Какие боги сотворили тебя, Эва?

В храме Амен очень удивил Эву тем, что попросил жреца зафиксировать на папирусе их брачный документ. Девушка мысленно задавалась вопросом: «Зачем ненастоящий союз так официально оформлять? Впрочем, его дело. Главное, что не меня писать заставил. Это было бы на него похоже» — решила с ухмылкой. *** На своём свадебном пире Эва была поражена обилием вкусов, запахов и видов. Здесь были и разнообразные фрукты, которыми девушка не была балована; мясо, позволяющееся лишь по большим праздникам; обилие вина и других напитков, искрящихся на солнце, пенящихся в изящных бокалах и ударяющих в голову. Она боялась и представить, сколько монет потратил Амен на это празднество. Несмотря на столь аппетитную картину Эве кусок не лез в горло от жары и тучи роившихся в голове переживаний. Вкусовые рецепторы были перегружены.  — Тебе нужно поесть, Эва, — твёрдо говорил новоиспечённый муж, — того и гляди в обморок хлопнешься.  — Не хлопнусь, — натягивала улыбку девушка и отправляла в рот финик с кусочком хлеба, — непривычно мне в таких застольях участие принимать, господин.  — Молодец, — хвалил Амен, — не люблю изнеженных и требовательных. Но пока кормят, Эва, поешь.  Под палящим восточным солнцем эпистат был в своей неизменной белой накидке, защищающей его нежную кожу. Он натянул капюшон почти на лоб и искоса наблюдал за Эвой, но так, чтобы она не заметила. Смутится ещё, будет дёргаться опять.  Амен заглядывался на молодую жену. «Как же быть с тобой рядом и не хотеть тебя, Эва, — с тоской думал он, — переоценил я себя. Не думал, что так зачаруешь меня. Моя маленькая непокорная Неферут. Откроешь ли ты мне сердце?» Амен видел, что Эву что-то тяготит, но ему не хотелось давить на неё. Она явно страшится его расспросов. Зверем затравленным смотрит. Хотелось верить, что со временем жена доверится ему. Эпистат бысстыдно любовался Эвтидой, рассматривал её обнажённые колени, шелковистые каштановые волосы, утончённую фигуру, которую хотелось жадно притянуть к себе и впиться поцелуем в пухлые губы. Манящая… Смеет сидеть рядом и так дразнить его просто своим присутствием. Амен понимал, что уже совсем нахально пялится на девушку, но взгляд оторвать не мог. Сам на себя был зол. Эва пила лимонад, и струйка сока соблазнительно стекала по её подбородку на шею и ниже. Аккуратно двумя пальцами Амен скользнул по подбородку девушки, ловя сладкие капли на её коже. «Нежная, как самый дорогой бархат, — думал он, — все эти тряпки с рынка не сравнятся с твоим телом и волосами. Ты сама, как этот лимонад, такая же яркая, шипучая и освежающая. Пытался сделать тебя покорной, но сам оказался покорён». Мужчина вдруг почувствовал, что его плоть начала нежелательно реагировать на выпитое вино и присутствие Эвы. «Проклятье…, — он быстро сложил на ноги полы своей накидки, свернув их складками, — что ты делаешь со мной. Где взять силы справиться с собой и этой маленькой ведьмой?» Как раз в этот миг Эва повернулась к нему и, сверкнув глазами, спросила:   — Хочешь пойти танцевать со мной?   — Пойди одна, — сдержанно ответил Амен, — я пока останусь. Кивнув, девушка выскользнула из-за стола, и её тут же как ветром сдуло. Эпистат позаботился о живой музыке, и через минуту его жена легко и грациозно двигалась под нежные звуки арфы, лютни и барабанов. На востоке темнеет быстро, и совсем скоро Амен наблюдал, как разгорячённая и возбуждённая Эва танцевала на фоне заходящего солнца в своём роскошном откровенном наряде. Щёки её раскраснелись, волосы растрепались, и от этого она была ещё прекраснее. То и дело раздавались её звонкий смех или пение.  Солнце скрывалось всё больше, и помощники начали зажигать факелы и свечи. Амен хотел было встать и присоединиться к Эве, но тут к нему подошёл один из младших воинов и тихо позвал его.  — Господин верховный эпистат, колесницы фараона едут. Амен нахмурился.  — Проклятье Апопа… где они?   — Уже в черте пригорода, господин. Резко встав из-за стола, Амен быстрым шагом направился к остальным своим воинам, сообщить, чтобы были готовы встретить правителя. Кортеж должен был вот-вот прибыть.  — Келадон, — Амен махнул смотрителю деревни, — пойди сюда. Найдутся у нас свободные хижины сейчас? Фараон с процессией прибывает.  — Найдутся, господин, — кивнул смотритель, — как раз жилище госпожи Эвтиды освободилось ведь? Правителя туда и разместим. Находившаяся вблизи и всё услышавшая Эва похолодела. Фараон займёт дом прямо сейчас! Там её накидка и маска! Она не успеет. В отчаянии девушка поискала глазами Реммао или Рэймсса, но их нигде не было.  Уйти с брачного пира Эва не могла, поэтому оставалось лишь напряжённо наблюдать за происходившим. Колесницы фараона вскоре прибыли в селение, и все воины выстроились в шеренгу для торжественного приветствия. Остальные жители собрались неподалёку, чтобы также отдать правителю почтительный поклон. Эпистат вышел вперёд и дождался, когда фараон с помощью слуг сойдёт с колесницы.  — Да будет правитель жить вечно! — сухо отчеканил Амен, слегка склонив голову в учтивом кивке.  — Мой дорогой эпистат! — воскликнул фараон, спешно подходя к военачальнику, — успел в аккурат на твоё торжество. Гнал коней, чтоб сломя голову летели. Шутка ли — лучший мой воин женится!  Поприветствовав солдат и жителей деревни, фараон со своей свитой направился в приготовленное для него жилище, пообещав вернуться через время. Эва видела, как сразу же поменялось настроение Амена. Угрюмый и замкнутый, он стоял в одиночестве, и девушка боялась заговорить с ним. Фараон показался ей дружелюбным, вежливым человеком, и ей хотелось знать, почему Амен недолюбливает правителя. Тот вскоре вернулся, переодетый и довольный, и сразу же направился к эпистату, отведя его в сторону. Пока они разговаривали, Эва решила подойти к Тизиану и поспрашивать о фараоне у него. Главнокомандующий был немного пьян, поэтому радостно поддержал беседу Эвы.  — Тизиан… а почему Амен так относится к фараону? — осторожно задала она вопрос.  — А! Исфет его знает, — сплюнул тот, — чего-то не поделили они. Амен — человек принципиальный, справедливый. А правитель наш, — Тизиан понизил голос, — алчный и хитрый. Сам Хаос не враг ему, многих погубил. Жестокая персона. Но в правлении страной недурен. Расчётлив, прозорлив — при нём мы процветать начали. Не привлекай к себе лишнего внимания, не ругайся с ним, и ладно всё будет, — подытожил Тизиан, — смотри-ка, эпистат к нам идёт. К ним действительно подошёл Амен, выражение лица его было чернее тучи.  — Пойдём, Эва, фараон хочет лично познакомиться с тобой. Пригладь волосы. Лишнего не говори, не вздумай дерзить ему. Лучше просто молчи и отвечай только если спрашивает что-то, — Амен оглядел Эву и сорвал с себя накидку, — надень это. Лучше прикрыть тело. «Может ещё хиджаб напялить?» — хотела съязвить девушка, но, взглянув на лицо Амена, решила промолчать. Взяв жену за руку, эпистат подвёл её к правителю. Фараон оказался относительно не старым мужчиной, с худым лицом, тёмными проницательными глазами и немного коварной физиономией. Он был наряжен в расшитый золотом плащ и сандалии, на нём висело множество массивных украшений и даже был парик. По сравнению с огромным Аменом, фараон выглядел низким и щуплым человеком. Однако несмотря на свою не самую приятную энергетику, правитель широко улыбался и казался вполне доброжелательным. Он протянул Эве руку, и она, поколебавшись, пожала её.  — Приветствую прекрасную юную особу в рядах высоких господ, — фараон вдруг торжественно склонился и поцеловал пальцы Эвы, — я знал, что жена верховного эпистата будет очаровательной, но чтобы настолько… Вы — точно роскошный бутон, цветущий среди пустыни. Эва зарделась.  — Благодарю вас, господин фараон, — девушка почтительно склонила голову, — мы с радостью приветствуем вас в нашей деревне. Для нас это великая честь.  — Как зовут тебя, достойная называться принцессой?   — Эвтида.  — Поздравляю тебя с появлением мужа, Эвтида. Амен — прекрасный человек и мой лучший воин. Он станет для тебя замечательным супругом. Но знай, — фараон вдруг хихикнул, — твоя любовная практика не обязательно должна ограничиваться лишь одним партнёром!  Эпистат обратил внимание на то, что правитель прямо пожирал Эву глазами, и готов был убить его прямо на месте.    — Милая Эвтида, — фараон так и не отпустил ладонь девушки, — окажешь ли ты честь твоему скромному правителю сопроводить тебя в танце? Это было уже слишком.  — Господин, — вмешался Амен, — я бы хотел, чтобы в день свадьбы моя жена принадлежала только мне, — его взгляд метал огни, но выдержка была безупречной.  — Да-да, эпистат, ты прав, — фараон неохотно отпустил Эвину руку, — тогда я, пожалуй, присоединюсь к трапезе. Вижу, ты постарался на славу. Молодец, соответствуешь своему рангу. Оглядев вновь склонившихся в поклоне молодожёнов в последний раз, фараон со свитой отошёл в сторону богато обставленных столов.  — Такой цветок растёт в пустыне, а должен расти в самом лучшем саду, — пробормотал он, но ни Амен, ни Эва не услышали этого. Эпистат крепко держал руку Эвы, напряжённо глядя в сторону ушедшего фараона. Всё было даже хуже, чем он предполагал. Не будь у них сегодня бракосочетания — была бы беда с Эвтидой. Эва выжидательно смотрела на мужа и молчала. Она видела, что он недоволен, но не хотела расспрашивать его (всё равно не ответит!) и переживала, что, не приведи Амон-Ра, сказала что-то не то. Решив сделать Амену хоть что-то приятное, девушка вынула свою руку из его крепких пальцев, привстала на носочки и обняла за плечи. Эпистат вздрогнул под её прикосновениями, но не отстранился. Наоборот, обнял в ответ.  — Эва, — негромко сказал он, не глядя девушке в глаза, — если потребуется, то я сохраню твою честь и жизнь даже ценой своей собственной. Даже от самого себя… Постояв ещё немного, Амен отстранился от Эвы и спросил:   — Ты устала?  — Устала, — кивнула та, — ночь не спала почти.  — Тогда идём домой. Пусть праздник без нас заканчивают. Снова взяв девушку за руку, Амен повёл её прочь, и их ухода никто не заметил. *** Возле порога дома эпистата Эва вдруг остановилась. Она вспомнила, как впервые пришла сюда отбывать наказание, как тряслась тогда от страха, а потом вернулась и залезла тайком, пока хозяина не было дома. Теперь же она приходит сюда, как хозяйка и жилица этого поместья. Амен тоже остановился и вопросительно взглянул на Эву.  — Что такое?  — Ничего, — девушка лукаво улыбнулась, — хочу поцеловать тебя, господин эпистат. Можно? Амен обомлел. Он ничего не смог ответить, и тогда Эва осторожно шагнула к нему, привстала на цыпочки и аккуратно коснулась губ Амена своими. И окаменевший эпистат словно ожил, он схватил девушку за талию, прижал к стене своего дома, от чего та шумно выдохнула. Прильнув к её телу, уткнулся носом в волосы, поцеловал сначала макушку, затем лоб. Эва обвила руками могучую фигуру Амена, а он аккуратно взял её за подбородок, приподнял лицо так, чтобы она на него смотрела, и впился поцелуем в её губы. Девушка охотно ответила. « Ничего постыдного нет, — думала она, — я не пьяна сейчас, он мой законный муж теперь, имею право. Хочу целовать его, и не только целовать».  Эва ощущала, как жарко и влажно было между ног. «Лишь бы он не почувствовал, а то ведь со стыда сгорю». Амен продолжал целовать Эву, он спускался к её шее, хотел ещё ниже, но мешало платье. Ревность к фараону обострила все чувства, и у него появилось безумное желание овладеть женой полностью прямо здесь и сейчас. «Ты только моя, — хотелось зарычать ей в ухо, — и пусть кто-то только посмеет коснуться тебя! Убью. Скормлю крокодилам. И плевать на фараона. Хоть сам Апофис».  Амен целовал Эву и понимал, что сейчас он точно не сможет остановиться первым. Слишком сильным было его возбуждение в этот день, а она была непозволительно красивой. А надо ли останавливаться? Эва первая поцеловала его, Амена, значит по душе он ей.   — Амен, — сдавленно шепнула Эва, слегка оттолкнув его, — давай зайдём в дом хоть. Мужчина с трудом отстранился от неё, почти не видя ничего перед собой. Его тело так пульсировало от желания, что ноги плохо повиновались при ходьбе. Амен открыл дверь жилища и пропустил Эву вперёд. Стараясь не смотреть на её ягодицы, он твердил себе: «Обещал не трогать тебя, значит не трону. Мужчина я или юнец безголовый?» В доме было несколько комнат, и они с Эвой должны были жить в разных. Отвернувшись от девушки, Амен спешно направился в купальню и скрылся там.  Когда вышел, успокоившийся и разряженный — Эва уже спала в своей постели. Поглядев на неё пару минут, эпистат тоже отправился спать.