Дракона подавать холодным

      Ким Тэхён — не Ким Намджун, каких-то деловых костюмов в его гардеробе не водилось. Откуда у парня, выросшего практически среди джунглей в семье глухонемого рыбака и учительницы музыки, деловые костюмы?       Всё утро он провёл у шкафа, вытащив оттуда все свои вещи, разложил, развесил и рассмотрел.       Самое приличное — светлая рубашка в тонкую голубую полоску с орнаментом, светлые брюки, сидящие прямо на тазобедренных косточках и чуть расклёшенные к низу.       Тэхёну не очень понравилось, как это сочеталось между собой: оттенок брюк был тёплым, молочным, а вот рубашка — совсем холодная. Ему захотелось что-то поярче, но не идти же в ресторан в своём ядрёно-красном дождевике? А это был самый яркий предмет его гардероба.       Чонгук пока не звонил. Тэхён надеялся, что у него есть в запасе ещё хотя бы несколько часов, поэтому рванул из дома в торговый центр, где обошёл все магазины и вешалки в мужских отделах, порычал на тонны одинаковых цветастых шорт и разномастных футболок с тупыми принтами, схватил в одном отделе белую и простую с глубоким V-образным вырезом, заприметил соломенную шляпу и очень интересные очки с синими стёклами. И быстро отказался от них, когда на манекене в том же магазине нашёл струящиеся брюки изумрудного цвета.       — Они… женские, — осторожно сказала девушка-консультант в ответ на его просьбу подобрать нужный размер.       — Не проблема, — отмахнулся Тэхён, хотя Чонгуку о таких нюансах вообще никогда не стоит знать.       Те брюки с новой футболкой смотрелись просто отлично, непривычно, но стильно. Тэхён крутился перед зеркалом, перебирая в голове варианты обуви, которая сюда может подойти. Ну не шлёпанцы же надевать с такими брюками? Да и кеды точно не подойдут. И нужно было что-то поверх, хотелось накинуть на плечи что-то такое же летящее, свободное, запоминающееся…       В женском же отделе нашёлся шёлковый халат с цветочным, но не вычурным принтом: зелёная листва, красные маки, широкие рукава и кисточки — да, это было именно то, что Тэхён искал.       С обувью пришлось помучиться, не надевать же туфли на каблуке, правда? Хотя когда Тэхён слегка привстал на носочки, его ноги в новых брюках выглядели ещё эффектнее, но это точно уже был перебор.       В обувном магазине он провёл почти час, примеряя всё подряд, отмёл кучу совершенно неподходящих, но вполне удобных вариантов и в итоге остановился на замшевых сандалиях с десятком ремешков. Цвет замши неплохо сочетался с благородным зелёным цветом брюк, да и со шляпой, которую Тэхён всё-таки прикупил. А очки взял из дома — обычные классические солнечные очки. Покопался в своих немногочисленных украшениях, нацепил на грудь поверх футболки несколько цепочек и тогда, наконец, был доволен своим внешним видом (только обувь казалась немного неудобной, но это с непривычки). И если бы Чонгук не позвонил в тот день — ему бы точно стоило прощаться с жизнью уже сегодня.       Но Чонгук позвонил, и голос у него был очень озабоченным и взволнованным.       — Эти туристы с ума посходили, найти свободный столик невозможно. — Он то ли жаловался, то ли извинялся. — В районе центрального пляжа есть свободный столик только в кафе с мороженым. Ну или там такая еда, что и едой-то не назовёшь, ты же не будешь есть бургеры с перемороженными котлетами?       — Не буду, — согласился Тэхён с недовольными нотками в голосе. — Я могу позвонить Юнги и спросить, можно ли у них заказать столик. У них сегодня крабы и свежая рыба, если ещё всё не съели.       — Я им позвонил, — признался Чонгук. — Они сказали, что у них полная посадка, но обещали придумать для нас что-то подходящее. Ты как, согласен?       — Может, пригласишь меня к себе домой? — внезапно фыркнул Тэхён, ничего не имея против ресторана по соседству, но эти толпы людей… Они его явно не прельщали.       — Приглашу, — легко отозвался Чонгук. — Но в другой раз. Я должен в точности выполнить своё тебе обещание, иначе ты меня проклянёшь и при первой же смене отравишь чем-то экзотическим.       Он и сам об этом думал — о приглашении домой. Но Тэхён, кажется, очень болезненно реагировал на любые изменения в планах, так что сегодня — ресторан.       — И что будем делать? Когда ты за мной зайдёшь? — спросил тот, потеребив кисточку на своём новом халате.       — Через час, — пообещал Чонгук. — Ты успеешь собраться?       — Успею, — ответил Тэхён, не уточняя, что уже давно собран, а теперь сидит в ожидании.

***

      — Не отказывать же соседям, куда-нибудь посадим, — решил Сокджин, пообщавшись с Чонгуком по телефону.       — Куда-нибудь не годится. — Юнги сопоставил этот звонок и вчерашний разговор с Тэхёном. — Давай им откроем второй зал, Джин? Это очень важно, это должно быть… романтично и красиво.       — Там ещё не всё доделано, — засомневался тот, но Юнги привлёк к уговорам Чимина. Перед двойным натиском Сокджин сдался, он любил, когда люди были счастливы.       — Не будем включать освещение, чтобы они не видели все недоделки. Организуем гирлянду и свечи на столик, — решил он. — Свидание так свидание.

***

      Чонгук был пунктуальным настолько, что по нему можно было время сверять, и появился у дома Тэхёна ровно через час. Он тоже приоделся: светло-голубые джинсы и белая рубашка навыпуск — очень просто, но ему необыкновенно шло. Из-под закатанных рукавов проглядывала татуировка, которую даже заподозрить было невозможно под строгими поварскими куртками.       Увидев Тэхёна, он замер, тяжело сглотнул и подставил локоть.       — Потрясающе выглядишь, — тихо сказал он. — Пойдём?       — Спасибо.       Этот час в жизни Тэхёна длился бесконечно долго, на себя в зеркало он уже смотреть не мог, то подвязывал халат поясом, то развязывал, то надевал шляпу, то снимал. А теперь можно было расслабиться — какой есть, такой и есть, лучше уже не будет.       — Пойдём. А что у тебя на руке набито? — уточнил он, взявшись за неё, но из-за ткани не имея возможности рассмотреть рисунок целиком.       — Да чего там только нет. — Чонгук слегка смущённо улыбнулся. — Я время от времени добавляю что-то новое. Потом покажу как-нибудь полностью, если захочешь.       Вести куда-то такого Тэхёна — настоящая ведьма! — было волнительно. Чонгук, кажется, так перед самым первым свиданием не волновался. А сейчас, хоть и знал, какую руку подать и как дверь открыть, всё равно переживал в душе настоящий шторм.       — У всего этого есть какое-то значение или ты просто набиваешь понравившиеся картинки? — Тэхён в своём новом образе даже разговаривал как-то иначе, держался, смотрел. Непривычно, но очень гармонично.       Тот же парень, выросший практически на берегу, но вчера он крутил колесо на пляже, а сегодня шествовал под руку с Чонгуком, если не как турист, то как наследник какого-то знатного рода. Не в самом плохом смысле этого словосочетания.       — Во всём есть смысл, Тэхён. Во всём, что мы делаем, — откликнулся Чонгук. — Каждая татуировка — какая-то история, символ, воскрешающий в памяти некий пережитый опыт.       — Тогда ты обязательно должен мне их показать, — произнёс Тэхён, чуть прижимаясь к нему плечом. И задал новый интересующий его вопрос: — Только на руках или ещё где-то есть татуировки?       — На руке и плече, мне их пока хватает. — Чонгук потихоньку расслаблялся. И от разговора, и от тепла Тэхёна, что чувствовалось очень приятно. — Когда я сделал первую, меня дома чуть не убили. Это была настоящая буря. Дальше было легче.       Он хохотнул и прижал Тэхёна ещё чуть ближе, огибая шумную компанию.       — А я так и не решился на татуировку, — признался тот. — Хотел сделать на ноге, на месте шрама, который заработал ещё в детстве, но… Сначала не смог определиться с рисунком, а потом понял, что боюсь. Боюсь боли и того, что потом мне надоест и захочется чего-то другого.       — Такое случается, — согласился Чонгук. — Многие люди жалеют после. Я видел, как приходили переделывать или сводить. Долгий, не слишком приятный процесс… Ты и так очень красивый, ведьмочка. И шрам почти незаметен.       Он видел этот шрам, когда вытирал мягким полотенцем ноги Тэхёна в кабинете босса, видел, хоть и старался не смотреть на карамельную кожу.       — Спасибо, — отозвался Тэхён, чуть понизив тон голоса.       Ему не всегда нравилось чувствовать себя красивым. Во-первых, это излишнее внимание, не то, к которому он стремился, потому что хотел, чтобы его замечали не за внешность, а за таланты. А во-вторых, в памяти надолго засели слова членов приёмной комиссии в университете: «Слишком красивый, но вам ещё нужно над собой поработать».       Однако, сейчас с комплиментом Чонгука спорить не хотелось, оставалось только принять его и запомнить.       — Мы идём в соседний ресторан? Надеюсь, Юнги сегодня способен готовить, и руки у него после вчерашнего не отваливаются, — смешливо фыркнул он.       — Да, к ним. Вы что, вчера с ним вместе гуляли? — как-то ревниво спросил Чонгук. И с сожалением подумал, что тогда он тоже мог бы пойти с ними, если они с Чимином и впрямь были не против компании. — Что вы такого делали, что у него руки должны отваливаться?       — А ты как думаешь? — Тэхён хохотнул с хитрецой во взгляде. — Да на руках я его учил стоять! Ты умеешь стоять на руках, Чонгу-ук? — И так необычно он произносил его имя впервые.       — Умею, — гордо заявил тот.       Его и учить не надо, хоть в чём-то он круче, чем этот Юнги, который готовит мясо так, что Чонгук в себе засомневался. Но тут же осознал, какие неоспоримые преимущества таит в себе сам процесс учёбы и снова на себя рассердился — о чём он только думает?       — Могу показать, но только не сегодня.       — Значит, в следующий раз. Когда у нас выходной, завтра? — заулыбался Тэхён. — Ты пригласишь меня домой, снимешь рубашку и будешь стоять на руках? Я правильно тебя понял? — Он смеялся так легко, так ярко, так беззаботно.       — Завтра у меня дела, я довольно поздно вернусь, — расстроенно сказал Чонгук. — Но можно на следующих выходных. И тогда я приглашу тебя домой, но сначала сделаю уборку, чтобы ты не напугался.       Хотя у него в доме всегда был порядок, Чонгук был аккуратистом во всём. Но как же приглашать гостя в дом, где с утра не вымыли окна?       — Это я ещё подумаю, вдруг у меня тоже будут какие-нибудь дела, — поддразнил Тэхён уже на подходе к дверям ресторана.       — Мы всегда можем найти для себя подходящий день, когда оба свободны, — утешил Чонгук, галантно открывая и придерживая для него дверь.       «Le numéro 9» встретил их полной посадкой, негромкой музыкой, ровным гулом разговоров и стуком приборов. Сонхва узнала посетителей сразу, эту парочку трудно было не запомнить после той перепалки, что они устроили в прошлый раз.       — Добрый вечер, — приветливо улыбнулась она. — Прошу вас, следуйте за мной.       Неприметная дверь второго зала открылась и закрылась за ними, отрезая от шума. Во втором зале был всего один сервированный столик, украшенный белыми свечами. Остальной зал утопал в полумраке, лишь гирлянды сияли под потолком тёплым ровным светом.       — Ого! — Тэхён разглядывал обстановку, пока они шли к своему столику. — Отдельный зал? Свечи? Гирлянды? Чонгу-ук, ты действительно подготовился! — Он восхищённо улыбнулся и опустился на стул. — В таком случае, я не откажусь от бокала белого вина, ты же присоединишься ко мне?       Чонгук мысленно пообещал оставить Сокджину чаевых в тройном размере. Честность требовала сказать, что вся эта подготовка — не его заслуга, но Тэхён так искренне оценил это… Чонгук решил, что обязательно признается, но попозже. В другой раз.       — Конечно, присоединюсь, — кивнул он, садясь напротив. — Белое вино прекрасно подойдёт к рыбе и морепродуктам.       — Я вернусь к вам через несколько минут, — пообещала официантка. — Посмотрите, здесь есть кнопка, если я вам понадоблюсь, вы можете её нажать.       — Спасибо, — отозвался Тэхён, но не спешил брать в руки меню, разглядывал атмосферное помещение. Огоньки, что отражались в его глазах, как те же звёзды, и Чонгука напротив, такого красивого, что всё это на миг показалось сном. — Я вообще обычно воздерживаюсь от алкоголя, — признался он. — У меня голова от него кружится. А сейчас она уже кружится, хотя я ничего и не пил… Что ты будешь заказывать из еды? Давай возьмём что-нибудь разное и попробуем… друг у друга из тарелок?       — Я со всей бережностью провожу тебя домой, — пообещал Чонгук. — Если голова будет кружиться. В смысле, я всё равно провожу, но не беспокойся о голове… — Он посмотрел как-то растерянно и вздохнул, собираясь с мыслями.       Это было трудно, поверх всего пульсировал вопрос, бестактный, неуместный, порочный:       «Я кружу тебе голову?»       — Давай возьмём разное, — согласился Чонгук. — Карри из рыбьей головы? Всегда хотел попробовать. И лосося? И ты говорил, здесь сегодня крабы? А суп возьмём?       Выглядел Тэхён сегодня изумительно, очень необычно и вместе с тем — элегантно, но никаким манерам его не учили или он просто не собирался вести себя, как на светском приёме, которые видел только в кино, конечно. Поэтому и подвинулся к Чонгуку вместе со стулом, сел ближе, заглядывая в меню, которое тот держал в руках, будто второго на столе не было.       — Суп, конечно, — поддержал он. — И кальмаров на гриле, которые в прошлый раз Намджун заказывал, очень аппетитно выглядело. Мы же никуда не торопимся сегодня? — Он повернул голову и в такой близости от Чонгука, в таком окружении, та закружилась ещё сильнее.       — Никуда, — почти шёпотом подтвердил Чонгук, сам заворожённый тем, как близко они были, как рядом оказалась очаровательная родинка на щеке Тэхёна. Он коснулся её прежде, чем успел понять, что делает, и тут же отдёрнул руку. — Никуда не торопимся. Можем хоть до закрытия здесь сидеть и пробовать всё, что хочешь. Лакса тебе нравится? Может, возьмём порцию на двоих? Боюсь, мы не съедим по тарелке каждый.       Тэхён шумно вздохнул от этого короткого, неожиданного прикосновения и невольно коснулся пальцами своей щеки.       — Давай возьмём одну порцию, вдруг суп окажется слишком острым. Ты хорошо переносишь острую пищу? Только не смейся, я вот не очень…       — Мы попросим сделать не слишком острым, — пообещал Чонгук и придвинул его со стулом ещё чуть ближе. — Но кокосовое молоко обычно смягчает остроту. И над чем тут смеяться, всё нормально…       Сонхва легонько стукнула в дверь, оповещая о своём возвращении прежде, чем её открыть.       — Вы определились с выбором? — улыбнулась она. — Наш шеф желает вам приятного вечера и надеется, что вы оцените комплимент от заведения.       В её руках была бутылка вина, которую официантка легко открыла и наполнила два бокала из тонкого стекла.       Тэхён, что почти уже прильнул к Чонгуку, выпрямился и улыбнулся девушке.       — Передайте, пожалуйста, нашу искреннюю благодарность вашему шефу, — попросил он и перечислил всё, что они выбрали. Кажется, ничего не забыв, уточнив у Чонгука взглядом, точно ли всё назвал.       — И мы будем десерты, — пообещал тот. — «Белый жемчуг».       — Сегодня время ожидания немного больше обычного, к сожалению. Но мы постараемся не заставлять вас ждать. Приятного вечера, — пожелала Сонхва.       Сокджин на кухне заулыбался, получив заказ. Настоящий романтический ужин, это так красиво и приятно! Он лишь на секунду вздохнул, мечтая оказаться на таком ужине не исполнителем, а главным действующим лицом, но тут же отмёл эту нелепую, совершенно глупую и безнадёжную мысль.       — Постараемся для них как следует, — улыбнулся он Юнги, и тот сосредоточенно кивнул, изучая заказ.       Тэхён взял в руку свой бокал. Широкий рукав халата тут же задрался, обнажая запястье и предплечье.       — А чем ты обычно занимаешься в выходные, Чонгук? — Он не отодвигался слишком далеко, сидел совсем рядом, но мог видеть его лицо.       — Помогаю пожилым людям в хосписе, — отозвался тот. Отсалютовал своим бокалом, тронул краем бокал Тэхёна, от чего стекло нежно, тонко зазвенело. — За тебя. Ещё бегаю и смотрю кулинарные видеоблоги. А ты? Как ты отдыхаешь?       По лицу парня, как рябь по водной глади от ветра, пробежала тень печали, но быстро спряталась в затемнённых уголках зала.       — Это, наверное, трудно. Я ухаживал за дедушкой больше года. И ещё раньше — за бабушкой, но тогда я был моложе и мне вообще было сложно понять какие-то вещи, но я её очень любил. И деда.       Он сделал глоток вина, совсем небольшой и больше наслаждаясь ароматом из бокала, чем вкусом. Вино оказалось замечательным, приятным и не слишком ярким.       — О, я иногда бесконечно долго переключаю каналы на телевизоре, вижу кулинарные передачи и тоже их смотрю, пытаюсь подмечать какие-то интересные решения… А вообще я часто ленюсь в выходные. Раза два в неделю провожу уборку, как бабушка приучила, а потом просто лежу, смотрю фильмы, слушаю музыку или просто думаю обо всём.       «О тебе», — осталось невысказанным.       — Иногда выгуливаю соседскую собаку, — продолжал Тэхён. — В квартире напротив живёт пожилая пара. Они знали моих родственников, у них тоже были дети и внуки, что чуть младше меня, но лет пять назад они окончательно перебрались в большой город, чтобы внуки получили хорошее образование. А большая собака в большом городе — это дурацкая затея, особенно, когда собака привыкла жить на улице и охранять двор. Соседям уже тяжело с ней гулять, вот я и помогаю. Она меня слушается. В магазин им хожу, вещи стирать помогаю, готовлю иногда. Но они постоянно на меня ворчат, мол, я такой молодой, должен больше гулять, а не дома сидеть. А я иногда не хочу никуда выходить, мне хорошо дома. Спокойно. Но бывает, что одиноко. Иногда мне будто слышится из кухни голос бабушки или шаги деда в коридоре. Мы жили в этой квартире вместе. Но я не пугаюсь, они меня любили, и уверен, что до сих пор любят и оберегают.       Тэхён сделал ещё один глоток и посмотрел на Чонгука:       — Я не слишком много говорю? Ты, если что, намекни, я приторможу…       — Нет, говори, — отозвался тот и легонько прикоснулся к его пальцам, жестом подтверждая слова. — Говори, пожалуйста, я люблю слушать. У меня самого слишком скучная жизнь и слишком скучные мысли, но я очень люблю чужие истории. Мои подопечные иногда такое рассказывают, на несколько романов бы хватило. А какие фильмы тебе нравятся? Как зовут эту собаку?       — У пожилых людей всегда много историй, — согласился Тэхён и опустил взгляд на собственную руку, которой коснулся Чонгук. — Собаку зовут Джесси, это тоже из какого-то фильма, но я забыл из какого, дети называли. А фильмы… — Он слегка задумался. — Фильмы я люблю разные. Порой люблю смотреть их по нескольку раз, выбираю роль, которую хотел бы сыграть, запоминаю текст… Я же хотел быть актёром. Но не сложилось. Меня даже в любительский театр не взяли, сказали, что на главную роль я не тяну, а в массовке буду очень заметным.       От последнего Чонгук закашлялся.       — Как не взяли? — изумился он. — Что они ставят, если ты им не подходишь? Ты же совершенно… шекспировский! Тебе нужно Ричарда играть или Гамлета какого-нибудь.       — О, это точно был не Шекспир, — фыркнул Тэхён. — Оригинальный сценарий на основе старых легенд, я его несколько недель учил, а то и больше. Собирался на прослушивание с полной уверенностью, что если не главная роль, то хоть второстепенная — моя, а потом что-то пошло не так. Может, я слишком волновался. Или не подошёл из-за внешности. Не знаю, но мне в любом случае отказали. Мне тогда казалось, что жизнь кончилась, я из дома не выходил, даже есть не мог. Пока ты не напоил меня чаем.       — А я всё гадал, что у тебя случилось, — мягко, сочувственно отозвался Чонгук. — Ты был такой… не расстроенный, нет, это неподходящее слово. Словно у тебя внутри что-то сломалось, и оно при каждом вдохе причиняет тебе боль. Мне жаль, Тэхён.       — Со мной такое бывает, — признался парень. — Но я проветрил голову, подумал и решил, что ничего не могу с этим поделать, остаётся только забыть про эту идею. В целом, жизнь-то не кончилась. Ну, подумаешь, не буду играть в любительском театре… Нервы целее будут. Как тебе вино?       — Очень хорошее, — голос Чонгука был задумчивым. Кажется, ему хотелось спросить или сказать что-то ещё, но он принял смену темы. — Лёгкое и летнее, с достоинством, но без претензий. Отличный выбор.       — А я вообще не разбираюсь в винах, но было интересно услышать твоё мнение. — Тэхён положил свободную руку на стол и приглашающе развернул кисть ладонью вверх.       — Я почти не пью алкоголь, но в вине чуть-чуть разбираюсь, на специальные курсы ходил. — Чонгук перевёл взгляд со стола на лицо Тэхёна, но весь этот вечер просто смотреть на него было сложно. Рука безопаснее, решил он, прослеживая кончиками пальцев линии на чужой ладони. — А до этого я знал только, что вино бывает красное и белое, и красное подают к мясу, а белое — к рыбе. Представляешь, с каким багажом знаний я стал поваром?       — Я до сих пор только это и знаю, ну ещё что-то там про сухое и полусладкое. — Тэхён прикрыл ресницы, пальцы его дрогнули, но поймали пальцы Чонгука.       И не открывая глаз, почти не подсматривая из-под трепещущих ресниц, Тэхён поднёс руку Чонгука к своему лицу и прижался к костяшкам губами. Странное было желание, очень странное, но такое сильное, что невозможно удержаться.       — Тэхё-ён, — длинно, жалобно выдохнул Чонгук, — я…       Он глубоко вздохнул, не в силах отнять руку, хотя должен был это сделать немедленно.       Сонхва предупредила о появлении стуком и принесла первую партию заказанных блюд, горшочек с супом и тарелки под него. Тэхёну пришлось отпустить руку Чонгука, хотя ресницы всё ещё подрагивали, он словно стеснялся поднять взгляд от супа к его лицу.       — Извини, я… Я просто… Просто… у тебя очень красивые пальцы. — Глупое было оправдание, наверное.       — Всё нормально, — тот тоже отводил взгляд. — Просто я… Это очень меня смущает. Не потому, что мне неприятно. Мне… Мне приятно, Тэхён, слишком приятно — и это смущает.       — Давай попробуем суп? — наконец предложил тот. — Может, он такой вкусный, что мы сразу забудем обо всём, что нас смущает?       — Давай, — согласился Чонгук, подставляя ему тарелку, чтобы Тэхён мог разлить суп.       Тот не был острым, но пряным и свежим разом, умягчённый кокосовым молоком, с рыбными шариками и жареным тофу. Чонгук прижмурился, попробовав бульон, но он был верным рыцарем. Верным супам Тэхёна, поэтому решил:       — Вкусно, но твои вкуснее.       — Я бы добавил побольше зелени, кинзы и мяты, а лучше — вьетнамского кориандра, — высказался Тэхён после третьей ложки. — Но вообще очень вкусно. А ты… какие фильмы любишь? Я бы хотел посмотреть с тобой что-нибудь.       «Сидя рядом на удобном диване и устроив голову на твоём плече, периодически поднимая твою руку к губам и наслаждаясь её запахом», — вихрем пронеслось в голове, невысказанным дополнением.       — И лимонник очень выигрышно звучит в бульоне, — добавил Чонгук, сдерживаясь, чтобы не наслаждаться чужим супом слишком уж сильно. — Я хотел посмотреть «Вечное сияние чистого разума». Не могу смотреть без тебя. Тогда ты точно должен будешь прийти ко мне в гости.       — О, вроде бы это грустный фильм, но я его толком никогда не смотрел от начала и до конца. — Тэхён съел пару ложек, выловил рыбный шарик из бульона и стащил один листик кинзы как раз с блюда, которое им подали на второе, положил прямо в ложку, а затем протянул Чонгуку. — Попробуй, вот так это особенно вкусно. — И замер в ожидании.       Чонгук принял угощение из его ложки так, словно делал это всегда.       — Да, с кинзой интереснее, — заключил он, жмурясь от всего разом — и от вкуса, и от того, что Тэхён его так кормил, и от всей обстановки.       — Так когда мы будем смотреть у тебя кино? — уточнил тот, довольно улыбаясь — Чонгук не смущался, и от этого самому Тэхёну не хотелось смущаться. — Могу приготовить что-нибудь дома и принести, чтобы тебе не пришлось всё делать самому.       — Когда у тебя не будет дел? — поддразнил Чонгук, вспомнив их разговор по пути. — Я могу освободить любой выходной из двух. О, будет здорово, если ты тоже что-то приготовишь… Или можем сделать это вместе? Мы никогда не готовили вместе. Рядом, но не вместе.       — А мы не разнесём твою кухню? — Тэхён посмеялся, подлив им обоим добавки супа из горшочка — до дна, накидал в тарелку Чонгука всю кинзу, что являлась украшением для второго блюда и чувствовал, что вот так — правильно, гораздо лучше. — Я постараюсь вести себя прилично, — пообещал он, но будто не о готовке говорил.       — Ловлю тебя на слове. — Чонгук заулыбался. — Но, если разнесём, будет повод перекрасить стены. И сделать ремонт. Я куплю лосося, хочешь? И надо подумать над чем-то лёгким, закуской к фильму. Любишь сыр, ведьмочка? Да, так и правда ещё вкуснее, — одобрил он кинзу. — Ты как-то потрясающе верно чувствуешь эти травы.       За супом пришла очередь и кальмаров, и знаменитого карри с рыбной головой, и нежного стейка из лосося — такого нежного, словно Юнги его не на огне готовил, а на каком-то особом, неземном пламени в посуде, слепленной древними богами. Еда была отменной, обстановка — самой приятной, словно они вообще были одни в этом ресторане, да и во всем городе. Они ели друг у друга из тарелок, не думая о приличиях и манерах. Легко и естественно, даже не разбирая, где и чья это тарелка была изначально.       — А почему ты назвал меня «шекспировским»? — уточнил Тэхён, когда еда в них больше не влезала, но вино — очень даже, от него его глаза блестели ярче, а голос звучал сыто, расслабленно и томно.       — Потому что тебе бы очень подошли драматические, сложные персонажи. — Вина в Чонгуке тоже было достаточно, чтобы не смущаться, не подбирать слова. — Такие, знаешь, с лёгкой безуминкой. Когда их то ли ведёт провидение или вера в него, то ли они в шаге от того, чтобы уничтожить мир.       — Вообще ничего не помню из «Гамлета», кроме нескольких строк, которые уже давно всем оскомину набили. — Тэхён откинулся на спинку своего стула с бокалом в руке и медленно, с чувством принялся декламировать сонет, который вспомнил.       Когда-то Тэхён тренировал память, заучивая множество стихов из книг, что были в доме. Сейчас тот сонет отчётливо всплыл в памяти до каждого слова.       Мой глаз и сердце — издавна в борьбе:       Они тебя не могут поделить.       Мой глаз твой образ требует себе,       А сердце в сердце хочет утаить.       Клянётся сердце верное, что ты       Невидимо для глаз хранишься в нём.       А глаз уверен, что твои черты       Хранит он в чистом зеркале своём.       Чтоб рассудить междоусобный спор,       Собрались мысли за столом суда       И помирить решили ясный взор       И дорогое сердце навсегда.       Они на части разделили клад,       Доверив сердце сердцу, взгляду — взгляд.       Чонгук был прав в своих суждениях. Шекспир Тэхёну очень подходил и весьма гармонично звучал в его устах. И подтверждение этой правоты Чонгука словно на части разобрало, так долго он молча смотрел на Тэхёна, когда тот уже замолчал, так вдумчиво, требовательно, пытливо на него смотрел.       — Очень шекспировский, — наконец, повторил он.       — Наверное, мне стоило выбирать для поступления или прослушивания что-то подобное? — задумчиво спросил Тэхён и тут же, на выдохе, под влиянием взгляда Чонгука и уже второго бокала вина, выдохнул: — Это то, что я чувствую. К тебе.       Чонгук залпом допил вино из бокала и, опустив взгляд, покрутил его в руках.       — Ты мне очень нравишься. — Он заговорил тихо, подбирая слова. — Но… я верно понимаю, что мы сейчас не о простой симпатии говорим? Это для меня очень непросто. Я не имею права просить тебя ждать, когда я решусь на что-то. Когда мои собственные чувства станут для меня ясными и понятными.       Тэхён отставил свой бокал чуть дрогнувшей рукой и сам дотянулся до пальцев Чонгука.       — Но мы же можем проводить вместе время? Ужинать вот так, готовить, смотреть фильмы, спорить, гулять, обниматься и держаться… за руки? Это же не сложно, да?       Это сложно. Тоскливо подумал Чонгук, это ужасно сложно, когда хочется чего-то ещё… Но вслух он сказал с улыбкой:       — Конечно, можем. Мне нравится проводить с тобой время, узнавать тебя лучше. Это важно, Тэхён, узнавать друг друга. Ты опять назовёшь меня занудой, но… — Он выпрямился на стуле, разворачивая плечи, и посмотрел в глаза. — Нельзя запретить себе быть тем, кто я есть. Я хочу всё сделать правильно, быть хорошим, правильным прихожанином, но… Мне нравятся мужчины, Тэхён, нравятся, но я не позволю похоти или страсти одержать надо мной верх. Если я решусь, если однажды это с кем-то случится, это будет не ради секса. А потому, что я отдам своё сердце полностью.       — Не надо запрещать, — согласился Тэхён, придвинувшись ближе и очень осторожно устраивая голову на его плече. — Ты бесишь меня таким, какой ты есть, и нравишься таким же. Безумно нравишься, Чонгук! — Он зажмурился и сильнее сжал его пальцы. — Но… я ни на чём не настаиваю. Просто мне стало важно сказать тебе это лично в таком красивом месте, когда мы оба такие красивые… Когда было так вкусно, что я едва сдерживался, чтобы не съесть всё и из твоей тарелки. И… давай не будем говорить о сексе. И о страсти. Мне ужасно неловко об этом говорить всерьёз. Я… ну… Я этим не занимался, — почти неслышно прошептал он последнюю фразу.       — Ты… — выдохнул Чонгук и поспешно согласился: — Не будем. Просто будем разговаривать и наслаждаться вечером, да? А… А почему ты перестал ездить на работу на велосипеде?       — Сначала потому что тот сломался, — отозвался Тэхён, не поднимая головы, так было очень тепло и уютно, хотелось продлить это мгновение, задержать его подольше. — Цепь слетела, руль погнулся. Не сразу собрался его починить, думал, что проще выкинуть. Но это дедушкин велосипед. Потом всё-таки добрался до мастерской, там всё поправили. Но мне понравилось, как ты недавно зашёл за мной и мы пошли на работу вместе. Может, будем делать так почаще?       — Хорошо, — легко согласился Чонгук. — Буду за тобой заходить. Но тебе придётся вставать пораньше, чтобы мы успевали. И провожать буду, если хочешь. Когда ты не будешь гулять с Чимином. Или с Юнги. Он тебя вчера проводил, кстати?       — Ты мог бы ходить гулять с нами, Чимин очень хотел с тобой познакомиться. А Юнги меня всегда провожает. Сначала мы проводили Чимина, а потом пошли до моего дома. Он интересный, но… Но мясо ты готовишь лучше.       — Спасибо, — заулыбался Чонгук так гордо, словно ему мировую премию выдали. Однако признал: — Но рыбу он готовит лучше. Я бы так не сделал.       И засмеялся вдруг, открыто и задорно:       — Представляешь, какой у них будет свадебный банкет!       — Чонгук, да ты серьёзно? — Тэхён наслаждался его смехом, вслушивался в него, впитывал с жадностью, дышал им. — Они просто друзья, это просто шутка такая! — признался он и прижался плотнее. — Ещё вчера не хотел лишать тебя иллюзий, но… Нет, не думаю, что они всерьёз поженятся.       — Как можно шутить такими вещами? — изумился тот и осторожно, почти невесомо, прижал Тэхёна ближе к себе. — Это же так прямо и звучало: «Выходи за меня». Ну и шутки… Ладно, не видать нам чужого праздника. — Он снова заулыбался. — Может, хоть босс свой день рождения с размахом отметит?       — Думаешь, он изменит своим традициям? — спросил Тэхён, как-то неосознанно поглаживая его пальцы в задумчивости. — А, ты же только в том году попал на его день рождения. Помнишь, как всё было скромно и чинно? Выслушал поздравления, поблагодарил, открыл за свой счёт пару бутылок шампанского из бара, а потом ушёл так незаметно, словно это и не его праздник… Я подобное уже три раза наблюдал. Почему-то мне кажется, что он не любит свой день рождения. И всё время говорит, что не нужно никаких подарков.       — Да, ты прав. — Чонгук согласился, вспоминая прошлый год. — Я тогда решил, это потому, что много работы было и всем было некогда… Это каждый год так? Ну, это бывает, не все люди любят свой день рождения. Кто-то не хочет напоминаний о возрасте, у кого-то свои грустные ассоциации… Ладно, это его дело. Но ты, надеюсь, подарки принимаешь?       — Ваш «Белый жемчуг» и кофе, господа, — оповестила официантка, доставив десерт. — Вам всё нравится? Желаете что-нибудь ещё?       На этот раз Тэхён не спешил отстраняться от Чонгука, так уютно было на его плече.       — Мы невероятно вкусно поужинали, передайте, пожалуйста, поварам нашу благодарность и признательность, — довольно выговорил он. — И десерта нам, пожалуй, хватит, а то мы останемся здесь, пока вы не расширите дверной проём! Карамель можете оставить, я знаю, как нужно есть этот десерт. Спасибо вам.       Когда девушка вышла, он обратился к Чонгуку:       — А подарки я принимаю и свой день рождения люблю. Мне бабушка, знаешь, какие праздники устраивала! Даже деда, который был серьёзным и далёким от любого искусства, кроме резьбы по дереву, заставляла разыгрывать передо мной сценки. Наверное, там я и решил стать актёром, потому что сидеть на месте и просто смотреть я не мог. Было очень весело…       — Значит, будем веселиться на твой день рождения, — ласково пообещал Чонгук. — Так, как нужно есть этот знаменитый десерт?       — Очень просто. — Тэхён приподнялся и дотянулся до соусника с ещё не успевшей остыть карамелью, тонкой струйкой вылил её на белую сферу и пояснил: — Чимин всегда мечтал о своём фирменном десерте. Перепробовал кучу рецептов, улучшая их и добавляя что-то своё. Когда он дал мне попробовать вот это, я сразу придумал ему название. И поэтому узнал — по названию и по картинке. Было немного боязно, что кто-то просто повторил и наглым образом украл его рецепт… Но чутьё меня не подвело. Мы много лет не общались, а теперь работаем рядом и живём на одном полуострове! Он очень милый, чуткий и талантливый. Нужно обязательно вас познакомить. Но если ты ещё раз заставишь меня ревновать тебя к нему, я тебе что-нибудь откушу! — И засмеялся, повторяя несложный фокус со своим десертом.       — Я всего-то сказал, что он необычный и лучистый, — заворчал Чонгук как-то польщённо и ласково. — К чему ты ревнуешь? И не надо мне ничего откусывать, пожалуйста!       Он попробовал десерт и облизнулся.       — Ни на что знакомое не похоже. Чимин очень талантливый.       — Зачерпни крем с кусочком шоколада, — подсказал Тэхён, — изумительное сочетание! — Он сам наслаждался своей порцией и довольно жмурился — вкус был таким же потрясающим, даже лучше, видимо, Чимин добавил что-то новое в свой фирменный рецепт. — А ревновал я потому что меня ты называешь ведьмой, а его — лучистым, едва только увидел! — заявил он со смешком и тут же добавил: — Но на самом деле я… просто испугался, что он тебе понравился. Чимин — он такой. Он может сразу понравиться, с первого взгляда очаровать, даже ни слова не говоря.       — Понравился, — признал Чонгук, блаженно жмурясь. — Люди с таким тёплым взглядом не могут не нравиться. Но ты мне нравишься куда больше, ведьмочка. С твоими супами, тайфунами и характером, когда ты то ласков, то выпускаешь когти, как кошка. Ты мне всё равно очень нравишься.       — Ешь свой десерт, — фыркнул Тэхён, пряча слишком довольную улыбку. — А после ты обещал со мной погулять.       — И проводить тебя домой, — подхватил Чонгук.       — Домой я пока не собираюсь. — Тэхён не для того столько «колдовал» над своим внешним видом, чтобы посидеть в полумраке ресторана, нужно было «выгулять» его обновки.       — А мы не торопимся, я просто сразу говорю, что провожу, — заявил Чонгук. — Погуляем по набережной или пойдём в парк? Хочешь в парк, Тэхён? Я сто лет там не был! Куплю тебе мороженого.       — Хочу, — кивнул тот и засмеялся. — Ты хорошо сохранился для того, кому больше ста лет. Но мороженое в меня пока точно не влезет. Согласен на какую-нибудь конфетку.

***

      Этот телефонный номер не был записан в контактах. Он был в памяти, светился цифрами ярко и чётко, словно выгравированный на изнанке век.       Мужчина набирал его редко, очень редко, не для того, чтобы обсудить дела и поболтать о погоде. Только в самых крайних случаях.       — Я его нашёл, — сказал он вместо приветствия. — Дракона.       — Ты уверен? — раздалось в трубке тихим, почти змеиным голосом. — Он не узнал тебя?       — Я бы не беспокоил тебя, не будучи уверенным. — Мимо пронеслась машина. — Нет, он не узнал. Он хорошо здесь устроился. Свой ресторан, ферма, респектабельная жизнь.       — Ожидаемо, — хмыкнул собеседник. — Как близко к нему ты уже подобрался? Мне стоит беспокоиться?       — Наш ресторан через дорогу, и он ходит к нам обедать. — Мужчина дождался разрешающего сигнала светофора. — Я стараюсь не пересекаться с ним лишний раз. Он не должен меня помнить, но… это Дракон.       В трубке послышался какой-то шелест, словно пачка бумаг слетела куда-то на пол.       — У него есть семья? — спросил тот, кому звонили. — Близкие? Родные? Жена? Дети? Друзья?       — Никаких уязвимых мест. Только сотрудники, но он не близок с кем-то из них. Я узнаю получше.       — Узнай. Если будет нужна моя помощь — сразу звони. Никогда не забывай о том, кто он. Не позволяй себе забыть.       — Я бы не смог забыть, даже если бы очень этого хотел. До связи. — Мужчина отключился и стёр звонок из памяти телефона.

***

      Окна спальни Ким Намджуна выходили на океан, где каждое утро неизбежно поднималось из-за горизонта яркое солнце. Но вот уже которую неделю подряд Намджун не смотрел в те самые окна, на этот океан, залитый нежным золотом, и небо над ним — акварельное, чистое, прозрачное. Он смотрел на то, как перед зданием напротив останавливается внедорожник — это случалось уже позже, чем рассвет, но Намджун не пропускал ни дня, чтобы не посмотреть на Сокджина, который выходил из машины. Что ему это солнце. Он смотрел на Сокджина и вечером, когда тот уходил — всего пару минут в день, всего пару жалких минут и то — издалека.       Намджун понимал, что судьба в очередной раз сыграла с ним злую шутку: столько лет он пытался договориться с ней, приручить её, обуздать, а она опять выдумала новый фокус. Извернулась ужом в его сильных руках и подкинула ему сложнейшую задачу, которой он не мог найти решения, сколько бы не пытался. Всегда отличающийся гибкостью ума, логикой и трезвым мышлением (по крайней мере, последние годы, проведённые здесь, дали Намджуну повод так о себе думать), он прокручивал условия задачи в своей голове день за днём, но так и не находил на неё ответа, даже не приближался к решению. Вероятно, его и не было вовсе? Эта злодейка вполне могла подкинуть ему то, на что не было решения, в качестве издёвки, муки, проверки на прочность — когда же ты сдашься, Ким Намджун?       Был бы этот заметный, обворожительно красивый, манящий, лёгкий и одновременно с тем такой глубокий, словно океан мужчина женщиной, было бы куда проще. Решение банальное, самое дурацкое, простое, над которым судьба смеялась бы, сжигая к чёрту этот задачник вместе с решением. Но тогда оно хотя бы было.       А так ведь — нет, не получалось, не работало. Намджун никогда не умел ухаживать за мужчинами, тем более — такими. Он просто не представлял, как ему стоило бы правильно это делать, чтобы не утонуть в трясине по самую макушку, чтобы не выставить себя полным идиотом и не обнаружить в итоге сгоревшим заживо уже самого себя в попытках обратить на себя этот неземной, сказочный взор глубоких карих глаз Сокджина.       Послать ему цветы? Письмо с искренними комплиментами? Приглашение вновь прогуляться до того же храма или ещё куда-нибудь, к самому красивому водопаду на полуострове, на ту же ферму, где тоже было на что посмотреть? Устроить многочасовую экскурсию по самым красивым местам? Пригласить на материк, где, безусловно, были и театры, и музеи, и вся эта прочая инфраструктура, куда обычно ходят не только за тем, чтобы проникнуться искусством, но и разделить его с тем, кто необходим? Нет, это точно не сработало бы в их случае.       Намджун никогда не смотрел в глаза своим жертвам после. Даже когда воистину был Драконом.       Судьба-злодейка подарила ему эту возможность, только теперь он искал этого взгляда снова, в надежде, что однажды утром (или вечером) Сокджин вновь обернётся к его окнам и помашет рукой. Хотя бы так — издали. Это лучше, чем ничего.       Конечно, он не переставал ходить в ресторан напротив в обед. Такая возможность выпадала не часто. Дела собственного ресторана и фермы не позволяли быть свободным каждый день и приезжать в районе полудня, чтобы насладиться хотя бы супом, приготовленным его руками, но пару раз в неделю Намджун выкраивал время для этого удовольствия.       — Простите, пожалуйста. — Он отложил ложку и подозвал девушку к своему столику.       — Слушаю вас, — приветливо отозвалась официантка. — Желаете что-то ещё?       — Хотел уточнить, ваш шеф-повар сегодня отдыхает? Или что-то изменилось в рецептуре? — голос Намджуна не подразумевал никакого скандала по поводу супа, который совершенно точно был приготовлен иначе, похож на тот самый, которым Сокджин его поразил, но не он.       Вежливый, приятный голос, спокойный и мягкий. Лишь только взгляд слегка напряжённый.       — Нет, шеф на месте, но с вашим заказом работал другой повар, — доброжелательно ответила девушка. — Я могу уточнить, но он всегда придерживается рецептуры, если нет специальных пожеланий.       — Хорошо, спасибо, я вас понял, — кивнул Намджун. — Будьте добры счёт.       Наверное, стоило приходить за супом в другое время, когда посетителей было куда меньше.       — Вам не понравилось? Мы можем всё переделать? — испугалась девушка. Разочаровывать такого посетителя, всегда оставляющего щедрые чаевые, не хотелось.       — К сожалению, у меня нет времени, чтобы ожидать, но я приду в другой раз. Не переживайте, всё в порядке, — ответил Намджун тем же тоном.       — Вроде нормально же получилось? — хмурился Юнги, когда Намджун ушёл, а Сонхва сообщила об этом происшествии на кухне. — Джин, ты хочешь отвадить его от наших дверей?       — Он дважды меня задел. — Тот резал овощи с лицом золотой статуи. — Я не хочу его кормить. Ты прекрасно справляешься, а если он так капризен, пусть ест в своём ресторане.       — Ким Сокджин, мы не можем себе позволить терять такого клиента. — Юнги обнял его со спины. — Перестань вести себя как ребёнок.       Остриё ножа вошло в доску до середины.       — Ты прав, — тускло отозвался Сокджин. — Это глупое, детское поведение. Нам ни к чему с ним ссориться. Я не могу ставить благополучие всего дела в зависимость от своих… обид. В следующий раз я приготовлю ему его проклятый суп. А теперь отпусти меня и займись делом.       Чимин уже не раз слышал, как его коллеги о чём-нибудь спорили, но ещё никогда это не звучало так… странно. Он осторожно подошёл к Юнги за спиной Сокджина и спросил:       «Нужно чем-то помочь?»       «Разве что помурлыкать ему, — медленно подбирая слова, ответил Юнги. — Он чем-то расстроен уже не первый день, но не говорит, чем».       «Он не испугается?» — спросил Чимин, мягко улыбнулся и подошёл к Сокджину, не прижимаясь, чтобы тот от испуга не отрезал себе пальцы.       На кухне постоянно что-то гудело, шкворчало, из зала тоже раздавался шум, так что Чимин очень старался мурчать громче, без посторонней стимуляции вроде поглаживания за ухом.       Сокджин сначала вздрогнул, а несколько мгновений спустя его плечи опустились. Он отложил нож и подался ближе, вслушиваясь.       — Идите в кабинет, — мягко сказал Юнги. — Я справлюсь.       Чимин замолк и послушался, первым проходя в кабинет. Он не нанимался в этот ресторан на должность кота, но к нему здесь очень хорошо относились, его не дёргали по пустякам, ему давали возможность спокойно делать свою работу, а Сокджин сейчас действительно выглядел, как человек, которому необходим кот. Когда он зашёл следом, Чимин вопросительно посмотрел на него, потянувшись рукой — это было что-то вроде просьбы, позволения разрешения обнять, ведь так мурчание воспринималось и действовало куда эффективнее.       Сокджин сел на маленький, на двоих, диван и притянул парня к себе. Сам обнял его, легко, дружески, и затих, слушая нарастающее нежное мурчание. Только взял Чимина за руку, поглаживая бережно и ласково, словно благодарил этим за проявленную заботу. А потом крепко зажмурился, но всё равно не смог удержать слёз, покатившихся по щекам.       — Так больно, когда к тебе… несправедливы, — выдохнул он, стараясь дышать ровнее, чтобы унять свидетельство своей слабости. — Я не сделал ему ничего плохого. Ничего.       Чимин не мог ничего спросить словами, сказать что-то в утешение, а уйти за блокнотом сейчас было невозможно. Язык жестов Сокджин не понимал, поэтому парень только мурчал понимающе, сочувствующе, успокаивающе, не смущая Сокджина ни взглядом, ни прикосновением к его лицу… Но еле держался, чтобы не заплакать вместе с ним. Слышал слёзы в голосе — так было всегда, чужие слёзы всегда отзывались в Чимине. Но мурчать и плакать одновременно у него не получалось.       Тот долго успокаивался, уже перестав плакать, но вздрагивал всем телом. И после мягко отстранился, поймал обе руки Чимина и невесомо поцеловал каждую.       — Спасибо, — тихо сказал он. — Не представляю, как ты это делаешь, но… очень помогло. Спасибо, Чимин.       Юнги повторил эти же слова: «Спасибо, Чимин», когда они вернулись в цех. Повторил прямо в аккуратное ухо, прижав на миг к своей груди, благодарно и ласково.       «Скажи ему, пожалуйста, что всё будет хорошо? — попросил парень своими прекрасными руками. — Не знаю, почему ему так грустно, но мне очень хочется, чтобы у него всё наладилось».       — Я и сам не знаю, что случилось, — задумчиво пробормотал Юнги.       И это беспокоило его более всего. Что должно было случиться, чтобы Сокджин молчал? Что-то очень серьёзное.