Из-под земли достану

      Сатору сидел, устало пяля в стену перед собой. Он ждал, когда Секо найдет того, кто заметно испоганил ему жизнь и репутацию, и думал, был ли Гето плодом его отравленного воображения, или же он в самом деле оказался тогда в техникуме. Создать ясную картину мешали воспоминания, сохранившиеся только отрывками, но даже по ним было ясно, что все это попахивало одним большим наебаловом. Даже если Гето каким-то чудным образом выжил, стал бы он после нескольких лет отсутствия появляться перед ним и сразу же трахаться? Вряд ли. Было ли то миражом? Нет, Сатору наизусть знал его тело и даже с закрытыми глазами определил бы его кожу и волосы, это точно был Гето. Вернее, это точно было тело Гето. Сатору нахмурился и подпер подбородок кулаком. Кто-то его откровенно дурил. Сначала ему как-то подсыпали наркотиков, потом на кой-то хер подсунули тело его возлюбленного — сценарий писал душевнобольной. Кому и зачем нужно было проворачивать такую сложную схему, да и еще спустя два с лишним года после казни Сугуру? Мысли медленно начали проясняться, Годжо тряхнул головой, чтоб окончательно прогнать морок. То тело точно принадлежало Гето, но оно было абсолютно целым, голова на месте, следов разложения нет, вывода два — либо кто-то забрался в его тело и теперь в нем хозяйничал, либо кто-то спрятал Сугуру и на время подчинил его, использовав в своих целях. Сатору рывком поднялся с пола и, посмотрев на потолок, превратил его в щепки одним лишь взглядом. Он мог бы сломать решетки, но директор потратил столько времени и сил, чтобы их установить, что это было бы кощунством. Один прыжок — и вот Годжо уже на свободе. Он огляделся по сторонам и тихо соскочил на землю. Охраны там не было: особо ответственные маги отошли на пару минут полчаса назад, так как сторожить мага такого уровня было бесполезно. Размяв затекшую шею, Годжо направился туда, где стоило начать искать ответы — место, где Гето должны были отрубить голову. ***       Гето поглаживал живот одной рукой, а другой перебирал волосы Сэцуко. В одном его дети оказались очень похожи — они оба жаждали получить всю любовь их отца без остатка и жутко не хотели ей делиться, поэтому Сугуру приходилось разрываться между ними, и благо второй ребенок пока не показался на свет. Страшно представить, что будет, когда он родится.       — Скоро твой братик или сестричка выйдет погулять, — Гето наловчился настолько, что заплетал простенькую тоненькую косичку одной рукой. Сэцуко забавно тормошила ногами и искоса поглядывала на большой живот.       — Папа, а когда он появится, ты же не разлюбишь меня? Гето удивленно вскинул брови.       — Почему я должен?       — Не знаю, просто он будет маленький и хороший, а я уже выросла, — Сэцуко печально надула губы — Я не буду нравиться тебе, когда стану еще больше? Сугуру тихо рассмеялся и поцеловал дочку в макушку.       — Милая моя Сэцу, — сквозь смех сказал Гето — Я не разлюблю тебя, даже если станешь такой большой, что будешь смотреть на меня сверху.       — Правда? Девчонка повернулась к нему лицом и уставилась на него огромными глазами Годжо.       — Правда. Я буду любить вас обоих, тебя, и твоего братика или сестричку, одинаково сильно, поэтому и ты люби его. Сэцуко наклонилась к его животу и прищурила глаза.       — Я обещаю папе любить тебя, но и ты тогда люби меня, а то я обижусь! Посчитав, что пакт заключен, Сэцуко уже куда миролюбивей уставилась на округлое пузико и нерешительно погладила его ладошкой. Гето умильнулся и еще раз чмокнул белые волосы, но после внимательно посмотрел на дочь.       — Послушай, — с тяжелым сердцем начал Сугуру — Может так получиться, что все изменится.       — В каком смысле?       — Видишь ли… У тебя есть отец.       — Да, это ты. Гето охнул, да, объяснения явно не его конек.       — Другой отец. Ты его не видела.       — Он умер? Гето невольно нахмурился.       — Нет, с чего ты так решила?       — Если он живой, то почему не рядом с тобой? Вопрос на соточку. Сугуру прикусил губу, в глубине души задавая себе тот же вопрос.       — Он не может. Но ты должна знать, что он есть. И у него тоже, — Сугуру провел по животу, поглаживая ребенка — Он наверху.       — Над землей?       — Да, очень высоко над нами. Если со мной что-то случится, ты должна будешь его найти. Сэцуко нахмурилась и строго уставилась на него.       — Это что еще должно с тобой случиться? Вот же умное дитя!       — Что угодно. Я могу заболеть, умереть — не важно. Если я исчезну из твоей жизни — найди Сатору Годжо. Пробейся наверх и отыщи его любой ценой, он поможет тебе.       — Не буду я искать его! — Сэцуко надула губы и уткнула руки в боки — Если он бросил тебя, то и мне он не нужен, сраный урод. Гето хохотнул и легонько стукнул ее по носу.       — Не стоит так ругать своего отца.       — Мой папа ты!       — Он тоже.       — Он даже не знает обо мне! Гето охнул. Да, Годжо не знал ни о своей дочери, ни о сыне, ни даже о нем самом, беспечно жил там наверху и накачивал свой организм химической дрянью, совсем потеряв счет времени. Боль резанула его прямо по ребрам, и Гето согнулся, чувствуя как все внутри него заходится ходуном. Давно ему не было настолько больно, но чувство это было знакомым, его скрутило точно так же, когда на свет появилась Сэцуко.       — Позови седую гниду, — успел охнуть Сугуру, прежде чем повалился на пол. Девочка испуганно вскочила с места и бросилась к двери, тут же заколотив по ней маленькими кулачками. Остужая огненный лоб о камень подземелья, Гето отдаленно слышал звонкий голосок дочери, и пытался выровнять дыхание. Второй раз же не так страшно будет? Хотя нет, пиздец как страшно. Шаманы оперативно прибежали и взгромоздили его на каталку, осторожно отпихнув Сэцуко, чтоб не мешалась. Есинобу тоже был тут как тут и сразу же пристроился рядышком, встав по праву руку. Он торопливо засеменил следом, не отставая от своих бравых магов ни на шаг. На каталке Гето довольно быстро доставили в уже знакомый кабинет, который полностью починили и отмыли после эффектного появления Сэцуко, так что ничто не напоминало о том происшествии. Гето позволил уложить себя на стол и принял удобную позу, ухватившись руками за бортики.       — В этот раз тоже вскрывать будете? Гакуганзди повел носом, но не хотя ответил на вопрос.       — Будет тебе хорошая местная анестезия. Больше не проси.       — Больше и не надо. И из рук у меня ребенка не вырывайте.       — Ты еще мне райдер составь, — проворчал Есинобу.       — Вряд ли мне можно бейлис и пачку поккури*.       — Имей совесть, ты же мать! Гето хотел обматерить его, но потом чертыхнулся и махнул рукой. Ну и хуй с ней, с ебанной матерью, не до нее сейчас. Акушеры оперативно собрались вокруг него и честно ввели местную анестезию, немного облегчив грядущие ощущения.       — Готов? — Есинобу внимательно посмотрел на него и, получив кивок в ответ, дал команду врачам. Курирующий доктор тоже был на месте и уже в халате, видимо он и должен был проводить операцию. Гето попытался расслабиться хотя бы морально и глубоко вдохнул, уняв дрожь. На этот раз разрез они сделали аккуратный, явно не собиралась укокошить его ножевой раной, и доктор, вооружившись надеждой на светлое будущее осторожно полез внутрь, надеясь, что ребенок не испепелит и не размажет его по стенам операционной. Шли минуты, все напряженно ждали результата, и Гето невольно напрягся, когда врач медленно взял ребенка на руки. По лицу акушера было видно, что он увидел не то, что ожидал. Это был легкий испуг смешанный с непониманием и досадой. Гето испугался, что с ребенком что-то не то и потому приподнялся на локтях и тут же почувствовал дрожь в теле. Это был славный мальчуган, чуть бледный и слишком тихий для новорожденного, однако полностью здоровый. Напугало Сугуру не отклонение, болезнь или уродство — у мальчика были черные волосики и карие глаза, в нем не было ни капли магии Годжо, это был целиком и полностью его сын, словно кто-то скопировал и вставил маленького Сугуру Гето в Сугуру побольше. Гето похолодел. Если Сэцуко была неудачным экспериментом, то новый мальчик был полным провалом. И не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять — он разочаровал старика и рассчитывать на дальнейшее хорошее отношение мог только полный идиот. Этот мальчик — конец всему, и Сугуру решил не ждать у моря погоды. Плохо понимая, что будет потом, Гето схватил младенца и бросился обратно в камеру, сбив с ног акушера. Он настолько быстро и внезапно прорвался через ряды опешивших врачей, что остальные шаманы на секунду застыли, не понимая, что происходит.       — Сэцуко! Гето ворвался в камеру и припер собой дверь, блокируя вход. Девчонка оторвалась от планшета и тут же выронила его из пальцев, увидев окровавленного отца с ребенком на руках, но Гето не дал ей даже рта раскрыть.       — Слушай меня внимательно! Я пробью для тебя стену, ты выйдешь отсюда и найдешь Сатору Годжо. Высокий, худой, белые волосы, на лице повязка, под ней голубые глаза. Поняла меня?!       — Папа… — Сэцуко растерянно хлопала ресницами.       — Найдешь Сатору Годжо, высокий, худой, белые волосы, повязка на морде, глаза голубые, — торопясь повторил Сугуру, одной рукой зажимая разрез на животе, а второй удерживая младенца, который вел себя подозрительно тихо и только немножко хлюпал носом.       — А ты? — чуть заторможено спросила девочка, явно не понимая, что происходит.       — Я не смогу, сил не хватит. Пойдешь одна.       — Но…       — Никаких «Но»! — рявкнул Сугуру — Мы все можем погибнуть, но ты должна выжить. Если не найдешь его, беги, так далеко, как сможешь и знай, я буду уже мертв, так что не вздумай возвращаться.       — Папа! — Сэцуко бросилась к нему, и Сугуру подавил слезы: сейчас не время плакать!       — Я люблю тебя. Гето оторвал руку от живота и поднял ее наверх. Амулеты, барьеры, сотни заклинаний, тонны земли и камней… Сугуру вздохнул и зажмурился. Самое время доказать, что он не просто так был вторым по силе. Проклятая энергия вырвалась из его ладони черным потоком и врезалась в потолок, задержавшись на месте мгновение, а после с диким грохотом проломила твердь и понеслась вверх, пробивая себе дорогу к свету.       — Папуля! — Сэцуко потянулась к нему, и Гето сморгнув слезы, подхватил ее остатками энергии и закинул в образовавшийся туннель так сильно, что девчонка вылетела из-под земли словно птица, которую так долго держали в клетке. С диким визгом она исчезла из поля зрения, и судя по отдаленным звукам успешно грохнулась куда-то на поверхность. Сугуру выдохнул и осел на пол, снова зажав живот рукой, а ногами намертво упершись в пол.       — Не зайдут, суки, — прорычал он, поглаживая испачканную в его же крови головушку младенца — Даже если сдохну, не зайдут. Мальчик тихо хлюпнул носом, Сугуру посмотрел на сына и виновато поцеловал его в лоб.       — Прости меня, Сузуми, отец у тебя хуевый, ты только родился, а уже по уши в дерьме. Гето окунул палец в рану и, зачерпнув немного крови, вывел на руке у малыша иероглифы, чтобы те, кто найдет его, знали, как назвать мальчика. Теперь от Сугуру требовалось лишь выиграть немного времени, но оно стремительно вытекало из него вместе с кровью, а проклятий, чтобы хотя бы прикрыть рану у него не осталось. Гето кое-как заткнул живот обрывками одежды и сжал намертво зубы, уже слыша, как к его камере бегут разгневанные шаманы. Долго же они пробирались к нему.       — Открой дверь! — орали снаружи — Чтоб тебя разорвало, открой дверь! Гето ухмыльнулся и издал тихий смешок.       — Мой труп вам откроет, лет через двадцать. Кто-то пнул по двери со всей дури и тут же взвыл от боли, а Сугуру блаженно улыбнулся.       — Что вы там нервные такие? — издеваясь, протянул Гето — Обождите пару десятков лет, вот сгнию, тогда зайдете. Его с головой покрыли матом, а после в дверь деликатно постучал Есинобу, Сугуру понял это даже с закрытыми глазами.       — Сына своего с собой похоронишь? — спросил старик. И снова, сука, бил по больному.       — Первое время меня будет есть, он же из проклятия, просто так не помрет.       — И тебя это устроит? Нет, это Гето совсем не устраивало, но он был готов умереть, кормя собой маленький сосуд, дитя двух магов и проклятия. Не худшая смерть, во всяком случае в ней был какой-то смысл, а за идею можно было и помучиться. Поняв, что отвечать ему не собираются, Гакуганзди прокашлялся и отошел подальше.       — Взорвите стену.       — П-простите, нельзя. Гето удивленно поднял брови и прислушался.       — Почему нельзя?! — разъяренным шепотом спросил старик.       — Тюрьма защищена изнутри и снаружи, попасть и выйти можно только через дверь. Гето едва не прыснул от смеха, но рана на животе угрожающе хлюпнула, и он поборол смешок.       — Тогда выбейте ее к чертовой матери!       — Мы не можем! Что-то мешает. Сугуру улыбнулся и покрепче уперся ногами в пол. Кучка шаманов оказалась бессильна против сраной двери. Как же приятно было это слышать. Что ж, даже если в скором времени он умрет от обескровливания, его смерть приобретет некую комичность. Действительно, очень забавно, ведь лучшее, на что сгодился второй по силе маг — подпирать собой двери.