, — хмыкнул и снова зашагал вперёд. — Не поверишь, как я хочу спать. Дазай, подойдя к их спальне, открыл дверь и прошёл внутрь. Брюнет взял его за руку, последовал к кровати и завалился на постель. — Вот и пошли. — П-подожди... Он неловко упал на кровать следом и оказался сверху на нём, боясь, что мог как-то надавить на часть тела, будучи не в силах контролировать падение, однако всё обошлось. — Пусти, я телефон на зарядку поставлю. — Вот этот? — взял его у спинки кровати и помахал перед чужим лицом. — Да, отдай, — протянул руку, однако тот стал отстранять его в сторону, придерживая другого за предплечье, а бёдрами сжимая его нижнюю часть тела. — Фёдор, перестань! — Зависимость от телефона, ай-ай-яй. Брюнет улыбался и не уступал, как вдруг его руку всё-таки перехватили и отобрали вещь. Шатен также эффективно стянул с себя руки и попытался подняться. — Злодей, — буркнул Дазай. — Мой тоже поставь, пожалуйста. — Сейчас. Осаму нащупал на столе зарядку и воткнул один конец в розетку, а другой в телефон, проделав то же самое с чужим. После он прошёл к шкафу и достал оттуда двое трусов, одни бросив Фёдору, едва не попав в лицо, но парень успел перехватить. — Вы очень заботливы. — Я знаю. Парень стал переодеваться, заодно избавившись от футболки, ведь дом хорошо отапливаемый, так что можно спать в открытом виде. Фёдор же нашёл его ответ несколько отстранённым, отчего закончил одеваться и взглянул на него. — Всё хорошо? — Да, — кратко ответил шатен. Неторопливо подошёл к кровати, забрал из чужих рук футболку, чтобы бросить её куда-то в сторону стула, и стал вытаскивать одеяло из-под чужих ног. — Точно? — поднял бровь парень. — Абсолютно, — наклонился, закрепил руки на плечах и с шумом улёгся вместе с ним на кровати. — Просто я устал. — Понятно… — брюнет слабо улыбнулся, а тот закинул ногу на его бедро и уткнулся в шею. — Тогда, доброй ночи? — Сладких снов, — выдохнул Осаму. Почувствовав чужую руку на своей ноге, пальцы которой стали медленно поглаживать кожу круговыми движениями, расслабился и прикрыл глаза. — Завтра держи меня в курсе, раз решил самостоятельно податься в город, чтобы я знал, как ты, и мог посоветовать что-нибудь, — чуть подумав, проговорил брюнет. — Как скажешь, — кивнул и улыбнулся чужой заботе, чувствуя приближающийся сон. Вздохнув, Достоевский ещё какое-то время прибывал в раздумьях и, как только чужая хватка ослабла, чуть отстранился. Хотелось лечь поудобнее и натянуть на их плечи одеяло, чтобы тот не мёрз во сне. Его сознанием тоже потихоньку завладела усталость, так что практически сразу после Дазая уснул и брюнет. Завтрашний день обещает быть спокойным и равномерным, раз ему предстоит заняться домашними хлопотами, а вот за Осаму он немного переживал. Да, в Питере они провели достаточное количество времени, но Фёдор волновался, что тот таки заблудится. Может быть, это всё пустые тревоги… На самом деле, иногда шатен разбирается на местности получше Фёдора, поэтому стоит успокоиться и просто верить, что тот вернётся домой в целости и сохранности.