Изъян в плане

Ажурные створки ворот бесшумно разъехались в стороны. Тщательно подметённая дорожка вела к парадному входу. — Добро пожаловать, господин Джеймс! Леди Джессибель ожидает вас, — почтительно поклонился дворецкий. Если его удивила униформа с буквой R, то он не подал вида. Родители молодого господина много денег потратили, чтобы замять скандал, когда их отпрыска угораздило связаться с бандой, именующей себя команда Ракета, но слухи всё равно просочились. Какой позор для почтенной четы. И какая беда для леди Джессибель. — Не потребуется никаких затрат, — проворчал Джеймс, передразнивая Мяута. — А что насчёт моих нервных клеток? Среди знаний, которые учителя успели вложить в его голову до побега, было что-то про нейрогенез, но Джеймс не стал предаваться воспоминаниям. Сейчас он отчаянно завидовал друзьям, оставшимся в кустах ждать результатов. Особняк с приветливо светящимися окнами казался гостеприимным, но Джеймс прекрасно знал, какая холодная чопорность скрывается за этим мнимым уютом. Всё здесь осталось точно таким же, как в тот вечер много лет назад, только наивный мальчик изменился до неузнаваемости. Ещё вчера он не думал о том, что вернётся сюда. Здесь, кажется, ветер, играя листвой, шепчет: «Джес-с-сибель… Джес-с-сибель». По телу пробежала невольная дрожь. Джеймс стиснул зубы. — Майм? — вопросительно пискнула Майм Джуниор, привычно устроившись на его плече. Джеймс погладил её по голове. — Всё хорошо, Майм Джуниор. Не подведи меня. Настроение тренера передаётся покемону. Майм Джуниор не должна потерять бодрость духа. Джеймс твёрдо решил преодолеть дурацкий страх раз и навсегда. Он должен перехитрить Джессибель, обыграть на её же поле. В конце концов, она просто избалованная девчонка, а он — агент могущественной организации, наводящей ужас на весь Канто. «А также на сопредельные регионы», — добавил бы Мяут. Пилюли из травы Сальвейо наготове на тот случай, если Вайлплум опять применит оглушающие споры. На этот раз он не позволит застать себя врасплох. Он готов к встрече и сполна отплатит Джессибель за прошлые обиды. — Ну… Пошли? — Майм-майм! — кивнула Майм Джуниор. Дворецкий шёл впереди. Джеймс хорошо помнил дорогу и мог бы обойтись без провожатого, но возражать не стал. Джессибель ожидала в зале для приёмов, так богато убранном, что назначать здесь аудиенции не погнушался бы и король. Из приоткрытого окна тянуло прохладой. Солнце село за дальние горы, слуги по приказу Джессибель зажгли свечи и затопили камин. Она всегда любила эти старомодные причуды и в детстве часто воображала себя принцессой. Сейчас, восседая в инкрустированном серебром кресле, она и впрямь походила на принцессу. Жаль, что принц предпочёл скитаться по свету. Однажды в руки Джессибель попала запись с камеры наблюдения из какого-то центра покемонов, куда ночью пробралась команда Ракета. Джессибель брезгливо смотрела, как Мяут и та нахальная девица поглощали остатки ужина на кухне с такой жадностью, словно не ели неделю. Впрочем, что взять с плебеев? Но самое ужасное — Джеймс от них не отставал. Он тоже без разбора хватал куски руками и набивал полный рот. Непохоже, что этого человека когда-либо обучали столовому этикету. Потребуются годы и немало усилий, чтобы вернуть неотёсанному бродяге джентльменский лоск. Но если уж он сам решил исправиться — значит, ещё не всё потеряно. Джессибель неторопливо поднялась с кресла и протянула руки навстречу жениху: — О, Джеймс, дорогой мой, как я рада тебя видеть! «Чего не могу сказать о себе!» — едва не сообщил Джеймс. Он сглотнул и попятился, озирая обстановку. Стеклянная дверь, ведущая на балкон, закрыта неплотно, спуститься в сад не составит труда, спасибо урокам сержанта Вайпера. Наметив маршрут бегства, Джеймс немного успокоился. Вышколенный дворецкий испарился по знаку хозяйки, но Джеймс знал, что тот не мог далеко уйти, наверняка в соседней комнате наготове другие слуги. А может, неподалёку и мамочка с папочкой. И в эту ловушку он угодил по доброй воле. «Соберись, тряпка!» — мысленно велел он себе. — «От тебя зависит успех операции!» — Я не сомневалась в твоём возвращении, ведь наш союз предопределён судьбой, — проворковала Джессибель, прикрыв распахнутым веером довольную улыбку. — Вернее, сговором наших родителей, — Джеймс осёкся. — То есть… Я не то хотел сказать… — Я получила письмо и вот я здесь, — продолжала Джессибель, словно не заметила его неловкости. — Ответь мне, милый, те слова исходили от чистого сердца? Джеймса передёрнуло от слова «милый» и он снова сказал не то, что собирался. — Э-э… По правде говоря, Мяут мне диктовал… Ой! Веер открылся и с треском закрылся. — Настоящий джентльмен никогда не мямлит. Настала очередь Джессибель прикусить язык. Лучше избрать другую тактику, чтобы не спугнуть Джеймса. Убегает он, может, и неправильно, но достаточно быстро. Джессибель смущённо хихикнула и опустила взор. — Прости, иногда я бываю ужасной занудой. Вот, посмотри. В руках её очутился тот самый конверт с эмблемой Стараптора. Джеймс подался вперёд, злосчастный клочок бумаги притягивал его, как магнит. От волнения неистово заколотилось сердце. — Ты ведь понимаешь, что это письмо равносильно брачному контракту? — лукаво прищурилась Джессибель, ударив веером по ладони. — Да, — произнёс он твёрдо. — Я понимаю. И в честь нашей встречи… Майм Джуниор, будь добра, покажи нам пьяный танец! Майм Джуниор послушно спрыгнула на пол и, вся окутавшись голубым сиянием, принялась танцевать, перебирая короткими ножками и плавно поводя руками то вправо, то влево. Взгляд Джессибель утратил осмысленность, рот приоткрылся, неожиданно она тоже принялась взмахивать руками, повторяя движения покемона. Джеймс осторожно забрал у неё конверт. — Отлично, Майм Джуниор! Продолжай в том же духе! Опомнившись, Джессибель вскрикнула, но было уже поздно. Джеймс бросил конверт в камин. Драгоценное письмо вспыхнуло и через мгновение исчезло. От улики осталась бесполезная щепотка пепла. — Извини, Джессибель, я не думал, что так получится — ухмыльнулся Джеймс, подхватив Майм Джуниор. — Надеюсь, она не причинила тебе вреда? Щёки Джессибель порозовели от досады. — Ничего страшного, — произнесла она, сдерживая гнев, — ведь осталось другое письмо. — Что?! — Джессибель, любимая, выходи за меня замуж! — нараспев продекламировала девушка, поднявшись на цыпочки. — О да, дорогой, я получила его, пусть и с опозданием на десять лет. Удар был нанесён расчётливо. Джеймс пошатнулся, поражённый до глубины души. Теперь он вспомнил, как неосторожно назвал пароль от сундучка в присутствии Джессибель. В горле пересохло. Ему почудилось, что стены особняка вот-вот обрушатся на него и погребут под обломками. Ситуация начинала складываться не в его пользу. Джеймс невольно сделал шаг по направлению к балконной двери, но усилием воли подавил желание сбежать. Прежде нужно выяснить, где письмо, а затем уничтожить. Иначе какой из него агент, если он не справится с простейшей миссией? Джеймс кашлянул. — Какую силу имеет признание мальчишки, если родители решили всё за нас? — спросил он с деланным равнодушием, хотя голос предательски дрогнул. Джессибель глубоко вздохнула, приложив к сердцу раскрытый веер. Взгляды жениха и невесты пересеклись. Джессибель отвернулась первой. Она предчувствовала близкую победу. — О нет, Джеймс, ведь в нём залог нашей любви, которую мы оба пронесли сквозь годы. — Оба? О чём ты, Джессибель? Почему за столько лет ты не нашла кого-нибудь другого, богатого и воспитанного? Он действительно был сбит с толку. Джессибель придала лицу выражение лёгкой грусти и смахнула с ресниц мнимую слезинку. Веер в её руке то и дело менял положение, выражая уже целый спектр эмоций. — Именно поэтому, милый. Когда ты связался с командой Ракета, родители уговаривали меня разорвать помолвку, но я осталась непреклонна. Ведь я отдала тебе своё сердце. Я знала, что ты по-прежнему любишь меня, ведь у твоей… Гм… У твоей напарницы моё лицо. Я не верю в случайное совпадение. Ты ищешь в ней меня, но она лишь моя бледная копия, поэтому ты вернулся, чтобы всё исправить, и я вознаграждена за годы ожидания. В прошлый раз я была слишком груба. Но можно ли винить влюблённую девушку? Неужели ты не сможешь отпустить детскую обиду? Нежный голос Джессибель, её показная скромность странно действовали на Джеймса, бередя в нём что-то давно забытое и, казалось, навсегда разрушенное. Джеймс замер, поражённый, завороженный, лишённый воли. Слова невесты проникали в его сознание, как яд. Если б Джессибель сейчас расхохоталась в обычной своей манере, принялась толковать о правилах приличия или схватила хлыст, наваждение рассеялось бы. Джеймс знал, как сопротивляться привычной тактике Джессибель, но смирение озадачило его, вызвав муки совести. В груди поднялась горячая волна, как тогда, в первую встречу на веранде фамильного особняка. Образы Джесси и Мяута, ждущих от него успеха, поблекли перед воспоминанием о девочке, кокетливо обмахивающейся веером. О девочке, представшей чудесным видением в свете луны. «Джентльмену неприлично интересоваться именем дамы, не представившись прежде самому». — Мне очень жаль… Джессибель… Джессибель протянула руку к кнопке, замаскированной под часть резной панели. — Майм-майм-майм! Майм Джуниор тонко чувствовала эмоции людей, она не обманулась ни ласковыми интонациями Джессибель, ни источаемыми ею улыбками. Майм Джуниор безошибочно улавливала скрытый за ними холодный расчёт. И она решилась. Пронзительно запищав, Майм Джуниор, что было сил, отвесила Джеймсу пару пощёчин. Джессибель поспешно отпрянула от стены. Джеймс потряс головой. К нему вернулась ясность рассудка. — Ты собиралась подать кому-то сигнал, дорогая? — сдержанно осведомился он. Джессибель рассмеялась, спрятав руки за спину. — О, простая формальность, Джимми! Помолвку необходимо скрепить, понимаешь ли. — Прошу тебя, только не здесь, — перебил он, пуская в действие наставления Мяута. — Что, если нам отпраздновать воссоединение поездкой в Алолу? И вот там, уплетая маласады на пляже Мелемеле, мы поклянёмся друг другу в вечной любви. Надеюсь, ты не против взять все расходы на себя? Просто… я сейчас не при деньгах. Джессибель, не ожидавшая подобного поворота, просияла. В ушах её зазвучали церковные колокола. От радости она пропустила мимо ушей вопиющее нарушение приличий. В другое время она не преминула бы напомнить, что джентльмену, пусть и стеснённому в средствах, не следует заставлять даму платить по счёту. — Конечно, я согласна, дорогой! Мой агент немедленно забронирует на ближайшую дату пару билетов до Алолы на самом комфортабельном круизном лайнере! О, я сгораю от нетерпения! — Тогда, будь добра, передай мне на хранение то письмо. Оно ведь у тебя? — Не раньше, чем мы вступим на борт лайнера, — капризно протянула Джессибель. — Мне ведь тоже необходима гарантия. — Чтоб тебе провалиться! — проворчал Джеймс сквозь зубы. — Что-то не так, милый? — Да я говорю, что меня срочно призывают дела, — осмелевший Джеймс врал напропалую, приставным шагом перемещаясь к выходу. — Мне жаль покидать тебя, милая, но я впрямь вынужден идти. Я обязательно свяжусь с тобой позже. Не провожай меня! Он стремительно выскользнул за дверь, весь обратный путь проделав без передышки. Майм Джуниор, обхватив его шею, постоянно оглядывалась. Им обоим казалось, что из-за угла вот-вот выскочит наперерез толпа охранников, восклицая: «Вам не сбежать, господин Джеймс!» Однако ничего подобного не произошло. Джессибель ничего не стоило подольше задержать жениха в особняке, но она воздержалась от лишней суеты, ограничившись слежкой с балкона за тем, как удаляется по вымощенной гравием дорожке знакомый силуэт с маленьким покемоном на плече. Джессибель приходилось смотреть Джеймсу в спину гораздо чаще, чем хотелось бы. Она, не испытывая ни капли беспокойства, проследила, как открылись и вновь захлопнулись ворота. Джессибель твёрдо знала, что Джеймс к ней ещё вернётся. Гарантия этого находилась здесь, спрятанная в потайном сейфе, скрытом за пейзажем в золочёной раме в спальне Джессибель. Когда Джеймс окончательно скрылся из виду, она сделала два телефонных звонка. Первый агенту с повелением немедленно достать билеты в Алолу, вторым обрадовала родителей Джеймса известием о скорой свадьбе.