Дракона подавать холодным

      — Не надо никакой пышной свадьбы, — решил Тэхён, когда однажды вечером они с Чонгуком сели обсуждать это событие. — Мы можем просто расписаться в муниципалитете, а потом позвать друзей куда-нибудь погулять? На пляж, например. И мы сообщим твоим родителям, вдруг они захотят приехать поздравить нас. Но не хочу никаких банкетов, моря цветов и подарков… Хочу быть босоногим и счастливым в тот день, когда мы обменяемся кольцами. Что ты думаешь?       — Согласен. — Чонгук открыто улыбнулся. — Очень хочу видеть тебя босоногим и счастливым. И точно не нужно, чтобы ты в день свадьбы переживал о рубашке, причёске или прочей ерунде. Ты всегда самый красивый, ведьмочка, надет ли на тебе элегантный костюм или шорты.       — В шортах в муниципалитет я точно не пойду! — Тэхён засмеялся, прижимаясь к нему. — Мне нравится быть красивым для тебя, ты каждый раз так очарован… А после свадьбы переедешь ко мне?       — Я очарован, но не хочу, чтобы ты переживал. — Чонгук обхватил его за талию и задумался ненадолго. — Да, перееду. У тебя прекрасная квартира, уезжать оттуда было бы просто ужасно, ведь там воспоминания о твоей семье.       — И поднимать меня по утрам будешь не звонками, а поцелуями, — совсем расплылся Тэхён. — А иногда — я тебя, если ночью замучаю.       — Чем ты меня замучаешь? — Чонгук пощекотал его бока. — Разве этим можно замучить? Я предупрежу свою квартирную хозяйку, что перееду. Ой, это мы завтракать с тобой будем дома!       — А я освобожу тебе побольше места для твоих вещей, — пообещал Тэхён, посмеиваясь от щекотки и перехватывая его руки. — Завтракать дома, обедать и ужинать, когда у нас выходной. Вместе, вдвоём, как настоящая семья.       — Мы и будем настоящей семьёй. — Чонгук поцеловал его в нос. — Самой настоящей.

***

      Через пару дней Тэхён привёл Чонгука в гости к Хосоку, договорившись об этом через Юнги. Это были новости, которые стоило сообщить лично, а в данном случае — сразу троим друзьям, которых они хотели обрадовать.       — Мы с Чонгуком решили пожениться, — сказал Тэхён, держа своего жениха за руку за общим столом. — На следующей неделе, в пятницу. Торжества не будет, мы просто распишемся, а потом пойдём гулять. Устроим пляжную вечеринку. Не надо никаких нарядов и серьёзных подарков, пожалуйста. Просто приходите в пять вечера на набережную напротив ресторана, там встретимся и просто посидим на песке.       — Ого, вот это новости! — Хосок заулыбался им обоим. — Поздравляю, ребята!       — Да погоди, рано ещё, потом поздравлять будете, ещё целая неделя, — фыркнул Тэхён.       — Но это и впрямь отличные новости, — отозвался Юнги. — Очень за вас рад. И вы не теряете времени даром… Мы обязательно будем.       — Мы давно знакомы. — Чонгук засмеялся. — Раз мы пережили полтора года совместной работы, то точно готовы к браку. И зачем откладывать? Мы уверены в своём решении.       — Разве я предлагал вам откладывать? — ласково улыбнулся Юнги. — Нужно быть слепым, чтобы не видеть, как вы тянетесь друг к другу.       Чимин поднялся с места и подошёл к обоим парням со спины, обнял за плечи и попросил негромко:       — Берегите это. Оставайтесь нужными друг другу. Такими же влюблёнными и счастливыми.       Тэхён засмеялся, обернувшись к нему.       — Это отличная репетиция свадебного поздравления, Чимин-а!       — А я могу прийти? — осторожно спросила Чжухён, с лица которой уже сошли следы её самых неудачных отношений. Девушка не могла находиться в одиночестве, следы-то, может, и сошли, но на душе было очень тоскливо.       — Конечно, — уверил Тэхён, улыбнувшись ей. — Мы будем очень рады тебя видеть. Ой, надо ещё Сокджину сообщить! Чонгук, ты пойдёшь со мной к нему завтра утром?       — Конечно, пойду, — пообещал тот. — Вместе расскажем. Мы же его пригласим?       — Он стал моим другом ещё до того, как стал боссом, — ответил Тэхён с широкой улыбкой, но та потускнела за пару секунд. — Пригласим. — Он тряхнул головой, прогоняя не самые радужные мысли.       А на следующее утро стоял перед Сокджином, повторяя для него ту же новость.       — Понимаю, что это внезапно, поэтому никакого отпуска мы не просим, просто хотели бы тебя видеть тем вечером с нами. Ты же придёшь?       — Буду очень рад разделить с вами ваш праздник. — Сокджин обнял обоих. — Это прекрасная новость! Я обязательно приду, спасибо за приглашение.       Его улыбка потеплела, стала настоящей. Среди всех переживаний последнего времени им был нужен такой хороший повод, чтобы улыбнуться и почувствовать, как жизнь продолжается.

***

      Для Намджуна жизнь не продолжалась — она начиналась заново. Он словно впервые покидал ферму — свой приют, в котором было время и на самобичевание, и на самокопание, и на «самособирание». Не сказать, что он возвращался в город другим человеком, чем уезжал из него. Но что-то определённо было другим, например, то, как он переступил порог «Восьмёрки», уже как гость, а не хозяин. Девушки ахнули, а Намджун просто сел за стол и сделал заказ. Попросил салат, кусок мяса, воду — его обычный ужин в этих стенах.       Мунбёль влетела на кухню, сообщила новости и даже не успела услышать реакцию поваров на это её потрясённое «босс вернулся!», потому что помчалась уже в кабинет. Новому боссу тоже стоило об этом знать.       — Господин К-ким… — Девушка едва не заикалась от волнения, приоткрыв дверь. — Там… Господин Ким…       — Ким Намджун? — Сокджин слетел со своего стула, но схватился за столешницу и глубоко вздохнул. Нужно было успокоиться. — Хорошо. Он пришёл поужинать?       — Да, заказал стейк, — отчиталась официантка. — Мне… что-то ему передать?       — Пожелания приятного аппетита, — кивнул Сокджин. — Позаботьтесь о нём со всем тщанием. Не буду мешать ему ужинать, это же не рабочий визит.       Намджун поужинал, расплатился, поблагодарил девушку и ушёл. Но утром вернулся снова. Попросил чашку кофе и кашу на завтрак. Хосок удивлённо моргнул, но у Намджуна был такой отрешённый и серьёзный вид, что даже страшно было с ним разговаривать — в конце концов, друзьями они не были. Бармен просто сварил кофе и передал его девушке, чтобы отнесла за девятый столик.       На этот раз Сокджина не успели предупредить, он увидел гостя уже в зале, спускаясь с лестницы, и едва не запнулся. Но пересёк зал лёгким шагом.       Сокджин был невозможно красивый: с заострившимися скулами, в белой рубашке навыпуск и в светлых узких джинсах.       — У меня встреча по договору, а потом я заеду к поставщикам, — предупредил он Хосока, которого сразу определил как своё связующее лицо. — Если что, звони.       Спрашивать, что ему не сидится дома и тот опять на рабочем месте до начала смены, Сокджин уже не стал: этот парень был готов жить за стойкой.       — Хорошего дня, — легко пожелал он Намджуну, проходя мимо, но в последний момент остановился, глядя на стену над его головой. — Вы вернулись, господин Ким? Мне освободить ваш кабинет?       — Мне не нужен мой кабинет, мне нужны вы, — отозвался Намджун, поднявшись со стула. — Я не возвращался, чтобы вернуть себе ресторан. Но чтобы вернуть вас. Попробовать… начать всё заново.       Он опустился на колено, опуская и голову. Впервые за очень долгое время Хосок разбил стакан, выпавший из рук.       Ким Сокджин мог бы снова облить Намджуна холодом. Мог бы возмутиться. Мог бы напомнить, что не хотел его видеть. Мог бы взять за руку и поднять на ноги. Мог бы увести наверх и там, не сдерживая эмоций, высказать ему… хоть что-то.       Но он просто сбежал. Застыл на несколько секунд, не в силах вымолвить ни слова дрожащими губами, развернулся и буквально выбежал из «Восьмёрки», чтобы пересечь улицу и спрятаться в успокоительных звуках своей кухни.       — Чимин-а, — жалобно позвал он. — Можно мне булочку? Две?       — Конечно! — Парень высунулся из своего уютного уголка и поставил на стол целый поднос свежих, ещё горячих булочек с разными начинками. — Всё в порядке? — Он разглядел лицо Сокджина и тут же его обнял. — Мне помур-рчать?       — Там Намджун, — прошептал тот, словно это объясняло всё и давало ответы на все вопросы.       Новый повар, которого нашёл Юнги, с любопытством поглядывал на них, но молчал. Он ещё только осваивался в ресторане, а начальство вызывало в нём почтительный трепет.       Чимин охнул и затарахтел, плотнее прижимаясь к Сокджину.       Когда-то ему казалось, что, обретя голос, он растеряет все свои способности, но это было зря — теперь он мурчал ещё убедительнее, громче, а готовил столь же прекрасно, как и прежде.       Вскоре на плечи обоих легли ладони Юнги — тот спустился из кабинета и обнял, ни о чём не спрашивая. Сокджин прижался к ним, обнимая Чимина одной рукой, а после четвёртой проглоченной булочки хлопнул ресницами, словно просыпаясь.       — Спасибо. — Он благодарно поцеловал Чимина в щёку. — Не понимаю, как ты это делаешь, но это так здорово помогает!       Юнги тоже достался короткий поцелуй в висок, после чего Сокджин посмотрел на часы и ахнул:       — Договор! — И исчез так же быстро, как появился.       — Он не говорил, что случилось? — тихо спросил Юнги, обнимая кондитера за талию.       — Сказал, что там Намджун, — поведал тот. — Похоже, что вернулся…       — Это хорошо. — Юнги одобрительно кивнул. — Очень хорошо.

***

      Намджун мог бы простоять на коленях в зале хоть весь день, но не хотел смущать прочих посетителей и работников «Восьмёрки». Поэтому он всё же поднялся, доел свой завтрак и опять ушёл. Чтобы вернуться вечером — на ужин. Чтобы после того, как всё съел, выйти снова, встать под окнами внизу и смотреть в них, в надежде, что увидит в них Сокджина.       Но тот появился не в окне, а из-за угла, там, где остановилось его такси. Остановился взглядом на фигуре Намджуна и притормозил.       — Вы… ужинали? — спросил он совсем не то, что хотел спросить.       — Да, вот только что, — ответил Намджун, оборачиваясь и вглядываясь в него. — Пожалуйста, давайте хотя бы… поговорим?       Сокджин помедлил, но кивнул.       — Пойдёмте наверх, — попросил он. — Я очень устал.       А наверху, в кабинете, сел в угол дивана, предоставив Намджуну самому выбрать место.       Тот осторожно опустился рядом, но расстояние между ними было вполне приличным. Не хотелось снова напугать Сокджина.       — Вы хорошо справляетесь, — начал Намджун издалека. — Я мог бы чем-то помочь?       Выглядел он гораздо лучше, чем пару недель назад, когда его навещал Юнги. Привычный взгляду деловой костюм, гладкая причёска, часы на запястье. Вот только взгляд был очень больным, обеспокоенным и почти бесцветным. Взгляд, который буквально приклеился к Сокджину и не желал отпускать.       — С рестораном? — Сокджин оторвался от разглядывания своих рук, словно в них было хоть что-то интересное, и с удивлением посмотрел на мужчину. — Если вы сомневаетесь, зачем доверили его мне?       — Опять я не так начал, — грустно сказал Намджун. — Ладно, прошу прощения, не буду больше ничего предлагать. Просто ищу хоть какую-то возможность… быть рядом с вами.       — Скажите, Намджун, если вы всё это время предполагали, что я знаю… о вас в прошлом, почему вы не отступили? Я кажусь настолько безобидным? — В голосе Сокджина звучала тоска.       — О, вовсе нет. — Тот мотнул головой и вздохнул в сторону. — Я предполагал лишь в начале нашего знакомства, мне показалось, что вы приехали не случайно. Не просто так открыли напротив свой ресторан, а затем пришли ко мне. Но вы сказали мне, что не знаете, тогда, в машине, помните? И я поверил вам. Поверил и решил оставить это позади. Решил, что не позволю этому встать между нами и помешать. Мои чувства были сильнее, чем разум. Впрочем, это и сейчас не изменилось. А в тот день, в больнице… я испугался. Безумно и глупо испугался. Я не должен был защищаться таким образом, это очень большая ошибка. Из-за своего страха я вас потерял. Я вас обидел и… потерял. У меня было время над всем этим подумать, признаться себе, почему всё случилось именно так. Не знаю, сколько мне понадобится времени и слов, чтобы объяснить всё это вам. Чтобы вам были понятны мои мотивы. Да и захотите ли вы всё это слушать, Сокджин?       — Знание этих мотивов поможет мне уберечь себя в будущем? Когда ваши опасения, ваше недоверие снова окажутся… сильнее ваших чувств? — Сокджин практически шептал, но каждое слово было отчётливым и раздирало на части его самого. — Я выслушаю всё, если вы расскажете, как мне защититься в следующий раз. Как мне защитить нас обоих от вашего страха, от вашей боли, от ваших сомнений, Намджун?       — Я не знаю, — честно отозвался тот. — Но я дал себе слово доверять вам. Просто в тот момент… — Он нахмурился, крепко сжимая пальцы в кулак. — В тот момент я словно ослеп, Сокджин. От этого идиотского предположения, что вы могли обманывать меня. Во мне бушевала ярость, обида, боль, я сам в этом виноват, я позволил ей вспыхнуть, развивая эту мысль с космической скоростью. Но ошибался, жестоко ошибался в суждениях. В том, что я говорил вам. И что чувствовал в тот момент. Мне не хочется, чтобы это повторялось. Никогда больше. Я не вынесу, если потеряю вас снова. Если снова так сильно вас обижу. Моё сердце этого не вынесет, Сокджин, оно и сейчас… еле собралось. Я чертовски не уверен во всём этом, но не могу без вас. Не хочу. Вы нужны мне, Сокджин, ваша любовь ко мне, ваше общество, ваша еда, ваши поцелуи, ваши слова и ваши глаза… Ваши руки на мне. Только это, наверное, способно защитить меня. И спасти.       — Но вы уже давали слово. — Сокджин не хотел, чтобы его слова звучали обвиняюще, но не мог молчать — и никакая интонация не могла смягчить их смысл. — Вы давали мне слово. И у вас было всё, что, как вы говорите, вам нужно. Я, моя любовь, мои слова, мои руки — весь я был вашим, Намджун. Но это не защитило ни вас, ни меня. Как мы можем рассчитывать, что это сработает? И ваше «потеряю вас снова»… Вы так самонадеянны, Ким Намджун!       — Вы правы, — выдохнул тот. — И не могу быть абсолютно уверен в том, что это сработает сразу. Мне сорок три, Сокджин, вы же помните? И большую часть своей жизни я провёл как бешеный пёс на крепком поводке. Меня не учили любить людей. Доверять им. Верить в лучшее. Меня учили давить и убивать. — Он сам леденел от своих слов. — Не видеть в людях ничего хорошего. Не видеть в них людей, в принципе. Одна сплочённая община на верхних этажах многоэтажки, огромная квартира, переделанная в казарму, жёсткий распорядок и ощущение, что враг даже тот, кто спит на соседней койке. Шесть лет в подвале, где мой учитель воспитывал меня, растил во мне зверя, не выпуская, пока я не перестал огрызаться на него. Вы не должны ничего из этого слышать, я не хочу вам этого рассказывать, но… Может, это поможет вам понять, что я на самом деле из себя представлял. Каким я был тогда. И как мне сейчас самому страшно обо всём этом думать. Могу ли я вам поклясться, что зверя во мне вы больше не увидите? Всерьёз — не могу. Но я хочу постараться больше никогда не показывать вам его. Я сам больше не хочу его видеть и знать.       — То есть никаких гарантий, — тоскливо, горько прошептал Сокджин. И яростно сверкнул глазами. — Прекратите прикрывать поступки себя нынешнего своим детством, Намджун! Знаете, сколько людей выросли несчастными? Это было ужасно, вы этого не заслуживали, ни один ребёнок этого не заслуживает, но прекратите! У вас было шесть лет в тишине и покое, чтобы взглянуть на людей иначе. Полный ресторан сотрудников, которые вас чуть не боготворят и души не чают! Почему вы не воспользовались этим временем? Почему защищать вас от вашего зверя вы предлагаете мне, Намджун?       — Вы правы, — повторил тот с очередным вздохом. — Вы совершенно правы. Это не ваша задача, я не должен этого предлагать. Но вы спросили о том, что может защитить нас. Я хотел бы сделать это сам, но не справлюсь один. Без вашего согласия и принятия. Если это для вас слишком тяжело… Я не знаю, у меня нет других вариантов.       — Моё принятие, как показал опыт, мало что меняет, — начал было Сокджин и понял, что повторяется.       Не было у них никаких гарантий. Оставалось либо принять то, что Намджун в силу каких-то обстоятельств или мыслей может снова безжалостно перевернуть его жизнь, сокрушив шипастым драконьим хвостом, либо поставить окончательную точку. Повесить в шкаф рубашку, оставить оба ресторана и бежать из этого городка так далеко, насколько будет возможно.       — Я не знаю, что делать, — признался Сокджин с тихим тоскливым вздохом. — И я так устал.       — Подождите немного, — отозвался Намджун, поднимаясь на ноги. — Сейчас я спущусь на кухню и приготовлю вам что-нибудь. Я немного… научился. А вы пока примите душ или просто полежите. Это не займёт очень много времени. Вы же не ужинали.       Сокджин только ошеломлённо кивнул. А когда Намджун спустился вниз, с трудом поднялся на ноги и скрылся в душевой, смывая с себя тяжёлый день. Повара ещё заканчивали работу, Сокджин понадеялся, что те не дадут любимому боссу убиться на кухне.       — Добрый вечер, — поприветствовал тот, заходя в цех. И сразу продолжил под удивлёнными взглядами: — Чонгук, есть хороший кусок мяса? Тэхён, достань, пожалуйста, овощи для салата. И займись заправкой.       — Для вас, босс? — уточнил Чонгук, расплываясь в улыбке.       — Нет, я уже поужинал. — Намджун прошёл к раковине, вымыл руки, закатав рукава, и нашёл на полочке в подсобке одноразовые фартуки. — Для Сокджина. Так что кусок нужен побольше и повкуснее. С остальным я справлюсь сам.       Тэхён несколько раз моргнул, но послушался и с громким стуком поставил на стол миску с овощами.       — Вы не убьётесь? — Незабытая обида прорывалась в его тоне, хотя он пытался держаться. — И не отравите его?       Намджун тихонько хмыкнул, доставая нож и доску.       — Глупости не говори, пожалуйста, — попросил он, методично и очень аккуратно нарезая свежие томаты. — Займись заправкой, с этим у меня точно будут сложности.       Кусок мяса, выбранный Чонгуком, выглядел вкусным даже в сыром виде, но размерами точно не отличался.       — Если съест хотя бы этот, будет хорошо, — негромко сказал повар. — Половина порции назад возвращается.       — Плохо стараетесь, значит, — усмехнулся Намджун, складывая нарезанные овощи в стеклянную миску, пока Тэхён занимался смешиванием масла и всяких приправ, а на этих словах пронзил его яростным взглядом. — Ну всё, не надо на меня так смотреть, я точно пальцы себе отрежу. Это шутки у меня такие глупые. Чонгук, ты на какой сковороде обычно готовишь? — обернулся он ко второму повару, разглядывая посуду.       — Очень глупые. — Впервые за время работы Чонгук позволил себе критику босса. Молча подал сковороду, поставил на плиту и включил под ней огонь.       — Извини, пожалуйста.       Намджун закончил с простым овощным салатом, передал миску Тэхёну и подошёл к плите.       Тот, заправляя овощи, наблюдал за каждым движением — за Чонгуком так пристально не наблюдал, потому что не боялся за результат. Намджун всё делал не очень профессионально, только за это хотелось настучать ему по голове и взять всё в свои руки, но Тэхён держался. И сдерживал Чонгука, взяв его за руку, когда закончил с салатом.       — Температура какая должна быть? — спросил Намджун, воткнув в кусок мяса цифровой термометр. — Для medium rare. Шестьдесят?       — Шестьдесят, не больше пяти минут, — отозвался Чонгук. — Но лучше остановитесь на пятидесяти пяти.       — Отлично, спасибо.       Намджун взял чистую деревянную доску, переложил туда готовый стейк, положил сверху кусочек масла и посолил, а салат выложил уже в тарелку.       Тэхён подал ему небольшую мисочку с соусом для мяса. Расставив всё на подносе, Намджун чуть не забыл захватить приборы, вовремя опомнился и достал вилку с ножом.       — Спасибо вам большое, вы мне очень помогли. Всё остальное — позже. Хорошего вам вечера. — И с этими словами удалился, унося еду.       В баре попросил два стакана сока, которые поставил на тот же поднос и каким-то чудом донёс всё это до кабинета, ничего не уронив — а то руки подрагивали.       Сокджин обнаружился на том же диване, словно и не уходил, но волосы были влажными, рубашка — свежей, а на ногах были лёгкие домашние брюки. При виде Намджуна он с облегчением выдохнул.       Тот устроил поднос на столе, взял один стакан и присел с ним на прежнее место.       — Поешьте, пожалуйста, — попросил он.       — Спасибо. — Сокджин подцепил вилкой салат и внимательно его рассмотрел. Нарезка была незнакомой, какой-то авангардной, Тэхён делал это иначе, и Сокджин бросил на Намджуна удивлённый взгляд.       А попробовав и мясо, мягко сказал:       — Вы действительно научились готовить…       В том, что Намджун сам приготовил ужин, было что-то очень личное. Непостижимым образом кусок мяса и овощи в салате заставляли Сокджина почувствовать себя защищённым.       — При хороших продуктах и практике — это не подвиг, — скромно отозвался Намджун. — Ничего особенного я не умею. Пока — это мой максимум.       — Очень вкусно, — признал Сокджин, съев всё, и повторил: — Спасибо.       Пригубил сок, но пить пока не стал. Прикрыл глаза и опустил голову на плечо Намджуна со словами:       — Только не говорите ничего.       — Ладно, — согласился тот, отставил свой стакан и очень осторожно обнял Сокджина за плечо, закинув руку на спинку дивана.       Мысли ворочались в голове, но не так, как все эти дни, а сыто, лениво, почти спокойно. И Сокджин уснул в не самой удобной позе, сидя, рискуя проснуться с больной шеей, но на редкость умиротворённо. Не разобрав принесённые с собой бумаги, не подсчитав дневную бухгалтерию ни по одному из ресторанов, он просто уснул на плече Намджуна.       В конце концов, жалобно подумалось ему, прежде чем сон окончательно овладел им, он даже не противоречил сам себе. Глаза же у него были закрыты. Он же не видел Намджуна…       Дождавшись момента, когда его дыхание станет более размеренным и глубоким, Намджун очень осторожно взял Сокджина на руки и унёс в кровать. Он не был настолько наглым и самонадеянным, чтобы остаться в ней с Сокджином — в своей кровати, ещё недавно принадлежащей ему. Но теперь Намджуну ничего здесь не принадлежало: ни кровать, ни спящий на ней мужчина.       Намджун мягко коснулся его виска губами, укрыл одеялом и тихо вышел за дверь.       Нужно было позволить себе ещё немного вольностей — вымыть посуду, постоять на пустой кухне, допивая сок, пройтись по залу, кивнув барменам напоследок, а потом — закурить уже на улице, вновь глядя на те самые окна, за которыми осталось его сердце.       Двери ресторана напротив выпустили Юнги, он двинулся было к машине, но разглядев в плотных сумерках знакомую фигуру, подошёл ближе, доставая на ходу портсигар.       — Ну и как? — спросил он без приветствий, щёлкая зажигалкой.       — Не знаю, — вздохнул Намджун, обернувшись. — Но хотя бы не выгнал, поговорил… Он устал, пусть поспит.       — С тобой уснул? — тихо переспросил Юнги. — Он в кабинете на столе в последнее время спит больше, чем в постели.       — В кабинете и уснул, — ответил Намджун, — у меня на плече. Я уложил его в постель, а он даже не проснулся. Совсем вымотался…       — Джин нормально спит один только когда абсолютно безмятежен. — Юнги курил резкими затяжками. — Если хоть из-за чего-то нервничает, засыпает только с кем-то. Почему, ты думаешь, мы спали рядом? Места-то в квартире хватало, диван нормальный… Он мёрзнет, не может расслабиться…       — Сомневаюсь, что я и моё присутствие, а не усталость и измученность его так сморили, — буркнул Намджун. — Хотя я просто во всём сомневаюсь, не слушай меня.       — Не выгнал, — Юнги начал загибать пальцы, — разговаривал, уснул на плече. Пока всё хорошо. Когда ты в следующий раз приедешь?       — Завтра приду, позавтракать, — ответил Намджун, глотая очевидное, но такое нежное «святой он человек!». — И поужинать тоже. Где мне ещё есть, как не здесь?       — Каждый день ездить будешь? — Юнги качнулся с мыска на пятку. — Тогда не стой долго, тьма кромешная. До твоей фермы ещё доберись…       — Да я оттуда выбрался, — признался Намджун, доставая ключи от машины. — А до пристани тут недалеко. Я себе яхту купил. Там и живу. Тесновато, кухня — одно название, зато на волнах спится лучше.       Юнги засмеялся, отступив.       — Занимательный ты человек, Намджун. Ладно, пойду посижу у Хосока, а потом повезу его домой… Доброй ночи.

***

      Приносить боссу завтрак ещё до того, как тот попросил, в последнее время стало для Тэхёна традицией. На работу, благодаря Чонгуку, он приходил не просто вовремя, а заранее. Впрочем, не жаловался, по крайней мере — не всерьёз.       Они решили, что всё-таки возьмут несколько дней выходных: четверг, чтобы подготовиться к празднику, пятницу, чтобы пожениться, субботу, чтобы выспаться, и воскресенье, чтобы сходить на мессу. Поэтому всю эту неделю пришлось работать, переставив смены.       — Доброе утро, — пожелал Тэхён, поставив на стол в кабинете поднос с омлетом, фруктами и сырным ассорти в тончайшей нарезке.       И кофе, конечно. Хоть в такую рань Хосока на работе не было, Тэхён вполне мог нажать на кофе-машине пару кнопок.       — Можно поговорить, пока ты завтракаешь?       — Доброе утро, — сонно улыбнулся Сокджин. Утром он был очень расслабленным, чуть взлохмаченным, домашним. — Садись, пожалуйста. Ох, ты меня балуешь!       Он отложил бумаги, которые так и не разобрал вчера вечером, и пересел в кресло. Оценил вид завтрака и прижмурился, попробовав кружевной ломтик сыра. Тэхён опустился на диван, предусмотрительно принеся чашечку кофе и для себя самого, знал ведь, что Сокджин его не выгонит.       — Значит, Намджун вернулся, да? — спросил он очевидное. — Что ты думаешь?       Сокджин подвинул к нему фрукты и сыр, предлагая угощаться к кофе.       — Ресторан не отдам, — внезапно сказал он. — Я за две недели переоформления бумаг все нервы себе вымотал. А теперь всё обратно отыгрывать? Да мне элементарно поставщиков жалко, они с ума сойдут договоры переподписывать ещё раз. Придётся вам меня потерпеть. Хотя бы до конца года.       — Да ладно тебе, — усмехнулся Тэхён. — Я вовсе не про ресторан. Ты не пойми меня неправильно, нам в целом всё равно, кто из вас сидит в кабинете, составляет графики, считает зарплату и подписывает заявление на отпуск. На нас это никак не повлияло. Ты знаешь своё дело не хуже Намджуна. Но я не об этом. Нам его на свадьбу приглашать или нет? Чонгуку мало что известно, я ему толком ничего не рассказывал. Но сам я на Намджуна ещё злюсь. Однако, если ты попросишь, я приглашу и постараюсь не смотреть на него волком.       — Я тоже на него злюсь, — признался Сокджин. — Ужасно. На него и на себя. Потому что ожидал иного. Но он же не должен оправдывать мои ожидания? У меня сейчас такой хаос в голове! Он говорит, что хочет меня вернуть…       Кажется, чужое присутствие способствовало аппетиту, потому что омлет он съел полностью и потянулся за сыром.       — Я не буду тебя просить, Тэхён. Это ваш праздник. И я совсем не хочу, чтобы тебе было тяжело. Если хотите видеть Намджуна, приглашайте. Не надо этого делать ради меня.       — Самое главное, что ты не против, — прямо сказал Тэхён, сделав глоток кофе, — что если мы пригласим, ты тоже придёшь. Потому что этот выбор будет для нас сложным. Чонгук очень уважает Намджуна. А я считаю тебя другом, а потом уже начальником. — Он сделал ещё глоток и задумчиво добавил: — Вернуть? А вот это плохо…       — Я не собираюсь сбегать с вашего праздника, если там будет Намджун, — уверил Сокджин и хлопнул глазами на последнюю фразу. — П-почему?       Одно дело, когда сомнения одолевали его самого, а другое — когда ему об этом говорили прямым текстом.       — Ты считаешь, у нас ничего не получится? — осторожно спросил Сокджин.       — Не собираюсь так считать. — Тэхён мотнул головой. — Я в таких делах совсем мало понимаю. Для любого человека чужие отношения — потёмки. Но я помню, что мне говорил Юнги. Он мне рассказал… о своём брате. О том, что того ничего бы не остановило. Я тогда страшно перепугался за тебя. За вас обоих. Не хочу снова накручивать себя на ровном месте, но сам понимаешь… это сложно.       — А причём тут его брат? — удивился Сокджин. — Мы не виделись очень много лет. И вряд ли когда-то увидимся. Он очень занятой человек, насколько мне известно.       — А при том, что для него это тоже кровная месть, — выдохнул Тэхён. — И, судя по тому, что я слышал от Юнги, её бы стоило опасаться.       — Они никогда не ладили, Юнги не всегда объективен, — возразил было Сокджин. — Но это действительно довольно жёсткий человек. Я надеюсь, Юнги с этим разберётся сам. Хватило же у него ума брать от него деньги. Если его брат внезапно появится, тогда и будем думать.       — Ладно, постараюсь выкинуть это из головы, — согласился Тэхён. — А как тебе вчерашний ужин, кстати? Намджун его сам приготовил, мы обалдели. Взял кусок мяса и приготовил! Прямо на наших глазах.       — Знаешь, было очень вкусно, — заулыбался Сокджин. — Я вообще от него таких подвигов не ждал. Я, конечно, вчера за день набегался, всё бы съел, хоть у меня с аппетитом какие-то проблемы в последнее время, но было действительно хорошо. — Он прожевал кусочек ананаса и заключил: — В общем, посмотрим. Мясо мне понравилось, говорит он убедительно, как всегда, но я ещё подумаю…       — Глядишь, если так дело пойдёт, он может составить нам конкуренцию на кухне! — зафырчал Тэхён, но скоро рассмеялся. А потом одобрил: — Подумай. Вот я пока хорошенько не подумал, свои чувства к Чонгуку не понял.       — Чувства я понимаю. — Сокджин подтолкнул сыр ещё ближе к нему, и Тэхён наконец-то взял кусочек. — Я не понимаю, готов ли я рискнуть. У Намджуна очень много всего… непредсказуемого. Ещё один такой вираж — и его сам загрызу. Кстати, у меня есть вопрос личного свойства. Ты не знаешь, Хосок… ревнивый?       — Понятия не имею. — Тэхён хлопнул глазами. — Наверное, не очень, раз они встречаются втроём. А почему ты спросил?       — Юнги… держит любопытную дистанцию. Пытаюсь понять, это его личное стремление или влияние обстоятельств? Не бери в голову.       — С кем? — снова моргнул Тэхён. — С тобой?       — Да, со мной, — согласился Сокджин. — Не могу сказать, что меня это огорчает, просто пытаюсь понять причины. Просто раньше бы он меня уже за руку волок домой, причитая, как я здесь один. Надеюсь, всё дело в том, что ему достаточно тепла и заботы со своими парнями.       — Похоже, что ты сам немного ревнуешь, — подразнил Тэхён с улыбкой. — До конца не понимаю, как у них получается… встречаться втроём и не испытывать ревности. Пытаюсь представить себе ситуацию, в которой мне пришлось бы с кем-то Чонгука делить — аж волосы дыбом!       — Ничего подобного! — Смех Сокджина был лёгким. — Но мы с Юнги несколько лет практически не общались, потому что его парень не хотел этого. Не хочу, чтобы это повторилось. Я тоже не понимаю, как они делят внимание. Я бы не смог.       — Я думаю, ты можешь не волноваться насчёт Хосока, он тебя уважает, как минимум, и не будет повторять судьбу того парня. Ладно, пора, наверное, работать идти, Чонгук там небось уже заскучал. Спасибо, что поговорил со мной, Сокджин. Хорошего тебе дня! — Он поднялся, собрал пустую посуду и добавил уже у дверей с хитрой улыбочкой: — А кольцо ты так и не снял…

***

      Намджун приехал прямо к открытию. Был первым и единственным клиентом в зале, в ожидании заказа листая что-то в телефоне.       Сокджин спустился, когда он уже заканчивал завтрак. Кивнул и подошёл к девятому столику.       — Господин Ким, вы вчера предлагали помощь? Предложение ещё в силе? — Он улыбался, вежливо, профессионально, но в глубине красивых глаз притаилось знакомое тепло.       — Да, я буду рад вам помочь. — Намджун расплатился по счёту, оставив кофе недопитым. — Что от меня требуется?       — Повозить меня по городу, — попросил Сокджин. — Мне нужно съездить к нескольким поставщикам. Допивайте кофе, встретимся у вашей машины. Вы припарковались, как обычно?       — Да. — Кивнув, Намджун протянул ключи. — Я быстро, — пообещал он.       — Не торопитесь. — Сокджин сжал ключи в ладони и для начала зашёл в ресторан напротив. — Юйци, доброе утро, — поприветствовал он девушку. — Можно мне свежей выпечки и две порции кофе в термокружки?       А получив желаемое, вышел к машине.       — Это обычно надолго, если вы захотите кофе в пути, — объяснил он, отдав Намджуну высокий стаканчик. — Есть свежая выпечка, ещё горячая.       — А где ваша машина? — уточнил Намджун, поблагодарив за угощение и устроив стаканчик в подставке внутри салона.       — На ней сейчас ездит Юнги, а сегодня у него выходной, он с парнями куда-то уехал. — Сокджин пристегнулся. — Возможно, надо подумать о второй. Но в последнее время я чаще пользуюсь такси.       — Можете рассчитывать на меня. — Намджун вырулил с парковки и попросил: — Диктуйте адрес.       Часть продуктов доставляли напрямую в ресторан, но за многими Сокджин ездил сам. Внимательно осматривал каждый пучок зелени, растирал между пальцами каждый листик, принюхивался к фруктам, вертел в руках бьющую хвостами форель.       — Вы когда-нибудь были на утреннем рынке? — заулыбался он, глядя на Намджуна.       — Да, но бросил это дело ещё в первые месяцы работы ресторана, постоянно привозил что-то не то, повара ворчали. — Тот улыбнулся в ответ. — Ну не умею я различать триста сортов этой капусты!       — Тэхён рассказывал, — усмехнулся Сокджин. — Но её всего около пятидесяти видов, так что… — Он прикусил пальцы, заглушая очередной смешок. — Вы ещё можете научиться. В шесть раз меньше, чем вы опасались.       — Ну да, какие мои годы, — покивал Намджун, уверенно держась за руль. — Кстати, когда я подошёл к процессу познания готовки мяса через химию и физику, всё стало гораздо проще. Может, и с капустой получится.       — Здесь поверните, пожалуйста, — попросил Сокджин, — и остановитесь у жёлтой вывески.       Он завёл Намджуна в большой овощной магазин.       — Главное, что вам нужно знать о капусте, какая из неё требует термической обработки, а какую можно есть сырой, — объяснял он. — Вот эти красивые соцветия — лучше всего слегка отварить или обжарить. А это обычная пекинская капуста, её можно пустить в салат, а можно мариновать.       Он за руку водил Намджуна между рядами капусты, рассказывая, чем она отличается и как её готовить. А потом мотнул головой.       — Зачем я забиваю вам голову тем, что вам не пригодится? Вы же вообще овощи не любите… — И отпустил руку Намджуна, смутившись.       — А вдруг однажды это спасёт мне жизнь? — не согласился тот, заглядывая в лицо. — Представляете, встречу я на своём пути какого-нибудь… Сфинкса? И он задаст мне очень сложную загадку. Намджун, спросит он меня, что такое мизуна? — Сам он при этом стал очень серьёзным, изображая из себя того сфинкса и лицом, и голосом. — И тогда я отвечу, что это японская капуста, её лучше употреблять сырой, в тушёном, солёном виде или добавить в суп.       Намджун тихонько улыбнулся, касаясь руки Сокджина кончиками пальцев в надежде продлить это единение рук.       — В жизни всякое может случиться, разнообразие знаний — больший шанс выживаемости! — добавил он. — И я люблю овощи. Когда они хорошо приготовлены и идут на гарнир к мясу.       — Да, к такой встрече и впрямь нужно быть хорошо готовым. — Улыбка Сокджина вышла хрупкой, но руку он не убрал. — А я, знаете, не так уж люблю мясо. Нет, меня порадует хороший стейк, но говяжье лёгкое мне готовить и есть куда интереснее, чем большую часть мяса. Пойдёмте, Намджун, мне нужно выбрать манго и зелень, они здесь хорошие.       Таких магазинов и лавочек на их пути было много, в каждом Сокджина узнавали, здоровались. Он улыбался, беспечно разговаривал, спрашивал продавцов про стариков-родителей и успехи детей, придирчиво отбирая каждый компонент, который должен был попасть в руки поваров.       Намджун следовал за ним, как послушный страж, помогал складывать покупки в багажник автомобиля и ни словом не обмолвился о том, что походы по магазинам никогда не приносили ему удовольствия, потому что рядом с Сокджином он готов был к любым походам, к любой деятельности, находя даже в ранее непривлекательных для себя занятиях что-то новое, какую-то особую прелесть.       — Вы ещё не проголодались? — спросил он через пару часов таких поездок.       — Пакет с выпечкой в вашем распоряжении, — рассеянно отозвался Сокджин, вычёркивая нужные пункты из списка, составленного ему поварами обоих цехов. — Или вы хотите что-то серьёзнее? Здесь неподалёку есть место, где готовят отличные шашлычки.       — Должно быть, я даже его знаю. Там ещё просто превосходные гёдза. Пообедаете со мной? Свою порцию выпечки я уже съел… — как-то виновато получилось.       — Да, гёдза тоже хороши, — согласился Сокджин. — С вашей помощью мы очень быстро управились, можем и пообедать.       Совсем крошечную палатку, где три столика были установлены прямо на открытом воздухе под навесом, они действительно знали оба.       — Знаете, по чему я скучаю? — спросил Сокджин, пока они ждали заказ. — По димсамам. Всё хотел ввести их в меню, да как-то не сложилось. Такой простор для воображения для начинок.       — Вы умеете их готовить, да? — Намджун в своём деловом костюме немного странно выглядел за столиком под навесом, но, в отличие от многих других мужчин на полуострове, которые не вылезали из костюмов, не испытывал никакой предвзятости по отношению к уличной, простой еде, даже не потому что на ней вырос — просто она тоже была вкусной. Главное — знать места. — Может, нам устроить как-нибудь их приготовление на вашей кухне? Я буду помогать.       — Может быть, однажды… — Сокджин кивнул, поблагодарил повара за принесённую порцию и принялся за еду с большим аппетитом, чем испытывал.       Говорить Намджуну о том, что за это время он не смог приготовить вообще ничего, не хотелось. Было ли это следствием стресса или чем-то ещё… Сокджин без своей кухни чувствовал себя так, словно у него отняли как минимум одну руку.       Что гёдза, что традиционные шашлычки у старого дедушки были просто великолепны — мастерство, отточенное годами. Намджуну не приходилось бывать в Японии, но он почему-то был уверен в том, что там ещё стоит поискать настолько вкусную, сочную начинку и тонкое, нежнейшее тесто, тающее во рту.       — А я скучаю по корн-догам, — признался он, когда на тарелке осталось всего несколько пельменей и пара шашлычков из сердечек. — Когда я был маленьким, это была самая лучшая еда. Самая желанная. В приюте нас кормили довольно скудно. Мы сбегали с мальчишками на рынок, помогали местному торговцу всякими закусками: то продукты разгрузить, то посуду помыть. Он всегда платил нам за это корн-догами. Этот нежный, горячий сыр в сочетании с сосиской… О, это было настоящее удовольствие!       Сокджин засмеялся, промокая губы салфеткой.       — Я попрошу Юнги приготовить их для вас, — пообещал он. — Вряд ли это будет тот же вкус, но ваша работа должна быть вознаграждена. Удивительно, что детская еда кажется самой вкусной. Обычно она простая и незамысловатая, но, мне кажется, она ассоциируется с какими-то хорошими воспоминаниями, моментами удовольствия, а потому запоминается надолго.       — Это было бы очень приятно, — согласился Намджун. — Юнги — неплохой повар. Он готовил для меня, когда приезжал на ферму. Честно сказать, я был несколько не в себе, поэтому не мог отказаться, но в тот момент, наверное, мне было всё равно, выживу ли я после его еды или нет. — Он говорил прямо, не скрываясь, оставляя Сокджину последний шашлычок и сыто откинувшись на спинку стула. — А тот дядюшка в какой-то момент пропал с рынка. Там были и другие, но они гоняли нас, как бездомных щенков. С того времени я так и не ел корн-догов, но вкус и ощущения до сих пор помню.       — Юнги очень хороший повар, иначе бы он не работал со мной. — Сокджин расправился с шашлычком и встал, оставив на столе деньги за обед. — И он обещал, что не причинит вам никакого вреда. Вы можете не опасаться. Пойдёмте? Ещё три магазина, потом отвезём это, и я перестану таскать вас по солнцу.       — А вознаграждение за помощь, наверное, не требуется, — сказал Намджун, подходя к машине. — Я жив только благодаря вам, Сокджин. И поэтому, да и не только поэтому, я теперь ваш вечный должник. Это не значит, что от корн-догов от Юнги я отказываюсь. — Он улыбнулся и приоткрыл перед ним дверь.       — Если бы не я, вы бы безмятежно и спокойно жили, не зная тревог и сердечной боли, — тихо сказал Сокджин, заняв место в машине и пристегнувшись. — Так что это вопрос, кто чей должник. Ещё три магазина, Намджун. И я вас отпущу.       — Я никуда не тороплюсь, — спокойно заметил тот. — И мне совсем не в тягость помогать вам. А если бы не вы… я бы никогда не знал любви. Вы можете считать мою жизнь спокойной и безмятежной, но я называю её пустой. — И он завёл машину.       Сокджин вернулся к этой теме уже по пути в ресторан, когда все покупки были сделаны.       — Вы уже узнали, что любовь несёт за собой боль, тоску, отчаяние. Не жалеете о прежней пустой, но спокойной жизни?       — Если бы я жалел, я бы не вернулся, — отозвался Намджун, посмотрев на него. — А вы — жалеете?       — Нет, — Сокджин помотал головой. — Это были счастливые дни. Прекрасные, яркие, светлые. Я был счастлив рядом с вами.       Намджун старался ехать медленно, какими-то объездными путями, лишь бы побыть с ним ещё немного. Потому что даже в том, что они просто ехали вместе, молча или разговаривая, тоже заключалось счастье. Возможность видеть Сокджина, чувствовать рядом — и пустота в душе растворялась под действием тепла.       — Я приду к вам на ужин, — сказал он мягко. — Вы сможете присоединиться ко мне?       — Хорошо, я постараюсь успеть со всеми делами до вечера, — согласился Сокджин. — Когда вы придёте? Попросить у поваров что-то заранее, чтобы вам не пришлось ждать?       — Просто позвоните мне, когда будете свободны, я подъеду, — попросил Намджун. — А если к тому моменту кухня будет уже закрыта, я снова что-нибудь приготовлю. Попробовал бы сделать для вас димсамы, но боюсь, что только испорчу продукты и оставлю вас голодным.