Малика с восточного побережья: Под грозовыми тучами

Уходить Соломка почему-то не торопилась, напротив, без всякого смущения направилась к столу прочитать названия на папках. — Это же документы из планирования, — удивилась она. — Откуда они у вас? — Как много этой самоубийце известно? — спросила Малика у принцессы Динки, не потрудившись даже понизить голос. — Ну, Соломка у нас любопытная... — Всё верно, — подтвердила Соломка. — Так откуда? — Надино захотела показать, — ответила принцесса. — Если честно, она слишком беспокоится. — Не привыкла к новой должности? — предположила Соломка. — Всем бы так «не привыкнуть»... — пробормотала Малика, припоминая случившееся на балу. — С другой стороны, — возразила ей Шесо, — радует, что для неё это первая война на новом рабочем месте. — У меня тоже будет вопрос, — сказала Малика, доливая себе чая под ошеломлённым взглядом Соломки, которая считала эту работу своей. — Куда делась карта? Никогда не видела этот стол без неё. — Надино забрала, — неловко призналась принцесса. — Это одна из самых больших карт побережья на сегодня. — И её просто так одолжили? — А что я могла сделать, Ган ей разрешил... — Какая у нас безвольная младшая принцесса, — хмыкнула Шесо, и принцесса Динка обиженно (правда, с трудом дотянувшись) наступила ей на ногу: — Я не могу нарушать рабочую субординацию. — Хорошо-хорошо, не безвольная, — исправилась Шесо, — просто послушная. — Ган — ставленник моей матери, — отбила атаку принцесса. — Я не могу пойти против воли королевы. — Неудобно, наверно, когда твоя мать — королева, — заметила Малика, — один подростковый бунт — и всё, ты изменница. — У меня было отличное детство! — возмутилась принцесса Динка, но её никто будто не услышал. Зато подключилась Соломка: — А если ещё и твой отец — король... — Ну, полыньинским королевским отпрыскам это не угроза, — хмыкнула Шесо, — король Жен — известный подкаблучник. — И правильно, — поддержала Малика, — для любителей супружеского равноправия есть Оро... — Вы все ужасны, — сообщила принцесса, — и, раз так, давайте возвращаться к работе. Однако в этот момент дверь снова открылась, и за ней появилась Надино, больше напоминавшая оживший голем, чем человека — казалось, что подобные цвет лица и пустота в глазах больше характерны для мертвеца. — Её величество попросила документы, — сказала она. — А мы ничего и не посмотрели, — за всех призналась Шесо, и усталое лицо Надино за мгновение стало будто бы ещё более усталым. — Прости, Надино, — повинилась принцесса Динка. — Но не беспокойся, мама не особо придирчива в этом вопросе. Тем более, это был её выбор между срочностью и качеством. Казалось, что это невозможно, но Надино поникла только сильнее — должно быть, решила, что ей уже заведомо не доверяют. Принцесса, заметившая это, только тяжело вздохнула и пальцем поманила её к себе, после чего указала на кровать: — Ложись и спи. Документы отнесём мы с Маликой. Малика встала, следуя за принцессой и по пути недоумённо переводя взгляд с неё на Надино; Шесо тоже зачем-то поднялась, и все трое направились к выходу, тем самым приведя Соломку в ещё большее замешательство, чем Малику. Ещё мгновение — и пошатнувшаяся Надино оказалась в объятиях вовремя подоспевшей Шесо. — Обморок, — пояснила Шесо остальным. — Думаю, от облегчения. — Положи её в кровать, — приказала принцесса, хотя Шесо явно не нуждалась в указаниях. Затем Малика и принцесса Динка покинули комнату. — Кстати, почему я? — спросила Малика, обнимая папки «Разоружение Оро» и «Вмешательство в войну». — Маме сейчас тоже нужно успокоиться, — ответила принцесса, и ничего не понимающая Малика пожала плечами. Разделившись, чтобы переодеться, они снова встретились в конюшнях. Во дворец они заявились прямо в том же, в чём приехали верхом, уже на месте отстёгивая ремни, которыми крепили к телу мешки с документами (Малика всерьёз нервничала, встречая прислугу, — все были одеты лучше них с принцессой; ещё менее приятно было натыкаться на куда-то спешащих аристократов). Встретивший их дворецкий сказал лишь: «А, это вы, ваше высочество», — и покинул их, напоследок сообщив, где, скорее всего, нужно было искать королеву. Но и остановить принцессу, пусть и явившуюся со спутницей, никто, разумеется, не пытался. Королеву Иже они нашли сразу — разумеется, в её кабинете. Она разглядывала четыре карты одновременно, причём две из них Малика немедленно узнала даже под углом — это были просто оттиски карт Оро и Дараи, его столицы, вырванные из орских газет. Другие две были хорошими и красочными, и Малика с трудом удержалась от того, чтобы привстать на цыпочки и попытаться их разглядеть. Королева подняла взгляд на гостий только когда они оказались прямо перед ней. Лицом, которое было лишено всякой косметики, она напоминала Надино. «Надеюсь, — подумала Малика, — хотя бы она не упадёт в обморок». — О, здравствуй, Малика, — со слабой улыбкой произнесла королева Иже. — И ты здесь, доченька. Какой сюрприз. — Эй, — возмутилась королевская доченька, — неужели нельзя было в другом порядке с нами поздороваться? — Малика, подойди сюда, — позвала королева, будто не услышавшая возражений. — Ты на это хотела посмотреть? — У вас глаза на макушке? — рассеянно спросила Малика и лишь потом вспомнила, что перед ней не фамильярная принцесса, а сама королева, полноправная правительница этой страны. — Нет, — засмеялась королева Иже, — просто твой взгляд прожёг меня насквозь. Только осторожнее, это карты из королевской библиотеки. Иначе я бы просто отдала их планированию... — Поняла, — отчиталась Малика, ближе подходя к столу, чтобы над ним нависнуть. — Мне вот что интересно, — сказала королева, — этот отпечаток часто переплавляют? — Нет. Нам говорили, что именно поэтому на ней не обозначены границы феодов — только города, дороги и рельеф. Всё это не так легко сдвигается, как феоды. — Видишь ли... похоже, эти оттиски не очень-то точны. — Я знаю, — ответила Малика. Королева удивлённо подняла на неё глаза: — Знаешь? — Да, выяснила во время побега. Вот эту часть, — Малика ткнула в карту Дараи, — можно обойти с востока. Телега поместится без проблем. Королева замолчала; потом сама же прервала паузу: — Это многое меняет. — Мам, — наконец заговорила принцесса Динка, — долго ещё нам с Маликой это держать?