Из-под земли достану

      Не то чтобы взрывы на территории техникума были обыденным делом, но конкретно этот прозвучал так тихо и так далеко, что Годжо лишь нехотя повернул на него голову и больше из одолжения, чем из любопытства пошел на звук. Он брел, задумчиво пиная камни под ногами, пока внезапно не встал как вкопанный. Непонятно как из кустов ему под ноги вывалился незнакомый ребенок лет семи-восьми и шлепнулся жопкой на дорогу. Это было действительно странно не только потому что ребенок выглядел как вампир, который никогда не видел солнца, но и потому что Сатору не имел ни малейшего понятия, что в техникуме делает такая малявка. Годжо, нахмурившись, наклонил голову и замер на месте. Наверное, он окончательно сошел с ума и ему следовало вернуться за решетку: на него, болезненно прищурившись, смотрели его же глаза, окружённые белыми ресницами, настолько длинными, что они отбрасывали тень. Ребенок, тяжело дыша от бега, молча таращил на него в ответ, пока не указал на него маленьким обгрызенным пальцем.       — Ты! — девочка обладала звонким и немного надменным голосом, что совсем не сочеталось с ее излишней худобой, небольшим ростом и только что подсохшими слезами — Ты Сатору Годжо? Какая дерзкая, Годжо даже ошалел на секунду. Что ж, вряд ли эта маленькая белокожая бандитка застрелит его, если он ответит положительно.       — Я, а кто спрашивает? Девчонка нагло проигнорировала его вопрос и перешла сразу к сути, довольно ловко встав на ноги.       — Папа сказал найти тебя. Вот так раз, всем от него что-то нужно, даже папаше неизвестной малолетки.       — Кто твой папа? И что с ним случилось?       — Папа не может подняться, — девочка начала тереть глаза, которым явно было больно смотреть на свет — Ему плохо, но он не может уйти. Годжо нахмурился. Проклятой энергии в девчонке он не видел, но эти глаза… Он был готов поклясться, что у него точно такие же. Присмотревшись, он вздрогнул, поняв почему не увидел в ней энергии — обычно она обволакивала объекты как аура, но у нее она буквально жила в каждой клетке, только в мизерных количествах, словно… девчонка была создана из нее. Годжо напрягся всем телом, предчувствуя что-то поганое.        — Где же твой отец?       — Я не знаю, — девочка обернулась, печально, но сосредоточенно смотря вдаль — Он выбросил меня снизу откуда-то оттуда. Я долго летела, а потом БА-АМ! Судя по пыли и синякам на ее ногах и руках посадка в самом деле была не из мягких. Еще раз потерев глаза, малышка прищурилась и ткнула пальцем в сторону заброшенного корпуса, Годжо приподнял повязку, вглядываясь в горизонт. Стоило прищуриться, и он разглядел слабое мерцание защитного купола. Странно, раньше он просто не замечал, но это был далеко не обычный барьер, он пропускал внутрь себя, но не давал выйти, причем не всем, а кому-то конкретному.       — Его держат под землёй? Девчонка уверенно кивнула и громко хлюпнула носом.       — Я схожу туда, но сначала скажи мне кто он и как там оказался? Видишь ли, вокруг того места стоит барьер, а хороших людей за такими не держат.       — Мой папа хороший! — девчонка топнула ножкой, а потом немного растерянно отвела взгляд — Он был там всегда. Когда я появилась, папа уже был там.        — А твоя мама?       — Мама? Годжо невольно вскинул брови. Ребенок не знал слова «мама»? Походило на бред.       — Кто тебя родил?       — Папа, — чистосердечно ляпнула малышка — У меня есть только папа. Я появилась, и там был папа. Там были ещё другие, но они злые, а папа всегда добрый.       — Почему он не пошел с тобой?       — Он не может. Сначала его живот стал большим и круглым, а потом появился мой брат. Годжо начинал сердиться: этот ребенок глупый или что?       — Тогда это мама.       — Нет, папа! — девчонка уперто топнула ножкой — Папа! Сугуру мой папа! Знакомое имя резануло по ушам не хуже катаны.       — Сугуру? — Годжо подумал, что ослышался — Твоего папу зовут Сугуру Гето?       — Угу, — она гордо вскинула голову — Волосы у него, черные-черные, как темнота в самом дальнем углу, а глаза как шоколад. Мне его редко дают… Девчонка не успела договорить, потому что Годжо подхватил ее за шкирку и рванул в сторону барьера, подняв вокруг себя пыль. Он бежал настолько быстро, что со стороны был похож на размытое пятно и не опознавался как человек. Девчонка даже не вскрикнула, слегка удивленно косясь по сторонам, но нисколечко не боясь таких скоростей.       — Как тебя зовут? — на бегу спросил Сатору, подозрительно косясь на расставившую руки как в полете малышку.       — Сэцуко.       — Не скажешь, откуда конкретно тебя выбросило? ***       Найти дыру в земле труда не стоило, а вот протиснуться туда могла только Сэцуко. Годжо чертыхнулся и, заглянув вниз, понял, что нихрена не видит.       — Подземелье большое?       — Да, — кивнула Сэцуко, постепенно привыкая к освещению — А наша комната нет. Тридцать шагов вдоль и десять поперек, папа постоянно считал. Так и говорил — десять, сука, тридцать, блять. Годжо чертыхнулся и еще раз заглянул в провал. Если Сэцуко не врала, что вряд ли, комнатушка там чертовски маленькая, а значит он мог просто удалить того, кто в ней окажется. Примерившись, Сатору снял повязку и уставился в землю. Что ж, время немного побушевать, главное не переборщить.       — Усиление техники — синий. Рядом с Годжо возник лазурный шар, и Сэцуко зачарованно уставилась на проклятую энергию.       — Техника инверсии — красный. Сэцуко перевела взгляд с голубого на алый и раскрыла рот от удивления. Увидев, что ребенок бессовестно пялится на его магию, Годжо слегка ее встряхнул за шкирку.       — Лучше закрой уши. Девчонка покорно заткнула уши, но глаза разинула так, что те чуть из глазниц не выпали.       — Опустошение — пурпурный. Медленно техники слились в единое целое, и поток фиолетового нечто ударил в землю, пробивая ее насквозь. Разрушительная сила испепелила материнскую породу и, врезавшись в какой-то мудреный барьер, разбила его к чертям, не оставив даже следа чужой магии. Сэцуко пораженно захлопала в ладоши, и Годжо успел слегка ахренеть от такой реакции, прежде чем спрыгнул в образовавшийся кратер и ловко приземлился на ноги в подземной туннеле. Солнце из пробитого туннеля освещало лишь небольшой кружок, а дальше тьма пожирала любой свет. Видимо, своим непредусмотренным конструкцией спуском Годжо вырубил все источники освещения.       — И где он? — нервно спросил Годжо, щурясь по сторонам. Пустота. Судя по всему, таинственные злоумышленники успели слинять подальше, когда поняли, что Годжо уже спешит на помощь, и бросили пленника одного. В привычной темноте девчонка быстро сориентировалась.       — Там, — она ткнула пальцем в едва приметную для посторонних дверь.       — Черт, слегка промазал, — Годжо подошел к двери и замахнулся кулаком, но маленькая ручка вовремя его остановила.       — Папа собой дверь подпирал. Чтоб не вошли. Годжо благоразумно опустил кулак и осторожно постучался. Если он не сошел с ума, то сейчас точно свихнется.       — Эй, Сугуру, — его голос предательски дрогнул. За дверью кто-то кашлянул.       — С-сатору? Годжо вздрогнул, услышав тот самый голос. Сомнений нет, это он, Годжо узнал бы его из тысячи даже полностью оглохнув.       — Д-да, — он почувствовал, как сердце заходится ходуном — Это я. Отойди от двери. — Ах вы твари, обмануть решили? — голос Гето был слабым, но в нем все еще плескалась обида, смешанная с яростью — Хер я вам поверю! — Папочка сошел с ума! — Сэцуко испуганно затормошила ногами и руками — Папуля, папуль, это я! — Пошли нахуй, суки! Не открою! Годжо чертыхнулся и отлип от двери. Что ж, раз ему не открывают, попробует с другого бока. Он подошел к стене напротив и зажмурился. Только бы не зацепило, только бы не зацепило. Убрав девчонку за спину, он встал на изготовку и глубоко вдохнув дернулся вперед. Развить в таком маленьком пространстве огромную скорость было тяжело, но даже этого хватило, чтобы пройти сквозь стену не разрушив ее, а пробив лишь дыру по форме своего тела. Ворвавшись внутрь, Годжо растерянно посмотрел по сторонам и побелел, когда увидел человека на полу. Это был его Сугуру, и он умирал. Его посеревшее тело лежало в луже собственной крови, а на его обессилевших руках тихо плакал младенец, до боли на него похожий.       — Папа! — Сэцуко затрепыхалась, и Годжо подхватил ее поудобнее, не выпуская из хватки. От ее криков Гето слабо приоткрыл глаза и, едва различив две белесые макушки, из последних сил улыбнулся.       — А-а-а, все-таки приперся, — Сугуру уронил голову на грудь, уже не понимая, что происходит — Еще бы позже прискакал… Все начало чернеть не смотря на то что дневной свет пробивался через проделанную в потолке дыру. Откуда-то издалека донесся крик Сэцуко, а дальше его тело взмыло вверх и все затихло. Это смерть? Что ж, она оказалась милосердна, ведь пришла к нему вместе с Сатору. Спустя столько времени он все-таки вернулся за ним, Гето чувствовал какое-то мрачное удовлетворение от осознания того, что умрет на руках любимого человека, жалко только было, что он не успел вырвать сердце одному старикашке. Ах, если бы со смертью можно было договориться… ***       Сугуру помнил, как к нему в камеру ломились чертовы маги, и тогда его тюрьма стала крепостью, единственной защитой от взбешенных донельзя подонков. Они хотели его убить, это было очевидно. После такого номера никто не оставил бы его в живых, и Сузуми наверняка бы похоронили вместе с ним, разорвав тела на такие крохи, что даже шесть глаз Годжо не отыскали. Поэтому Гето уперся ногами в пол так, что все его тело превратилось в кусок камня, и не дал этим сукам ни на сантиметр сдвинуть окованную дверь. Конечно, надолго бы его не хватило, но как только шаманы нашли способ вынести преграду, они почему-то остановились. Сугуру уже плохо слышал и еще хуже понимал, что происходило вокруг, поэтому он просто продолжал держать дверь и гладить Сузуми, который героически молчал и лишь тихо хныкал ему в грудь, тычась мокрой головушкой. Было страшно, холодно, все тело немело, а крови с каждой секундой становилось все меньше и меньше, но Гето держался, уже даже не надеясь на чудо, а просто из принципа, потому что должен был. Он начал проваливаться в омут еще до того, как увидел заветные белые пряди, а после так и вовсе потерял сознание, лишившись разом всех чувств. Сугуру успел подумать, что умер и наверное оказался бы прав, но судьба решила иначе. Стоило только Гето расслабиться и принять неизбежное, как на его тело накатила дикая слабость, каждая конечность налилась свинцом, а он сам распахнул глаза. Мир встретил его оглушительной болью, будто кто-то прямо перед ним взорвал сотню световых гранат. Гето тут же зажмурился от яркого света и прикрыл рукой глаза. Как же болела голова от этого ужасного… солнца? Пересилив себя Гето осторожно приподнял одно веко и попытался разглядеть что-то в до неприличия светлом помещении. Обычная комната, не тюрьма, без амулетов, кованных дверей, решеток и главное — там было окно. Сугуру невольно распахнул оба глаза разом, таращась на это чудо. Окно, через которое он видел небо, облака, солнце, деревья; в глазах резало от непривычно яркого освещения, но Сугуру все равно держал веки поднятыми и смотрел. Как же он, блять, соскучился по этому, просто смотреть и видеть что-то кроме камня, мха и постных рож своих пленителей. Как же это прекрасно. В голове шумело, к горлу подкатывал ком, но Гето улыбнулся и стер с щек слезы. Кто-то мог бы подумать, что он плакал от счастья, но нет, его глаза были готовы лопнуть от избытка света. Хотя, на этот раз Сугуру действительно был счастлив. Кое-как поворочавшись, Сугуру откинул одеяло. Его успели переодеть в обычную черную пижаму, с каким-то дурацким принтом на груди, а под футболкой его ожидала аккуратно наложенная повязка. Что ж, видимо его органы больше не будут вываливаться наружу — мелочь, а приятно. Еще раз осмотревшись по сторонам, Сугуру осторожно приподнялся на кровати и убрал с лица лезшие в глаза волосы. Ванная, ножницы, шот егермайстера и голова Есинобу Гакуганзди на серебряном блюде — вот и все, что ему нужно было в ближайшие минут пятнадцать. Хотя нет, было кое-что еще. Стараясь не тревожить и без того изможденный организм, Сугуру поднялся на ноги и, опираясь на стены и мебель, доковылял до двери. Черт, снова дверь, как же он ненавидел ебаные двери. Потянув за ручку, Гето с облегчением понял, что его не заперли. Неужели это не иллюзия свободы? Неужели все на самом деле? Верилось с трудом. Открыв дверь, Гето выглянул наружу и тут же замер, не веря своим едва не ослепшим на солнце глазам. На стареньком кресле, свесив ноги с одной стороны, а голову с другой, лежал Годжо, подрагивая всем телом в беспокойном сне. Судя по черным кругам под глазами он ждал, когда Гето очнется, но утомился и задремал в процессе. Прихрамывая, Гето дошел до него и присел на подлокотник, нежно глядя на бледное и взволнованное даже во сне лицо. Все-таки Годжо пришел за ним, спустя столько лет и наверняка уже похоронив его в своей душе. Сугуру улыбнулся и жадно зарылся пальцами в белую шевелюру.       — Ты задержался, дурень.