Какие боги сотворили тебя, Эва?

      Эва проснулась, когда солнце было уже высоко. Во сне она чувствовала запах тела Амена и притягательную гладкость его кожи, а пробудившись, увидела, что прижимает к себе тонкую накидку, которую тот вчера вечером дал ей, чтобы закрыть тело от глаз фараона. Назад так и не забрал. Посмотрев в окно, Эва увидела, что на ярко-голубом небе нет ни единого облачка, и ужаснулась, вспоминая, что может случиться с бледной кожей эпистата без его защитного облачения. Понадеялась, что такая накидка у него не одна. На столе девушка увидела поднос с завтраком и несколько рукописей, оставленных Аменом. Эва поняла: он не хочет, чтобы она выходила из дома сегодня. Неохотно поев, она села переписывать свитки, но очень быстро ей надоело это дело. «Будь проклята эта писанина!» — мысленно выругалась девушка и встала из-за стола. Эва очень хотела выйти из дома, но боялась. «Этот вернётся, увидит, что меня нет и будет опять орать, — подумала она, — вот будто у меня итак проблем мало. Теперь ещё и придётся перед охотником выкручиваться каждый день. Что за жизнь… А, впрочем, плевать. Скажу, что по делам ходила. Да и он сам говорил, что можно учиться в библиотеке под присмотром наставника». С этими мыслями Эва быстро покинула жилище, прихватив с собой свитки для отвода глаз. *** День она провела прекрасно. Гуляла, пила пиво с Рэймссом и Агнией, а свитки бросила в библиотеке и забыла о них. Домой Эва успела едва-едва перед приходом Амена. Вспомнила, что оставила где-то рукописи, но, как оказалось, для оправданий они не потребовались. Эпистат выглядел очень неважно. Опираясь на дверной косяк, он как-то тяжело дышал и казался очень слабым. Губы его были совсем белые, а щёки, напротив, горели, как спелые гранаты. Эва невольно встревожилась.  — Что с тобой?  Ответа не последовало.   — Господин эпистат?.. — девушка подошла ближе и ужаснулась.  Его плечи, спина, внешняя часть рук были покрыты ужасными волдырями. Покрасневшая кожа треснула в нескольких местах, и там образовались бурые кровоподтёки. Картина была жуткой.  — Незримый бог! — вскричала Эва в ужасе, — что с тобой случилось?!  — Это всё солнце, — с трудом наконец ответил Амен, — ушёл на работу без накидки.  — Но почему?!  — Сам не знаю. Тебя будить не захотел. «Ты дурак!» — хотела крикнуть Эва, и вместо этого скомандовала:  — Скорее иди в постель и ляг на живот. Я пойду за лекарем — она попыталась проскользнуть в дверь, но эпистат схватил её за руку.  — Не нужно, Эва. Надо просто… масло и холодная вода. Амен направился в свою комнату, а Эва —за ним. «Неужто гордый такой?» — взволнованно думала она. Не решившись его ослушаться, девушка мигом набрала таз холодной воды и с трудом потащила его в спальню. Амен рухнул на кровать спиной вверх. Увидев его кожу, Эва содрогнулась и словно сама почувствовала боль. Её сердце сжалось от жалости и чувства вины. Отыскав несколько полотенец, девушка намочила их водой в тазу, отжала лишнюю влагу и, расправив, аккуратно положила на спину Амена. При прикосновении холодной мокрой ткани к раненой пылающей коже он вздрогнул и тихо зарычал.  — Тихо, господин, потерпи чуть-чуть… сейчас легче станет, — Эва осторожно положила руку на волосы Амена, поглаживая их, затем переместилась ниже, к лицу. Оно горело. Девушка с вскриком одёрнула руку.  — У тебя жар! Амен, надо позвать лекаря! Ты весь горишь!  — Эва, нет, — эпистат пытался придать голосу строгий тон, но получалось не очень хорошо, — не нужно никого звать. Просто побудь здесь со мной. Пожалуйста. Эва металась. С одной стороны, она понимала, что без лекаря не обойтись, это нужно для блага Амена. Если начнётся инфекция, то она сама помочь ничем не сможет. С другой, сделай Эва по-своему — и он её за это не простит. Обречённо вздохнув, девушка с тяжёлым сердцем опустилась на колени возле таза с водой и выжала новое полотенце.  Очень быстро ткань на спине становилась тёплой и неприятной, и приходилось менять воду и повязки каждые несколько минут. Найдя в доме вино, Эва немного напоила Амена в надежде, что это поможет ему забыться. Она просидела возле постели мужа всю ночь. Эпистат смог спокойно заснуть только под утро. Когда солнце встало, и Эвтида убедилась, что Амен мирно спит, она умылась, накинула на себя его накидку и тихо выскользнула за дверь. Быстро добежав до дома Ливия, девушка постучалась.  — Доброе утро, рад видеть тебя, милая, — лекарь встретил её с лучезарной улыбкой, впуская внутрь.  — Ливий, привет, — улыбнулась в ответ Эва, — я ненадолго и по делу.  — Ну разумеется, — парень шутливо развёл руками и сделал вид, что обиделся, — понимаю. Семейная жизнь. Куда уж до друзей…  — Ливий, я обязательно прибегу к тебе позже, — примирительно ответила девушка, — и мы поболтаем. Сейчас мне нужна помощь. У тебя есть что-нибудь жаропонижающее и то, что заживляет раны? А ещё уменьшающее боль.  — Первая брачная ночь прошла сложно? — ехидно прищурился лекарь, — но ты вовсе не выглядишь больной, крошка. Зачем тебе столько лекарств?  — Это не мне. Амену нездоровится.  — О… что-то серьёзное? Давай пойдём вместе, и я осмотрю его.  — Нет… Ливий, не нужно, спасибо тебе. Всё хорошо. Просто… наверное, он простыл.  — А заживляющее зачем? — подозрительно покосился лекарь.  — Просто чтобы было дома. У Амена бывают травмы на работе… Ну пожалуйста! — взмолилась Эва, видя недоверчивый взгляд Ливия, — прошу тебя! Он вообще не хотел, чтобы я шла к тебе. Пожалуйста, дай мне лекарства и научи использовать их. Я сама буду лечить его.   — Исфет с тобой, Эва, знаю, что не отстанешь. Но прошу, чуть что — сразу меня зови. Если не хочешь вдовой остаться.  — Ливий! Ты лучший, — Эва посмотрела на лекаря с благодарностью, — прости, что я вот так. Ты же знаешь Амена…  — Ну да, — усмехнулся тот, — я бы удивился, если бы эпистат позволил прийти и осмотреть себя. Значит так, Эва, слушай внимательно и запоминай. Если что-то забудешь — сразу ко мне… *** Домой Эва принесла обеззараживающий порошок, регенерирующую мазь для быстрого заживления ран и лечебный отвар. Амен ещё спал, и Эва решила не откладывать уход. Осторожно сев на его кровать, девушка аккуратно откинула одеяло с его тела. При виде его спины, на неё вновь накатила волна жалости. Волдыри полопались, превратившись в грязно-зелёные ошмётки, кожа под ними была ярко-малиновой. Как научил Ливий, девушка сначала бережно обмыла спину прохладной водой и промокнула чистой тканью. Затем массажными движениями нанесла мазь на повреждённые участки кожи и присыпала порошком.  Унося таз с водой из спальни, Эва вдруг споткнулась на пороге и чуть не упала, расплескав часть воды на ковёр. Она шёпотом выругалась. От шума Амен проснулся и, придя в себя, быстро оглядел комнату.  — Что случилось? — спросил он Эву, скидывая ноги с кровати.  — Не вставай! Ты болен, Амен, — девушка мигом вернулась к постели, — несколько дней придётся провести здесь.  — Глупости. Мне нужно на службу, — эпистат в своей привычной резкой манере попытался встать, от чего повреждённая кожа на спине натянулась, и он застонал.  — Что за проделки бесов…  — У тебя вчера сильно сгорела спина. Ты почти в беспамятстве домой воротился, весь горел. Сейчас лучше тебе?  — Сносно, — кивнул, сморщившись, — работать смогу.  — Тебе нельзя выходить на улицу, Амен. Сильно солнце кожу повредило, до ран открытых. Если выйдешь на воздух, туда зараза проникнет, и тогда худо будет.  Сейчас у тебя на спине мазь специальная, чтобы зажила кожа побыстрее, и порошок, отгоняющий микробов. Для здоровья ещё лучше будет тебе отвар выпить, вот, я принесла, — Эва с плеском поставила на стол глиняный кувшин. Эпистат смотрел на неё не моргая.  — Ты что, своими руками ухаживала за мной? Девушка кивнула.   — Повязки менять нужно было постоянно и кожу охлаждать.  — Когда такая грамотная по медицине стала?   — Да вот, на досуге изучаю. Амен одобрительно кивнул.  — Молодец. Это вещь хорошая. Всё лучше, чем без дела сидеть. Лекарства где взяла?  — У Ливия.  Глаза эпистата зло сверкнули.  — Я же сказал, что не нужно к лекарю идти. Почему не слушаешься?  — Надо же, ни вечер, ни ночь, ни прикосновения мои не помнишь, зато наказ свой помнишь, — Эва сердито сжала кулаки, — удобно как. Я, господин эпистат, за жизнь вашу беспокоюсь. От вас мёртвого пользы мало будет. Никак хворь подхватите ослабленным организмом, и закончится ваша служба вот так незавидно, — он обиды и гнева девушка перешла с Аменом на «вы», — благодарности, конечно, я не дождусь. Слишком заносчив. Ну и не надо, — с этими словами Эва развернулась и хотела уйти, — но мужчина схватил её за руку.  — Не сердись, Эва, — примирительно сказал он. — Прости, виноват, а за заботу твою благодарен. Однако ты за словами следи, не забывай, с кем разговариваешь. Эва вспыхнула и вырвала ладонь.  — И ты не забывай, эпистат. Я жена твоя законная, а не девка уличная. Твоя обязанность — защищать меня и уважать, понятно? Не позволю так говорить с собой… Спустя секунду верховный эпистат уже возвышался над Эвой во весь свой могучий рост. Глаза его были белыми от гнева, а губы — плотно сжаты. Он схватил Эву за подбородок, заставляя посмотреть на себя.  — Учить меня вздумала? Попробуй ещё хоть раз позволить себе говорить со мной в таком тоне, — прохрипел Амен, — ты забываешься, Эвтида.  Девушка молчала, но взгляд не отвела. Смотрела открыто, бесстрашно, нагло, хлопая чёрным ресницами. Даже не дрогнула перед ним. Эпистат начал закипать. Как она смеет? Неужели не понимает, что стоит ему чуть сильнее сжать руки на её горле, и ей конец? Совсем ума нет. Злился сам на себя. Раньше ничего не стоило ему махнуть клинком или кулаком, и нарушитель наказан. Всё просто: не подчиняешься закону  — прощайся с жизнью. С Эвой же так не получалось. Хотелось усмирить её, завоевать, заставить покориться. Смерть же станет победой для неё и подтверждением собственного бессилия для него. Она была как ракушка, которую, попытавшись открыть силой — сломаешь на кусочки. Амен раздражался, что постоянные холодность и невозмутимость покидают его, когда дело касается Эвтиды, и эмоции берут верх над ним, но сделать ничего не мог. Она разжигала его. Потому что единственная смела дерзить эпистату, глядя прямо в глаза ему. В нос ударил едва слышный запах цветов, мягкий, почти неуловимый, но при этом такой оскорбительно-вызывающий, дразнящий, под стать его обладательнице. Амен наклонил голову чуть ниже, чтобы лучше прочувствовать его и провёл носом по нежной шее своей жены. У него вдруг закружилась голова и дрогнули ноги, но он решил, что это от эмоционального переизбытка.    — Лучше не зли меня, Эвтида, — прошептал он, втыкаясь ей в плечо,— не испытывай границы терпения — худо будет.  — А не то что? — нахально спросила девушка. Она понимала, что уже начинает перебарщивать, но такая близость с Аменом будоражила её, и она специально дразнила его, желая узнать, как далеко он сможет зайти. Амен держал в своих руках хрупкое тело Эвы, и осознавал, что в ней  сконцентрировалось всё, чего он сейчас хотел. Одна рука продолжала держать её за подбородок, а вторую он опустил на её талию и надавил, заставляя выгнуть корпус ближе к себе. Переместив ладонь ниже, Амен сильно сжал кожу на бедре Эвы, пытаясь хоть немного выместить гнев, от чего девушка вздрогнула и шумно втянула воздух сквозь зубы. Попыталась вырваться из рук эпистата, но тот обхватил её ещё крепче.  — Не играй со мной, Эва, — горячий шёпот прозвучал прямо в ухо, — по острию ножа ходишь. Я ведь сильнее тебя.  — А если я хочу ходить по острию ножа? — от интимности ситуации девушка тоже говорила с тихим придыханием. Эпистатская близость и её собственная опрометчивость кружили Эве голову. Амен ничего не ответил, он вдруг опустил взгляд, ослабил хватку и как-то странно словно облокотился на плечи девушки, слега повисая на ней. Эва позволила опереться на неё, а сама попыталась коснуться его лица. И тут же отпрянула.  — Амен! — вскрикнула она, — незримый бог, ты же весь горишь! Ложись в постель, прошу тебя, — Эва обняла его за талию и с трудом потащила в сторону кровати. Амен, резко почувствовавший невероятную слабость вперемешку с головокружением, спорить не стал.  В этом была вся Эвтида: ругается насмерть, дашь волю — глаза выцарапает, а когда потребуется помощь — забудет обиду и поддержит самая первая. Не отпуская девушку, он рухнул в постель и прижал её к себе, наваливаясь на девичье тело. Эва издала жалобный стон, когда огромные руки Амена кольцом обхватили её грудную клетку, носом он ткнулся в её шею так, что его дыхание обжигало кожу. К тому же, ещё и закинул на неё ногу, обездвижив почти полностью.  — Исфет, задушишь… — сдавленно прошипела Эва, пытаясь выбраться из-под горы мышц. Амен даже не пошевелился.  — Со мной лежи.  — Но тебе надо сбить жар…  — Лежи, сказал. Девушка повиновалась и попыталась найти более-менее удобную позу. Ей вдруг грешным делом подумалось о том, каково же заниматься любовью с таким шкафом, но она постаралась выбросить это из головы. Когда Амен ровно задышал, и его мёртвая хватка ослабла, Эва выбралась из горячих железных объятий. *** Так верховный эпистат болел несколько дней, Эвтида за ним ухаживала. Приносила завтраки и обеды, натирала кожу мазью и маслами, помогала мыться, сама готовила лечебные отвары по указу Ливия. Амену становилось лучше, и он наконец согласился на осмотр лекарем.   — Состояние довольно приемлемое, кожа восстанавливается неплохо, — одобрительно кивнул Ливий, изучив ожоги, — скоро вернёшься в строй. Но дневного света и жары пока лучше избегать.  — Сколько ещё? — недовольно спросил эпистат.  — Хотя бы ещё неделю, господин. Солнце опасное сейчас, хуже стать может. Если не хочешь уродливых пятен на всю жизнь — соблюдай лечение.  — Услышал.  «Неделю! — мысленно воскликнула Эва, — у меня есть целая неделя! Пока Амен не выходит из дома, а фараон уходит каждый день вместе с отрядом, я залезу в свой дом и заберу мои вещи».  Идея была абсолютно лишена здравого смысла, но более подходящего момента просто не было. Эва переживала, что правитель рано или поздно случайно наткнётся на её тайник в цветочном горшке. От мыслей её отвлёк голос эпистата.  — Эвтида, будь добра, проводи лекаря. Благодарю тебя, Ливий Пеллийский. Похвальное дело ты делаешь, — обратился он уже к Ливию.  — Жёнушку свою благодари, господин. Умница она у тебя. Я сразу увидел и уход надлежащий, и режим твой контролирует девочка, и питание. У неё талант к медицине, — Ливий нежно взглянул на Эву.  — Согласен, — усмехнулся эпистат, — но вот раны обрабатывать стоит ещё поучиться. Эва покраснела.  *** «В гости» к правителю решено было отправиться ранним утром, когда Амен должен был ещё спать, а фараон — уже покинуть жилище. Эва сначала хотела подключить Рэймсса для спокойствия, но потом решила, что вдвоём они будут выглядеть подозрительнее и вести себя шумнее, да и подставлять друга, в случае чего, ей не хотелось. Она уже нашла новый тайник для маски с накидкой: в своём матрасе. Распоров его, девушка обнаружила там шерсть и перья и решила, что они замечательно скроют её секрет. Для выполнения заказа придётся каждый раз вспарывать и зашивать матрас заново, но это были мелочи.  *** Эва знала, что в то утро отряд отправится далеко в пустыню и фараон со слугами будет с ними. Так как дорога была дальняя, а в песках днём очень жарко, уйти отряд должен был ещё до рассвета. Девушка ликовала. Для неё складывалось всё донельзя удачно. Через окно она заберётся в дом, быстро разворует собственный тайник и мигом улизнёт обратно в дом эпистата. Тот будет спать и, разумеется, ничего не узнает. Она спрячет вещи и тоже ляжет, сделав вид, будто провела всю ночь дома. Перед выходом у Эвы мелькнула мысль, что, возможно, стоило на всякий случай предупредить кого-то из друзей, куда она идёт. Но, решив, что боги её благословляют, и что она успеет справиться до того, чем начнёт переживать, выкинула эту мысль из головы. Из дома вышла без происшествий, Амен крепко спал. Укутавшись в его белую накидку, Эва быстро и бесшумно кралась по улице, избегая открытых участков земли. Благо, никого не встретила. Отряд фараона уже отбыл, а не вошедшие в его состав жители деревни ещё сладко отдыхали в царстве Гипноса.  Поблагодарив богов за небывалое везение, девушка приблизилась к своему бывшему жилищу и, прислонив ухо к двери, прислушалась. Не было слышно ни звука. Она обошла дом и осторожно заглянула в окно. Было ещё темно, но, тем не менее, абсолютно ясно, что в комнате никого нет. С грацией кошки, Эва в два прыжка оказалась сначала на подоконнике, а затем в доме. Воровато оглядевшись, девушка убедилась, что одна одна в жилище, а затем устремилась в угол с цветком и тут же застыла, как вкопанная. Горшка на его обычном месте не было. Судорожно сглотнув, Эва продолжала смотреть в угол, словно от её взгляда цветочный горшок волшебным образом мог возникнуть перед глазами. На лбу появились капельки пота, а в мозг начал проникать противный липкий страх. Девушка попыталась собраться с мыслями и заставить себя действовать. «Ищи, Эва — приказала она себе, — не стой столбом». Она двинулась вдоль стены, рыская взглядом по комнате, пытаясь зацепиться глазом за знакомый глиняный сосуд, но его нигде не было. «Неужели выбросил?!» — мелькнуло в мыслях.  За окном уже забрезжил рассвет. Эва в растерянности стояла посреди комнаты, готовая уже скрыться ни с чем, но вдруг мозг пронзило: «Купальня!» Девушка стрелой кинулась в другую комнату, и, о хвала Сету! Такой дорогой сердцу цветочный горшок действительно стоял там. Видимо, листья начали подсыхать возле окна, и слуги переставили растение в более влажное место. Распотрошив тайник, Эва с облегчением нашла там всё своё добро. Никто не догадался, какие тайны хранит земля. Девушка закинула в подготовленную сумку маску, мантию шезму, вещи и документы Амена, которые украла у него дома, решив их при возможности сжечь. Спешно поставив всё на прежнее место, довольная собой Эва вернулась в комнату, готовая покинуть жилище фараона, но увы! Она потратила на поиски слишком много драгоценного времени. Уже собравшись выскочить в окно, девушка услышала скрип открывающейся двери. Повернувшись в сторону звука, Эва похолодела. Её с интересом и удивлением разглядывал вернувшийся домой Менес Второй. Что могло пойти не так? Эвтида ведь всё просчитала, выбирала время… но видимо просчиталась. Ну откуда ей было знать, что фараону будет нездоровиться, и он не пойдёт в поход? Но при этом он ещё и ввел её в заблуждение тем, что решил проводить отряд до конца деревни и неторопливо вернуться домой. А Эва подумала, что он ушёл на целый день. То, что 15 минут назад казалось везением, стало для неё проклятием. Фараон, между тем, закрыл дверь и сделал шаг навстречу Эве.  — Какой прекрасный подарок с утра, — он хищно облизнул губы, — доброго дня, принцесса. Прекрасный цветок сам пришёл в свой чудесный сад? Эва с трудом скинула с себя оцепенение.  — Я… нет, это ошибка! Я уже ухожу, — она начала пятиться в сторону окна.  — Постой, в чём ошибка, милая? Не торопись. Я — великий фараон, правитель Египта. Ты — прекрасная госпожа из восточной сказки. По-моему, сама Баст свела нас с тобой здесь. Разве нет? Ты не находишь это честью для себя? Эва вовсе не считала честью сальные взгляды не очень приятного человека, будь он хоть царём всего мира. На свадьбе он казался ей более сдержанным и вежливым.  — Я раньше жила здесь и вернулась по привычке, — брякнула она первое, что пришло в голову.  — Вот как? А ты всегда возвращаешься домой через окно? — Менес плотоядно улыбнулся, — или только когда хочешь испытать остроту ощущений? — было видно, что он не поверил ей. Эва не нашлась, что ему ответить и промолчала. Фараон глубоко вздохнул. — Знаешь, хоть ты и сказочная царица, но всё-таки ты не должна забывать, с кем имеешь дело. И в чей дом вторглась, — он хихикнул. — За это можно даже казнить тебя. Вдруг ты меня обокрала? А может вообще планировала убить. Но мне не хочется наказывать такую хорошенькую и совсем юную девочку… Думаю ты согласишься со мной в этом? — Эва слушала его, затаив дыхание. — На самом деле я очень милосердный правитель и могу забыть это маленькое недоразумение. Я уверен, что ты вовсе не желала мне зла. Никто не узнает, что ты, принцесса, залезла в дом верховного правителя, и у тебя получится избежать позора и других проблем. А я буду думать, что ты просто очень хотела увидеть меня. Как тебе моя идея? И знаешь, для того, чтобы забыть о твоей выходке, я бы хотел, чтобы ты… просто попросила у меня прощения, милая. Скажем, на коленях, — произнося свой монолог, фараон подходил всё ближе.  У Эвы мороз пробежал по коже от страха и отвращения. Она в ужасе отпрянула от Менеса Второго.  — Не будь такой категоричной. Многие мечтают оказаться на твоём месте, Эвтида, — правитель назвал её по имени, и ей это не понравилось. Ей показалось, что он начал терять терпение.  — Я ведь даже не прошу у тебя спать со мной, — ворчливо сказал фараон, — всего лишь небольшое извинение твоими сладкими губками, ничего сложного… — он протянул руку и коснулся волос Эвы.  Девушка задрожала, у неё началась паника. Ей много раз говорили, что безбашенность когда-то её погубит, и этот момент настал. Она попала в ловушку.