Третий лишний

На самом деле уровень жизни очень значительно вырос с переселением в простенькую, но такую тёплую и уютную хижину матушки Жоу. Сама она человеком и в быту оказалась мягким до чрезмерности. Ей явно очень пришлось по душе, что я не собирался рвать связи со старыми друзьями (хотя я бы их таковыми не смог назвать даже при большом желании), так что контролировать степень влияния их на новообретённую семью приходилось мне. И успевать одёргивать женщину, пытавшуюся, казалось, осчастливить весь мир. Не мне её осуждать, конечно, но подобное даже для меня перебор. Ли Жоу — человек начисто лишённый даже маленькой толики прагматичности. К счастью, сработала аргументация того самого правила с кислородными масками в самолёте. — Если тебя не станет, мам, то никто о нас не позаботится, — сделал я щенячьи глаза на очередную её попытку сотворить добросердечную глупость, — Я не могу тебя потерять, обещай! — Бин-эр, — ласково и чуточку устало улыбнулась Ли Жоу, поглаживая меня по вихрастой макушке, — Хорошо, мой маленький нефрит, я буду беречь себя больше. — Тогда используй нашу клятву, — то ли сама матушка человеком была творческим, то ли принесла этот очаровательно детский стишок из времён своей собственной юности, но услышал я его впервые именно от неё. — Хорошо, хорошо, — рассмеялась женщина очевидно довольная тем, как мне приглянулась подобная безыскусная поэзия. — Сливы нежный лепесток, — она сложила ладонь лодочкой и бережно поднесла к груди, будто и правда лелея нечто в ней, — К сердцу я прижму разок. Короткая пауза, пока Ли Жоу беззвучно шевелила губами, будто выговаривая слово. Я уже научился читать по губам, насколько подобное возможно с китайским. Это слово «драгоценный». — Лишь подхватит ветерок, — рука медленно поднялась наверх, а пальцы расправились, — Будет вечен мой зарок. Под конец фразы женщина вновь почти шептала. А я уже на своём сердце высек эту клятву рядом со словами колыбельной, что Су Сиянь пела, выбиваясь из сил и пытаясь использовать немногое оставшееся время, чтобы её дитя получило как можно больше любви. Так жаль, что единственный Бинхэ, получивший эту любовь в полной мере, не настоящий. Я был намерен спасти хотя бы Ли Жоу, ведь к тому времени стану достаточно взрослым, чтобы не быть бессильным наблюдателем. Да и мои «одалживания» матери старым знакомым сиротам были лишь отчасти желанием помочь им. В большей степени это диктовалось стремлением помочь ей, когда придёт время. И пока всё работало отменно. Матушку было невозможно не полюбить. Особенно детям, истосковавшимся по душевному теплу. На праздники мы собирались большой компанией. Конечно, абсолютно всех притащить в маленький домик было невозможно, поэтому дети чередовались. Сначала хотели использовать жеребьёвку, но я эту идею забраковал. Слишком легко сжульничать, будет копиться недовольство. Кто знает, на кого оно в итоге выльется. А вот чёткая очерёдность почти гарантировала отсутствие лишних обид. «Почти» потому что речь всё же шла не про взрослых, а про детей с ещё не сформированным критическим мышлением. Я старался его привить, но мой авторитет явно нельзя было назвать безграничным. Особенно с тех пор, как у меня появился свой дом и родитель. Да, они ценили то, что перепадало. Ценили, а ещё злились и завидовали, желая получить больше. И это было нормально. Я мог понять это, как взрослый. Я мог понять это, как ребёнок, проведший год на улице в весьма нежном возрасте. Понять — да. Позволить — нет. Смотреть как сюжетная броня сокрушит тех, кого сочтёт опасными, желания не было. Вот и приходилось лавировать. Часто я втайне от Ли Жоу отказывался от своей еды в пользу кого-то из товарищей по несчастью. Я был первым, к кому обращались с ранами и болезнями. Просто потому что беспощадная статистика гласила, что после моей помощи умирало меньше народу, чем после чьей-то другой. А всего-то кое-какие представления о болезнях и стерильности, имеющиеся у любого современного человека… А ещё именно в этом домике я наконец-то дорвался до готовки. Справедливости ради, мне она давалась и в прошлом, к тому же это было довольно весело делать с друзьями. Но Ло Бинхэ… У него абсолютно уникальное обоняние. С одной только его помощью понимаешь, какие приправы и сколько нужно добавить. Нарезать и смешивать было тогда ещё сложновато за счёт малых размеров тела, но тоже в целом не доставляло больших проблем. Стоило в первый раз уставшей матушке, пришедшей с работы, обнаружить, что её уже ждёт ужин, как она удивлённо ахнула и долго не могла поверить, что это дело моих рук, а не украдено. Жутко переживала, упрашивала признаться, чтобы потом ничего плохого не случилось. Успокоилась только после того, как я на её глазах приготовил десерт. И да, это была борода дракона. Сказать, что Ли Жоу жутко удивилась самому факту того, что я знаю рецепт — значило промолчать. А я просто в прошлом счёл лакомство прикольным внешне и неоднократно готовил. Благо, никаких особо замороченных ингредиентов тут не нужно иметь. — Бин-эр, это невероятно! — только и смогла произнести матушка, когда наконец согласилась попробовать приготовленный мной ужин. Наверное, моя улыбка была более самодовольной, чем стоило бы, учитывая, что это всё было заслугой сюжетной особенности. И всё же возможность вкусно накормить дорогого человека не может быть переоценена. С годами количество детей, вхожих в дом уменьшалось, как и стоило ожидать. Кто повезучее вырос и переехал, найдя себе работу. Самые везучие — тоже обрели семью. Самые невезучие — погибли. Многие просто не смогли дальше принадлежать лишь по касательной и приходили только в час крайней нужды. Но тех, кто остался, я мог с уверенностью назвать надёжными. Двое ребят выделялись особенно. Потому что в какой-то момент они начали делиться добычей, полученной на улице. И теперь я (хотя они были уверены, что матушка) мог со спокойным сердцем готовить и на них тоже, не боясь, что Ли Жоу перемкнёт опять кормить всех. Я и сам здорово подрос и приблизился вполную к возрасту, когда ребёнок может работать. После моих настойчивых просьб ма всё же сдалась и согласилась поискать для меня местечко в богатом поместье, где работала прачкой. Надеюсь, это поможет сохранить нашу тихую гавань.