Дракона подавать холодным

      О том, что завтра можно выходить на работу, так как стекло удалось поставить — как новенькое! — Намджун сообщил и Тэхёну, и Чонгуку ещё накануне вечером.       После такого напряжённого дня (богатого на эмоции и переживания) Тэхён спал, как убитый, а утром подскочил чуть ли не с рассветом, потому-то и пришёл в ресторан не просто вовремя, а на целых полчаса раньше, чем нужно. Намджун по традиции пил свой утренний кофе в кабинете и курил у открытого окна.       К приходу Чонгука Тэхён уже вовсю колдовал над завтраком для них обоих. Сварил рисовую кашу, а на закуску сворачивал яичные роллы с зеленью и сыром.       — Привет. — Он услышал, как отворилась дверь, и обернулся через плечо. — Надеюсь, ты не позавтракал дома?       Чимин написал Тэхёну ещё вчера вечером, когда освободился, им было что обсудить. Много лет они не знали, что происходило в жизни друг друга. Тэхён поймал себя на интересной мысли, рассказывая Чимину о своей работе: ещё месяц назад он бы написал, что работает в одной смене с ужасным занудой, который его раздражает буквально одним своим видом, и босс ценит его явно больше, чем самого Тэхёна, а теперь их отношения изменились. И самое нелицеприятное, что Тэхён мог сказать о Чонгуке сейчас, было: «Иногда он меня так злит!». После чего поспешно дописал: «Но вообще он такой милый…».       — Привет. — Чонгук округлил глаза при виде напарника и перевёл взгляд на часы. Сначала на своём запястье, потом на стене. — Ты что так рано? Я испугался, что опоздал!       Это не было колкостью, он и правда подумал было, что у него что-то с часами.       — Не знаю, по работе соскучился? — Тэхён дёрнул плечами и засмеялся. — Давай, переодевайся, я тебе кашу сварил. Будешь кашу, да?       — Три минуты, и я весь твой, — пообещал Чонгук, нырнул было в подсобку, но тут же высунул голову. — Кашу буду!       — Весь? — Тэхён обернулся, поймал его взгляд и хищно хрустнул оставшимся кусочком твёрдого сыра. — Может, тебе переодеться помочь? — ну явно дразнил.       Чонгук снова скрылся, оставив провокацию без ответа, и вернулся уже в поварской куртке.       — Надеюсь, твоя инициатива вызвана не тем, что тебе разонравились мои завтраки? — спросил он, погрузив ложку в кашу. Попробовал и причмокнул. — Как вкусно, Тэхён! Я и не знал, что ты любишь кашу.       — Только рисовую, из-за бабушки, — отозвался тот, усевшись напротив со своей миской, кинул в неё несколько свежих ягод и Чонгука не обделил. — Но давно не готовил, а тут вдруг захотелось. — Он съел несколько ложек и поулыбался, огорошив после: — А по поводу инициативы, ну… Вот, смотри, живи мы с тобой и просыпаясь вместе, ты бы целовал меня каждое утро, когда будил, а в какой-то момент я бы сам разбудил тебя поцелуями, значило ли бы это, что мне перестали нравиться твои поцелуи?       — Тэхён! — Чонгук чуть не подавился, с трудом проглотил кашу и посмотрел на него обвиняюще. — Ну что за сравнения, а? Это же вообще разное! Как ты так спокойно говоришь о таких вещах?       — О каких «таких»? — с совершенно невозмутимым видом уточнил тот. — О поцелуях по утрам? Что в этом такого? Это очень приятно, наверное. И вкусно. Как завтрак. По-моему, прекрасное сравнение, отражающее суть.       — Ты так говоришь, будто между нами… возможны поцелуи, — жалобно сказал Чонгук. — По утрам. Ведьмочка, мы же… Мы же работаем вместе, мы напарники.       — То есть, — прищурился Тэхён, — если мы перестанем вместе работать, это будет возможно? — У него была своя, особенная логика, а ещё порой он просто не мог остановиться вовремя, но Чонгук уже точно об этом знал.       — Остановись. — Тот выставил вперёд ладони. — Дай мне съесть кашу, и, может быть, я буду лучше соображать. Это будет возможно, если мы полюбим друг друга всей душой и будем готовы связать вместе свои судьбы.       — То есть… — Ну как тут остановиться? — Религия тебе этого не запрещает? Это просто вопрос, Чонгук! Да или нет — и ешь спокойно свою кашу!       — Запрещает и считает тяжким грехом против целомудрия, — со вздохом ответил Чонгук.       — Поня-ятно, — протянул Тэхён и, подвинув к нему тарелку с яичными рулетиками, отдал всё своё внимание остаткам каши.

***

      Очередной рабочий день пролетел почти незаметно, сегодня люди вышли на улицы, наслаждаясь вернувшейся благодатью, и очень соскучились по вкусной еде, так что посетителей было много, особенно — к вечеру. Тут уж не расслабишься, подавая одно блюдо за другим.       Но когда они вдвоём убирали кухню, Тэхён спросил у Чонгука:       — Хочешь познакомиться с Чимином? Мы собирались немного пройтись.       — Хочу, но… Иди один, это твой друг, — сказал тот, протирая плиты. — Вы захотите поговорить, к чему вам лишние уши? Будете перемывать мне косточки? — усмехнулся он.       — О, перемывать тебе косточки мы можем и при тебе, ты же не знаешь жестовый язык, — фыркнул Тэхён. — Но ладно, не хочешь, как хочешь. Пойду без тебя.       — Возьмите меня в следующий раз, — попросил его Чонгук. — И, кстати, завтра пойдём в ресторан? К соседям или в другой?       Завтра у них был выходной, можно было сходить. Чонгук хотел бы не только поесть вместе, но и погулять немного, они же так и не собрались. Самая долгая их совместная прогулка была вчера, когда он провожал Тэхёна домой по лужам.       — Поищи какое-нибудь симпатичное место в районе центрального пляжа. — Тэхён лишний раз прошёлся тряпкой по столам и вымыл руки. Обернулся уже у входа в гардеробную: — И позвони заранее, чтобы я успел собраться. Хорошего тебе вечера, Чонгук.       Конечно, ему бы хотелось, чтобы тот пошёл с ними, чтобы они немного прошлись, а потом этот католик снова проводил его до дома…       Тэхён быстро переоделся, мотая головой. Оставалось только надеяться, что завтра ничего не сорвётся.       Он вышел из кухни, махнул рукой в сторону стойки и быстрым шагом пересёк улицу, чтобы обнять уже ожидающего его Чимина, так же крепко и порывисто, как вчера, при неожиданной встрече.       «Куда пойдём?» — заулыбался тот. С Тэхёном можно было разговаривать очень легко, не контролируя скорость движения собственных пальцев, он всё понимал, улавливая.       — Да просто по пляжу, вдоль, — ответил парень. — Ты в какой стороне вообще живёшь?       Чимин показал направление, и Тэхён уже собирался пойти с ним в другую сторону (так ведь интереснее, может, Чимин там ещё и не был никогда), как вдруг дверь «Девятки» распахнулась, выпуская наружу знакомое им обоим лицо.       — О, Юнги! — Тэхён махнул рукой, привлекая внимание.       — Привет. — Тот едва заметно улыбался, подойдя: больше глазами. — Собрались погулять?       — Совсем недолго, чуть-чуть посидим на пляже, пройдёмся и по домам, — отозвался Тэхён. — Пойдёшь с нами?       Чимин, судя по лицу, тоже на это надеялся.       Юнги в сомнениях обернулся на здание ресторана, но Сокджин уже выходил. Приблизился к компании и улыбнулся устало.       — Привет, Тэхён, — своим мягким тоном поздоровался он. — Позаботься о нашем Чимине. И заходи, наконец, поесть супа, мне интересно твоё мнение.       — Я погуляю с ребятами. — Юнги передал ему ключи от машины. — Уснёшь без меня?       — О, хорошей прогулки, — пожелал Сокджин. — Отдыхайте.       — Обязательно зайду, — пообещал Тэхён и добавил со смешком: — О вашем Юнги я тоже позабочусь.       А когда Сокджин ушёл к машине, а они втроём пошли к океану, то спросил:       — Свадьба-то у вас скоро?       И Чимин тут же беззвучно рассмеялся в собственную ладонь.       — Да какая ещё свадьба? — хохотнул и Юнги. — Мы просто друзья. Так и скажи Чонгуку. Правда, просто друзья. Впрочем, не говори. Я дождусь, когда этот вопрос зададут самому Сокджину, может, хоть после этого он перестанет меня звать за себя.       — И не буду говорить, — фыркнул Тэхён. — Пускай он лучше думает, что в мире между двумя парнями может существовать не только дружба, но и что-то большее, особенно — по соседству.       Он высказал это своим самым вредным тоном, отчего Чимин снова смеялся, но вскоре взял его за руку и указал на уютные скамейки вдоль береговой линии. Тэхён понял его без слов, свернул к ним и опустился на край, оставляя место для двоих спутников.       «Кстати, где он?» — спросил Чимин, усевшись рядом.       — Да домой, наверное, пошёл… спать. — Тэхён чуть наклонился вперёд, опираясь локтями на собственные колени, повернул голову, посмотрев на Юнги. — Чонгук — очень… хороший парень. Слишком.       «Жаль, что он с нами не пошёл, я бы хотел на него посмотреть, — произнёс Чимин и тоже посмотрел на Юнги. — Ты понимаешь, когда я говорю так быстро?»       — Не всё, но общий смысл пока улавливаю, — успокоил тот. — Тэхён, ты долго тренировался?       — Лет с восьми. Пока дедушка был жив. Он был глухонемым.       — То есть ты и ответить можешь на такой же скорости? — Юнги был действительно впечатлён. — Я только начинаю учить язык жестов, Чимин мне обычно всё очень медленно показывает. Но вы не оглядывайтесь на меня слишком. Это хорошая практика. Если я совсем не пойму, я переспрошу.       — Могу, конечно, — кивнул Тэхён, но не стал сейчас этого демонстрировать. Ни к чему, ведь Чимин всё прекрасно слышал, а за эти годы, проведённые уже после смерти деда, Тэхён всё-таки растерял прежние навыки и не хотел показаться Чимину слишком нелепым и смешным. Нет, он любил смешить парня, но сейчас почему-то не хотелось, чтобы тот смеялся над ним.       «Давайте возьмём что-нибудь? Газировку, мороженое, что-то простое?» — предложил Чимин, оглянувшись на магазинчик по другую сторону улицы.       — Я принесу. — Тэхён вскочил на ноги. — Юнги, что ты будешь?       — Любой сок покислее.       «А мне можно воду, с газом, — добавил Чимин. — И какую-нибудь конфету мятную».       — Сейчас, — пообещал Тэхён и быстро перебежал улицу, хотя машин в такое время здесь уже почти не было.       «Он вырос, — сказал Чимин и нежно улыбнулся. — Стал серьёзнее».       — Он фантастически красивый, — тихо сказал Юнги, провожая Тэхёна взглядом. — Вообще никогда не видел таких красивых людей. Как будто… надчеловеческой красотой.       «Он тебе нравится? — тут же уточнил Чимин. — Ты влюблён?»       И стало как-то очень волнительно в ожидании ответа, но взгляда Чимин не отводил, старался смотреть прямо.       — Нравится. — Юнги опустил ресницы. — Как нравятся звёзды и океан. Смотришь и не можешь насмотреться. Влюблён ли я?.. — Он посмотрел на Чимина в упор. — В этом чувстве вообще очень трудно разобраться. Но смотреть в его глаза мне хочется больше, чем поцеловать.       Он тряхнул головой, пряча собственные глаза, и продолжил со смешком:       — Ты у меня всё выспросил. А ты сам? Ты в кого-нибудь влюблён?       Тот замотал головой, стремительно оглянулся на магазин, но Тэхён ещё был там, на кассе, поэтому Чимин показал Юнги жест, который был понятен даже без знания языка.       «Чуть-чуть».       — О! — протянул Юнги. — Спрашивать, кто это, будет бестактностью?       В ответ на это Чимин решительно и часто закивал.       Тэхён появился из-за спины так внезапно, что парень охнул, ухватился за свою газировку и сделал несколько быстрых глотков. Тэхён же устроился не на скамейке, а прямо на песке, напротив двоих, отдав Юнги бутылку апельсинового сока.       — Ну как тебе тут работается? — спросил он у старого друга, отпив из своей бутылки — в ней было безалкогольное пиво. Пусть Тэхёну и не нравился алкоголь, но вкус пива — он же приятный, особенно после рабочего дня.       «Очень хорошо, — ответил Чимин. — Мне повезло с коллегами. Наверное, впервые так повезло».       — Эй, а как же я? Мы же тоже вместе работали! — возмутился Тэхён и легонько треснул его ладонью по колену, дотянувшись. — Как Чжухён? У неё всё хорошо?       «Ей здесь вообще очень нравится, — покивал Чимин. — Спрашивает, почему мы раньше сюда не приехали. Я даже не знаю, что ей на это ответить, то же самое она говорила на первых порах на материке, где у нас было своё кафе».       Он смеялся, тихонько, почти неслышно, но именно такой смех и нравился Тэхёну, когда Чимин не стеснялся звуков, что вырываются изнутри, не прятал их за маленькой ладошкой.       — Надеюсь, тебе и дальше будет у нас нравиться, — негромко сказал Юнги, внимательно следя за руками Чимина. — Вам с сестрой.       — Вы хоть отдыхать ему даёте или эксплуатируете без выходных? — наигранно строго спросил у него Тэхён.       — Эксплуатируем, — потупил глаза Юнги. — Но только до пяти часов вечера. Потом отпускаем.       «Да я привык уже почти без выходных работать! — Чимин даже руками умел возмущаться, вкупе с выражением лица можно было распознать его эмоции. — И мне это даже нравится!».       — О, да, я помню твой неуёмный трудоголизм! — Тэхён отмахивался от него, как от назойливого насекомого. — Отдыхать же тоже нужно! Просто валяться и бездельничать, гулять, купаться, смотреть кино, встречаться с друзьями, заниматься каким-нибудь незамысловатым хобби, в конце концов. И я это вам обоим говорю. — Он запил свою речь из бутылки, вытер губы тыльной стороной ладони и продолжил: — Мы вот завтра с Чонгуком в ресторан пойдём. Я надеюсь, что пойдём, а не как всегда.       Чимин забавно фыркнул и прямо спросил: «Он тебе нравится?».       — К нам пойдёте? — заинтересовался Юнги. — Нам завтра с утра крабов подвезут и свежей рыбы. И я присоединяюсь к вопросу, мне тоже интересно. — И смотрел со смешливым любопытством.       — Мы ещё не решили, но крабы — это очень заманчиво, — ответил Тэхён и покусал краешек губы. — Мне обязательно отвечать на твой последний вопрос, Чимин?       Тот кивнул с очень серьёзным видом, а Тэхён посмотрел на Юнги как-то странно, словно не знал, можно ли при нём говорить о таких вещах.       — Я могу закрыть глаза, — предложил Юнги, поняв взгляд. — Или отойти. Всё нормально.       — Да ладно, сиди, — разрешил Тэхён, хмурясь.       Наверное, сходу так и не ответишь. Прямого ответа не было. Лишь долгие рассуждения, которые Тэхён часто вёл лишь с самим собой, оказываясь дома и прокручивая в голове очередной день, проведённый рядом с Чонгуком.       — Он меня очень… злит. Раздражает. Бесит. Выводит из себя. Я думал, что он крайне самовлюблённый, не знаю почему. Завидовал тому, как легко у него всё получается. Как им явно гордится босс, который им всегда доволен и ставит его на открытую кухню. Она же появилась у нас после того, как Чонгук устроился. Босс для него её придумал. Отзывы — сумасшедшие. Так вот… — Он поковырял пальцами этикетку на своей бутылке. — Чонгук… Он… Он готовит для меня завтраки. И постоянно называет меня ведьмой. Нравится ли мне это? Очень. Нравится. Нравится ли он мне?.. — Смотреть на бутылку было проще, чем на собеседников, возникало ощущение, что Тэхён снова говорит сам с собой. Никто его не осудит, кроме него самого. — Да, наверное. Очень…       — Он не устоит, — негромко сказал Юнги. — Твой Чонгук не устоит, он видит твою суть…       — Он очень правильный, — Тэхён не поднимал взгляда, — хороший, правильный, религиозный. Какие у меня шансы? Я же тоже парень. И не ведьма, как бы он не старался меня убедить. Приворожить не смогу.       Чимин как-то очень плавно сполз со скамейки и прижался к Тэхёну без просьб и разрешений, обнимая его очень тепло.       — Значит, банальное соблазнение не пройдёт. Просто позволь себе раскрыться и дать ему тебя увидеть по-настоящему. — Юнги раньше таким тёплым голосом только с Сокджином говорил. И то наедине, чтобы никто больше не слышал, и только по особым поводам. — У тебя звёздный океан в глазах, Тэхён, в нём утонуть можно, приворожит крепче любого зелья.       Тот перехватил бутылку в левую руку, а правой обнял Чимина такого же хрупкого, ласкового, каким запомнил. Казалось, тот вообще не изменился, нашёл способ остановить время и остался собой двадцатилетним.       — У меня не самый простой характер, Юнги, — напомнил он со вздохом. — Звёзды-звёздами, а потом придётся смотреть под ноги, на землю, там сплошные колючки и сухая земля. Хотя, если уж быть откровенным, я пытаюсь над этим работать. Знаете, ведь это не так уж и сложно, как казалось, быть чуть-чуть дружелюбнее…       «Перестань! — вскинулся Чимин. — У тебя замечательный характер, просто ты очень часто уходишь в себя, а потом внезапно вылезаешь оттуда и шокируешь окружающих».       — Да, при должной практике получается довольно убедительно, — со знанием дела кивнул Юнги. — Можно мне к вам присоединиться?       — На песок? — уточнил Тэхён. — Пойдёмте тогда к воде, сядем поближе, не лицом к проезжей части.       Он не спорил с Чимином, тот был прав, Тэхён это прекрасно понимал, но ему почти на физическом уровне было нужно уходить в себя, иначе бы его просто перегружало от эмоций.       У воды Юнги дождался, когда они сядут рядышком, а потом опустился, осторожно обнимая за плечи обоих. И продолжил тем же тёплым голосом:       — Характер у тебя, возможно, не самый простой, как у любого тонко чувствующего человека. Ты ранимый и эмоциональный. Но не надо это прятать, не надо возводить стену неуязвимости. Это никогда не заканчивалось хорошо, это я из своего опыта знаю.       К теплу Чимина Тэхён привык ещё девять лет назад, а сейчас просто наслаждался позабытым ощущением, окутывающим с ног до головы во что-то очень мягкое, лёгкое, но осязаемое. Он тогда шутил, что Чимин похож и на его бабушку, и на какую-то кошку одновременно. Но тепло Юнги — его объятия, его голос, его слова Тэхёну тоже были приятны, вместе с чиминовским теплом ощущаясь, как что-то родное и естественное.       — Когда умер дедушка, я дал себе слово больше никогда не плакать, — сказал он, глядя на тёмные воды океана. — Ужасно устал от этих слёз, голова просто раскалывалась, глаза болели так, что не хотелось никуда выходить, лишить себя солнечного света, закрывшись в тёмной комнате. У меня получалось. Что бы ни происходило, я держался. Недавно меня не взяли в группу любительского театра. Мы, кстати, с Юнги тогда второй раз встретились и гуляли. Юнги, помнишь тот вечер? Так вот, даже тогда я не смог заплакать. Очень хотелось, но не смог. А вчера меня Чонгук так разозлил!.. И в его руках я разревелся. Не знаю, что это — эмоциональность или какие-то проблемы с головой… Но мне с самим собой бывает очень тяжело. Что же говорить о других?       — Помню, конечно, — ласково кивнул тот. — Но с самим собой всегда тяжелее всего. А то, что одному — непосильная ноша, не всегда тяжело другому. Ты у него спрашивал, тяжело ли ему с тобой? Ты ведь ему тоже нравишься, если он вчера пошёл за тобой, даже «Жемчужину» не попробовал. И завтра вы собираетесь гулять. Просто не торопись, Тэхён, и не говори, что у тебя нет шансов.       — Я не ожидал, что он за мной пойдёт, а сам ушёл, потому что мне не хотелось вцепиться в него в вашем красивом и ещё новом ресторане. Вы бы точно не оценили, если бы мы устроили там потасовку.       Тэхён осторожно высвободил руку и сделал глоток из бутылки, потом зажал её между своих ног и обнял обоих парней, сидящих рядом по обе стороны от него.       «Зато Хосок съел две порции, — сказал Чимин. — Он, кстати, очень весёлый. Юнги, можно я расскажу, чем мы вчера занимались?»       — Да, конечно, — улыбнулся тот. — Рассказывай, я постараюсь понять.       — Заинтриговали, — фыркнул Тэхён, ощутимо расслабляясь в этом двойном тепле.       «Мы завязывали черенки от вишен языком. Узлами! — Чимин старался не слишком активно жестикулировать, чтобы не задеть ни Тэхёна, ни его бутылку в такой близости. — У нас получилось, представляешь? А потом Хосок показал нам фокус с карандашом, я весь вечер тренировался, но так и не смог его повторить. А Юнги это, оказывается, умеет. Просто с ума сойти можно!».       — Ничего себе, вот это у вас весело, конечно, — широко заулыбался Тэхён. — А я умею только на руках ходить. Вся эта мелкая моторика никогда мне не давалась, за исключением жестового языка, пожалуй.       — Я половину не понял, но вчера было весело, да, — подтвердил Юнги. — На руках мы не ходили, конечно. Но я, кстати, не умею и вообще не понимаю, как держать равновесие.       — Без поддержки трудно, — кивнул Тэхён. — Научить тебя? Колесо в детстве умел делать?       — В детстве умел, — неуверенно кивнул Юнги. — Сейчас не знаю.       — Давай проверим. — Тэхён мягко выскользнул из тёплых объятий и передал свою бутылку Чимину на сохранение. — Только обувь сними. И из карманов всё вытащи.       Юнги оставил Чимину бутылочку с соком, ключи и телефон. Разулся и встал на песок, разминая крупные кисти рук.       — Напомни, — попросил он.       Последовав его примеру и вытащив всё из карманов, Тэхён также не пренебрёг и лёгкой разминкой, потягиваясь всеми конечностями в разные стороны. Песок у воды был более плотным, пусть и влажным, но руки от него всегда можно было вымыть. Взяв небольшой разбег, Тэхён ловко крутанулся на песке колесом, приземлился немного неловко, но устоял на ногах.       — С непривычки, — усмехнулся он. — А стойку на руках лучше тренировать с локтевой позиции, а не с кистей, так безопаснее. Попробуешь? Я тебя удержу.       — Попробую, — кивнул Юнги сосредоточенно. Начал он неплохо, но удержать ногу прямой не смог — и от этого развалилось всё, а сам Юнги покатился по песку, сжавшись. — Ну не придурок, а? — спросил он вслух. Ведь не мальчишка уже, чтобы пытаться произвести впечатление ловкими трюками.       Чимин наблюдал за ними, запустив в рот свою мятную конфетку, а Тэхён подошёл к Юнги.       — Ты цел? Что ты сейчас пытался сделать, я не понял. Смотри, я покажу.       Он дождался, пока Юнги поднимется и сам встал на локти, плавно оттолкнулся, вскинул ноги и вытянул их вверх, обе одновременно, а затем быстро вернулся в обычное человеческое положение. — Просто когда оттолкнёшься, я тебя поймаю и придержу. Баланс надо чувствовать постепенно, ты же так переломаешься здесь, костей не соберём.       — Пытался — колесо, а получилось… Не получилось, — фыркнул тот, поднимаясь. — Вроде цел. Вторая попытка, лови.       — Отжимаешься хорошо, если что? В планке стоять умеешь? — запоздало уточнил Тэхён, молниеносно реагируя на подъём его ног, и поймал их обеими руками, удерживая и выравнивая. Руки у него оказались сильными, а так с виду и не скажешь. — Ну как?       — Чуть-чуть смести пальцы, — попросил Юнги. — В этом месте щекотно до смерти. В планке умею, да…       — Щекотки боишься? — хмыкнул Тэхён, еле удержавшись, чтобы не пощекотать сильнее, перехватил ноги поудобнее. — Посмотри, кстати, какой интересный вид. Небо — это океан!       — Ты мне… — Говорить в таком положении было не очень удобно. — Второй раз… Показываешь красивое.       — Это я тебя сейчас отвлекаю, чтобы ты не думал о том, когда же эти мучения закончатся, — хохотнул Тэхён. — Скажи, когда станет тяжело, опущу. Чимин, а ты чего улыбаешься? Тоже хочешь попробовать?       Тот активно замотал головой. Вот этого ему точно не хватало, он никогда не дружил со всякой там физкультурой.       — Это он смеётся над моими мучениями, — страдальчески сказал Юнги, мучеником, впрочем, себя не чувствуя. Локти выдерживали нагрузку, пальцы Тэхёна лежали удобно, а вид был потрясающим.       — Ну вот, если будем практиковать это хотя бы раза три в неделю, через месяц точно свободно пойдёшь на руках, — заявил Тэхён. — Не устал ещё? Голова не кружится?       — Вроде нет, но пора обратно, — решил Юнги, помедлив ещё немного. Он с трудом рассчитывал собственное физическое состояние и знал это, а потом был готов падать от усталости, голода или перенапряжения. Опустился на ноги и заявил: — Значит, будем тренироваться.       Тэхён быстро сполоснул руки в тёплой воде, вернулся к Чимину и забрал у него свою бутылку.       — Точно не хочешь попробовать? — посмеялся над тем, как забавно Чимин мотает головой, и плюхнулся на песок рядом с ним. — Юнги, а ты сам что-нибудь необычное умеешь?       — Да вроде ничего такого, — задумался тот. — Ну, всякие фокусы с карандашами, но это несерьёзно… Карточные ещё, но…       — Покажешь как-нибудь? — Тэхён кивнул на место рядом с собой, мол, садись обратно.       А Чимин протянул ему вещи и сок.       — С карандашами и всякими вращениями — сколько угодно, — пообещал Юнги. Сел рядом, привалился к плечу Тэхёна, забрал свои вещи и сказал, глядя на океан: — С картами будет сложнее, слишком сложные воспоминания. Мой… бывший парень был игроманом. То есть он им и остался, но я этого, к счастью, уже не вижу. Ты когда-нибудь видел, как проигрывают всё?       — Нет, — вздохнул тот. — Только пропивают. Чёрт с ними, с картами, но с карандашами я бы посмотрел. А знаешь, что умеет Чимин?       Парень по правую руку вскинулся, напрягшись.       — Тоже не легче, — согласился Юнги. — Не знаю, что? — Он скосил заинтересованный взгляд на Чимина. — Рассказывайте, показывайте!       — Чимин, ты же ещё не разучился? — уточнил Тэхён. — Да ладно тебе, не стесняйся, это же вообще уникальное умение, сколько я не пытался повторить, ни черта не вышло!       Опалив его коротким взглядом, Чимин горестно вздохнул в сторону, пересел по другую сторону от Юнги, осторожно прижался к нему и… заурчал, как самый настоящий кот. Не просто имитировал звук, а будто проглотил настоящего кота, который урчал в нём.       — Офигеть, да? — звук был совсем тихим, но Тэхён его услышал.       — Не то слово, — с заминкой отреагировал Юнги, оглушённый этим нежным, тихим, вибрирующим звуком. Он, словно во сне, поднял руку и погладил Чимина по макушке так, как гладил бы кошку между ушами — быстрее, чем понял, что делает. Но, даже осознав, не одёрнул руку, оставив её на волосах парня, отчего тарахтение стало чуть громче.       — За ушком ещё почеши, мурлыкать будет, — подсказал Тэхён, отхлебнув из бутылки.       — Можно? — шепнул Юнги, спускаясь пальцами к аккуратному уху и поглаживая за ним. — О, господи…       Звуки, которые издавал Чимин, были истинно кошачьими, словно он вырос не среди людей, а в среде охотников на мышей, учился говорить на их «языке», чтобы они его понимали. Действительно, уникальное умение, невероятно сложное для повторения. И жмурился от ласки он тоже, как домашний кот.       — М-р-р-м-я-в, — выдал он наиболее отчётливо.       — Как мы теперь работать будем? — сокрушённо выдохнул Юнги. — Я ж теперь за тобой хвостом ходить буду и за ухом чесать… Пропал наш ресторан!       — Как сейчас помню, — Тэхён поглядывал на них с улыбкой, — прорыдался я знатно, оплакал все свои надежды и мечты, а потом подумал, что свихнулся, когда вместо Чимина у меня под боком появился кот. Успокоился моментально! И на это подсаживаешься, да.       — С первого раза. — Юнги всё ещё казался придавленным этим открывшимся ему знанием.       Пальцы вообще жили своей жизнью, отказавшись от мозговых стимулов, повинуясь исключительно сладкому вибрирующему мурлыканью. Только этим можно объяснить, что от уха они плавно переместились вниз и чутко поглаживали уже челюсть Чимина и его шею. Тот медленно, но доверчиво откинул голову ему на плечо, звук вибрировал и чувствовался под тонкой кожей на всём горле.       — Вы скажите, если мне надо будет вас наедине оставить, — подразнил Тэхён, но совершенно беззлобно.       Это помогло выйти из оцепенения, взгляд Юнги прояснился.       — И это накануне моей всеми обсуждаемой свадьбы, — ужаснулся он, медленно отводя руку от нежного горла.       Чимин притих и перебрался на прежнее место, по правую руку от Тэхёна, как-то смущённо прильнув к его плечу.       — Надо бы домой идти, — вздохнул Тэхён спустя какое-то время. — Завтра у меня, конечно, выходной, но вы-то… трудоголики!       — Вынужденные, — усмехнулся Юнги, поднимаясь на ноги. — Сначала проводим Чимина, потом тебя?       — Давайте, я так понял, Чимин тут недалеко живёт, — согласился Тэхён.       И Чимин кивнул, но, поднявшись следом, добавил:       «Я могу и сам дойти, если что».       — Зачем? — удивился Юнги. — Зачем прощаться раньше, если можно сделать это позже?       — Вот именно, вместе пойдём, заодно посмотрю, где ты сейчас живёшь, — поддержал Тэхён и первым двинулся в другую сторону, откуда они и пришли, к ресторанам.       «Только сестре моей на глаза не показывайся, — поравнявшись с ним, попросил Чимин. — Я ещё не сообщил ей, что встретил тебя здесь».       Юнги шёл на полшага позади, слабо улыбаясь своим мыслям. Открывать для себя новое в людях всегда было увлекательным. Сегодня он увидел совсем другого Тэхёна, нежного и смешливого. И совсем другого Чимина, не собранного и серьёзного, а улыбающегося, весёлого и урчащего. Чарующего.       До дома Чимина они добрались довольно скоро, в окнах на первом этаже, где они снимали жильё, ещё горел свет. Чжухён не спала, дожидаясь брата, поэтому Чимин быстро попрощался с обоими парнями, обнял их по очереди и сказал: «Спасибо за прогулку, спокойной ночи!» А затем уголки его рта приподнялись, и парень исчез за дверью, но нежная улыбка зависла в ночном воздухе на какое-то мгновение.       — А ты в каком районе вообще живёшь? — спросил Тэхён у Юнги. — Может, мне тебя проводить?       — К западу от тебя, — сориентировался тот. — Мы с Хосоком соседи, он не говорил? Интересно, а он уже закончил?       Как-то в этой прогулке он вообще потерял счёт времени.       — Я вообще не знаю, где живёт Хосок, — признался Тэхён. — Но он говорил, кажется, что вы живёте рядом.       Он взглянул на часы и чуть задумался.       — Уже, скорее всего, закончил. Хочешь за ним зайти?       — Если ты не против, — мягко предложил Юнги. — Мы же с тобой гуляем. И я тебя провожу, иначе потом буду волноваться. Я понимаю, что ты город знаешь куда лучше меня и всё будет нормально, но… Это комплекс всех старших, смирись.       — Если честно, я немного странно к нему отношусь, — признался Тэхён, после сегодняшних признаний на пляже это было уже не страшно. — Он нормальный парень, но что-то меня от него отталкивает. Поэтому давай пойдём вдвоём, а потом можешь ему позвонить и пересечься где-нибудь, ладно?       — Хорошо, — без возражений согласился Юнги и согнул руку в локте, предлагая. — Поговорим или хочешь помолчать?       — А ты как предпочитаешь? — Тэхён помедлил всего секунду, но зацепился за его руку. — О чём хочешь поговорить? — перефразировал свой вопрос.       — Я тебя сегодня уже забросал вопросами и непрошенными советами. Если хочешь сам о чём-то спросить, спрашивай. — Юнги подстроился под его шаг.       — А тебе какие парни обычно нравятся? — тут же спросил Тэхён.       — Искренние. — Юнги не нужно было задумываться над ответом. — Я видел столько лжи в отношениях, что хочется честности.       — У тебя был только печальный опыт в отношениях? — уточнил Тэхён, поглядывая на него по пути.       — Нет, но этот последний длился так долго в несколько этапов, что слишком запомнился, — хмыкнул Юнги. — Я сюда приехал-то для того, чтобы поставить точку в этом… абсурде. Но, кажется, останусь. По крайней мере, на какое-то время.       — Я буду… рад, если останешься подольше, — признался парень. — С тобой приятно гулять и общаться. Раньше у меня здесь было много знакомых и друзей, когда я ещё ребёнком был, а потом, кто женился, кто уехал в поисках лучшей жизни… Общаюсь только с соседями, но иногда мне впрямь не хочется ни с кем общаться в принципе. Просто сесть дома и молчать.       — Очень хорошо понимаю, — отозвался Юнги. Он и правда понимал. — Но меня Джин тормошит, я с ним становлюсь контактнее. Ещё несколько месяцев назад, до отъезда сюда, я общался преимущественно на работе и по делу.       — А ты всегда работал поваром? И кем мечтал стать в детстве? — спросил Тэхён, немного помолчав.       — Композитором. — Юнги тоже потребовалась небольшая пауза, чтобы произнести это. — Я безумно любил музыку. А родители хотели видеть меня юристом. Но не сложилось ни того, ни другого… А тут Джин со своей готовкой… И я пошёл за ним за компанию.       — Могу сказать, что ты композитор в готовке, — улыбнулся ему Тэхён, — композиции получаются шедевральные.       — Спасибо. — Юнги светло ответил на улыбку. — Понравилось вчера? Я бы хотел что-нибудь приготовить специально для тебя. Не в рамках ресторана, а просто… И с тобой. Страшно хочу посмотреть, как ты это делаешь. Когда готовишь для друзей — это совершенно особое чувство, очень тёплое.       — Понравилось, — подтвердил Тэхён и словами, и кивком головы. — Особенно звёздочки. Ювелирное дело — вырезать из мягкого авокадо звёзды! А что до моей готовки, даже не знаю… Мне кажется, что я ничего такого особенного не делаю, а вот Чонгук говорит, что я колдовством занимаюсь. Особенно, когда готовлю суп.       — Нам всем так кажется, что мы ничего особенного не делаем, — кивнул Юнги. — Мы же не повара мишленовских ресторанов, готовим и готовим… Я часто это слышу, и сам себя постоянно ловлю на этом. Но, знаешь, твой трюфельный суп Сокджин до сих пор вспоминает с таким сладострастием…       Он негромко засмеялся.       — Ты меня скоро треснешь, да? Если я ещё раз его назову? Но его реально трудно удивить, а он сокрушается, что сначала с ремонтом, а теперь с работой не может просто прийти к вам и взять ещё тарелку твоего супа. Слушай, а у вас есть доставка?       — Есть, но ей не так часто пользуются, — ответил Тэхён на последний вопрос и только потом добавил: — Нет, не буду я тебя бить, он же твой будущий супруг. Понятно, почему ты столько о нём говоришь. — И сам рассмеялся.       — Если бы мы друг друга привлекали в сексуальном плане, я был бы, наверное, самым счастливым человеком. — Юнги фыркнул. — Отношения, в основе которых лежат глубокое взаимопонимание и дружба — мечта. Но, увы, жизнь не делает таких подарков.       На этой ноте они подошли как раз к дому Тэхёна, но он не спешил уходить, развернувшись к Юнги.       — Ты так говоришь, как будто завтра собрался умирать, — усмехнулся парень.       — Мало кто собирается, — взгляд Юнги был спокойным, — но некоторые умрут. Я знаю, что это такое. Поэтому, наверное, поваром мне быть лучше, чем композитором. Есть шанс создать маленький шедевр, который кого-то порадует сегодня, а не писать годами оперу, которая может остаться незаконченной.       — Ничего не понимаю в опере, и уж тем более, как её можно писать годами. Но твою мысль я, кажется, уловил, — сказал Тэхён. — Спасибо за прогулку, это было интересно. А теперь иди уже домой спать.       — Спасибо, что позвали меня. — Юнги развёл руки в стороны, предлагая объятия, но оставляя за Тэхёном право уклониться. — Мне очень понравилось.       Тот приблизился, обнял его спину и шепнул практически над ухом:       — И не обижай Чимина, порчу наведу! — А потом ласково рассмеялся и отстранился. — До встречи, Юнги!       — Доброй ночи, Тэхён. — Помахал тот.       Дождался, когда захлопнется дверь и двинулся по улице, набирая сообщение Хосоку.       «Привет. Ты уже дома?»       «Привет! — скоро прилетело в ответ. — Вот как раз иду, а ты ещё не спишь?».       Юнги перезвонил, так было быстрее.       — Я гуляю. Ты сейчас где? Я могу тебя поймать.       — Спускаюсь с холма, прошёл торговый центр. А ты где? Где встретимся? — Хосок прибавил шаг.       — Стой на месте, мой быстроногий друг, — попросил Юнги. — Я минут через пять подойду.       Это было недалеко. Чуть-чуть попетлять узкими улицами, которые он уже успел изучить, чтобы выйти на центральный проспект.       — Гулял с Чимином и Тэхёном, — объяснил Юнги Хосоку, когда нашёл его. — Подумал, что у тебя как раз смена закончилась.       — Ничего себе, ты баловень судьбы! — рассмеялся тот. — Пойдём домой? У меня вообще какая-то сумасшедшая была смена. Драку в баре сегодня дважды разнимать пришлось, а на последней даже самому чутка влетело. — Он продемонстрировал соседу свежий синяк на плече.       — Что за нервная у тебя работа? — негромко завозмущался Юнги. — У тебя есть мазь? Я свою найду, если у тебя нет. Обязательно надо помазать. Пойдём. — Он подхватил Хосока под локоть. — Почему ты не берёшь такси домой? Так поздно, ты устал…       — После прогулки сплю потом крепче, — пояснил Хосок. — Да и просто люблю ходить пешком, привык уже за всю жизнь. Машины вообще не люблю. А мазь где-то была, конечно, надо поискать… Может, ты мне плечо ещё и намажешь? — Кажется, он не шутил, когда предлагал это, пусть и улыбался.       — Намажу, — кивнул Юнги. — Иначе ты просто забьёшь на него и ляжешь спать, не найдя мазь.       — Когда ты успел так хорошо меня узнать? — Веселья у Хосока хватило бы на одну небольшую планету даже после напряжённой смены.       И оно было очень заразительным, иначе чем ещё можно объяснить преувеличенную важную гордость в ответе Юнги?       — Я очень проницательный!       — Зайдёшь ко мне или к вам зайти? — уточнил Хосок, когда они поднялись на третий этаж.       — Зайду к тебе, Сокджин, надеюсь, уже спит, — решил Юнги. — Не хочу его будить.       — Тогда дверь оставлю открытой. Чаю заварить, чтобы лучше спалось и тебе? — Сосед позвенел ключами и задержался, дожидаясь ответа.       — Не буду тебя задерживать и засиживаться, — улыбнулся Юнги. — Тебе тоже нужно отдохнуть.       Сокджин спал, обняв подушку. Юнги прикрыл дверь в спальню, нашёл в аптечке нужную мазь и бесшумно вышел из квартиры, чтобы так же тихо заглянуть в соседскую.       — Я нашёл, — оповестил он. — Подставляй своё плечо.       Квартира Хосока по планировке зеркально отражала ту, в которой жили его соседи. Он сам сел на кухонный стул, стянув футболку, и обернулся.       — Хорошо, что в этот раз не по лицу, терпеть не могу синяки на лице. А вообще это не так часто случается, каждый раз говорю себе не лезть, но не выдерживаю. Не люблю конфликты.       — Очень нервная работа, — повторил Юнги, пальцами обрисовывая контур разлившегося под кожей синяка. — Ты всегда такой горячий?       Он вымыл руки, выдавил горошинку мази на пальцы и немного согрел её, прежде чем прикасаться к коже. Мазь на загорелом плече плавилась, как масло на сковороде.       — Всегда, — ответил Хосок, поглядывая на него, и не удержался от смешка. — И везде.       — Ты сейчас не способствуешь моему спокойному сну, — фыркнул Юнги. И вроде Хосок не сказал ничего такого, но скулы Юнги окрасились лёгким румянцем от этого «везде». И от того, каким он действительно был горячим под осторожными прикосновениями.       — А я предлагал тебе чаю, — широко улыбнулся тот, отчего его глаза сузились и стали почти лисьими. — Впрочем, может, я способствую интересным и красочным снам, а?       — Все мои сны — это кошмар какой-то, — признался Юнги. — Если бы тебе удалось забраться в один из них и сделать его красочнее, я бы как Джин ходил за тобой следом и умолял выйти за меня.       Он широко улыбнулся, показывая, что это шутка.       — Звучит, как достойный вызов для волшебника. — Хосок тоже улыбался, когда поднимался со стула.       Улыбался, когда поднимал руки, чтобы коснуться пальцами висков Юнги.       Шутка или нет, но горячие пальцы касались очень волшебно: и нежно, и ощутимо, когда чуть надавили на кожу.       — Я попробую, — шелестяще прошептал он.       — О, чёрт! — В этой неожиданной близости Юнги переместил пальцы с пострадавшего плеча на тонкую — горячую! — талию, а потом там же оказалась и вторая рука. Ресницы почти сомкнулись, словно сами собой. — Как ты это делаешь? Приятно.       — Я умею доставить удовольствие и без рук, — Хосок звучал непривычно тихо и мелодично, — что уж говорить, когда руки всё-таки подключаются к делу? — Он массировал пальцами его виски и лоб, прощупывая какие-то точки, разглаживая кожу. — Присядь…       Слегка подтолкнул Юнги к стоящему рядом стулу, опустил на него и обошёл уже сзади, с некоторым сожалением выходя из его объятий, но так было удобнее.       Длинные ловкие пальцы ощущались исключительным блаженством, благодатью, свалившейся на Юнги столь внезапно. Хосок явно знал, что делает, не просто трогал его голову, а тоже будто творил волшебство — осязаемое, удивительное, но совершенно точно возможное в реальности.       — Кажется, изначальный план был другой. — Юнги не мог заставить себя открыть глаза, чтобы не потерять этих волшебных ощущений. — Что я позабочусь о тебе, и мы разойдёмся спать. А теперь я снова отнимаю у тебя минуты сна… Ох, ещё, пожалуйста, — простонал он, словно перечёркивая этой мольбой все предыдущие слова.       — Может, положить тебя спать рядом с собой, и тогда волшебство вернее случится? — Это тоже звучало, как шутка, даже когда Хосок, вовсе не шутя, чуть сильнее сжимал волосы Юнги, неболезненно, но очень приятно, чтобы тут же отпустить и вернуться к массажу самых важных точек на черепе.       — Не верю, что рядом с тобой можно уснуть, — и шутливо, и как-то очень ласково сказал Юнги. — Так что гони меня в шею отсюда сейчас же. Только поцелуй на прощание.       — В шею? — уточнил Хосок, наклоняясь к ней губами, заставляя Юнги чуть отклонить голову. — И, кстати, уснуть со мной можно, но далеко не сразу, ты прав. — Это было горячее заявление, но поцелуй был ещё горячее, прямо в том месте, где шея переходила в плечо.       Юнги тихо, сквозь зубы, выдохнул. Почему-то к прикосновениям Хосока, к его жару он оказался особенно — слишком! — чувствителен, настолько, что сильнее запрокинул голову, подставляясь под чужие губы и чувствуя, как в сердцевине охватившей тело и сознание неги сворачивается какое-то торнадо.       Хосок провёл и губами, и кончиком носа вверх по шее, по челюсти, где с каким-то почти нечеловеческим усилием заставил себя распрямиться. Сложно было устоять, учитывая, как остро он чувствовал реакцию Юнги на каком-то особенном, самому не до конца понятном уровне.       — Нужно поспать. И тебе, и мне тоже, — прошептал он, вновь обойдя стул и притянув Юнги за плечи вверх. — Но как проснёшься, обязательно расскажи, что тебе приснилось.       — Нужно, — согласился тот, распахивая глаза и тут же пряча под ресницами что-то, напоминающее разочарование. — Напишу тебе утром. И, — он мягко высвободился, — обязательно намажь плечо с утра. Я оставлю мазь. Доброй ночи, Хосок.       Но даже дома, в тепле и тихом сопении Сокджина, тут же прильнувшего к боку, Юнги ощущал, что торнадо никуда не делось. Шея в месте поцелуя горела и сладко ныла, и Юнги едва не зашипел досадливо. Как он это допустил, как позволил себе за секунды оказаться в такой взвинчивающей ситуации?       Он несколько раз глубоко вздохнул, стараясь отрешиться от ощущения горячих губ, концентрируясь на прикосновениях пальцев к голове. И сразу вспомнил Чимина на берегу, ласково прильнувшего к его боку и урчащего. Такого податливого, доверчиво подставившего горло под ласку…       Юнги уснул, думая, что нежное, расслабляющее мурлыканье он должен обязательно услышать ещё раз…