Из-под земли достану

      Воссоединение двух любовников вышло бы куда более драматичным и сентиментальным, если бы Годжо с испугу не упал с кресла и не долбанулся копчиком об пол. Вместо того, чтобы обниматься, целоваться и благодарить небеса, Сатору хныкал и потирал зад, пока Гето поглаживал его по макушке и уговаривал быть большим мальчиком и не плакать. Со стороны они походили на парочку придурков, а никак не на двух несчастных людей, наконец-то отыскавших друг друга. На звук удара костей об пол пришла Иери и, увидев Гето на ногах, ахнула, не ожидая такой прыти от своего пациента.       — Секо! Иери бросилась Сугуру на шею и крепко прижала к себе, стараясь не задеть швы.       — Прости нас, — девушка уткнулась лицом ему в шею, виновато скрывая глаза — Мы слишком рано похоронили тебя.       — Плевать, главное сейчас вы рядом. Они тепло обнимались, пока Сатору неуклюже пытался собрать свои грабли.       — Эй, а я? — обиженно протянул Годжо с пола.       — А с тобой нам надо будет много чего обсудить, — строго сказал Сугуру, и Годжо тут же повесил нос — Не знаю, сколько ты ждал, пока я проснусь, но лучше сходи в душ. Сатору с громким «эх» поднялся на свои ходули и поплелся в ванную, по пути бормоча что-то вроде — «Ее он рад видеть, а меня сразу в душ погнал. Не так уж сильно я и вспотел». Проводив его теплым взглядом, Гето вновь сосредоточился на Иери.       — Где дети?       — Тут, с ними все в порядке. Давай выйдем, курить дико хочу. Гето согласно кивнул и последовал за ней на улицу, аккуратно придерживая повязку на животе. Почему-то, ему казалось, что сейчас она непременно отвалится и вслед за ней наружу вывалится весь его внутренний мир. Вдвоем они вышли во двор и оказались в небольшом садике, явно запущенном. Видимо, у Секо совсем не осталось сил следить еще и за домом, поэтому она пустила все на произвол и растения росли там где и вздумается. Рододендроны и азалии заполонили все у забора, а клены размашисто росли наверх, создавая причудливую тень над заросшими травой каменными дорожками. Гето вдохнул аромат цветов и зажмурился. Как же он соскучился по свежим запахам. От обилия кислорода его слегка мутило, но сладковатый аромат пыльцы убаюкивал его бунтующий организм и приучал к миру под солнцем заново.       — Это тебе, и это тоже, — Секо протянула ему солнцезащитные очки и банку сока — Вообще-то тебе нельзя, но думаю немного глюкозы не повредит, для бодрости духа. Гето благодарно нацепил очки на нос, спасая глаза от избытка света, и с упоением открыл банку, сделав первый глоток. Боже, настоящая вредная еда с кучей сахара и вкусоусилителей, вся химическая таблица Менделеева в 200 миллилитрах — какой кайф. Как только окончательно поправится, он обязательно купит себе килограмм чипсов и съест все в один присест под Ютуб или телешоу, ибо это именно то, чего ему безумно не хватало. Они удобно устроились под кленами на скамейке, и с тихим стоном Сугуру вытянул длинные ноги.       — Я пустила Сэцуко за комп, так что вряд в ближайшее время мы ее увидим, — Секо последовала его примеру и удобно раскинулась рядышком — Она нагоняет упущенное. Гето едва заметно поежился.       — Думаю, я не хочу видеть историю браузера после нее.       — Да брось, она умная девочка.       — Даже слишком. Если у тебя что-то рванет на заднем дворе, скорее всего она нашла чертеж бомбы. Секо мысленно похоронила свой скромный палисадник и отмахнулась от него, как от чего-то столь несущественного, что легко можно было бы отдать в жертву юному дарованию.       — Только я не знаю, чем их кормить, — продолжила девушка, как ни в чем не бывало — С Сэцуко проблем не возникло, она просто смела все, что было в холодильнике, а вот Сузуми… Мы купили ему детские смеси, кажется он не в восторге. Гето крепко задумался, Сэцуко в свое время очень быстро начала есть обычную еду, а вот Сузуми еще в животе проявлял необычные гастрономические пристрастия.       — Когда я его вынашивал, он ел проклятия.       — Так, стоп, — Иери подняла указательный палец вверх — Вынашивал? Как беременные? Что ж, рано или поздно эта неловкая тема все равно бы всплыла, так что отмалчиваться смысла не было.       — Проклятие создавало его внутри меня и питало моими силами, так что по сути да, — Гето развел руками — Мать одиночка, чтоб его.       — Уля-ля, — выдохнула Секо — А Годжо в курсе?       — Если честно, я понятия не имею, как рассказать ему, что он уже дважды стал отцом. Секо сжала виски и изобразила взрыв мозга. Гето несдержанно хмыкнул.       — Согласен, я сам не сразу свыкся.       — Да уж, представляю, какого тебе было.       — Это вряд ли. Они переглянулись и почти одновременно расплылись в улыбках. Секо выудила пачку сигарет и, из вежливости предложив сперва Гето, закурила сама, после ожидаемого отказа.       — Кстати, давно хотела спросить. Гето заинтересованно уставился на нее.       — Ты у нас окончательно переквалифицировался в злодея? Нам еще ждать громких заголовков? Токийский маньяк возвращается спустя пять лет, чтобы вновь утопить Японию в крови? Да уж, хорошенькое дельце. А ведь он уже почти забыл о причине, по которой все это с ним произошло. Странно получилось на самом деле: если бы он не уничтожил ту прогнившую насквозь деревню и не убил бы всех этих жестоких людей, то не подобрал бы проклятие и не стал бы отцом. Судьба так шутила над ним? Или это он сам выбрал не слишком удачный способ поглумиться над ней? Сугуру хмыкнул и покачал головой.       — Нет, это в прошлом.       — Уверен?       — Я успел многое обдумать, пока сидел под землей. Секо беспечно стряхнула пепел в кусты.       — Ни за что не поверю, что четыре года заточения превратили тебе в миролюбивую овечку. Сугуру ухмыльнулся и увел прядь за ухо.       — Тут ты права. Я и в самом деле планирую убить кое-кого.       — И кто же в списке?       — Парочка плохих ребят, ну еще пара-тройка, — Гето допил газировку и смял банку в кулаке.       — А немаги? Гето перевел на нее взгляд. Секо смотрела на него с явной настороженностью, хотя все еще без испуга, она никогда не боялась его, и в этом была вся прелесть.       — Нет, — твердо сказал Гето — Немагов трогать не буду. Я перерос тогдашнего себя. Оставим этот эпизод в прошлом. Мгновенно Иери расслабилась и довольно потушила сигарету.       — Забыли, — тут же кивнула девушка — Так что насчет той пары-тройки-десятка ублюдков? Гето хихикнул: как же она хорошо его знала.       — Наверное я просто напугаю их как следует. Если кто и помрет, то только от слабого сердца. Не будут сопротивляться — убивать не стану       — Всех?       — Нет, — лицо Есинобу сплыло в памяти, и Сугуру сжал сплющенную банку в шарик — Одного убью.       — Сатору знает, кто это?       — Нет, — Гето покачал головой — Я и не скажу. Иначе он может меня опередить, а я обязан разорвать его своими руками. Тебе тоже не скажу, прости, но он не должен узнать.       — Без проблем, — пожала плечами Иери — Я просто буду рядом и заштопаю вас, если что. Как и всегда. Это «как и всегда» было очень важно. Прошло пять лет, но Иери все равно была готова вступиться за него даже после всего, что он натворил.       — Спасибо, — в голосе Гето чувствовалась вся глубина его привязанности и благодарности. Секо посмотрела на него, вглядываясь в бездонные глаза и не глядя потянулась за еще одной сигаретой.       — Знаешь, кажется я понимаю, почему Годжо тебя не отпустил.       — В смысле?       — Ну, я бы тоже не смогла. Но второго такого как ты нет, а драться за тебя с Годжо бессмысленно.       — Ни на что не намекаю, но у меня сын растет. Иери хихикнула и довольно зажала сигарету зубами.       — Тогда заберу его себе, как подрастет.       — Только не учи его курить.       — Ой, да брось, уж от рака легких я его вылечу. Они оба прыснули и боднули друг друга плечами. Как же приятно было вновь оказаться со старыми друзьями. Гето чувствовал, как постепенно воскресает из мертвых, хотя его душа все еще блуждала в потемках страшного подземелья. ***        Вечером, когда дети были уложены спать, а Иери привычно уселась за комп зарабатывать мешки под глазами, Сугуру и Сатору наконец-то остались вдвоем. Они хотели поговорить, честно, но даже не успели начать. Годжо выцеловывал бледное лицо, обхватив его дрожащими пальцами, словно ценнейший фарфор, который мог треснуть даже от легкого дуновения ветерка. Гето уже и забыл какого-то, быть кем-то настолько любимым, но его кожа медленно разогревалась и расцветала алым от чужих касаний.       — Сугуру, Сугуру, — без конца повторял Годжо, оставляя горячие поцелуи. Стоило им оказаться в комнате только вдвоем, как все разговоры мигом ушли на второй план и стали не важны.       — Кажется, наш дорогой врач запретила нам слишком усердствовать, — с ухмылкой сказал Гето, потершись о бедро Сатору. Годжо запечатал его рот поцелуем, и крепко обнял за плечи, прижав к себе.       — Мы и не будем, — прошептал он, когда оба глотнули воздуха — Просто полежим. Гето невольно вскинул бровь.       — И тебе этого хватит?       — Я ждал тебя почти пять лет, — Сатору смотрел на него глазами преданного щенка, который был на грани сердечного приступа — Подожду еще немного. Мы ведь не хотим, чтобы у тебя разошлись швы.       — Секо все залечила обратной техникой, я почти как огурчик.       — Ты потерял три литра крови и пять лет был в плену. Отдыхай и набирайся сил столько, сколько нужно. Гето обиженно фыркнул и отвернулся. Его это вовсе не устраивало. Он провел четыре с лишним года под землей с детьми на руках и под ежечасным надзором старых ублюдков, а ведь он между прочим молодой, относительно здоровый, изголодавшийся по весьма определенным вещам мужчина. Он снова перевернулся и прижался к Сатору, надеясь, что это сработает.       — Да брось, когда тебя останавливали медицинские запреты?       — Нет, — не поддался Годжо и обвив его руками и ногами спрятал лицо в его волосах — Спи. Гето едва не зарычал от злости. Да он даже подрочить не мог все это время, а тут ходячий секс во плоти отказывал ему в маленькой прихоти. Может, это потому что он сильно сдал? Худой, бледный, с кучей шрамов на животе и с двумя детьми в придачу — Гето аж позеленел: прошлому себе он проигрывал по всем фронтам, неудивительно, что Годжо не спешил демонстрировать ему свой гостеприимный стояк.       Сатору уснул довольно быстро, а вот к Сугуру сон не шел. Гето пытался считать баранов, но все они дружно показывали ему языки и ржали над тем, что он как дурак лежит и думает о сексе, вместо того, чтобы просто получить его. Обматерив всех, Гето кое-как выкарабкался из цепких объятий и пошел в ванную. Он стянул футболку и встал перед зеркалом, без труда отыскав в темноте свое отражение. Да уж, картина удручающая. Его кожа приобрела серый, немного голубой от вен оттенок, волосы отросли почти до копчика, а на животе… Гето, не сдержавшись, поморщился. Второй разрез Секо залечила ювелирно, там разве что какой-то педант с лупой обнаружил бы след, но вот первый поражал своей уродливостью. Грубые стяжки оставили белые полоски, а сам шрам больше походил на борозду, чем на след от скальпеля. Выглядело погано. Это уже не тот шикарный Гето, которому смотрели вслед девчонки, это злобный, уставший, обиженный на весь свет мастер проклятий, которого помотала жизнь. Сугуру коснулся своего отражения и невольно усмехнулся ему. Что ж, даже если такой он Годжо больше не нужен, его дети все равно останутся рядом, им не важно, как выглядит их отец и уж точно плевать на какие-то шрамы. Внезапно загорелся свет и Гето тут же прикрылся, прищурившись от неожиданности.       — Ты чего в темноте сидишь? Сонный Годжо забрел в ванную и оперся о косяк, растирая слипшиеся глаза.       — Мне так лучше видно, — ответил Гето, и Сатору моментально щелкнул выключателем, погружая их обратно в тень.       — Не спится?       — Вроде того. Годжо подошел к нему, все еще пытаясь разодрать глаза ото сна.       — Что тебя беспокоит? Ты какой-то дерганный, я даже во сне это чувствую. «Я больше не нравлюсь тебе?» «Старик, пытавший меня и моих детей, еще на свободе». «Разве Секо не подвержена опасности, пока мы рядом с ней?». «Как другие маги отнесутся к тому, что я вернулся?». «Наших детей могут принять за проклятия и уничтожить». Но вместо того, чтобы озвучить хотя бы одну мысль, Сугуру просто покачал головой.       — Да нет, все в порядке. Просто никак не могу привыкнуть к открытым комнатам. Годжо из вежливости хмыкнул, но явно не поверил ему и подошел ближе, пытаясь разглядеть своими чудесными глазами, что таится в буйной голове его любимого.       — Что случилось? Скажи мне, — Годжо почти умоляюще посмотрел на него, понимая, что окрепшую в плену броню Гето ему не пробить, — Я понятия не имею, как тебе помочь, и чувствую себя безумно бесполезным. Поэтому, пожалуйста, скажи что не так. Хотя бы ради меня.       — Кризис среднего возраста, — вздохнул Сугуру и едва не рассмеялся от своей же глупости — Себя я жалею. Стою, ною, плачусь о том, что больше тебе не нравлюсь.       — Постой, постой, — Годжо подумал, что ослышался — Не нравишься? С чего бы?       — Скажем так, сейчас я не в лучшей своей форме. Сатору посмотрел на него, как на умалишенного.       — Ты серьезно загоняешься по поводу того, что похудел? Этот вопрос влепил Гето смачную пощечину, он во всех красках ощутил, насколько глупо сейчас выглядел и как по-детски вел себя, и оттого его окончательно разорвало.       — Да! Блять, да! Гето швырнул на пол футболку и нервно сел на крышку унитаза, пытаясь холодом фаянса хоть как-то охладить дурацкую обиду на самого себя. Он закрыл лицо руками и начал медленно и глубоко дышать: на дворе ночь, а он орет как полоумный, еще детей разбудит. Сатору очень чутко стоял и молчал рядышком, дожидаясь, когда ему можно будет сделать вдох и открыть рот.       — Я… — немного успокоившись Сугуру сглотнул сухим горлом — Там внизу я немного… Я знатно сошел с ума. Пытался себя убеждать, что все хорошо, что я нормальный, и тогда это было просто. С кем сравнивать? С ребенком, созданным проклятьем, и стариками с имперскими замашками? На их фоне я смотрелся отлично. А сейчас… Рядом с обычными людьми я ощущаю себя дефектным. Надеялся, что выбравшись оттуда, вернусь к нормальной жизни, но я так и остался в подземелье. Мне больно смотреть на солнце, от свежего воздуха меня мутит, и эти сраные двери… я не хочу открывать их, потому что боюсь, что они закрыты, что меня снова заперли. Годжо внимательно его выслушал, после чего подошел к двери, аккуратно и очень тихо снял ее с петель и поставил у стены, после чего вернулся обратно и присел перед ним на корточки.       — Утром сниму остальные. Гето почувствовал, как у него по щеке скатывается слеза.       — А девочки?       — В этом доме два санузла, не пострадают.       — А входная?       — Шторку повесим москитную. Эй, Сугу, — Годжо ласково сжал его коленку и улыбнулся — Ты можешь выглядеть как угодно, пусть даже ты будешь самым страшным проклятием с кучей щупалец, рогов и зубастым ртом на пол головы. Я люблю тебя. И больше никому не отдам. Не важно что будет. Плевать. Знаешь, спасать мир, в котором нет тебя… Я не вижу в этом никакого смысла. Гето сдался под натиском лазурных глаз и сморгнул слезы, которые больше его не раздражали.       — Значит, у тебя встанет даже если я вдруг обзаведусь парочкой лишних рук или стану похожим на желе?       — Если это желе будет обладать тем же бесячим характером и будет пинать меня ночью под одеялом — то да, — Сатору широко улыбнулся и стер всю боль, словно пыль со шкафа — Но даже пока ты такой твердый, ты даже не представляешь, каких сил мне стоит не наброситься на тебя прямо сейчас. Секо сказала, что тебе нужен покой, поэтому… Покой? Нахер покой! Гето схватил его за шиворот и притянул к себе, сразу же впившись ему в губы жадным поцелуем. Сугуру сразу же забрался языком в его рот и заткнул упиравшегося Годжо, который успел немного испугаться от растерянности. Гето жадно вылизывал его небо и специально ранил язык об острые клычки. Он почти пять лет сидел под землей с детьми на руках и под ежечасным надзором. Хватит! Больше он ни дня не будет сдерживаться, пока не насытится сполна и не наверстает упущенное.       — Сугуру, пожалуйста, твои швы! — взмолился Годжо, пытаясь держать себя в руках. Гето рассвирепел и повалил его на пол, усаживаясь сверху.       — Либо выруби меня и сбеги, либо не дергайся! — жестко сказал Гето. Годжо жалобно всхлипнул и мысленно извинившись перед Секо за нарушение врачебного запрета обхватил худую талию. Чего скрывать, он сам хотел безумно, и раз уж Гето сам не против… Они сцепились прямо на полу, рывками сдирая остатки одежды. Гето настолько озверел, что буквально разодрал на клочки боксеры Сатору, которые прятали от него уже стоявший колом член.       — Что за зверь? — немного шутливо спросил Годжо, спиной ощущая холод пола, а бедрами огонь чужого тела.       — Рррр! — Гето впился зубами ему в плечо, оставив первый глубокий след. Годжо чуть зажмурился от боли, но даже она показалась ему приятной, ведь так Сугуру обозначал на него свои права.       — Хочешь быть сверху? — на всякий случай поинтересовался Годжо, пока они еще оба были в относительно здравом уме.       — Нет! — рявкнул Гето и откинул на спину лезшие в лицо волосы — Хочу тебя внутри. Не слова, а услада для ушей.       — Смазка в комнате, надо дойти. Гето недовольно рыкнул и поднялся, рывком утянув за собой и Годжо. Сатору еще раньше поражался, какой у него сильный любовник, но сейчас это и вовсе казалось ненормальным. Сугуру утянул его обратно в спальню и, стоило Сатору в темноте отыскать заброшенный и забытый на пять лет флакон, сразу повалил его на кровать, прижимая к подушкам. Годжо торопливо плеснул смазку на ладонь и потянулся к бледным ягодицам, не забывая отвечать на жадные поцелуи. Актив в постели главный — ага, как же, Годжо вовсе не ощущал себя семе, но ему безумно нравилось, когда озверевший и дикий Сугуру брал все в свои руки. Длинные пальцы немного суетливо растягивали узкий проход, и Гето с каждой секундой ощущал все отчетливей, что ему мало таких нежных и неглубоких ласк. Было безумно приятно и тепло, но ему хотелось большего. Немного грубо шлепнув Годжо по ладони, он заставил его вытащить наружу пальцы, а сам приставил к дырочке чужой стояк. Годжо испуганно схватил его за талию.       — Стой, еще не растянул… Гето рывком насадился на него сверху, и Годжо сжал зубы, пытаясь не взвыть в полный голос. Гето закатил глаза и замер, каждой клеточкой тела ощущая наполненность внизу. Он не шевелился и даже не дышал, его дырка до боли сжимала чужой член и пульсировала от напряжения. Кажется, он все-таки немного порвался. Плевать. Это не важно. Сугуру тихо выдохнул носом и опустил взгляд на Сатору, который кусал губу и морщился, тратя все силы на то, чтобы не начать двигаться. С взъерошенными волосами, раскрасневшийся, с каплями пота на лице, стекавшими по бровям вниз по вискам и вдоль шеи, дергающий кадык — Гето смотрел на него как героиновый маньяк, пожирая взглядом. Да, это именно то, чего он хотел. — С-сугуру, — простонал Годжо, и Гето облизнулся. Его безумно заводила слабость сильнейшего, а особенно его стоны, но эта сдержанность была не к лицу величайшему магу планеты. Медленно наклонившись, Сугуру высунул язык и облизал порозовевшую мочку, а после тихо-тихо выдохнул ему на ухо.       — Са-то-ру. Это была последняя капля. Годжо рывком перевернул их, прижав Гето к кровати и одним мощным рывком вогнал себя до упора в тугое нутро. Гето раскрыл рот, но закричать не успел, потому что его сразу заткнули поцелуем. Годжо изгибался в пояснице и проникал в него так глубоко, что Гето давился воздухом, он мог лишь беспомощно хвататься за него и оставлять борозды от ногтей на взмокшей спине, царапая белую кожу до крови. Сатору закидывал назад голову и стонал, когда Сугуру сжимал его особенно сильно, совершенно не стесняясь демонстрировать свое удовольствие. В лазурном взгляде плескалась эссенция желания, и Гето тонул в сжигающих его ненормальных глазах, утягивая Годжо за собой на дно. Кровать ходила под ними ходуном, жалобно скрипя и явно умоляя о пощаде, но кто ее будет слушать? Они слишком долго жили порознь, копя в себе яд, который теперь выплескивали друг на друга. Обожание, смешанное с яростью и горечью невыплаканных слез — лучший коктейль для любовников, дайте два! Гето выл, когда Годжо входил в него, задевая простату и изгибался ему навстречу, вбирая каждый сантиметр истекающего члена. Простыня под ними пропиталась потом и липла к коже, Сугуру цеплялся за Годжо, чтобы не соскользнуть с кровати и не улететь на пол. Наверняка он разбудили полдома, лишь бы Секо услышала их вовремя и поставила завесу, иначе секс просвет для дочери придется проводить раньше намеченного срока. Они словно парочка кобелей по весне срывались друг на друге, вымещая боль и похоть, и выплеснув все, что накопилось, они просто растворились в темноте.       — Хочу сожрать тебя, — прошептал Гето, глядя прямо ему в глаза — Хочу тебя внутри навсегда.       — Осторожней, — предупредил Годжо, который и так ходил по острию ножа. Гето пошло ухмыльнулся и притянул его к себе. Он словно змея обвился вокруг тела сильнейшего и провел языком по подбородку до самого уха, оставив влажную дорожку слюны. Даже на вкус он был прекрасен, не съесть бы ненароком такую прелесть. Юркий язык забрался в раковину и обвел ее, вызывая дрожь по всему телу. Гето обхватил рукой длинную шею и крепко сжал ее, полностью перекрывая доступ кислорода.       — Са-то-ру. Лазурные глаза закатились и Годжо захрипел, закинув голову назад. Гето резко убрал руку, и Сатору рухнул ему на плечо, сотрясаясь всем телом до крови цепляясь в него ногтями. Гето прикрыл глаза, наслаждаясь его дрожью и громки вдохами через раз. Как же прекрасен был его оргазм, Сугуру мог бы любоваться им вечно. Единственные моменты, когда Сатору был по-настоящему уязвим, а Гето всесилен. Подобные мгновенья дарили Сугуру ни с чем не сравнимое ощущение власти над человеком, которого он обожал, и это было даже лучше, чем кончать самому. Удовольствие за гранью тела и чувств, похоть и жадность в чистом виде. Гето властно зарылся пальцами в белые пряди и слегка натянул их, показывая, кто здесь главный, и Сатору мгновенно подчинился, выражая свое согласие быть его рабом тихим стоном. Не важно, что Годжо был сверху, важно, кто на самом деле держал его за яйца. Приятная истома, медленно успокаивающийся ритм сердец, тяжесть во всем теле, Гето почти провалился в нирвану, пока Годжо чуть-чуть не сместился на нем и не хлюпнул внутри него. Сугуру включился как по команде и едва не завелся с пол оборота.       — Только, блять, не говори, что ты кончил внутрь, — Гето прикрыл глаза, пытаясь не пробить стену. Годжо не торопился подавать признаков жизни, поэтому Гето сам повернулся к нему, почувствовав, как из него выскользнул член.       — И хули молчим?       — Ты сам сказал не говорить. Сугуру закатил глаза и тихо-тихо зарычал сквозь зубы.       — Блять, если я залечу и в этот раз, я тебя точно придушу. Годжо медленно вынырнул из подушки и поднял на него испуганные глаза. Гето понял, что ляпнул лишнего, но вряд ли удар чем-то сильным вызвал бы у Сатору амнезию и спас положение.       — Что ты сказал?       — Бля-я-ять, — Сугуру прикрыл лицо руками: как же он ненавидел объяснять, особенно такие сумасшедшие вещи.       — В общем… Ты же уже знаком с Сэцуко и Сузуми?       — Да-а-а.       — Так получилось, — Гето немного помялся, прежде чем продолжить — Перед казнью я случайно пригрел одно проклятие… Оно осталось после ареста. Видимо, я приглянулся ему, или оно так поблагодарило за спасение, не знаю, но в ту нашу ночь оно собрало твои силы и… Блять, не смотри так на меня! Годжо пялился на него глазами по пятьсот йен и вообще не моргал.       — Это твои дети! — не выдержал Гето — Я родил их от тебя. И даже, сука, не смей спрашивать, как так получилось. Я не знаю! Но я уже затрахался вынашивать отпрысков клана Годжо, пока их папаша пытается впасть в алкогольную кому. Впервые за это время Сатору медленно моргнул.       — Я думал, они твои дети.       — Конечно мои! — тут же рыкнул Сугуру — Столько сил в них угрохал.       — Нет, я имел в виду, что они от тебя и…       — И-и-и? — Сугуру прищурился — И от кого? Ты в самом деле решил, что я с какой-то женщиной заделал себе парочку спиногрызов? Ты серьезно?       — Но… — Годжо отвел глаза, а после немного нахмурился, явно начиная осознавать всю глубину ситуации — Это получается, я отец Сэцуко и Сузуми? Сугуру развел руками.       — Я брошенка с прицепом, поздравляю, подобрал на свою голову. Еще один пиздюк и пособие для многодетных семей у нас в кармане. И даже, блять, не думай от меня уйти, на алиментах разоришься. Годжо все еще выглядел как рыба, которую башкой ударили об раковину. Понемногу, он начал включаться, но весь его вид все еще выражал полную потерянность и какое-то вселенское горе.       — Ты был беременный… — медленно начал Сатору.       — Дважды! — вставил Гето.       — И рожал…       — Тоже не один раз, попрошу заметить.       — Без меня, — наконец-то договорил Сатору, и по его голосу Гето понял всю глубину его отчаяния. Годжо убивало вовсе не то, что он внезапно стал отцом, или что его мужчина-любовник каким-то образом понес от него детей, а то, что Сугуру прошел через это все в одиночку, а он сам глушил алкоголь и висел на проводах, слоняясь от одиночества и скуки.       — Пока ты там… — из голубых глаз медленно потекли соленые дорожки — Я здесь… Сугуру моментально обхватил его лицо и заставил смотреть только на себя.       — Мы оба молодцы, — Гето наскоро утер мокрые дорожки на щеках — Я деревню вырезал, ты меня с ребенком оставил, проехали, оставим это в прошлом.       — Но…       — Никаких но! — отрезал Сугуру — Станем разбирать ошибки прошлого и сойдем с ума. Я сам еще не простил себе тот случай и не знаю, смогу ли когда-то исправить последствия моего выбора, но сейчас у нас есть наши дети, и ради них мы должны идти вперед. Сейчас у нас нет права жалеть себя. Годжо хлюпнул носом и кое-как успокоился у него под боком. Они полежали немного, отдыхая и переваривая недавний разговор, Сугуру мог поклясться, что слышал, как у Годжо скрипят шестеренки в его черепушке.       — А если ты снова… — осторожно подал голос Сатору.       — Забеременею? Рожу, что еще делать. Или ты против? Годжо тут же помотал головой и прижался к нему, выражая полное согласие. Кажется, он был не против такой перспективы. Они лежали, переплетаясь руками и ногами, и несмотря на усталость жадно целовали друг друга. Их губы опухли и посинели от укусов, но они продолжали вылизывать друг друга, пока Гето не ухмыльнулся в поцелуй.       — Сатору, кажется, твой член упирается мне в задницу.       — Тебе не кажется. Сугуру вскинул бровь и строго посмотрел на него.       — Вас не учили, что будет, если трахаться без презерватива?       — Кажется, я прослушал. Кому-то явно не хватало трепки и уроков полового воспитания.       — Тебе двоих мало?       — Ты родил мне двоих детей, но я еще ни разу не видел тебя беременным.       — Зрелище не из приятных, — предупредил Сугуру. Головка медленно протолкнулась внутрь и Гето коротко охнул, вцепившись ногтями в горячие плечи. Сатору прижался губами к его шее и оставил видный засос, тут же зализав свежий след.       — А я хочу увидеть. ***       На утро Гето исчез. Сатору понял это кожей, он буквально ощутил пустоту, оставшуюся от родного человека. Годжо даже не пытался истерить и бегать по округе в его поисках, он просто протер глаза и подобрал оставленную для него записку на тумбочке. «Последние несколько лет я жил с одной лишь мыслью — убить человека, который пленил меня. Когда я вернусь, надеюсь, ты не станешь препятствовать мне». Годжо скрежетнул зубами и положил записку обратно. Кажется, его Ромео побежал убивать всех Капулетти. Что ж, наверное, все так и должно было случиться. Годжо прекрасно понимал, почему Сугуру не предупредил его, что уйдет: Сатору просто не отпустил бы его. Найдя в себе силы не сломать стену, Годжо наскоро принял душ и переоделся. Надо было браться за ум и наконец-то познакомиться со своими детьми как и положено нормальному отцу. Стоило ему только выйти из комнаты, как он тут же столкнулся с нетерпеливым и немного взволнованным взглядом. Сэцуко, кажется, уже не одну минуту дожидалась его у порога, но не решалась войти.       — А где папа? Я его больше не чувствую. Сатору посмотрел на нее и понял, каким же идиотом он был. Точная его копия, только девочка, даже манера говорить та же, хотя они не знали друг друга вовсе. Годжо присел на корточки и протянул ей руку. Кажется, им следовало начать с начала.       — Я не знаю, — честно ответил Годжо, решив, что ложь не лучшее средство знакомства — Но он вернется. Подождешь его со мной? Сэцуко посмотрела на него с легким недоверием, но от этого человека пахло как от ее папы, поэтому она позволила взять себя на руки. Вместе они прошли в гостиную, где Секо немного неловко расставляла тарелки. Коротко кивнув ей, Годжо устроился на диване, где тихонечко спал Сузуми, и посмотрел на обоих своих детей. Ему предстояло срочно повзрослеть, чтобы стать достойным отцом для этой парочки.       — Папа ведь вернется? — спросила Сэцуко, безошибочно разгадав волнение за пеленой лазурных глаз.       — Конечно, ты же с Сузуми тут, значит вернется.       — А ради тебя не вернется? Годжо горько хмыкнул и усадил девочку себе на колени.       — Боюсь, одного меня ему теперь будет мало. Сэцуко надула губы и сложила руки на коленках, печально уставившись в пол.       — Я скучаю. В прошлый раз когда папа оставил меня одну, он сказал что умрет. Сейчас он тоже может умереть?       — Нет. Сейчас он сильный.       — Сильные тоже умирают. Годжо нахмурился. Нет, больше никто не отнимет у него его Сугуру. Даже если он решит утопить техникум в крови, плевать, Сатору не останется в стороне. Если их единственный шанс быть вместе — убить всех, что ж, тогда он так и поступит, а мир простит им их любовь.       — Он не умрет, — твердо сказал Годжо — Я не позволю. Мы же семья. Сэцуко подняла на него не по годам хитрые и умные глаза, будто рентген видя его насквозь. Она ухмыльнулась и легонько ущипнула его за ногу, будто беря с него обещание.       — Не подведи, папочка.