Из-под земли достану

      — Найди себе кого-нибудь, — без обиняков влепила ему по лбу Секо. Годжо поморщился и отвернулся, как ребенок, которого родители просили сделать что-то полезное, но жутко неприятное. Ему постоянно капали на мозги все, кому не лень, Иери отличалась от них только тем, что на самом деле желала добра и была готова помочь.       — Директор попросил тебя? Решили сосватать меня по быстрому? Секо согласно кивнула и выудила из пачки сигарету.       — Он до сих пор думает, что вы были просто друзьями. Несмотря на затяжную депрессию и смутное желание повеситься Годжо едва не прыснул.       — Серьезно? Я еще недостаточно спалился? Секо пожала плечами и задымила как старый паровоз, выпуская клубы пара.       — Думаю, он просто не хочет в это верить. Ты же его золотой мальчик.       — Из нас двоих порядочный только Сугуру.       — Был порядочным, — Секо протянула ему пачку — Не забывай, его больше нет, тебе нужно принять это. Чем скорее, тем лучше. Годжо поморщился и взял одну штучку, уже привычно зажав ее губами.       — Я принял. Просто не до конца.       — Это называется не принял, — Секо притянула его к себе за плечо и дала прикурить, чуть зажмурив глаза — Постарайся хотя бы при них делать вид, что пережил это. Старики тянут к тебе свои руки, не давай им повода схватить тебя за горло.       — Не дотянутся, — рыкнул Сатору — Без стремянки даже за колено не тронут. Секо довольно хмыкнула: что ж, есть надежда, что Сатору выбрался из своей берлоги отчаяния и наконец-то вернулся в мир живых.       — Можем сделать вид, что вместе, тогда от тебя отстанут, — предложила она, предварительно осмотревшись по сторонам на наличие свидетелей. Сатору напряженно посмотрел на Иери, и она щелкнула его по носу, не выдержав его тяжелого взгляда.       — Даже не думай, что я хочу стать твоей девушкой. Я знаю тебя так долго и так хорошо, что меня тошнит от самой мысли спать с тобой. Годжо заметно выдохнул и потер кончик носа.       — Звучало немного обидно, но я рад это слышать. Думаешь, так они от меня отстанут?       — На время точно, — Секо потушила сигарету и тут же достала новую — Слышала краем уха, что директор киотского отделения нашел какой-то чудо артефакт, но толком никто ничего не знает. Не интересно?       — Не особо. Если мне понадобятся артефакты, чтобы быть сильнейшим, можешь идти молиться в храм, ведь миру точно хана. Секо прыснула и вдарила ему кулаком в грудь.       — И вот ты снова прежний — самовлюбленный понторез. Годжо пожал плечами и улыбнулся.       — Ладно, будет что интересное — набери мне.       — Не лично сказать? — напряглась Секо — Ты куда-то собираешься?       — На небеса, — хмыкнул Годжо и, оторвавшись от земли, взмыл в воздух, исчезнув с горизонта. Секо закинула голову, проводила быстро удалившуюся с глаз точку и выбросила прочь почерневший окурок. ***       Годжо сам не знал, куда его несло, но только далеко от чужих глаз и ушей, там где даже Мей Мей не сможет подсмотреть за ним через своих воронов, он чувствовал себя относительно спокойно. Вернулся он, ага, как же, только делал вид, что все хорошо. Сатору чувствовал, как ветер обдавал его ледяным дыханием, а легкие немного сжимались от разреженного воздуха, но это помогало вытеснить мысли, от которых он задыхался каждую минуту проведенную на земле. Начать новые отношения… Легче сказать, чем сделать. Сугуру был не просто его первым партнером, вместе они росли и совершенствовались, их нельзя было назвать просто друзьями, напарниками или любовниками — они стали частью друг друга. Сатору не нужно было оборачиваться, чтобы проверить, прикрывал ли его Гето, не нужно было договаривать слова, потому что Сугуру понимал его даже в полной тишине. И после всего этого ему предлагали просто забыть??? Аж тошно становилось от таких мыслей. Но в чем-то Секо была права: прошло уже несколько месяцев, стоило задуматься о том, что делать дальше. Нельзя же всю жизнь горевать? Сатору нахмурился и спустился с небес на землю. Ну, как на землю, не так низко. Приземлившись на ЛЭП, Годжо лениво выудил мобильник и пристроил задницу на проводах покачиваясь на них как на качелях. Три пропущенных от Идзити, надо же, он еще кому-то нужен с его-то депрессией? Надо бы набрать человечку. Трубку Идзити снял почти мгновенно.       — Наконец-то! — от радости рабочего Годжо едва не стошнило — Вы очень нужны нам, проклятие предпервого уровня совсем разбушевалось.       — Скинь координаты, — лениво бросил Сатору и повесил трубку. Поднявшись на ноги, он вновь взмыл в воздух, направляясь на вызов. Не то чтобы он горел желанием делать добрые поступки, но сейчас ему было жизненно необходимо выпустить пар на ком-нибудь не защищенном законом.       Нужное место Годжо нашел быстро, там даже координаты особо не пригодились: огромный монстр — осьминог заполонил доки и теперь разбрасывался мелкими суденышками, словно они весили как мячики для пин-понга. Сатору ловко увернулся от летящего в него катера и тут же рванул навстречу проклятию, даже не думая составлять какую-то тактику или искать у цели слабые места. Зачем ему думать, он же сильнейший, его дело кулаками махать. Сцепившись с монстром, Сатору забыл обо всем и будто окунулся в прошлое, когда они с Гето бросались вперед сломя голову, пытаясь обогнать друг друга. Для них подобные сражения были соревнованием, игрой, поводом подколоть друг друга, но никак не смертельно опасным заданием: вместе они могли все. Монстр замахнулся на него огромным щупальцем, но Годжо без труда уклонился от сокрушающей атаки и плавно ушел в бок, после чего моментально приблизился к проклятию и мощным апперкотом отправил тварь в нокаут. Пф, легче легкого, даже не вспотел, однако битва помогла окунуться в мир воспоминаний и приятных грез.       — Давай уже, Сугу, поглощай, — бросил Годжо и тут же понял, что обращался к пустоте. Не было рядом того, кто устало закатив глаза, потеснит его плечом и пройдет мимо, ворча под нос. Осьминог вымученно потянулся щупальцем к Годжо, пытаясь хотя бы коснуться неравного соперника, и Сатору прикончил его одним ударом, мрачно дырявя взглядом вонючие останки. Вернулся он, как же. Сатору даже не думал возвращаться, ему было просто не к кому возвращаться.       — Вы так вовремя! — издалека прокричал Идзити, и Сатору тут же закатил глаза — Еще немного и нас бы точно раздавило.       — Так нечего лезть, если вы все поголовно слабаки, — прошипел под нос Годжо и даже не посмотрел на спешащего к нему работника.       — Мы вам очень благодарны. Директор просил вам передать… Нет, еще немного и от этого щенячьего тона у него точно что-то взорвется! Годжо отмахнулся от работника рукой как от надоедливой мухи и, быстро оглядевшись по сторонам, отправился в город.       — Но постойте, директор же… — растерянно промяукал Идзити, но, поняв, что его не слушают, повесил голову. По одному только виду сильнейшего стало все понятно — Годжо шел пить.       И снова Годжо приперся в техникум пьяный и разбитый. Задев плечом косяк двери, он ввалился в комнату и прищурился, не понимая где он. Это не его спальня, но почему она такая знакомая? Вот три царапины на тумбочке, чуть дальше старенькое кресло с небольшим столиком, на котором все еще стояла опустевшая чашка чая, а там полка с книгами, почему-то покрывшаяся пылью. Годжо схватился за дверь и едва не сорвал ее с петель. Комната Гето — он пришел туда, как к себе, ведь знал, что Сугуру всегда примет его. В былые времена Гето обязательно оторвал взгляд от книги и недовольно посмотрел на него, а после похлопал бы рукой по подлокотнику, и Годжо словно побитая псина подошел бы к нему и сел на колени, печально сложив голову на плечо. Но сейчас в комнате было пусто. Обматерив все на свете, Годжо хлопнул дверью и поплелся к себе, пока надрывавшееся сердце, отчаянно склеенное скотчем из пустых надежд и алкоголя, не сломалось вновь. ***       Наверное, стоило завязывать с бухлом, во всяком случае Сатору задумался об этом, когда поливал голову из бутылки, повиснув на перилах деревянной веранды. Штормило его будь здоров, хотя внешне и не скажешь, что у сильнейшего мага похмелье. Кое-как освежившись, Годжо допил остатки воды и смял бутылку, беспечно швырнув ее куда-то за спину.       — Ой! Годжо обернулся на звук: Секо вовремя успела отскочить, иначе получила бы в лоб.       — Прости, — виновато протянул Годжо и смахнул с волос влагу.       — Так нынче за завтрак благодарят? — проворчала девушка и поднялась к нему с бумажным пакетом в руках — Держи доставку.       — На полставки устроилась? — хмыкнул Годжо, но благодарно залез в упаковку и выудил сэндвич с тунцом.       — А ты попробуй на зарплату врача пошикуй, — Иери устроилась рядышком и оперлась локтями на перила. Сэндвич оказался вкусным, но Годжо едва одолел половину: что-то в глотку не шло, тошнило адски. Ему определенно стоило завязывать с бухлом. И еще с кое-чем.       — Слушай, я тут подумал… — немного помявшись начал Годжо — То, о чем ты говорила. Секо повернулась к нему и чуть прищурила глаза, внимательно слушая.       — Насчет отношений. Вернее, не отношений, но… — Сатору окончательно запутался и просто раздраженно цокнул, решив идти напролом — В общем, если ты не против, можно попробовать Секо настороженно пригляделась к нему.       — Пил вчера, да?       — Да, — не стал врать Годжо — Но я трезвый. Трезвее, чем обычно. Так что по поводу?..       — Я-то не против, — перебила его Секо, великодушно не дав сказать то, чего Годжо так отчаянно избегал — Но мне кажется, ты сам не готов. Сатору вздохнул: Иери была права, он не готов, но слоняться призраком и видеть кошмары каждую ночь он тоже устал. Ему хотелось заснуть, обнимая кого-то теплого и родного, и ничего не видеть во сне, а проснуться свежим и отдохнувшим и не винить себя во всех грехах. Разве он так многого желал? Ему определенно стоило попробовать.       — Парень из меня так себе, — Сатору виновато помялся и неловко растрепал волосы, не зная, куда деть руки — Но может по старой дружбе сделаешь скидку моему свинскому поведению? Секо улыбнулась и кивнула.       — Тридцать процентов ты себе выторговал. Годжо сам невольно расплылся в улыбке. Возможно, ему в самом деле стоило жить дальше. Он любил Сугуру, всем сердцем, но неужели теперь убиваться всю жизнь по тому, кто покинул его? А Секо? Она же хорошая, она друг, она поймет и поддержит, с ней он может быть собой, не скрывая своих слабостей. Она не замена Гето, но достойная ему смена. Ведь это нормально начинать новые отношения, когда заканчиваются старые. Годжо посмотрел на Иери и невольно задумался. Сколько они знали друг друга, сколько вместе преодолели… Возможно, ему пора забыть свою первую любовь и найти новую, ведь она так близко, только руку протяни. Губы Иери едва заметно дрожали, и Годжо сам испытывал некое волнение. Он медленно наклонился к ней, намереваясь оставить легкий, почти детский поцелуй, но все его нутро перевернулось в отвращении к самому себе, а мышцы сковало судорогой.       — Нет! — Годжо покачнулся и отпрянул от нее, хватаясь за колонну, чтобы не упасть.       — Сатору? Секо испуганно потянулась к нему, но Годжо шарахнулся от девушки как от огня. Он вцепился в волосы и вымученно взвыл, резкая, обезоруживающая боль пронзила его насквозь и едва не повалила на пол. Годжо зажмурился и в темноте увидел вспыхнувший алым, пронзительный, полный гнева взгляд карих глаз. «Не смей!» — набатом громыхнуло в голове, и Годжо содрогнулся от того, насколько знакомым и родным оказался давно затихший голос «Даже не думай!».       — Сугуру? — Сатору открыл глаза и суматошно оглянулся по сторонам, все еще чувствуя на себе тяжелый взгляд — Сугуру! Секо испуганно смотрела на него, как на безумца.       — Сатору, что с тобой? Здесь никого нет…       — Сугуру?! «Я любил тебя! Отдал тебе всего себя. Было ли хоть что-то, что я не бросил к твоим ногам?       — голос будто издевался над ним, звуча так непривычно холодно и разъяренно, однако даже так Сатору не знал музыки слаще — Юность, гордость, первенство — я отдал тебе все, и ты смеешь меня забыть?!». Годжо отчаянно затряс головой.       — Нет! Нет! Нет! Сугуру, я люблю тебя! — Сатору едва не вырвал сердце из груди, чтобы доказать свои чувства невидимому плоду воображения — Где ты? Умоляю, скажи мне, где ты?! Годжо метался, сам не зная куда, озирался, точно параноик, он бешено откидывал все, что вставало на пути, смотрел под каждый куст, за каждое дерево, за каждую колонну, его взгляд помутился, наполнился неадекватным огнем, вокруг его тела то вспыхивали то погасали синие, красные и пурпурные огни, от которых искажалась реальность. Секо, дрожа, забилась в угол, прекрасно зная, что одна такая вспышка, и ее не станет.       — Где ты?! Сугуру! — ударом руки Годжо раскрошил несчастную пристройку в щепки, но не найдя того, кого искал, закричал, сотрясая воздух, и бессильно рухнул на колени, схватившись за голову. Как же больно! Гето смотрел на него сверху вниз, истязая его за минутную слабость. «Так просто?!» — казалось, Сугуру не верил в его малодушие «Ты посмел забыть меня так просто? Ты сдашься? И это величайший маг, которого я знал? Ты жалок!». ЖАЛОК, ЖАЛОК, жалок, жалок… — пролетело эхом, и Годжо заткнул уши, чтобы ничего не слышать, все еще не понимая, что убивавший его голос сидел у него в голове.       — Прости! — взмолился Сатору. «Никогда!» — громыхнуло в голове. Годжо сжался, словно ребенок и зарыдал от отчаяния, и даже когда голос в голове затих, он все еще жалобно трясся, боясь открыть глаза. Иери вылезла из своего ненадежного укрытия и, забыв об опасности, подбежала к нему. Секо упала рядом с ним на колени и прижала белесую голову к себе. Сатору взвыл и утонул в ее объятиях, не в силах сдержать ливень слез.       — Я не могу, — прошептал Годжо, спрятав лицо в ее плече — Не могу без него.       — Тише, тише, — Секо гладила его белые пряди и пыталась не думать о том, что последует за вспышкой безумия — Все будет хорошо. Очевидная для них обоих ложь, в которую так хотелось верить. Иери прекрасно занала, что никогда ей не стать заменой Сугуру, но она хотела хотя бы попытаться размыть его образ, чтобы Годжо мог жить дальше. Не получилось. Наблюдавший издалека Есинобу задумчиво погладил бородку и невольно бросил взгляд на скрытый от глаз барьер, за которым прятался вход в подземелье       — Великий маг на грани. Ему нужна замена, — старик едва заметно улыбнулся — Благо, она уже в пути. ***       Пробуждение вышло болезненным. Гето усилием воли распахнул глаза и поблагодарил высшие силы за то, что он снова в своем подземелье, где почти нет света, но почти сразу обматерил небеса, ведь первым, кого он увидел, был Есинобу Гакуганзди, сидевший напротив него на складном стуле.       — С добрым утром, — поприветствовал его маг.       — Чтоб ты сдох, — прохрипел Сугуру и сам испугался того, насколько у него охрип голос. Гето поморщился и попытался приподняться на кровати, в которую ему любезно положили подушку, которой раньше там не было, интересно, с чего бы?.. Сугуру словно молнией ударило, он резко подскочил на месте и озлобленно обернулся на старика.       — Где ребенок?! — зарычал Гето, но тут же охнул и схватился за живот, наткнувшись рукой на бинты.       — Спокойно! Не для того мы тебя с того света вытаскивали, чтобы ты помер от болевого шока.       — А по чьей вине я чуть не отъехал?! — рявкнул Сугуру, но угомониться ему пришлось: тело вопило от боли. Гакуганзди хмыкнул и отвернулся, но после отошел куда-то и вернулся с маленьким свертком на руках.       — Еще немного и эта кроха совершила бы больше убийств, чем ее мать.       — Еще слово про мать, и у меня будет плюс один на счету, — шикнул Сугуру и вытянул шею, заглядывая в пеленки. Есинобу раздраженно покачал головой и протянул ему младенца, отдав его от греха подальше единственному человеку, который мог контролировать всплески проклятой энергии.       — Удивляюсь тому, как твое тело смогло создать что-то настолько чистое. Гето пропустил его слова мимо ушей и принял на руки сверток, обхватив его дрожащими пальцами. Крошечный розовый младенец дремал, тихо чмокая слюнявыми губками, но пол по этому щекастенькому личику было определить сложно.       — Кто?.. — Гето кое-как выровнял сбивчивое дыхание — Кто у меня?..       — Девочка, — не стал юлить Есинобу — У тебя девочка. Видимо, из-за разговоров, она проснулась и открыла глаза, и Гето замер, забыв как дышать. Огромные, глубокие, небесно-голубые океаны, обрамлённые белыми ресницами — это были глаза Годжо. Какие к черту тесты, с первого взгляда было видно, чья это дочь, и Сугуру едва не пустил слезу, утопая в лазурных озерцах.       — Можешь назвать ее, — милостиво разрешил Есинобу, явно подуставший за это время — Мы, конечно, не так все планировали, но имеем что имеем. Чтоб ты подавился своими планами! Гето бы обязательно сказал пару грубых слов, но был слишком поглощен малышкой, чтобы отвлекаться на подобную мелочь. Белые волосы, огромные голубые глаза, точно две маленькие льдинки — имя не заставило себя долго ждать.       — Сэцуко, — Гето провел пальцами, едва касаясь пухленькой щёчки, и девочка тут же улыбнулась, радуясь ласке отца — Сэцуко Годжо.       — Снежный ребёнок? — Есинобу приподнял брови, но после понятливо кивнул — Что ж, вряд ли она узнает в ближайшее время, как сильно подходит ей ее имя. Снег она еще не скоро увидит. Гето ощутил укол в сердце. Конечно, он знал, что ему не дадут свободы, но держать в тюрьме новорожденного младенца? Насколько беспощадной и расчетливой сукой надо быть, чтобы заточить столь юную душу?       — Вы не выпустите ее?       — Сначала ей нужно научиться контролировать свои силы. Сейчас это бомба, которая может взорваться в любую секунду. Такая мощь с самого рождения несёт только разрушение. Гето посмотрел на младенца, не веря, как такая бусинка могла кому-то навредить, но память услужливо подкинула впечатляющие моменты смертей тех, кто попытался причинить ребенку боль. Эта девочка совершила первое убийство еще до рождения, определенно, ей стоило поучиться контролю, хотя это могло сыграть ему на руку…       — И кто ее будет учить?       — Лучшие маги.       — Лучший маг это Сатору Годжо, — тут же рявкнул Сугуру.       — Лучшие после него, — поправился Есинобу и тут же добавил — И после тебя. Гето поднял на него мрачный взгляд.       — Все еще считаете меня хорошим магом?       — То, что ты ты пошел кривой дорожкой не отнимает твоего таланта. Лишь бы девчонка не унаследовала этого отвратного дара. Гето поморщился, вспомнив вкус проклятий, но сейчас он бы много отдал за то, чтобы ощутить его на языке. Будь у него хотя бы парочку в запасе, он бы наглядно продемонстрировал силу второго сильнейшего мага и отца дочери первого. Черт, он же теперь отец… Подумать только, не так Гето планировал свою юность, но теперь у него не было права на сожаления, ему нужно было растить дочь.       — Я тоже буду ее учить.       — Исключено.       — Посмотрим, как ты запоешь, когда она сожжет заживо очередного твоего подпевалу, — выплюнул Сугуру — Тебе не удалось подчинить Сатору, думаешь, сможешь взять под контроль его дочь? Хочешь уцелеть — не отнимай у меня ребенка. Гакуганзди хотел бы поспорить, но правда была на стороне пленника: ребенок чувствовал его эмоции и боль и воспринимал как свои собственные, тут же бесконтрольно освобождая проклятую энергию. Девочка нуждалась в отце, который смог бы сдерживать ее силу, поэтому при всем своем желании Есинобу нуждался в поддержке Гето.       — Она будет жить с тобой за исключением учебы и обследований. На это время ее будут забирать. Гето нахмурился, но с этим уже бодаться не мог: он и так в невыигрышном положении.       — Будь по-твоему. А теперь свали с глаз моих, хочу посидеть с дочерью. Шаман покорно поднялся, и, забрав с собой стул, удалился восвояси. Как только дверь закрылась за стариком, Сугуру тут же выдохнул и уже совсем тепло посмотрел на дочь, более не пряча ни перед кем своей нежности.       — Сэцуко, расти поскорее, — Гето поцеловал ее в лоб и нежно прижал к груди — Нам с тобой еще стольких нужно убить.