Какие боги сотворили тебя, Эва?

Ни живая, ни мёртвая Эва стояла подле правителя Египта без возможности выбраться и с отвращением терпела его прикосновения к своим волосам и лицу. По щекам начали течь предательские слёзы.  «Не хочу показывать ему свой страх, — думала девушка, — если что сделает со мной — убью его, и плевать мне на всё. Осточертела такая жизнь…» Но мелкая дрожь выдавала её эмоции. Эва вдруг ощутила дежавю, она вспомнила, как залезла в дом эпистата за своей чёрной мантией, и он тоже в это время вернулся домой, но не увидел её. Но даже если бы и увидел, то не поступил бы так подло и грязно, как фараон. Эва осознавала, какую смертельную опасность представляет верховный эпистат для неё и боялась его, но сейчас Амен казался ей самым положительным, порядочным и надёжным человеком в мире. Фараон, между тем, касался её шеи и плеч, и пытался сдёрнуть с Эвы накидку Амена, в которую девушка вцепилась так, что костяшки пальцев побелели. Под накидкой покоилась сумка с награбленным, и помимо страха за свою честь, Эва боялась ещё и раскрытия её чёрной тайны.    — Иди сюда, милая… ты ведь будешь ласковой со мной? Будешь послушной? — слащаво тараторил Менес. Эва лишь зажмурилась, молясь, чтобы всё поскорее закончилось. Она вновь подумала об Амене, который сейчас спал в своей постели дома, смотрел сны и даже не подозревал, что хотят сделать с его Эвой. С его маленькой Неферут… Прокляла себя за то, что сохранила в секрете свою вылазку. «Глупая я, глупая девчонка! Амен прав был — считала себя неуязвимой и безнаказанной. И получила по заслугам. Поделом тебе, Эва! Сама виновата» — корила она себя. Что сейчас ей делать? Плюнуть на всё и с криком убежать? Догонит. Всё равно возьмёт то, что хочет. Ещё и пред людьми опозорит. Остаться здесь и сделать то, что он требует? Тогда уважение всякое потеряет к себе, за человека себя считать перестанет. Да и в правителе уверенности не было, вряд ли он успокоится и просто так отпустит её после всего.  Фараон был уже опасно близко, Эва чувствовала на коже неприятный запах его дыхания. Он взял её за волосы, накрутил их на руку и начал тянуть вниз, чтобы девушка, поддаваясь, опустилась всем телом.  — Ну же, моя волшебная роза пустыни, давай… Ничего сложного… — Менесу было уже сложно говорить, и он тяжело дышал, — сделай приятно своему повелителю. С ненавистью переступая через себя, Эва опустилась на колени. Слёзы застигали ей глаза. Как она допустила это? Фараон отпустил волосы Эвы и начал медленно раздеваться. Неторопливо, глядя на неё сверху вниз, чтобы насладиться картиной. Она была роскошной. Самым настоящим бриллиантом. Такая достойна одного из лучших мест в его гареме, если, конечно, Эвтида будет повиноваться ему… От непристойных мечтаний Менеса отвлек грохот распахнувшейся без стука двери. Он спешно натянул штаны и с раздражением повернулся ко входу в дом, и взгляд его сменился на изумлённый. На пороге стоял Амен. Увидев, что рыдающая Эва сидит на коленях перед фараоном, натягивающим шаровары, и в доме больше никого нет, его глаза сузились в узкую щёлочку. Эва вихрем вскочила с колен и бросилась к мужу, лепеча, как заклинание: «Амен, Амен… ты пришёл». Одним движением мощной руки эпистат отодвинул Эву за свою спину. Его глаза горели пламенем, глядя на повелителя. Эва видела такой же взгляд той ночью, когда он поймал их с Рэймссом у трупа… Менес смутился и не знал, куда деть себя. Без свиты он чувствовал незащищённость и страх, но постарался взять себя в руки.  — Эпистат. Доброго дня. Смотрю, ты себя уже лучше чувствуешь?  — Лучше, — Амен приблизился, его глаза были налиты кровью, — что здесь происходит?  — Твоя жена залезла в мой дом, — Менес пытался сделать свой голос высокомерным.  Амен ничего не ответил и подошёл ещё ближе, с ненавистью глядя на правителя. Казалось, ещё секунда, и он кинется, как грозный лев на обидчика, насмерть защищая свой прайд. Фараон вдруг заверещал, отступая.  — Она поступила как воровка! За это положен суд и наказание.  — Эва не залазила в твой дом, Менес. Я сам к тебе её отправил. Весть послал. Не думал, что ты так низко поступить можешь.  — Сам отправил? Послал весть? — фараон недоверчиво хлопал глазами.  — Хотел сказать, что лучше чувствую себя, выразить готовность в поход сегодняшний отправиться. Пока собирался, Эвтиду отправил, чтобы сообщила. Не успела.  — Но она залезла в мой дом! Вторглась, пока меня не было! — Менес визгливо пытался оправдаться. В один прыжок эпистат оказался подле него. Его руки дрожали от желания убить правителя на месте, но он держался. Амен был почти на голову выше фараона.  — Ты никак свои собственные законы забыл, господин? — голос Амена звучал опасно вкрадчиво — признак сильнейшего бешенства, — Эвтида — не просто девушка с улицы. Она — представитель высшего класса. Жена верховного эпистата. Жена главного охотника. Жена военачальника. Твой совет и мои охотники тебе собственноручно мужское начало отрежут, — последнюю фразу Амен произнёс совсем тихо, чтобы не услышала Эва, — хотя я тебя мужчиной не считаю. Я надеюсь, мы друг друга поняли. От лица Эвтиды приношу тебе извинения за то, что она вошла в твой дом без твоего присутствия и разрешения. Но если ещё раз я тебя рядом с ней увижу, господин… — крылья носа Амена задрожали, он не договорил. Бросил лишь свирепый взгляд в сторону фараона в последний раз. Схватил за руку Эву, и они ушли прочь. И, конечно, не услышали злобно брошенную им вслед фразу:   — Ты пожалеешь, эпистат… очень сильно пожалеешь. Вы оба пожалеете. * Амен так сжимал ладонь Эвы в руке, что той казалось — ещё чуть-чуть, и он сломает ей пальцы. Она чувствовала его гнев, и в сердце поднималась тоска. Фараон не увидел у Эвы сумки, значит, увидит эпистат. Сейчас они придут домой, и он заставит показать содержимое и сразу всё поймёт. Девушка не знала, что хуже: оказаться во власти озабоченного и не знающего отказа повелителя или жаждущего крови смертоносного охотника? Эпистат не проронил ни слова по пути домой. Лишь оказавшись в жилище и закрыв за собой дверь, Амен соизволил наконец посмотреть на Эву. Он был в ярости.  — Какого чёрта ты творишь, — зашипел он, — что ты забыла в доме фараона? Ты совсем с головой не дружна, Эвтида? Клянусь, я оттаскаю тебя за волосы. Быстро отвечай. Еле сдерживая слёзы, Эва не смела ослушаться.  — Я забыла кое-что в доме… прости меня, Амен, прошу, прости меня, — одними губами шептала девушка.  — Поэтому надо было лезть тайком через окно?! Исфет видит, Эва, зря я с тобой связался. Ты неисправима. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Но тут прогремел вопрос, которого она так боялась.  — Что же такого важного ты оставила в доме? Показывай сумку. Эва замерла. Вот она и попалась. Из одной ловушки в другую. И зачем спасал её? Только чтобы собственноручно к Анубису отправить.  Чёрт с ним! Это уже давно должно было случиться, ей итак постоянно везло. Эва решила встретить удар с достоинством, не пряча глаза. Девушка гордилась тем, что она — черномаг. Пусть видит её смелость охотник, она не доставит ему удовольствие наблюдать за её страхом и мольбой. Поставив сумку перед Аменом, Эва, затаив дыхание, вытащила его украденные вещи и рукописи и протянула ему. Увидев содержимое, эпистат вдруг изменился в лице, брови его поползли вверх. Он взял бумаги, просмотрел их, убедился, что это его пропавшие документы.  Эва, замерев, ждала его реакции. Она уже была готова оправдываться, но Амен сказал не совсем то, чего она ожидала.  — Значит, ты уже сама всё узнала? — задал он вопрос, не глядя Эве в глаза. Та опешила.  — Узнала… что?  — Про подругу свою. Услышав это, Эва почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. У неё появилось очень дурное предчувствие.  — Что я должна была узнать? Господин?.. Эпистат тяжело вздохнул, мысленно обругав себя.  — Что же, придётся договаривать, раз начал. Твоя подруга оказалась шезму, Эва. В её вещах обнаружились элементы для занятий чёрной магией. И в мой дом тоже она залезла тогда. Только зачем ей вещи мои сдались — не знаю. Та рана на руке, которую ты мне лечила — той ночью появилась. Застали врасплох их в аккурат при деле негодном.  — Их?..  — Их. Мальчишка сбежал, охотники сказали, он не местный. А её схватили уже на утро, дома. Нашли в её вещах маску специфическую… Эва вцепилась сумку. Эпистат заметил это, и голос его стал мягче.  — Не трясись так, Эва. Смотреть жалко. Верю, что ты не знала ничего. Будь спокойна, — произнёс он примирительно.  — А что с Дией, господин? — едва слышно спросила девушка.  — Не бери в голову. Не твоё это дело, — чуть жёстче ответил Амен, — сделал то что должен был. Ты иди к себе лучше. Тебе стоит отдохнуть после всего, что случилось. За вещи мои спасибо… Не ожидал. Ты очень смела. В голове Эвы вертелось миллион вопросов, но она не говоря ни слова, на негнущихся ногах покинула комнату, едва осознавая мутной головой, что боги миловали её, и снова пронесло…  *** Амен не заходил в её комнату, давая отдохнуть в одиночестве, и девушка спокойно спрятала вещи в подготовленный тайник. Зашивая матрас, Эва чувствовала, как дрожат её руки. «Два раза за день из лап Апопа вырвалась, — думала она, — как же так…незримый бог, помилуй». Спать от пережитого шока ей не хотелось, и она вышла из комнаты. Амен отдыхал у себя.  Эва робко вошла.  — Можно?  — Надо же, Неферут разрешения спрашивает?  Эва фыркнула. Опять он смеётся над ней!  — Конечно проходи, Эва, — уже мягче произнёс Амен, — это твой дом, ты вольна ходить, где хочешь. Девушка зашла и села на край его постели.  — Как ты себя чувствуешь?   — Я в порядке, — кивнул эпистат, — ты многое для меня сделала, Эва. Я благодарен тебе, — Амен осторожно накрыл её руку большой ладонью. Эва немного смутилась, но старалась не подавать виду. «Что же ты, Эвтида? — ругала она себя, — язык проглотила что ли? Давай же, ответь ему, как раньше».    — Как ты узнал, что я в доме фараона? — ей хотелось заполнить молчание. Амен внимательно уставился на неё, затем пожал плечами.  — Почувствовал. Проснулся — тебя нет. Сразу вспомнил, как этот негодяй смотрел на тебя. Сердце подсказало. — Эпистат был как всегда немногословен, но Эва душой ощутила — он волнуется за неё.  Первая половина дня прошла для девушки слишком напряжённо, и она вновь содрогнулась при мысли о том, что могло бы случиться с ней. Всемогущий Ра, избавь от этих мыслей! Амен убрал руку.  — Ты что, Эва? Неприятно?  — Да… то есть нет, это не ты… мне неприятно не из-за тебя, — Эва всхлипнула. Охотник всё понял, и в его глазах зажёгся злой огонёк. Он вновь взял её ладонь в свою, приблизился к её лицу опасно близко, взгляд был абсолютно серьёзным.  — Это отродье больше не тронет тебя, Эва. Никогда. Никто не посмеет обидеть тебя, пока ты моя… От этих слов девушку словно окатило горячей волной. Амен не шутил. Крепко обняв нежное тело одной рукой, он осторожно уложил её рядом с собой. Она послушно легла, прижавшись к стальному рельефному туловищу. «Ах, знал бы ты, господин, кто я такая, не говорил бы этого, — с грустью подумала Эва, — не пытался бы защитить ценой комфорта собственного… Не лежал бы со мной рядом сейчас в своём ложе вот так». Положение было незавидным. После сегодняшних происшествий, Эва всерьёз задумалась о том, в какой ситуации оказалась. Она — шезму, которую так одержимо пытаются поймать. Она замужем за главным охотникам на черномагов, живёт с ним в одном доме и постоянно находится в его поле зрения… Сейчас прибавился ещё и фараон, которому она, Эва, явно приглянулась. После утренней стычки вряд ли он оставит всё как есть. Теперь из-за её поступка и у Амена проблемы будут… Девушка ужаснулась, вспоминая, как верховный эпистат позволял себе говорить с правителем. Незримые боги, и как они оба головы не лишились ещё… Эву захлестнула волна стыда и страха за свою выходку. Что же будет теперь? Обстановку немного спасало то, что была схвачена Дия… Как бы ужасно и эгоистично это не звучало, но после её ареста охотники стали менее агрессивными и дотошными, и остальные черномаги могли пока что выдохнуть. Видимо, все считали, что шезму был только один.  Эва искоса взглянула на руку Амена, покоившуюся на её талии. Возможно, что этими руками он несколько дней назад погубил её подругу, незаслуженно… Девушке хотелось выведать всё у эпистата, но она боялась выдать себя. Вполне возможно, что, если Дию допрашивали, она могла выдать и Эву, и наставника с братом.  Эва вспомнила, как в то утро после штурма в доме Анубиса верховный эпистат заявился к ней домой и принялся допрашивать о прошедшей ночи. Какие свитки писала, когда домой вернулась, видела ли Дию. Вероятно, обыскал вещи, пока Эва отсутствовала. Скользил по ней проницательным взглядом, ища на теле любые подтверждения участия в погоне. Амен не сводил с неё глаз.  Вспомнив, чем закончился его приход тем утром, Эва смутилась, и в её животе запорхала стая бабочек. Покосилась на Амена. Тот дремал рядом с ней, так и не расцепив крепких объятий. А каким он был той ночью в ибу… Статный, поджарый, как хищник проворный. Весь в чёрном, точно инквизитор. Глаза горели одержимостью и лютой ненавистью. Невероятно красивый… «Совсем сдурела, Эва? — ругнула себя девушка, — он палач твой, а ты его трофей будущий. Вот доберётся до тебя, зол будет чудовищно, что столько времени его за нос водила. И что врага на груди пригрел… Если раскусит её, сцапает — тогда ни пощады, ни быстрой смерти не жди. Такую расправу устроит, что мало не покажется», — Эва пыталась запугать сама себя, но дерзкие неугомонные мысли об эпистате сами лезли в голову. Она покосилась на погружённого в сон Амена. Тот спокойно и ровно сопел, губы его были разомкнуты. Лежал рядом, точно огромный кот, обнимал. Доверяет ей… Лицо эпистата было расслабленным, Эва видела его таким едва ли не впервые. Не было подозрительного уничтожающего взгляда, пробирающего до костей; грозно нахмуренных бровей; поджатых в презрении губ; напряжённо ходящих желваков; ехидной надменной ухмылки. Но даже этот спокойный спящий облик выражал сосредоточенность, уверенность и силу. «Он точно Маахес, — думалось Эве, пока она рассматривала его, — великий полководец и строгий блюститель». «Монстр и кровавый изверг» — вторила другая сторона мозга. Девушка вдруг ощутила жгучее желание коснуться его губ своими. Чуть приоткрытый во сне рот выглядел таким желанным и нежным, вовсе непохожим на тот, которым эпистат ругался на неё или который он плотно сжимал, когда сдерживал эмоции. «Что ты делаешь со мной, господин верховный эпистат, — едва слышно шепнула Эвтида. — Мне нельзя любить тебя… Спасаешь меня, а потом прибьёшь сам… Привязываешь меня к себе, а затем выбросишь, как ненужную вещь… — кончиками пальцев Эва несмело касалась бледной коже на лице Амена, — вот бы увидеть, как ты искренне радуешься, как печалишься, как… желаешь кого-то и тоскуешь…» Эва ласкала и гладила кожу Амена, пока рука её не ослабла и она, утомлённая обилием эмоций и мыслей, сама наконец не забылась во сне. Поцеловать всё же не решилась. В свою комнату на ночь девушка так и не ушла. *** Наутро Эва чувствовала себя плохо. Тянуло низ живота, часто хотелось в туалет, была вялость.  — Что ты всё ёрзаешь? — спросил её Амен за завтраком. Пока он болел, на общую трапезу они не ходили, принимали пищу дома вдвоём.  — Как-то сидеть больно, — проворчала Эва, — жжёт будто. Амен встревожился.  — Поедим — и к Ливию, — озабоченно сказал он. Эва попыталась протестовать.  — Неудобно как-то, — замялась она, — может, само пройдёт.  — Эвтида! — тон Амена не терпел возражений, — после завтрака ты отправишься к лекарю. Точка. — Сказал как отрезал. Эве было неловко, но спорить она опасалась. Когда они закончили, Эва встала из-за стола и начала неторопливо собираться. Через время её окликнул Амен.  — Ты скоро? Устал ждать. Эва ужаснулась.  — Амен! Ты что, со мной пойдёшь?  — Да, Эва. Если ты уходишь одна, то всегда во что-то встреваешь. Лучше я пойду с тобой сейчас, чем потом буду вырывать тебя из лап Осириса.  — Помилуй, господин! — девушка вытаращила глаза, — но это же…  — Оставь, Эва, — устало перебил её Амен, — я в конце концов твой муж. Если хочешь — не буду слушать.  Эва обречённо вздохнула. *** — Вы, ребята, молодцы, — весело сказал Ливий, — болеете по графику. Правильно-правильно, чтобы обязательно один за другим ухаживал. Что у тебя стряслось, Эва? — Жжение вот здесь, внизу. В туалет с трудом ходится, с болью, утром даже кровь была, — Эва недовольно обернулась на эпистата, всем своим видом показывая, что ему здесь не место. Тот делал вид, что не замечает огней, которые жена метала ему глазами.  — На холодном не сидела? — задумался Ливий. Эва с отвращением вспомнила, как несколько ужасных минут холодным утром провела на полу у ног фараона почти раздетой, и нехотя кивнула. Лекарь вздохнул.  — Мне нужно тебя осмотреть, милая. Раздевайся и ложись сюда. Амен нахмурился и встал.  — Осмотреть? Зачем это? Просто дай ей лекарство, — недовольно сказал он.  — Так не получится, господин, — виновато улыбнулся Ливий. Лекарств много, а причина недуга может быть абсолютно любой. Осмотр обязателен. Мы ведь хотим вылечить госпожу? Эпистат несколько секунд с подозрением смотрел на лекаря, затем скрепя сердце кивнул.  — Приступай. Но если ты сделаешь ей больно… Теперь недовольной была Эвтида.  — Амен! — воскликнула она, перебив его, — а ты не хочешь выйти?  — Нет.  — Отвернись тогда хотя бы. Эпистат нехотя оторвал от неё взгляд. Эва быстро скинула с себя одежду и легла так, как сказал лекарь.  — Так, Эва, ещё пошире, не бойся… молодец. Не больно? Расслабь живот… — лекарь говорил вполголоса, но Амену всё было слышно. Он старался не думать о картине, разворачивающейся прямо за его спиной. Через время раздался недоумённый возглас Ливия.  — Незримый бог! Эва, ты что, ещё девочка?! Пациентка недовольно заворчала.  — Ливий, чёрт возьми… — она подняла голову, увидела, что эпистат смотрит на неё во все глаза, и густо покраснела — Амен! Отвернись быстро! Амен спохватился и в смущении отвёл глаза.  — Эва… — голос его звучал очень изумлённо, — ты… ты правда всё ещё девственна?  — Да! — сердито выкрикнула она, спешно одеваясь — ты, лекарь, ещё бы всей деревне сообщил.  — Прости, Эва… Я подумал, что при твоём муже я могу… — Ливий выглядел растерянным. Когда она оделась, лекарь вручил ей лечебный отвар и противомикробный раствор и кратко объяснил, как чем пользоваться.  — Эва, — произнёс он перед тем, как попрощаться, — мне кажется, ты слишком напряжена. Твой организм ослаблен из-за этого. Я тебя прошу, тебе надо больше отдыхать и меньше переживать, иначе болеть будешь часто. Эва ничего не ответила и лишь тяжело вздохнула. Когда они с Аменом ушли, Ливий грустно смотрел им вслед. *** Все последующие дни эпистат пытался отогнать от себя развратные фантазии об Эве. После посещения лекаря она предстала в его голове совсем в другом свете. Никем не тронутая, неопытная, совсем чистая… Виновато вспомнил, как в первую встречу посчитал её проституткой. А вдруг он, Амен, и первый поцелуй Эвтиды забрал? Эта мысль невероятно его соблазняла.  Ему было всё труднее находиться рядом с женой, после службы он сразу же обязательно направлялся в купальню, а оттуда — непременно спать. Эпистат работал каждый день, поэтому у него пока получалось владеть собой, занимая мысли другими вещами. Всё осложнялось тем, что с недавнего времени Эва спала с ним в одной комнате. Её периодически мучили кошмары, и это звучало прекрасным оправданием, даже для самого Амена. В очередной вечер эпистат вернулся домой уставшим, молчаливым, желая сразу же направиться в купальню, чтобы расслабиться и в тишине подумать. Эва появилась откуда не возьмись. Она преградила ему путь и стояла, скрестив на груди руки, явно не намеренная сдвигаться с места.   — Доброго вечера, господин эпистат, — твёрдо сказала она, — я хочу поговорить.  — Эва, я устал… — Амену было не до разговоров. Девушка была невероятно красивой и вожделенной в лёгком домашнем платье из белой тонкой ткани. Она распаляла все самые откровенные мечты Амена…    — Я тоже устала, господин эпистат, — поджав губы ответила Эва, — устала так существовать. Мы живём вместе, а такое чувство, что мы подобны соседям. Почему ты избегаешь меня?  — Эва, прошу, давай не сейчас, — голос Амена приобрёл умоляющие нотки, он бросил взгляд на спасительную дверь купальни.  — Сейчас, Амен, — она была неумолима и жестока, точно его личный истязатель, — ты в купальню собрался? Можешь пойти, но я с тобой тогда. Ответом Эвтиде был вымученный стон эпистата. Он направился в комнату, она — за ним.  — Ты невыносима! Амен развернулся и сел на постель, выжидательно глядя на Эву.  — Я слушаю тебя, жёнушка. О чём речь вести хотела?  — О нас. Почему избегаешь меня, Амен? Не интересуешься, не разговариваешь со мной совсем… Задумал расторгнуть брак со мной? Скажи прямо, честно тогда. А то ночами прижимаешься ко мне, а вечером от тебя и слова не дождаться… — огромные зелёные глаза было полны обиды и недоумения.  — Эва… — эпистату захотелось вдруг назвать её как-то нежно, но подходящих слов не находилось. Он совсем не умел делать комплименты. Мужчина протянул руку и едва ощутимо коснулся бедра девушки.  — Ты нужен мне, Амен, — с горечью прошептала она, — обещал заботиться — так заботься полностью. Мне не нужны от тебя ни подарки, ни деньги, а внимание твоё… — Эва подошла немного ближе и осторожно положила пальцы на белые волосы эпистата, перебирая их. Его лицо оказалось на уровне груди девушки, почти касаясь её. Амен шумно втянул носом воздух, коснувшись кожи Эвтиды. Она пахла лотосом. «Запах со свадьбы» — мелькнуло в голове Амена. Аромат тела Эвы опьянял его. Чуть смелее схватив руками её талию, он ещё приблизил девушку к себе, жадно обнимая. Эва же, несколько секунд подумав, опустилась на его колено, обхватывая мощное бедро оголёнными ножками и обвивая руками его шею.  Эпистат сдавленно застонал.  — Что ты творишь со мной, непокорная…  — Сам ведь научил меня, господин… — Эва посмотрела на него помутневшим взглядом, наклонилась и осторожно коснулась его губ своими. Амен охнул, прижал девушку ещё сильнее к себе и властно перехватил поцелуй. Впился в неё, точно необузданный хищник в жертву, кусая мягкие девичьи губы. Горячие языки переплетались, и воздуха обоим не хватало. Эпистат пылко обхватил хрупкий стан Эвтиды и перевернул её, укладывая на постель так, чтобы она оказалась под ним. Он был подобен дикой собаке, спущенной с цепи. «В руках держи себя, дубина, — грозно наказывал Амен сам себе, — напугаешь». Но как можно было держать себя в руках? Эва лежала, гладя на него полным жадного возбуждения взглядом, смела прижиматься к нему горячим молодым телом, она порывисто дышала чуть приоткрытым ртом, губы её припухли, щёки ярко розовели под пристальным взглядом. Эпистат терял рассудок. Девушка протянула руку и коснулась его рубахи, оттягивая её край и оголяя кожу. Амен уткнулся в плечо Эвы и тихо зарычал.  — Эва… — голос не слушался его, тело отчаянно требовало продолжения.  — Амен, прошу… — одними губами прошептала девушка и потянулась к пуговицам, — хватит убегать. Вижу ведь, как смотришь на меня… Не прогоняй, господин мой, оба ведь хотим этого…  И Амен сдался. Одним движением сбросив с себя рубаху, он обнажил рельефное бледное тело, его исполинская грудь вздымалась, отчаянно требуя больше воздуха.  Амен коснулся одеяния Эвы, стягивая его и параллельно наблюдая за девушкой: как реагирует, не боится ли?  — Эва, — спохватился он вдруг, — ты ведь себя хорошо чувствуешь? Ты выздоровела? Девушка нашла силы лишь кивнуть и сама скинула с себя платье. Верховный эпистат, затаив дыхание, смотрел на неё и из последних сил пытался не повредиться умом.  «Неужели она, Эвтида… маленькая непокорная Неферут, языкастая непослушная вредина, непозволительно красивая, смелая, юная… лежит в моей постели и обнажается… только для меня». Опустив корпус, Амен с нежностью поцеловал Эву, а затем протянул руку и пальцем осторожно коснулся её горячей молодой плоти между ног. Девушка с шумным выдохом выгнулась от прикосновения и от испытания новых ощущений.  — Исфет, Эва… Какая ты влажная, — выдохнул Амен. От возбуждения ему было тяжело говорить. Его разжигала мысль о том, что такую реакцию Эвы вызывал он. Амену казалось, будто Эва была чуть скована, несмотря на всё её воспаляющее желание. Он опять нагнулся и коснулся губами груди Эвы, легонько присасываясь.   — Ах! — девушка дёрнулась, руки её легли эпистату на спину.  Амен дразнил её, чередуя ощущения, он то нежно ласкал её языком, то грубовато покусывал, опускался к животу и целовал её там, а потом возвращался, а Эве оставалось только ловить новые ощущения и наслаждаться ими. Заметив, что девушка больше раскрепостилась, а выражение её лица приобрело будоражащий интерес, Амен отстранился и внимательно посмотрел на неё. Несмотря на лихорадочный блеск его светло-голубых глаз, он был сейчас абсолютно серьёзен.   — Ты точно готова? Эва кивнула. Эпистат поцеловал её руку.  — Послушай меня внимательно. Если будет больно — говори. Если вдруг станет неприятно — говори. Если передумаешь перед самым началом — говори. Если передумаешь в процессе — говори. Ладно? Эва снова кивнула. Амен хотел, чтобы происходившее было проявлением их искреннего желания, и если вдруг после произошедшего Эва закроется и отвернётся от него…  Он не успел додумать мысль. Проворные пальчики уже держали его за пояс штанов, готовые стянуть их вниз. Амен помог и через несколько секунд тоже был полностью обнажён перед Эвой. Увидев его совсем нагим, девушка затрепетала.  — Возьми его в ладонь. Эва послушно протянула руку и аккуратно коснулась твёрдого разгорячённого органа. Он был словно камень.  — Теперь так… — Амен взял руку Эвы своей и направил, показывая, как нужно двигать. От осознания того, что его Неферут своей маленькой ладонью ласкает его, в эпистате просыпался настоящий зверь. Он был готов порвать за неё.  — Ты… богиня, — едва слышно шептал Амен хриплым голосом. Эва никогда не видела его таким, и этого ещё больше охмеляло её. Она жаждала слиться с Аменом в едином организме и забыть обо всём, что может разделять их. Эве хотелось быть с ним всегда. Эпистат взял откуда-то стеклянный флакон, открыл и капнул на ладонь немного масла, затем растёр его по своей плоти. Девушка поняла, что это нужно для того, чтобы лучше скользило и было менее больно. Мужчина бережно приподнял её таз руками, помогая устроиться удобнее. Эва развела бёдра в стороны, и он встал перед ней на колени.  Медленно приблизился к ней, аккуратно провёл головкой у входа, протянул палец и коснулся самой чувствительной зоны. Эва дрожала, но не от страха, а от волнения и возбуждения.  — Сосредоточься на своём желании. Амен сделал первое осторожное движение, введя головку. Девушка пыталась расслабиться, но из-за неопытности и непривычной для её ситуации иногда рефлекторно напрягалась. Эпистат терпеливо ждал. Он не сводил глаз с Эвы, ловя любое проявление её эмоций, чтобы, в случае чего, отреагировать вовремя. Дождавшись, когда девушка привыкнет окончательно, Амен продвинулся ещё немного. Затем ещё. Медленно разрабатывая её, он не забывал пальцем ласкать её клитор, вызывая шквал новых неизведанных ощущений. Наконец, Амен был весь внутри. Шумно выдохнув, он попытался сбросить с себя облако сильнейшего влечения, осознавая, что очень быстро может закончить. Эва так сжимала его, что пришлось сдерживать себя уже несколько раз. Положив руки на бёдра Эвы, Амен начал спокойно двигаться, постепенно наращивая темп. Девушка чувствовала свои желания, она ласкала себя сама и старалась двигаться навстречу телу эпистата, как могла. Взгляд Эвы была затуманен пеленой чарующего наваждения.  — Господин мой, — шептала она, не заканчивая фразу. Говорить было трудно. Амен был предельно терпелив и нежен с Эвой. Их тела переплетались в каком-то безумном танце, сливаясь и становясь продолжением друг друга. Эва гладила ещё не до конца зажившую спину Амена, а он, двигаясь в ней, так смотрел на неё, что девушка сомневалась, тот ли это Амен, который наказывал, грубил и угрожал её выпороть.  — Ты моя слабость, Эвтида, — низким голосом произнёс он. Амен даже не подозревал, насколько беззащитным и уязвимым она его делала. Девушка выгибалась дугой от прилива сладкой боли и его слов. Сам верховный эпистат, к которому ей запретили приближаться, любит её в своей спальне на своей постели… Эва сильнее надавила на клитор и глухо застонала. Это какое-то волшебство…  Амен ускорился. В нём проснулись инстинкты, и появилась привычная ему грубость, но благодаря его умению и терпению вначале — Эве было хорошо. Ей хотелось, чтобы её грозный властный эпистат получил удовольствие с ней в желаемой им манере.  — Моя… непокорная… — Амену было тяжело говорить, он часто глубоко дышал и неотрывно смотрел на неё полными страсти и похоти глазами, — наконец-то ты… моя… больше ничья… я так… давно… мечтал… об этом…  Эва изнемогала от невероятности происходившего, ей кружила голову власть эпистата над ней. Провоцируя и дразня его, девушка в глубине души хотела, чтобы он заставил её подчиняться. Сделав ещё несколько резких толчков, Амен быстро вышел из Эвы и с рыком излился себе в руку, прижимаясь к её телу.  — Ты богиня… царица… — простонал он в изнеможении, падая в объятия жены. Увидев на себе кровь, эпистат потянулся к Эве и нежно поцеловал её. Его, сильного могучего воина, сводила с ума мысль, что Неферут подарила ему свой первый раз. Амен помог измотанной девушке встать и, бережно придерживая, повёл её в купальню. Их брак больше не был фиктивным.