Изъян в плане

— Ты спятил, однозначно! Мяут, заложив передние лапы за спину, нервно мерил шагами лесную поляну. Джесси стояла, опираясь плечом о корзину воздушного шара. Джеймс, совершенно обессиленный после пережитого, сидел прямо на земле, виновато глядя на напарников. — Никаких больше отклонений от плана! — негодовал Мяут. — Тебе удалось одурачить Джессибель… — Пожалуйста, только не это имя! — прочувствованно взвыл Джеймс. Джесси хмыкнула. Мяут с подозрением оглянулся на неё и, не дождавшись поддержки, продолжал: — Лайнер отчаливает завтра утром. И пусть Дж… известная нам особа одна катится в Алолу. Может, её там сожрёт дикий Бевеар. Всё готово, мяу, нам пора навестить твоих родителей. Ну же, поторапливайся! — Вобба! — поддакнул Воббаффет. — Сначала я должен вернуть сундучок с письмом, — упрямо ответил Джеймс. Джесси и Мяут сокрушённо вздохнули: данную фразу за вечер им пришлось выслушать не в первый раз. — Это лишняя трата времени, Джимми, — мягко, как маленького, принялся убеждать Мяут. — Последнее усилие и мы свободны, как ветер, мяу. Больше не надо бегать за болванами. Представь: никаких пролётов, объедков, долгов и ночёвок под открытым небом, — он возвысил голос до визга. — Но ты собираешься всё испортить! Шерсть на загривке покемона встала дыбом, кончик хвоста подрагивал от негодования. — Почему просто не оставить ей на память тот проклятый сундук со всем содержимым? — подхватила Джесси. Джеймс, опустив голову, чертил пальцем невидимые узоры на земле. — Вы не понимаете, — тихо сказал он наконец. — Чего мы не понимаем? — хором отозвались Мяут и Джесси. — Я столько лет считал, будто на дух не переношу Джессибель, — сдавленным голосом промолвил Джеймс, не решаясь взглянуть на друзей. — С тех самых пор, когда она раскрыла свою истинную сущность, оказавшись такой же лицемерной и чопорной, как все аристократы. Я думал, что ей нужны от меня только деньги, что ей нравится нарочно мучить меня. Но последняя встреча всё изменила… — он приложил ладонь к груди. — Когда она говорила со мной, я словно вернулся в прошлое и снова стал наивным мальчиком, испытавшим радость первой любви. Джесси демонстративно отвернулась и принялась копаться в корзине, будто ей срочно потребовалось найти очень важную вещь. Так она и знала! Джеймс не забыл Джессибель, да и сложно забыть, каждый день видя живое напоминание о ней. Джесси иногда предавалась мечтам о принце и шикарной свадьбе, но в целом вся эта любовная патетика вызывала в ней непримиримое раздражение. — Так, может, ты всё же женишься на ней? — буркнула она, не оборачиваясь. Джеймс подскочил, как ужаленный. — Ни за что! Мяут щёлкнул когтем о коготь. — Тогда возвращаемся к прежнему вопросу: зачем тебе понадобился сундук, мяу? Джеймс запустил пальцы в волосы и запрокинул голову. — В общем, во мне пробудилась совесть, я стоял перед Джессибель беспомощный, как Торчик перед Севайпером, чувствуя себя последним негодяем. Какой-то частью рассудка я понимал, что она врёт, но не смел сопротивляться. Если б не Майм Джуниор, я не знаю, что бы произошло. Я совсем запутался! Ясно одно: пока письмо у Джессибель, она не оставит меня в покое, мы с ней будем связаны прочнейшими узами. — И ты хочешь разорвать эту связь, — подытожил Мяут. — Ладно, Джимми, придётся внести в наш план небольшие коррективы. Джеймс порывисто обнял его. — Ребята, я знал, что вы меня поймёте! Ошалевший Мяут попытался вырваться из объятий Джеймса, но не успел. Сверху на них с радостным воплем навалился Воббаффет. — Джимми! — презрительно проворчала Джесси, искоса глядя на их возню. — Тоже мне… Джимми. Только Мяуту Джеймс позволял так к себе обращаться.

***

Она полагала, что достаточно знает о покемонах после школы Ченси. Он уверял, что учителя занимались с ним с утра до вечера и он больше не может корпеть над учебниками. Сообща Джесси и Джеймс постановили не беспокоиться об экзаменах и немного расслабиться. В мечтах они уже примеряли форму студентов ПокеТеха, но, когда объявили результаты, выяснилось, что ни он, ни она не наскребли на проходной балл. Возможно, определённая сумма помогла бы исправить положение, но в карманах у друзей не нашлось ни гроша. Знай Джесси тогда всю правду, она непременно заставила бы Джеймса обратиться за помощью к родителям. Но он заявил, что порвал все связи с родственниками, и впредь пресекал расспросы о них. — Что, Джимми, осыпалась сакура? — спросила Джесси, когда они понуро плелись, стараясь не оглядываться на главный корпус ПокеТеха. Им казалось, что студенты, столпившись у окон, вовсю потешаются, показывая пальцем на величайших неудачников в истории колледжа. Он стиснул её руку. — Пожалуйста, не зови меня Джимми. Так меня называла… она. Он не уточнил, кто такая она, но женское чутьё подсказало Джесси — речь идёт о бывшей. Ей самой хватало воспоминаний, которые не хотелось ворошить. Молча друзья миновали территорию ПокеТеха и отправились каждый своей дорогой. Но, пройдя немного в разных направлениях, оба остановились и одновременно обернулись. — Чем планируешь заняться дальше? — с наигранным безразличием осведомился Джеймс, переминаясь на одном месте. — Пока не решила. Может, попробую опять устроиться на телевидение, — пожала плечами Джесси. Его взгляд зажёгся любопытством. — Ты не рассказывала, что работала на телевидении. — Да, ерунда, вела прогноз погоды, и то пару выпусков. Ну а ты куда подашься? — Тоже пока не решил. Может, махну в Селадон. Если не найду работу, попробую играть на скрипке перед прохожими. — Надо же, селадонский музыкант! Играть-то хоть умеешь? — Немного учился в детстве. Оба смущённо замолчали. Не зная, что ещё предпринять, Джесси ковырнула дорожку носком туфли. В пыли под ногой блеснуло что-то круглое, похожее на монету. Джесси не побрезговала поднять её: сейчас каждый цент придётся кстати. Вдруг даже хватит на чизбургер? Джесси как раз проголодалась. Со стороны руководства ПокеТеха непорядочно отчислять студентов до обеда. К великому разочарованию, при ближайшем рассмотрении монета оказалась крышкой от бутылки. Разочарованная Джесси хотела швырнуть находку куда подальше, но Джеймс, подскочив, удержал её руку: — Отдай лучше мне! Я их коллекционирую. Хмыкнув, Джесси протянула ему крышку. — Возьми, если тебе охота подбирать всякий мусор. По лицу его пробежала мимолётная тень. — Это не мусор. А некоторые редкие экземпляры бутылочных крышек, между прочим, могут стоить целое состояние! Джесси недоверчиво присвистнула. — Да ладно? Одна крышка стоит как, ну, скажем, велосипед? — И даже больше. Но я собираю их не затем, чтобы продавать. — Зря. Велик бы нам не помешал. — Кстати о великах. Я слышал, в Санни-Тауне паренёк по имени Чоппер сколачивает банду байкеров. — Байкеры? Звучит заманчиво. Только представь: ни правил, ни запретов, мчишь, куда вздумается… Увлекшись, Джесси и Джеймс не замечали, что идут рядом. С того дня они больше не расставались.

***

Белоснежный круизный лайнер, оставляя за кормой пенный след, отплыл к острову Мелемеле. Скалистый берег Санишор-Сити постепенно скрывался из вида, лишь маяк Виста, как одинокий страж, провожал путешественников. Свежий бриз доносил запах водорослей. Над волнами, издавая пронзительные крики, кружилась выслеживающая добычу стая Вингаллов. Вдалеке проплыла группа Вейлордов. Один из них, играя, высоко подпрыгнул, показав белое брюхо, и снова шлёпнулся в воду. Поднялся столб брызг. Джессибель, заслонившись ладонью от солнца, счастливо засмеялась в предвкушении череды нескончаемых удовольствий. Лёгкие кучевые облака обещали хорошую погоду. Над побережьем парил воздушный шар в виде головы Мяута — похоже, кое-кто тоже выбрал удачное время для морских прогулок. Грациозно потянувшись, Джессибель выпустила из покебола Вайлплума. — Тебе тоже полезно подышать морским воздухом, дружок. Что-то не так, Джеймс, дорогой? — Нет-нет, всё хорошо. Джеймс на всякий случай отступил подальше от Вайлплюма и с надеждой посмотрел на воздушный шар. Джессибель торжествовала победу, ничуть не смущаясь растерянным видом Джеймса: теперь-то уж никто и ничто не помешает свадьбе. Единственное, что портило ей настроение — белая униформа команды Ракета, такая броская, неуместная среди нарядов остальных пассажиров. Джеймс наотрез отказался переодеться даже после того, как в порту его задержала офицер Дженни. Джессибель пришлось вмешаться, заверив офицера в том, что её жених не имеет отношения к преступной организации и все документы у него в полном порядке. Бдительная Дженни наконец смягчилась и, взяв под козырёк, отпустила парочку с миром. Джеймс сдержанно поблагодарил невесту. — Почему бы тебе не одеться попроще, Джимми? Или нравится, когда на каждом углу к тебе цепляются полицейские? — съязвила Джессибель. Джеймс пустился в туманные объяснения, мол, он так привык, ему удобно, а в обязанности офицера Дженни не входит диктовать, кому что носить. — Разве униформа не должна быть чёрной? — допытывалась Джессибель. — Ну… Э… Понимаешь… Чёрную необходимо прежде заслужить. — Ясно. Идём! — холодно отчеканила Джессибель. Надо же постараться даже в преступной среде остаться никчёмным неудачником! Ничего, — решила Джессибель, — никогда не поздно превратить Джеймса хоть во что-то стоящее. У неё в арсенале для этого имеется немало испытанных средств. Самодовольная улыбка не покидала её красивого лица. Будь Джессибель так же наблюдательна, как жених, она бы заметила, что загадочный шар, как привязанный, летит прямо за лайнером. — Прибавь ходу, Мяут, — велела Джесси, следя в бинокль за происходящим на палубе. — Надеюсь, Джеймс поторопится, — проскрипел покемон. — Мы не сможем долго следовать за ними в открытом море. — Какого чёрта он творит?! — вскричала вдруг Джесси, от негодования едва не выронив бинокль. — Что?! Дай-ка мне посмотреть. Мяут поднялся на цыпочки, его голова оказалась таким образом выше края корзины. Настроив резкость, он навёл бинокль на палубу лайнера. Между женихом и невестой тем временем приключилось следующее. — Поцелуй меня! — потребовала Джессибель. Покраснев, Джеймс попятился, однако отступать было особо некогда, всюду праздная публика, к тому же рядом караулил Вайлплум. Тогда несчастный жених прибегнул к последнему способу увильнуть от обязанностей. — А настоящей леди прилично до свадьбы целоваться на людях? — Прилично, — заверила невеста, — мы ведь без пяти минут женаты. Ну же! Или я тебе разонравилась? — Что ты де… М-м-м… Не дожидаясь, когда жених сам проявит инициативу, Джессибель схватила его за ворот, рывком привлекла к себе, приникла губами к его губам, заглушив последнюю мольбу о пощаде. — Да как они смеют?! — завопила Джесси, едва преодолев искушение швырнуть бинокль на дно корзины — если разобьётся, другой достать негде. — Ну ты даёшь, Джес! Ты что, никогда не видела целующихся парочек? — прокомментировал Мяут. — Или вы с Джеймсом ни разу не… Он не успел закончить фразу. Джесси, скрежеща зубами, кулаком стукнула напарника между ушей. — Ещё слово, болтун, и я сделаю из тебя намасу. Джеймсу кое-как удалось отклеиться от настырной невесты. Взъерошенный, с пылающим от смущения лицом, он тяжело дышал. Колени дрожали от незнакомых прежде ощущений. Это было отвратительно, совершено над ним против его воли, но и не то, чтоб совсем неприятно, что особенно пугало. Ему не хватало опыта, чтобы разобраться, хорошо это или плохо. Джеймс выжил на улице до сих пор отчасти потому, что никогда не предпринимал ничего подобного по отношению к Джесси. — А теперь, — прохрипел он, с трудом восстановив дыхание, — прошу, верни мне письмо. — Так скоро, дорогой? — жеманно протянула Джессибель. — У нас впереди столько развлечений! Джеймс украдкой взглянул на небо. Воздушный шар безмятежно плыл в вышине, держась от лайнера на некотором расстоянии. — Пожалуйста. Ты обещала. Я никуда от тебя не денусь. Джессибель в целом не имела привычки уступать, но на сей раз позволила жениху небольшую поблажку. Он прав: скрыться негде. За борт прыгать бессмысленно — они достаточно далеко отошли от Санишор-Сити, чтобы добраться туда вплавь, а до Мелемеле ещё плыть и плыть. А это означает, что Джеймс в конце концов полностью сдался на её милость. Джессибель подозвала горничную и велела принести из каюты маленький сундучок. Джеймс не удержался от ликующего возгласа, когда взял в руки тот самый сундучок. За те минуты, пока горничная ходила туда и обратно, он успел перебрать в уме наихудшие варианты: Джессибель не взяла в поездку сундучок, он хранится у нотариуса, он потерялся, его у неё вообще никогда не было. Джессибель, как ни странно, оказалась лучше, чем он о ней воображал. Он подержал сундучок, ощутив его приятную тяжесть, слегка потряс, перевернул вверх дном. Портрет Гроули был на месте. Джеймс зажмурился, затаив дыхание. — Откройся, Фанпи! Послышался металлический щелчок. Джеймс открыл глаза, готовый к какому угодно подвоху. Сложенный пополам лист бумаги, пожелтевший от времени, лежал там же, где покоился много лет. Дрожа всем телом, Джеймс развернул письмо. От подступивших слёз строчки расплывались и он не сразу смог прочесть: «Джессибель, любимая, выходи за меня замуж!» — О да… Это оно! Спасибо, Джессибель! Как жаль, что нельзя сейчас же порвать письмо на мелкие клочки! Джессибель, не подозревая о его тайных мыслях, надменно вскинула голову, отчего слегка качнулись локоны, обрамляющие нежное лицо. Немногие догадывались, какое чудовище скрывается за прекрасной внешностью и безупречными манерами. — Я выполнила свою часть договора, Джеймс, и буду настолько великодушна, что позволю тебе подержать сундучок до конца плавания. Уверена, ты не осмелишься выбросить его в море. Джеймс взял сундучок подмышку. — Не беспокойся, дорогая, я его сберегу. А сейчас не хочешь ли ты отдохнуть в каюте? Знаешь, солнце высоко, на палубе жарко… Шумно… Джессибель окончательно утратила бдительность. — Пожалуй, ты прав. Я не против отдохнуть от суеты и заказать стакан лимонада со льдом. Присоединяйся ко мне! Джеймс умильно улыбнулся. — Конечно-конечно, я сию минуту последую за тобой. Позволь мне ещё немного полюбоваться морскими видами! Едва Джессибель в сопровождении свиты, состоящей из Вайлплума и горничной, удалилась в каюту, воздушный шар, до сих пор следовавший за судном, увеличил скорость. Расстояние между ним и лайнером неуклонно сокращалось. Шар опускался всё ниже и ниже. Скоро он, к изумлению пассажиров, завис над верхней палубой, словно кого-то разыскивая. Самые любопытные могли убедиться, что шаром управляют девушка в белой униформе с буквой R и покемон Мяут. Парень с такой же, как у девушки, буквой R на куртке призывно помахал им. Мяут перебросил через борт корзины верёвочную лестницу и, ко всеобщему удивлению, произнёс человеческим голосом: — Давай скорее, Джимми! Джеймсу не потребовалось повторять дважды. Не выпуская сундучка, он схватился свободной рукой за лестницу и принялся проворно карабкаться вверх. Шар тотчас же взмыл высоко в небо. Эта картина снискала всеобщее внимание, некоторые особенно азартные наблюдатели поддерживали храбреца, другие опасались, что он сорвётся. Опасения были излишними. Джеймсу доводилось, причём не всегда добровольно, проделывать такие трюки, что болтаться в нескольких сотнях футов над уровнем моря, не имея надёжной опоры и держась только одной рукой, считалось детской игрой. Удачное завершение операции окрыляло его. Никакое богатство не сравнится с пьянящим, переполняющим сердце чувством свободы, искренней привязанности к друзьям! Хотелось кричать о своём счастье солнцу, морю, ветру, заснеженной вершине горы Коронет. — Гип-гип-ура! Я свободен! Прощай, Джессибель! — Отлично. Не соизволите ли составить нам компанию, ваше высочество? Джесси ловко подцепила напарника за шиворот и втащила в корзину. Воссоединившиеся приятели обнялись. — Тебе во второй раз удалось провести Джессибель, — заметил Мяут, указав на сундучок. — Вобба-Вобба! — подтвердил Воббаффет, самовольно выбравшийся из покебола. В корзине сразу стало тесно. — Только. Не. Это. Имя! — простонал Джеймс, привалившись к борту. — Тебе же понравилось лизаться с ней! — с неожиданной злобой рявкнула Джесси. — Меня застали врасплох! — привычно огрызнулся Джеймс. Ничем не обоснованный упрёк задел его за живое. — И вообще, какое твоё дело, чем я занимался? — Ещё какое дело! Мы за него волнуемся, а он там развлекался! — Это вы тут развлекались, пока я страдал ради вас! — В прошлый раз ты с ней тоже так страдал?! Из соображений безопасности Джеймс нечасто повышал голос на напарницу. Окончательно выведенный из терпения, не понимающий, в чём он провинился, Джеймс прикрикнул: — Замолчи! — И не подумаю! Чурбан бесчувственный! — Истеричка! От недавней радости встречи не осталось и следа. Между напарниками, враждебно уставившимися друг на друга, проскакивали электрические разряды. Казалось, они вот-вот сцепятся, позабыв о дружбе, о деле, о том, где находятся. Ситуация из чрезвычайной стремительно перерастала в катастрофическую. Воббаффет, как заправский рефери, развёл руки в стороны, лишив противников возможности маневрировать. — Успокойтесь оба! — взвизгнул Мяут, навострив когти. Окрик подействовал, будто холодный душ на Нумела. Джесси и Джеймс опомнились и тут же заключили негласное перемирие, благо оказаться в пролёте своими же усилиями никому не хотелось. Мяут, взявший на себя управление шаром, напомнил о богатстве и предстоящем заключительном этапе миссии. — Сосредоточьтесь, ребята! Нас ждёт блестящий успех, мяу! Напарники, словно не они только что ссорились, провозгласили троекратное ура. Воздушный шар плавно летел над крохотным миром. Впереди всё отчётливей вырастали зубчатая кромка побережья, узкая полоса пляжа, скалы, оперённые деревьями. Внизу, как пёстрый ковёр, расстилалась панорама города, пересечённая лентами подвесных дорог, с возвышающимися над нею маяком и башней Санишор.