Какие боги сотворили тебя, Эва?

Эва сидела одна дома и думала над предложением Амена. Она рехнулась, если решит принять его. Девушка решила в первую очередь посоветоваться со своим наставником. Он ответственный за неё и точно желает ей добра. Пусть Реммао скажет, как поступить правильно. На мгновение Эва представила забавную картину: белоснежный эпистат в своей белой прозрачной накидке и глазом охотника, огромный, суровый и беспощадный; рядом она, Эва, смуглая, стройная, черноволосая, в чёрной мантии шезму, с маской в руках, глаза горят зелёным огнём, точно у ведьмы.  Амен её убьёт. Рано или поздно он всё равно узнает. Эва не представляла, как живя с ним в одном доме, хранить все свои тайны. А если не убьёт, то она умрёт сама, от стыда и осознания, как сильно она его огорчила. Девушку обжигала мысль о том, что Амен вправду так за неё беспокоится. Её смущало ещё одно. Он — верховный эпистат, главный охотник, военачальник. Разве Эва может быть его законной женой? Они в абсолютно разных сословиях. Кто она, и кто он… неравный брак будет. У неё даже приданого нет. Хоть Амен и сказал не беспокоиться об этом, в душе девушки была куча сомнений. Эва решила пойти к Реммао и поговорить с ним. Эпистат сказал ей, что уже общался с её наставником, и вроде как тот даже одобрил идею с браком. Эва надеялась, что раз Реммао уже в курсе — разговор будет не очень трудным. *** Наставник орал на Эву так, что у той уши сворачивались в трубочку. Называл её умалишённой и слабоумной. Кричал, что она всех их сведёт в Дуат раньше времени.  — Как вообще ты докатилась до того, что главный охотник на черномагов, тебя, шезму, в жёны взять хочет?! — гремел Реммао, — спелась с ним? Какого чёрта, Эва? Я велел тебе держаться от него подальше и не привлекать внимание, а не замуж идти за эпистата! Эва, ты хоть представляешь, с кем ты связываешься?    Эва стояла, потупив глаза в пол, и еле сдерживала улыбку. Эта ситуация сначала почему-то её невероятно веселила.  — Ты так орёшь, будто отец мне, и я тебе в подоле принесла, — невпопад брякнула она.   — Что у тебя в голове творится, Эвтида? Там точно ветер дует, — Реммао обречённо вздохнул, — как ты планируешь дальше работать, живя в одном доме с охотником? Он итак уже на твоих пятках. Если раньше тебе везло, и ты ускользала, то больше не сможешь прятаться так ловко. Он тебя вычислит сразу же. Ответа на этот вопрос Эва сама не знала. Она даже думала оставить чёрную магию и вправду пойти учиться на более приземлённую профессию, но разве можно оставить то, что у тебя в крови и в самых глубоких прожилках мозга?  — Может быть ты думаешь, что став женой эпистата, ты его перевоспитать сможешь, и он другим сделается? Перестанет кровь чужую проливать?  — Ну… да, — Эва густо покраснела, ведь в её тайных мечтах Амен и правда оставил свою деятельность охотника и превратился в примерного семьянина, ревностно хранящего её тайну и тайну её друзей. Реммао тяжко вздохнул.  — Знаешь, Эвтида. Ты самый глупый человек, которого я встречал когда-либо. Ты просто безмозглая. Поверила в россказни своего злейшего врага. Скажи мне, если он и правда так беспокоится о тебе, то почему же самолично замуж берёт? Почему, если важно именно наличие брака, не выдать тебя за другого человека, например? Зачем ему надо вошкаться с тобой, а? Ты не думала об этом?  Эва молчала.  — А я знаю, почему. Потому что охотнику надо пасти именно тебя, Эва. Ну ещё и нас через тебя. Ты — рычаг его воздействия. Ты невероятно бестолкова, если всерьёз думаешь, что его предложение основано на заботе и переживании за тебя. И если ты, упаси Тот, думаешь, что это любовь. Такие, как он, не способны любить, Эвтида. Я надеюсь, ты не слишком поздно это поймёшь. Если ты станешь женой эпистата, имей ввиду, я больше ничем не смогу помочь тебе. И когда вдруг его руки сомкнутся на твоей шее, тебе придётся надеться только на себя и «любовь» твоего господина. Реммао говорил серьёзно и безжалостно, и слушая его речь, Эва всё сильнее скисала. Когда наставник закончил говорить, плечи девушки были совсем поникшими.  Наставник понял, что перегнул палку, когда заметил её потухшие глаза и дрожащие губы.  Взгляд его тут же смягчился, он приблизился и неловко положил руки на плечи девушки.  — Эва, я всерьёз беспокоюсь за твою жизнь. Ты можешь сама себе сломать её… Да, приезд фараона будет проблемой, но мы бы придумали что-нибудь. Может быть он и не взглянет на тебя вовсе. Вряд ли он направляется сюда за пополнением коллекции своих наложниц.  Если ты не будешь высовывать нос и прекратишь выбрасывать свои выходки, то, я думаю, правитель потеряет к тебе интерес. Просто работай и веди себя хорошо, Эва. Образованные и хорошо воспитанные девушки редко попадают в гарем. «Девушки высшего сословия, например, жёны эпистатов, тоже не попадают в гарем» — подумалось Эве, но она промолчала. Позже Эвтида поделилась подробностями разговора с Рэймссом. Того явно заботила сложившаяся ситуация.  — Ты не обижайся на брата, Эва. Он правда боится и беспокоится за тебя. Да и терять тебя, как черномага, не хочется, — Рэймсс ободряюще улыбнулся и сжал пальцы девушки в своей руке, — я думаю, что у тебя большое будущее в этой сфере. Ты талантлива и умна, быстро учишься, зачем тебе замуж?  А если фараон будет приставать, — голос Рэймсса стал тише и хитрее, и он наклонился ближе к лицу Эвы — то мы войдём в его сон и так развлечёмся, что он убежит из Фив сверкая пятками. Вот так! Девушка несколько секунд ошеломлённо смотрела на друга, не веря своим ушам, а затем они вдруг одновременно покатились со смеху.  —  Я не ослышалась? — хохотала Эва, — это сказал зануда-Рэймсс? Это точно ты, или тебя давно убили, а вместо тебя прислали замаскированного шпиона-охотника?  Девушка не дождалась ответа и торжественно заявила: — После такого наши головы будут украшать вход в Фивы!  — Нет, Эва, — Рэймсс вдруг перестал смеяться, и голос его сделался очень ласковым, — украшать будет только твоя. В ответ на её немой вопрос он пояснил:  — Моя будет просто висеть. Рядом с тобой не сравнится никакое украшение. И для моей головы будет великой честью быть рядом с тобой, — Рэймсс нежно взял руку Эвы и прижал её пальцы к своим губам.  — Послушай, Эва… какое бы ты не приняла решение, я поддержу тебя, — тихо произнёс он, — тебе нужно самой сделать выбор. Реммао и правда волнуется о тебе, но за свою жизнь он тоже боится. А ты в ответе за себя сама. Я в любом случае от тебя не отвернусь. Эва с удивлением поймала взгляд Рэймсса и увидела в его глазах ободрение и расположенность. Друг был очень привязан к ней. Она не ожидала услышать такие слова и была сражена наповал.  — Рэймсс… спасибо. У меня никого кроме тебя не осталось. — Впервые после потери Исмана Эва почувствовала близость с другим человеком. Друг от чего-то вдруг смутился и убрал руку.  — Своего человечка в верхах тоже полезно иметь, — подмигнул он девушке.  В тот же день она пошла к Амену и с трепетом сообщила, что согласна выйти за него замуж.   *** Свадьбу Амен не стал откладывать, решив успеть заключить брак в ахет.  Фараон должен был появиться со дня на день, и времени было мало. Он с радостью воспринял весть о том, что его военачальник женится, огорчался, что не успевает попасть на бракосочетание и письменно выразил желание «скорее познакомиться с юной Неферут, осчастливившей его лучшего охотника».  Амен с нескрываемой неприязнью читал письма от фараона и планировал заключить брак как можно скорее, чтобы успеть до его приезда. Ему не хотелось видеть правителя на своей свадьбе. Когда поздним вечером Эва пришла на порог его дома и сказала, что принимает его предложение, Амен не отреагировал бурно, а лишь коротко кивнул. Он тотчас дал будущей жене задание прийти к ткачихе дня снятия мерок и выбора ткани на свадебный наряд, и встретиться с Агнией, чтобы решить, какие на невесте будут украшения в день торжества.  — Ты что, начал готовиться к свадьбе ещё до моего согласия? — удивлённо спросила она тогда.  — Да, Эва. Времени не так много, и работы у меня тоже много.  — А если бы я отказалась?  — Просто отменил бы все договорённости и вернул покупки, — Амен пожал плечами. Он не стал говорить ей, что её потенциальный отказ стал для него самым большим страхом. Эпистат много лет не знал испуга; любая опасная ситуация для него была не более, чем небольшая заминка, но с появлением Эвы в его жизни Амен стал замечать, что давно забытые эмоции начали ворошить его окаменевшую душу. Эта девчонка могла вылезти как чёрт из коробочки и сотворить такую выходку, что Амен невольно задавался вопросом: она бесстрашная или просто дурная? Последнее время, правда, они общались друг с другом довольно доброжелательно, что не могло не радовать. Мужчина искренне хотел помочь Эве, но понимал, что не сможет терпеть в своём доме бесконечный хаос и неподчинение. Хотелось верить, что девушка возьмётся за ум и примет его заступничество, содействуя ему и работая в тандеме. Какие бы чувства Амен ни испытывал к Эве, он оставался верховным эпистатом, и его звание не должно было быть запятнано даже малейшим позором. Жена чиновника должна ему соответствовать, и Амен надеялся, что его невеста это понимает. *** Эва с завороженно рассматривала белые и бежевые ткани, которые эпистат приобрёл специально для её свадебного наряда. Он не знал, что ей понравится, поэтому купил сразу все, которые смог достать в городе. Здесь был и белый полупрозрачный сатин, и нежнейший бежевый шёлк, и льняной приятный батист, и мерцающий струящийся золотистый шифон. С восхищением поглаживая глянцевый атлас, Эва размышляла о том, сколько же Амен потратил на эту красоту и сколько ещё предстоит потратить. Судя по всему, его это не особо беспокоило, и не казалось, что он старается экономить.  — Ну что, милая? — лучезарно улыбаясь, спросила ткачиха Нейт, — приглянулось тебе что-то?  — Ой… — Эва оглядела товары и смущённо улыбнулась, — всё. Девушка вдруг с тоской подумала, что будь с ней Дия — посоветовала бы и выбрала самое лучшее. У подруги было чувство стиля и хороший вкус. От неё так и не было вестей, и жители селения упорно избегали тему исчезновения Дии. Словно все знали что-то, чего не знала Эва, и тщательно скрывали, а надоедать расспросами она боялась. Увидев смятение девушки, Нейт засуетилась.  — Что ты, детка, сейчас мы тебе быстро подберём всё, не расстраивайся, — с этими словами ткачиха начала набрасывать на тело Эвы разные ткани, подкалывая булавками в разных местах.  — Ну вот, смотри-ка! Настоящая принцесса будешь. Под стать самому верховному эпистату, — при этих словах девушка вдруг смутилась, а в животе у неё запорхали бабочки. Она представила себя в роскошном брачном облачении рядом с Аменом, своё хрупкое тело подле его грозной статной фигуры, и внизу сладко заныло.  — Вот и всё, дорогая, — ворковала Нейт, снимая ткани. Оказывается, она уже успела снять все мерки, пока Эва была погружена в свои пикантные раздумья, — на сегодня ты свободна. Зайди завтра, я постараюсь успеть сделать выкройку. Посмотришь, как получится. Эва поблагодарила женщину и, попрощавшись, побрела прочь.  *** У Агнии девушка провела остаток дня. Торговка показала ей свои лучшие камни, и вместе они подобрали Эве комплект украшений для бракосочетания.  — Ух, Эва, ты будешь потрясающей! — воскликнула Агния, когда невеста примерила колье с зелёным гранатом. Драгоценные камни зелёного цвета изумительно подчёркивали оливковые глаза Эвы и невероятно гармонировали с её смуглой кожей.  — Спасибо, Агния. Неужели все эти камушки привезены специально для меня?  — Да. Эпистат позаботился, — Агния выразительно сверкнула чёрными глазами, — расскажи, как у вас с ним. Эву немного смутила просьба.  — Ну… особо нечего рассказывать на самом деле. Амен боится, что на меня заглядится фараон, поэтому решил взять меня замуж, вот и всё. В любви он мне не признавался.  — Знаешь, милая, о любви не всегда говорят слова, — ответила Агния, — часто действия значат намного больше. Зная Амена, я могла бы сказать, что он не самый словоохотливый. Не удивлюсь, если ты ни разу в жизни не услышишь от него слова любви, — хихикнула девушка. Увидев, что Эва встревожилась, Агния поспешила добавить:  — Но ты всегда будешь, как за каменной стеной. Подумать только, сделать предложение из-за страха, что ты попадёшь в гарем… я считаю это любовь.  — Серьёзно?   — Однозначно, Эва. Если у него нет корыстных целей, а их у него нет, потому что ему нечего с тебя взять, то это очень показательный поступок. И дальновидный, потому что на такую красотку невозможно не заглядеться, — Агния хищно улыбнулась и шлёпнула подругу по попе, — а расскажи, как он в постели? Эвтида потупила взгляд.  — У нас не было ничего, — кратко отрезала она.  — Как это не было? — удивилась Агния, — а как ты собралась жить с человеком… не попробовав? Неужели совсем ничего?  — Только поцелуй, — с нежностью ответила Эва, — и то, Амен тогда вина напился, вот и полез. Потом извинялся, — развеселившись вспомнила она. Эве не хотелось рассказывать, что брак Амен предложил заключить не по любви, а фиктивный. Потому что чувствовал ответственность, привезя её сюда. По идее, эпистат взял её в Фивы не по её собственной воле, поэтому он в самом деле должен был оберегать её. Случись что-то с Эвой — Амен виноват будет. Хотя в глубине души Эва понимала, что плевать он хотел на простых работников; убиваться или ломать свою жизнь из-за кого-то точно не стал бы.  — Интересно, — протянула Агния, — ещё и извинился. Надо же, эпистат уважает тебя и твои права. Это о многом говорит. Не думаю, что только в вине дело было, — хитро добавила она, — вряд ли в доме земных наслаждений он перед проститутками извиняется.  — Перед… проститутками? — Эва обомлела.  — Ты совсем юная, малышка, — улыбнулась Агния, — может, ещё и в сказки веришь? Амен — взрослый мужчина, и если ты думаешь, что он всю жизнь бережно хранил себя для тебя, то ошибаешься. Такие, как он — частые гости в домах любви. У мужчин есть потребности, милая, и мы, женщины, должны помогать им удовлетворять их. Так что приготовься после свадьбы много «работать», — закончила девушка. Эва вдруг почувствовала, что у неё внизу живота разливается приятное тягостное ощущение, вызванное интимной темой разговора, но в то же время ей стало неприятно. То, что происходит и будет происходить у них с Аменом — их личное дело, и это никому не нужно знать, даже если происходить не будет ровным счётом ничего. Девушка понимала: ему будет неприятно, что она обсуждала с кем-то их отношения, поэтому плавно перевела тему на тиары, ожерелья и браслеты, и вечер они провели, обсуждая свадебный образ Эвы. *** Накануне свадьбы Амен помог перенести все пожитки Эвы в свой дом и приготовил для неё место. Вещей было немного, и пока девушка собиралась, то периодически косилась в сторону цветочного горшка.  — А кто здесь будет жить теперь? — стараясь не выдать волнения спросила Эва эпистата. Тот пожал плечами.  — Либо кто-то из фараоновых слуг, а возможно и он сам. Дом достойный, для вельможи строился. Эва похолодела. Если здесь поселится фараон, дела плохи. Надо придумать новый, более доступный, тайник для маски и мантии. Забрать успеть обязательно до завтра и спрятать так, чтобы Амен даже случайно не мог наткнуться.  Эва плохо знала его дом, поэтому сейчас брать с собой было опасно — мог увидеть. А просить забрать цветок с собой будет очень подозрительно… Наверное, придётся после свадьбы тайком вернуться в жилище, взять свои вещи и закопать их в песке, хотя бы на первое время. Главное успеть это сделать… *** День свадьбы выдался сухим и знойным. Ночью Эва почти не спала, не находя себе места от волнения и жары. Она нервно ворочалась в постели и много раз спрашивала себя, было ли верным решением ответить Амену согласием, и во что теперь превратится её жизнь. Заснуть удалось только на рассвете. Всё утро девушка провела в купальне, расслабляясь, намываясь и натираясь самыми различными средствами. Вид после бессонной ночи был так себе, поэтому Эва сделала маску и натёрла лицо кусочками льда. Волосы мыла целых 3 раза, потому что они казались ей недостаточно чистыми после жарких и потных часов, проведённых в постели. На тело нанесла масло с запахом лотоса — символа чистоты. Эве казалось, что это будет уместно в день бракосочетания. Вскоре к ней пришли Агния, ткачиха Нейт и ещё две женщины из поселения, чтобы помочь невесте собраться. Они принесли её наряд, ювелирные украшения и живые цветы.   — Я совсем ничего не знаю о свадьбах, что на них будет, и как нужно вести себя, — жалобно говорила Эва, пока одна из женщин расчёсывала ей гребнем волосы. По традициям, свадьба у высоких чинов должна быть пышной и долгой, но из-за свирепствующей в стране хвори Амен решил сделать однодневное торжество, потому что в данных обстоятельствах долго «гулять» — неуместно.  Но в остальном должен был состояться очень красивый, богатый, роскошный праздник, достойный верховного эпистата и его избранницы. Амен не жалел ни на что денег, и Эва боялась испортить всё своей неосведомлённостью.  — Ах, девонька, я на стольких этих свадьбах побывала, — ответила ей Нейт, — не волнуйся так сильно, ничего там страшного нет.   — На многих? — удивилась Эва.  — Ну да. Я раньше была ткачихой при дворце фараона, — не без гордости призналась женщина, — пошила столько нарядов для вельмож, что и не посчитать. Эве хотелось спросить про фараона, но она промолчала.  — Сначала вы пойдёте в храм и помолитесь своим покровителем, — продолжала Нейт. — При желании вам могут написать свадебный документ, например, о том, что вы сочетались в такой-то день такого-то месяца. А ещё можно оформить брачный договор.   — Что оформить?  — Брачный договор. Пригождается при разводе, когда начинается делёжка имущества. «Ого, — подумала Эва, — очень дальновидно. А у меня и имущества-то нет».  — После храма начинается пир, — подхватила Агния, — ух, у богатых людей пиры — язык проглотишь. На них собирается весь город. А потом проводятся танцы или игры, как пожелают новобрачные. Это их праздник. За разговорами и сборами утро прошло незаметно, и вот полностью готовая наряженная и счастливая Эва стояла посреди комнаты и лучезарно улыбалась. Агния завороженно смотрела на неё.  — Детка, ты прекрасна, — с восхищением сказала она, — эпистат слюной подавится, когда увидит тебя. Честно, — она хитро подмигнула, — я завидую Амену. Отхватил такую конфетку… На Эве переливался золотой лиф в виде перьев, складывающихся в ангельские крылья, которые спускались до самых локтей. Остальную часть рук покрывали широкие полупрозрачные рукава из белого шифона. Атласная юбка с запахом и складками начиналась со спины, струилась вниз, соблазнительно обтягивая бёдра и обнажая колени. Тонкая талия оставалась открытой, и её подчёркивала золотая цепь с висящими на ней скарабеями и голубыми топазами. На запястья Эва надела массивные браслеты, ограничивающие рукава и придавая им форму «епископа». Её ушки украшали массивные каффы с изумрудами, невероятно оттенявшими зелёный цвет глаз, которые в это утро притягательно блестели. Волосы были завиты в локоны и переплетены с нежными белыми цветами.  Глаза Эва подвела едва заметными золотыми стрелочками, что делало её похожей на богиню. Губы она совсем немного мазнула розовым блеском, от чего они выглядели как спелые ягоды, и к ним непременно хотелось прикоснуться… *** Реммао стоял чуть поодаль от основной толпы, укрываясь от палящего солнца в тени. Ему не очень хотелось идти на свадьбу, которую он не одобрял до конца, да и они с Эвой так и не помирились. Наставнику хотелось извиниться перед девушкой и сказать ей слова поддержки в этот важный день.  — Доброго дня и Ахета, — раздалось сзади него, и Реммао резко обернулся. На него внимательно смотрел Амен.  — Доброго дня, эпистат, — наставник почтительно склонил голову, — как вы чувствуете себя в такой важный день?  — Благодарю. Сносно. Вижу ты, учитель из Гермополя, не доволен нашем с Эвтидой браком. Я прав?  — С чего решил так, господин?   — Лицо твоё впору на траурное событие отнести, не на свадьбу. Против меня что-то имеешь?  — Не имею, господин. Но брак неравный. Меня беспокоит это… Неправильно, чтобы такие, как ты, строили семью с такими, как Эвтида. Амен несколько секунд молчал, обдумывая услышанное, затем коротко кивнул. Он уважал Реммао за бесстрашие, честность и образованность.  — Прав ты, учитель. Неравен брак наш. Но если я принял такое решение, значит так нужно, и оно не обсуждается. Хоть я и не обязан перед тобой отчитываться, ведь Эвтида не дочь тебе, но хочу, чтобы знал: намерения мои не дурные, со мной она будет в безопасности. Не обижу.  Реммао коротко кивнул, размышляя над словами Амена. Откуда-то раздался приветливый голос.  — Господин эпистат, наставник. Доброго дня вам и счастливого Ахета. Мужчины обернулись. Перед ними стояла Эва со всей своей красе. Её наряд и украшения сверкали на солнце, словно драгоценности в шкатулке. Она была ослепительна подобно королеве под полуденным летним небом. Зелёные глаза лучились нежностью, глядя на обоих мужчин. Реммао понял, что они смущают её своими вытаращенными взглядами и поспешил ответить на приветствие.   — Эва, девочка, иди я обниму тебя, — наставник легонько обнял девушку, затем отстранился и вновь оглядел её, — дай посмотреть на тебя… Незримый бог, Эва, ты такая красивая. Не маленькая глупая ученица, а совсем взрослая девушка, — Реммао вновь обнял её и шепнул уже на ухо:   — Прошу тебя, будь благоразумной. Я желаю тебе счастья от всей души. Под подушкой храни клинок. С этими словами учитель покинул их и отправился ко всем жителям, а Амен и Эва остались вдвоём. Эпистат продолжал с интересом глазеть на свою невесту, не говоря ни слова. Казалось, он перестал дышать. Эва вся сжалась и начала заливаться краской под его взглядом.  — Амен, — робко произнесла она.  — Эва, — спохватился тот, — прошу прощения. Ты великолепна. Никогда не видел тебя такой.  — Правда? — застенчиво спросила Эва. Ей было важно мнение Амена о её внешнем виде.  — Правда. Ты всегда была хороша, но сейчас ты точно Нефертити. Позволь, я возьму твою руку, — Амен пытался оторвать взгляд от её соблазнительной фигуры.  — Ах, господин, будто ты когда-то спрашивал разрешения, — хитро улыбнулась Эва. Эпистат прищурился.  — А вот и моя непокорная Неферут проявляется. Оставь это на сегодня. Нам пора в храм.  — Хорошо. А с завтрашнего дня могу опять непокорной быть?  Амен ничего не ответил, лишь вздохнул и взял Эву за руку. День был жарким, и девушка была счастлива, что он не чувствовал, как горит её кожа.