Дракона подавать холодным

      — Вулканчик, — Тэхён привычно поставил на стол тарелку горячего, ароматного супа, приготовленного на обед, — мы будем приглашать Намджуна?       — Если он совсем вернулся, то я бы хотел его видеть. Конечно, мы хотели позвать друзей, но мы давно вместе работаем и вообще… Давай пригласим? — Чонгук благодарно поцеловал жениха в щёку. — Спасибо за обед! Мой любимый суп!       — Я спросил у Сокджина вчера, он не против, — признался Тэхён, усевшись за стол со своей порцией. — Но «Восьмёрку» он ему не отдаст. Не сейчас, точно. Впрочем, это нас уже почти не касается. Под руководством Сокджина тоже нормально работать, да? — Он попробовал первую ложку и заулыбался — отличная идея была добавить в любимый суп немного красного перца, в нём появились новые нотки. — А Намджун у нас третий день ест. Три раза в день. Сегодня вечером и пригласим, как придёт. У него, наверное, не самый простой сейчас период. Я по-прежнему обижен, что он вот так нас бросил, но пытаюсь понять. И понимаю главное — ему, должно быть, очень одиноко. И странно, наверное. Это же его ресторан. Он его создал…       — Как не отдаст? — удивился Чонгук, едва не жмурясь от супа. — Мне нравится работать с Сокджином, он очень толковый. Но как-то у них всё сложно. Давай позовём босса, может, это пойдёт им на пользу.       «Ты даже не представляешь, насколько всё сложно», — говорили ему глаза Тэхёна, но сам он только улыбнулся:       — Ешь. С перцем ещё вкуснее, да?       — Да, совсем по-новому заиграл! — согласился Чонгук. — Очень вкусно получилось, ведьмочка. — И посмотрел с обожанием во взгляде.

***

      Сокджин позвонил к шести, закончив основную часть работы.       — Буду вас ждать за девятым столиком, — сообщил он и сам зашёл в цех, заранее попросив начать готовить ужин для Намджуна.       — И мне какой-нибудь лёгкий суп и тёплый салат, — добавил он.       — Будет сделано, — пообещал Тэхён.       К вечеру четвёртого по счёту рабочего дня без выходных он уже еле ползал, что, к счастью, не сказалось на результатах работы; готовил повар столь же вкусно, пусть и чуть медленнее, чем обычно. Спасался мыслью о том, что завтра — уже выходной. А послезавтра — он назовёт Чонгука своим супругом. Ради такого стоило ещё немного постараться.       — Пусть Намджун после ужина зайдёт к нам, — попросил он у Сокджина.       К приходу Намджуна всё было готово. Как только он сел за столик, девушки сразу принесли ужин. Кажется, никто уже не удивлялся тому, как часто мужчина приходит, пусть и не совсем понимали, в чём суть происходящего, но ужинать не мешали.       Намджун поблагодарил и взялся за приборы, пожелав Сокджину приятного аппетита. Это навевало воспоминания о том, как они однажды ужинали здесь, сегодня стол был чуть попроще, но всё оставалось на уровне.       — Я еле удержался, чтобы не принести вам цветов, — признался он со своей очаровательной улыбкой.       Сокджин вспыхнул горячечным, ярким румянцем. Цветы будили в нём тягостные воспоминания, но сейчас мысль о нежных бутонах в спальне или кабинете обожгла его.       — Тэхён просил вас после ужина зайти в цех, — вместо этого сказал он, пробуя суп.       — Хорошо, я зайду, — кивнул Намджун, улыбка его чуть потускнела. — Наверное, я должен был с ним объясниться. Со всеми сотрудниками. Но у меня совсем не было подходящих слов. Я понимаю, что поступил очень некрасиво. И вчера заявился на кухню, как к себе домой, но мне хотелось, чтобы вы поужинали. А просить поваров готовить… Сами понимаете, этого я уже точно не могу.       — Я никого не посвящал в тонкости передачи ресторана, сотрудники уверены, что я только временно вас замещаю, — мягко сказал Сокджин. — Кроме Тэхёна, он в курсе. Но мы с ним очень сдружились, он… Он мне очень помог. Так что вы можете отдавать своим людям любые поручения, они всё с радостью исполнят.       — Тэхён хороший парень, — заметил Намджун, разбираясь со своим мясом. — Иногда слишком себе на уме, с характером и способностью вывести из себя, но он искренний. Хорошо, что вы подружились. А почему вы не посвящали сотрудников в то, что вы теперь новый владелец? — спросил он, подняв на Сокджина непонимающий взгляд.       — Чтобы их напугать? — Тот покачал головой. — Чтобы они узнали, что за ночь, в одночасье, вы от них отказались? Такое всегда очень трудно воспринимается. Они этого не заслужили. А Тэхён прекрасный друг, заботливый. Я провёл у него несколько дней, когда он вытащил меня из воды… — Сокджин резко замолчал, осознав, что говорит лишнее. — Словом, да, он очень хороший.       — Из воды?.. — Намджуну показалось, что кусок застрял у него в горле, хотя он совершенно точно его проглотил.       — Просто заплыл слишком далеко, не стоит об этом говорить. — Сокджин досадливо дёрнул плечом. — Случайность. Хорошо, что Тэхён помог. Забудьте, пожалуйста.       Сделав несколько глотков воды, Намджун нахмурился.       — Нужно будет его отблагодарить. И вам не стоит заплывать далеко. Пожалуйста? — Он опустил взгляд в опустевшую тарелку, но заботливая официантка быстро её унесла.       Намджун подвинул к себе стакан и чуть сжал его пальцами. Нужно было поговорить о чём-то другом. Переключиться с мыслей о Сокджине в воде, которому нужна была помощь, а Намджуна рядом не было. И от тех, что не первый день терзали его — о брошенной на произвол судьбы «Восьмёрке» и людях, которые ему поверили. Да, Намджун оставил ресторан в надёжных руках Сокджина…       Но вполне могло оказаться так, что тот бы не справился. Или не захотел справляться.       — Хотите поплавать со мной на яхте? — предложил он, перебирая немногочисленное хорошее, о чём можно было бы поговорить. — У меня теперь есть своя яхта. Я задумался о её покупке после того путешествия. Был так впечатлён, что захотелось иметь что-то своё, дабы выбираться в океан при желании. Я сейчас на ней живу…       — Я больше не буду, — пообещал Сокджин, неосознанно коснувшись пальцами кольца. Вновь кольнул страх о том, что он мог и не найти его в толще тёмной воды. — Да, я помню, мы говорили об этом… О яхте. Вы умеете управлять яхтой?       — Это не сложнее, чем управлять автомобилем, — ответил Намджун, посмотрев на его руку.       Он тоже заметил, что Сокджин по-прежнему носит кольцо, поэтому, наверное, и приглашал его то поужинать, то погулять.       — Могу и вас научить.       — Возможно, когда-нибудь, — неопределённо протянул Сокджин.       Сейчас мысль о качке под ногами вызывала в нём протест, словно всё его существо требовало хотя бы под ногами какой-то устойчивости. Достаточно было того, что мысли и чувства никак не могли сложиться во что-то ровное и стабильное. И говорить в полном зале, среди гула голосов, было невозможно тяжело, каждое слово несло за собой печаль.       — Будете пить чай, Намджун? Давайте поднимемся наверх? Посидим в тишине в кабинете. Я сейчас попрошу заварить нам чай, а вы зайдите к Тэхёну и поднимайтесь, прошу.       — Хорошо, — кивнул Намджун.       Когда он вошёл на кухню, Тэхён тут же встрепенулся и подлетел к Чонгуку.       — Как вам ужин? — поинтересовался он с наиболее вежливой улыбкой.       — Всё было прекрасно, спасибо. Вы хотели меня видеть?       — Да, босс, спасибо, что зашли, — заулыбался Чонгук. — Мы хотели… пригласить вас на свадьбу. В эту пятницу мы с Тэхёном распишемся, а вечером собирались небольшой компанией повеселиться на пляже. В пять часов. Будем рады, если вы захотите прийти.       — В эту пятницу? — удивлённо переспросил Намджун, но быстро взял себя в руки. — Поздравляю вас, это очень хорошая новость. И спасибо, что… приглашаете. Я приду вас поздравить. А почему на пляже?       — Потому что там много места, красиво и всё такое, — подал голос Тэхён. — Будем сидеть на песке, пить шампанское и отдыхать. И никаких деловых костюмов, иначе не приходите! — фыркнул он.       — Хорошо, я понял. — Намджун невольно улыбнулся. Кажется, теперь Тэхён его воспитывал. — Очень за вас рад.       — Спасибо. — Чонгук прижал Тэхёна ближе. — Будем вас ждать. Всё будет очень просто, не надо никакой торжественности или дорогих подарков. Просто приходите порадоваться с нами и пожелать счастья.       — Если захотите, можете взять мою яхту, покатаю вас, — сказал Намджун перед тем, как откланялся и удалился.       Он поднялся наверх с тенью улыбки на губах, зашёл в кабинет и невольно вздохнул, посмотрев на Сокджина.       — Ребята пригласили меня на свадьбу, — сказал он, присев на диван. — Кто бы мог подумать, конечно…       — Чонгук очень серьёзный парень, — заулыбался Сокджин, разливая чай по чашкам. — Я бы сказал, что их свадьба — это ожидаемо.       Он передал Намджуну чашку, подвинул к нему вазочку с орехами и сел рядом.       — Не представляю, что им подарить, чтобы оно было не помпезным и приятным, — поделился он. — Мне никогда не доводилось бывать на свадьбе в качестве гостя.       — Только в качестве жениха? — неуклюже пошутил Намджун и чуть не обжёг кончик языка, стремясь заткнуть себя чаем. — Я тоже не представляю. Я вообще никогда не был на свадьбах…       — В таком качестве тоже не доводилось. — Сокджин бросил на него сложный взгляд. — Я был на свадьбах только как повар. Но, значит, вы в ещё более печальном положении, нежели я… Вам предстоит наверстать упущенное в пятницу. Вы же будете?       — Конечно, буду. — Намджун кивнул, встречаясь с ним взглядом. — А говоря о том, что это неожиданно, я скорее имел в виду, что меня туда пригласили. Но я приду.       Он взял пару орешков из вазочки и рассмотрел их, сдерживая ещё что-то на языке.       — Они вас уважают, что же в этом неожиданного? — удивился Сокджин.       Чай в чашке закончился слишком быстро, но вновь наполнять её он не стал, только развернулся немного, касаясь Намджуна коленом.       — Уважают и скучают. Я тоже… скучаю. — Он зажмурился и с горьким отчаянием повторил: — Я так скучаю, Намджун!       И через мгновение почувствовал на себе его ласковые руки.       — Я же здесь, Сокджин, — прошептал тот, обнимая отчаянно, крепко, но бережно. — Я здесь…       В этих объятиях было желание скрыть любимого от всех печалей и невзгод. Если бы Намджун только мог, он бы разрезал своими руками всё то, что тревожило эту душу, что не давало спокойно засыпать или наслаждаться едой. Если бы Намджун мог, он бы разорвал самого себя, но от этого Сокджину точно не стало бы легче.       — Я с тобой, любовь моя, — добавил он, держа и не отпуская.       — Но я чувствую нас невозможно далёкими, — жаловался тот, обхватив руками плечи мужчины. — Почему я так чувствую? Ты рядом, но мы как будто незнакомцы… Почему я не могу просто забыть всё это? Почему не могу снова… поверить тебе?       — Потому что это сложно, — отозвался Намджун. — Прошло ещё слишком мало времени. И я пока ничем не доказал, что мне стоит верить. Я наделал столько глупостей, Сокджин! Наговорил и наделал… Но ты мне так нужен. Так необходим! Прошу, дай мне ещё один шанс. Дай его нам…       — Как я могу отказать, когда ты адресуешь мне мою же просьбу? — Сокджин опустил голову на его плечо. — Ты дал нам шанс полюбить друг друга. Теперь нам нужен шанс не оставить чувства лишь воспоминанием. И ты мне нужен, Намджунни! Я так нуждаюсь в тебе, что страшно… Мне без тебя плохо, я злюсь, но хочу быть с тобой так сильно, что это сводит с ума!       — Я люблю, когда ты злишься, ты такой яркий в своих эмоциях. — Намджун позволил своей руке пуститься в размеренное и долгое путешествие по спине Сокджина, по его руке и плечу, тепло оглаживая, успокаивающе и мягко. — Но не когда ты делаешь это внутри себя. Если злишься, ругайся на меня. Я выдержу, пойму, стерплю. Но не держи в себе. Не хочу, чтобы наши чувства остались лишь воспоминаниями. Не нужно жить воспоминаниями. Я хочу жить настоящим. Проводить с тобой дни и ночи. Наслаждаться каждым днём, каждой минутой. Хочу видеть тебя каждый день, целовать и выражать свои чувства. Слушать тебя и открывать новое, бережно охраняя всё, что уже знаю. Я хочу любить тебя, Сокджин. Знаю, что я — не подарок, и ты во многом меня превосходишь, но… К тебе стремится моя душа. О тебе она болит. И с тобой расцветает.       — Не могу ругаться, — горько прошептал Сокджин. — Не могу ругаться, потому что на себя тоже злюсь и это заставляет меня… каменеть.       Он замер на мгновение и потребовал с неожиданной силой в голосе:       — Целуй! Так, чтобы я чувствовал себя живым! — И добавил почти жалобно: — Пожалуйста…       Намджун затянул его на своё колено, огладил пальцами и ладонью бархатистую кожу на щеке, вглядываясь в космически красивые глаза. Внутри что-то сжалось от волнения и перевернулось, стоило приблизиться к манящим губам, неповторимым по силе своего действия на мозг Намджуна.       — Почему ты злишься на себя, родной мой? — прошептал он, прихватив нижнюю губу своими. — За что ты так с собой? — А затем и верхнюю, чуть плотнее.       Удержал его лицо в своих ладонях и мешал ответить, накрывая губы долгим, медленным и тягучим, как мёд, поцелуем, позволяя самому себе расслабляться с каждой секундой, отпускать свои сомнения и тяжёлые мысли.       В моменты этих незабываемых соприкосновений ничему, кроме любви, не было места.       Намджун и сам оживал, пока целовал Сокджина.       Его не такой уж и глупой голове было непонятно, почему всякий раз, когда Сокджин рядом, когда они так близко, он чувствует себя так хорошо — перестаёт сомневаться, оглядываться на что-то, стыдиться. Почему он ощущает абсолютную уверенность в том, что именно так и должно быть, никак иначе.       Нельзя им с Сокджином быть чужими друг другу, незнакомыми. Нельзя остаться лишь воспоминанием. Ничто другое не давало Намджуну этого ощущения — этой веры в себя и в то, что их чувства реальны. Только вкус губ Сокджина и тепло его дыхания.       Тот было сжал его плечи сильнее, почти прихватил зубами, вторгся языком, но неторопливая томность поцелуев усмиряла, делала Сокджина нежным и податливым, заставляла ласково льнуть ближе.       Он прерывисто выдохнул в поцелуй, и его руки переместились на спину Намджуна, обнимая отчаянно и крепко, желая не отпускать никогда, зафиксировать этот момент, признавая внутреннюю необходимость близости между ними.       Сокджин так и не ответил на вопросы, единственное слово, что сорвалось с его губ, было нежным и молящим: «Ещё!».       Намджуну тоже было мало. Его руки удерживали Сокджина за талию, пока губы покрывали поцелуями всё лицо: щёки, нос и прикрытые веки, лоб и виски. Эти поцелуи выражали тепло и нежность, благодарность и трепет. Но когда губы спустились к шее, Намджун целовал куда горячее, с жадностью вернувшегося домой усталого путника, который не знал в долгом путешествии ни тепла, ни света, ни пищи.       Ответом ему стало участившееся дыхание и дрожащие ресницы; Сокджин покорно изогнул шею, подставляя её под прикосновения, пальцы сжали ткань пиджака на спине, сминая.       И когда он всё же смог глотнуть воздуха, немного прийти в себя, первым вопросом стал возмущённый:       — Почему ты приходишь ко мне в слоях ненужной одежды?       — Ну не могу же я приходить в ресторан голым? — отозвался Намджун, водя по коже кончиком носа и не пытаясь сдержать улыбку. — Хотя, если ты скажешь, что на пороге твоего кабинета я должен раздеваться, всякий раз, когда прихожу, то я, безусловно, подчинюсь твоей просьбе.       Он отстранился лишь на мгновения, через которые вновь обнимал Сокджина, но пиджак уже не сковывал плеч, а валялся где-то рядом.       — При этом я так люблю, когда ты меня раздеваешь, — продолжил Намджун, вглядываясь в бесконечно прекрасные глаза. — И не только руками, но и взглядом, — поддразнил он.       — Оставляй его при входе в кабинет, — потребовал Сокджин и сразу же заворчал: — И когда это я тебя раздевал взглядом?       Он опустил голову на плечо Намджуна, кончиками пальцев выводя знак бесконечности поверх его рукава.       — Я сейчас точно не вспомню конкретную дату и обстоятельства, — улыбнулся тот, прижимая крепче. — Но есть у тебя один такой взгляд, под которым хочется просто раздеться. Кстати, как тебе здесь живётся? Наверное, не очень комфортно? Здесь же нет ванной…       — Ужасно живётся, — подхватил Сокджин, размышляя, что это у него за взгляд такой. — Холодно, одиноко, постоянно по лестнице бегать, ванной нет, на кухню спускаться боюсь, полностью зависим от сотрудников…       Он мазнул губами по любимой ямочке на щеке Намджуна, пряча в ней собственный смешок.       — Почему боишься? — спросил тот, улыбаясь от этого прикосновения чуть шире. — Почему ты остался здесь жить, а не в своей квартире?       — Это царство поваров, я даже за водой стараюсь лишний раз не спускаться, — спокойно сказал Сокджин. — Вряд ли им понравится, если я буду слишком часто появляться у них. Почему здесь? — Он зашевелился, устраиваясь удобнее на коленях, и ответил нарочито безразличным тоном: — Потому что не хотел каждую ночь ездить, когда сведу бумаги по обоим ресторанам.       — Возьми меня к себе бухгалтером, — кажется, Намджун не шутил. — И перебирайся обратно в свою прекрасную квартиру. А потом… Мы найдём нам что-то подходящее, где будем жить вместе. Или я снова слишком самонадеян? — Он ткнулся в его волосы носом, зажмурившись.       Во взгляде Сокджина мелькнуло было разочарование, но истаяло под следующими словами Намджуна. Он крепче сжал пальцы.       — Вот когда найдём, тогда я перееду. Здесь, по крайней мере, остался твой запах. Здесь чувствуется хоть тень твоего присутствия, — мягко сказал он.       — На работу, значит, не возьмёшь? — Намджун тихонько вздохнул. — Ладно, потом как-нибудь попробую ещё раз предложить это. А на свидание тебя можно пригласить?       Ему очень хотелось попросить у Сокджина возможности остаться здесь, с ним, чтобы не было одиноко и холодно, чтобы самому Намджуну не было одиноко… Но не стоило так спешить. Пусть всё снова развивается постепенно. Сокджин заслуживал красивых отношений и ухаживаний не меньше, чем тепла и запаха Намджуна в своей постели.       — Можно, — одобрил Сокджин. — В воскресенье я свободен, пригласи меня, пожалуйста. И что за внезапное желание со мной работать?       Он заглянул Намджуну в глаза, ожидая ответа.       — Я столько старался хоть как-то облегчить тебе жизнь, нашёл тебе поваров, чтобы ты мог отдыхать, а потом взвалил на тебя ещё и «Восьмёрку», — ответил тот, не сводя взгляда. — Я хочу помочь, Сокджин. Хочу работать рядом с тобой. Снять с тебя хотя бы часть обязанностей. Дело вовсе не в деньгах, дело в тебе. В том, что я хочу быть ближе.       — Я очень благодарен за «Восьмёрку», — признался Сокджин. — На самом деле, без неё я бы уже с ума сошёл. Твой внезапный подарок дал мне не только возможность надеяться, что между нами ещё что-то возможно, не только ощущение тебя рядом через твою комнату и твои вещи. Это позволило занять моё время. Я окунулся в дела ресторана, что очень помогло мне… И, Намджун, — он нежно погладил его по щеке, — я не буду с тобой работать. Для меня «Восьмёрка» — это ещё и вызов, в каждом твоём подобном вопросе я слышу сомнения. Я справлюсь. Не сомневайся во мне, я не такой дурак, каким могу казаться.       — Но я не сомневаюсь! — возразил Намджун. — Я бы не оставил ресторан тебе, если бы сомневался. Я не знал, примешь ли ты это, или для тебя такой подарок будет слишком обременительным. И то, что ты принял, что остался здесь, дало и мне возможность надеяться на лучшее, Сокджин. Но теперь я рядом с тобой. И не хочу видеть тебя измученным всеми этими бумагами. У нас обоих должно быть время и силы на то, чтобы встречаться. Но если тебе это видится, как мой способ сделать что-то лучше тебя, как сомнения… Как я могу доказать обратное? Одних слов недостаточно. Тогда я не буду мешать. Буду просто приходить вечером и гладить твои уставшие плечи. Целовать руки. Массировать голову… Хоть что-то я могу сделать, да?       — Но у меня остаётся время, Намджун. — Сокджин потёрся носом о его щёку. — Почему ты думаешь, что эти бумаги меня измучили? Это спокойная, методичная работа, которая позволяет привести мысли в порядок. Я делаю то же самое для своего ресторана, ты не добавил мне слишком много задач. Да, мы используем разные системы налогообложения, но меня всё устраивает, я не чувствую себя слишком уставшим. Куда больше изматывают сомнения, неуверенность в завтрашнем дне, но это не имеет к работе никакого отношения. Это мой островок стабильности, зона уверенности и безопасности. Не надо думать, что я устаю от этого.       Он накрыл губы Намджуна своими, шепча между короткими касаниями:       — Но ты можешь приходить. И гладить мои плечи. Ужинать со мной. Разговаривать. Потому что одно твоё присутствие делает всё лучше.       — Возить тебя за продуктами или ещё куда-нибудь, — подхватил Намджун, обнимая крепче и отвечая на поцелуи. — Надо снова заняться своим здоровьем. И вернуться к идеям об организации поставок морепродуктов. Мне тоже надо что-то делать, Сокджин. Я придумаю себе новое дело. Брошу себе очередной вызов…       Он прикрыл глаза и заулыбался.       — И я очень хочу приготовить тебе ещё что-нибудь.       Провожая его вниз и закрывая двери опустевшего ресторана, Сокджин впервые за долгое время улыбался. Не мимолётно, по случаю, а от того, что внутри было хорошо и теплилась надежда, что они оба смогут верно распорядиться этим шансом.

***

      Четверг пролетел слишком быстро: полдня Тэхён отсыпался и отдыхал, а всю вторую половину потратил на подготовку к завтрашнему празднику. Пусть это будет самая простая, очень скромная свадьба — это всё равно праздник. День, когда их союз будет скреплён на бумаге, когда они станут законными супругами.       Тэхён не планировал жениться, не думал об этом раньше. Какая свадьба, у него отношений-то толком не было!       А сейчас с предвкушением ждал пятницы, разгребал квартиру, освобождая в ней место для Чонгука, подбирал аксессуары под свой наряд и отмокал в ванной, когда чертовски устал.       Чимин приехал вечером, предупредив заранее, привёз с собой фруктовое пиво и лёгкий, воздушный лимонный пирог.       Друзья давно так много не разговаривали, так душевно и открыто, как в тот вечер, сидя рядышком на диване. Вспоминали давние времена, обсуждали нынешние, много смеялись и просто отдыхали вдвоём.       А утром в пятницу Тэхён проснулся от звонка Чонгука, заулыбался, бормоча: «Встаю, встаю». И через полтора часа вышел из дома ангельски прекрасным — весь в белом, с нежным цветком плюмерии в петлице.       Чонгук уже ждал его, очень элегантный в своём костюме глубоко-винного цвета, с букетом тёмных бархатных роз в руках.       — Ты самый красивый на земле, — произнёс он, протягивая Тэхёну цветы, и распахнул перед ним дверь машины.       — Я ослеплён вами обоими, — вынес вердикт Юнги, делая пару снимков. — Не обращайте на меня внимания, я ваш шофёр и фотограф на это утро.       Конечно, это был не лимузин, но внутри парней ждало ведёрко с охлаждённым шампанским и бокалами, а из стереосистемы нежно лилась тихая романтичная музыка.       — Шофёр? Фотограф? — Тэхён негромко засмеялся, взяв Чонгука за руку. — Вы хорошо подготовились, так приятно!       Его белоснежная рубашка была расстёгнута на две верхних пуговицы, острые загорелые ключицы выглядывали из-под шёлковой ткани. Тэхён был безумно хорош, снова непривычен, но ослепителен в своём сегодняшнем образе, при этом глаз он не мог отвести от Чонгука.       — Ты как? Не волнуешься? — шепнул он, прижимаясь к нему плечом.       — Очень волнуюсь, — признался Чонгук, осторожно, чтобы не помять цветок в петлице, обняв его. — Такой важный день.       Он помог Тэхёну сесть в машину, а уже там взял его ладони в свои, целуя каждую. Тот положил красивый букет рядом. Цветы были прекрасными, но с Чонгуком им было не сравниться.       — Шампанское, чтобы меньше волноваться? — улыбнулся он. — Давай, открывай, можем немного выпить.       Чонгук осторожно наполнил на треть два бокала и протянул один Тэхёну.       — За тебя! — Стекло тонко зазвенело от соприкосновения, а глаза у Чонгука искрились ярче, чем благородный напиток.       — За нас, — ласково возразил Тэхён и, сделав небольшой глоток, закрепил свои слова поцелуем.       Родители Чонгука ждали их возле здания муниципалитета; мать, выбравшая для торжества элегантное платье винного цвета, увидела сына и тихо засмеялась от такого совпадения.       — Дорогой мой, ты прекрасно выглядишь! — Она привлекла Чонгука к себе и невесомо коснулась щеки поцелуем, а потом потянулась и к Тэхёну, отчего тот смущённо заулыбался.       — Здравствуйте, госпожа Со, — проговорил он и взглянул на отца. — Господин Чон…       Тэхёну бы очень хотелось, чтобы в такой день рядом с ним стояли и его родные, но он чувствовал их любовь и поддержку, даже когда их уже давно не было на этом свете. Чувствовал её внутри себя самого, смотрел на себя любящими глазами бабушки и ощущал одобрительное тепло деда. Они бы точно приняли его выбор, приняли Чонгука, потому что тот очень любил их внука, это чувство было почти осязаемым.       — Дети. — Сына старший господин Чон обнял крепко, Тэхёна — легко, опустил руки на плечи и мягко сжал; все берегли нежный цветок в его петлице.       Чонгук посмотрел на отца с благодарностью: он знал, что тот никогда не сможет одобрить его выбор. Но отец приехал к ним, родители стояли рядом. И это очень много значило.       Юнги успел сделать несколько снимков, прежде чем они вошли, наконец, в здание.       — Эй, а мы? — Чимин с Хосоком влетели за ними, Сокджин с Намджуном приехали следом.       Они еле успели, потому что нужно было ещё столько всего приготовить!       — Мы же договорились встретиться на пляже. — Тэхён удивлённо обернулся, но тут же заулыбался.       — Разве мы могли такое пропустить? — Хосок привлёк к себе Юнги и что-то шепнул ему на ухо.       Намджун вежливо поклонился родителям Чонгука, а потом повёл Сокджина в зал для регистрации следом за новобрачными.       Зал был простым, как и здание в целом, сама церемония — быстрой, несколько стандартных вопросов: «Согласны ли вы?»…       Тэхён в свою очередь произнёс уверенное «Да», крепче сжимая руку жениха. После чего их пригласили подписать документы и объявили супругами.       — Я очень-очень люблю тебя, Чонгук-и! — прошептал Тэхён за мгновение до поцелуя, обвил его шею руками и приник к губам под радостные аплодисменты собравшихся гостей.       Оглушающая торжественность момента не помешала Чонгуку сладко целовать своего теперь уже супруга, теперь — с полным правом, с чувством, что это навсегда, что сегодня их руки соединились, чтобы никогда больше не размыкаться.       И даже невозможность церковного благословения не уменьшала восторга.       Чимин сладко вздохнул, сдерживая слёзы умиления.       Накануне они с Тэхёном вспоминали, как когда-то делились друг с другом своими фантазиями. И вот теперь Ким Тэхён целовал свою фантазию, ставшую человеком, законным супругом. Ну как тут удержаться от слёз?       — Они такая прекрасная пара, — прошептал Сокджин рядом с ним, часто моргая.       Радость за новобрачных сплеталась в его душе с надеждой, что когда-нибудь он сам ответит на эти вопросы, ответит не менее решительным «Да», глядя в прекрасные глаза Намджуна.       — Поздравляем! — Отец Чонгука вновь обнял и сына, и Тэхёна. — Берегите друг друга, дети.       — Будьте счастливы! — присоединилась мать.       У неё слёз не было, но улыбка с лица не сходила, что было редкостью.       — Поздравляю вас! Чонгук, ты только не ругайся, но…       Она протянула ему ключи от своей машины.       — Это теперь твоё. Ты стал совсем взрослым. Я давно собиралась это сделать, — пояснила Еджи и обняла ошарашенного сына за плечо. — Тэхён, надеюсь, теперь ты перестанешь называть меня «госпожой». Зови меня по имени или просто «мамой».       Парень кивнул, соглашаясь. В его больших глазах плескалось сомнение, но разве он мог спорить с этой красивой женщиной, так похожей на любимого человека?       — Вы поедете переодеваться? — уточнил Чимин, когда пришла его очередь поздравлять молодожёнов, что и он сделал, очень крепко обнимая их обоих и шепча самые искренние слова.       — Да надо бы, — кивнул Тэхён и посмотрел на гостей. — Но все такие красивые… Что думаешь, дорогой? Может, мы просто снимем пиджаки и закатаем штаны?       — И скинем обувь? — засмеялся Чонгук. — Ты же хотел быть босоногим? Ладно, давай закатаем штаны, ведьмочка. Или переоденемся в ходе праздника. Я взял пару футболок и шорт в машину, но думал, вдруг мы просто не будем успевать доехать до дома.       — И вы в любом случае самые красивые на своём празднике, — уверил Сокджин, в свою очередь обнимая новобрачных. — Никогда не видел настолько красивой пары. Будьте всегда такими же счастливыми, как сегодня!       — Спасибо, Сокджин. — Тэхён прижался к нему.       Цветок из петлицы он уже снял, чтобы не помять, ведь обниматься с гостями хотелось искренне и плотно.       Намджун подошёл следом.       — Я бы очень многое хотел вам сказать, но сделаю это позже, на пляже, когда мы не будем никуда торопиться. А пока просто поздравляю вас обоих. Это счастье — найти друг друга в безумном мире, встретить человека, с которым хочется провести всю жизнь. Вам очень повезло. И я рад быть рядом в этот важный для вас день.       Он похлопал Чонгука по плечу и заключил его в короткое, но крепкое объятие — этот парень всегда вызывал у Намджуна светлые чувства. А потом обнял и Тэхёна, улыбнувшись.       — И если что, моё предложение насчёт яхты ещё в силе. Вы можете провести там первую брачную ночь. Я отвезу вас куда-нибудь недалеко, а затем покину борт на катере. Как вам эта идея?       — Вулканчик, — мурлыкнул Тэхён, — как нам эта идея?       — Мы с удовольствием покатаемся немного, но первую брачную ночь проведём дома, — твёрдо ответил Чонгук. — Мало ли что, я не смогу вернуть яхту обратно самостоятельно.       — Тебе и не нужно её возвращать, вы просто позвоните, когда захотите вернуться, я приеду, — сказал Намджун.       — Дома мы ещё успеем устроить хоть миллион ночей, Чонгу-ук, — протянул Тэхён, переплетая с ним пальцы. — Представляешь, мы сможем искупаться на рассвете!       — Мы только-только расписались, а ты уже вьёшь из меня верёвки! — с нарочитым ужасом воскликнул тот. — Ладно, если хочешь искупаться на рассвете, как я могу возражать?       Тэхён счастливо хохотнул и поцеловал его снова. А потом они перешли в крепкие объятия Юнги, который обнимал обоих, строго шепча Чонгуку: «Береги его!», а Тэхёну повторял ласковое:       — Поздравляю, звёздочка! Сияй с ним долго-долго…

***

      До пляжа они добирались на нескольких машинах, Тэхён был так счастлив, что даже не совсем понял, что они едут какими-то странными дорогами. Чимин устроился рядом с Юнги, но не успели они доехать до места, велел:       — Притормози, пожалуйста.       Он обернулся к молодожёнам на заднем сиденье и протянул им две широкие белые ленты.       — Нужно завязать друг другу глаза. Не переживайте, мы с Юнги доведём вас до пляжа.       — Ого, это что за игры такие начались? — хохотнул Тэхён, но принял правила. — Чонгук, у нас сумасшедшие друзья, правда?       — Что-то мне подсказывает, они стали нашими друзьями именно поэтому, — засмеялся Чонгук, бережно, чтобы не помять волосы, завязав глаза Тэхёну.       И крепко взял его за руку, а то мало ли, что эти друзья ещё придумают?       Тэхёну пришлось отогнуть край собственной ленты, чтобы завязать уже вторую на глазах Чонгука, а затем он поправил свою и кивнул:       — Ничего не видим.       — Вот и хор-рошо, — заулыбался Чимин и скомандовал: — Поехали, Юнги!       Оказалось, что они прибыли совсем в другую часть полуострова, не туда, где находились их рестораны. Пляж на восточном побережье был красивый, конечно, родные места, но заката оттуда не видно, многовато людей на набережной, да и вообще — там они могли посидеть всей компанией в любой другой день, что им мешало?       Но сегодня, после долгих обсуждений и приготовлений, гости собрались на крошечном и скрытом от городской суеты пляже, в той части, где вокруг были только зелень и скалы, а впереди — солнце, клонившееся к закату в пять вечера.       На белоснежном песке стоял белый шатёр из простых брёвен, украшенных тонкой полупрозрачной тканью и цветами. Вокруг — свечи в баночках, просто море свечей. А под ним — широкий стол на десятерых, накрытый закусками, фруктами, напитками и горячими блюдами под металлическими крышками — всё только что привезли и расставили.       — Аккур-ратнее, — мурлыкнул Чимин, помогая Чонгуку выйти из машины, а скоро тот снова почувствовал руку Тэхёна в своей.       — Что-то мне подсказывает, что мы вовсе не там, где планировали, — пробормотал Тэхён, ориентируясь лишь на запахи и звуки.       Чтобы было честнее — он закрыл глаза под лентой, хотя и очень хотелось подглядеть хоть краем глаза.       — Надеюсь, вы не будете на нас слишком громко ругаться, — улыбнулся Чимин, вместе с Юнги помогая идти по узкой дорожке к пляжу, где их уже ждали гости, стоявшие по обе стороны от дорожки к шатру, усыпанной лепестками.       Все готовились добавить на тот путь лепестков из своих рук — и на головы новобрачным. Между собой они договорились ещё накануне, а родителям Чонгука Хосок быстро объяснил правила, перехватив на парковке у муниципалитета.       В этом было что-то очень символичное — рука в руке идти сквозь темноту и неизвестность, не испытывая тревог. Чонгук держал Тэхёна и вышагивал вперёд, чувствуя и соль океана, и цветочный аромат.       — Вот вы и на месте, — раздался певучий голос Сокджина, и Чонгук притянул супруга к себе.       — Можно снимать ленты? — засмеявшись, спросил он.       — Можно, — разрешил Чимин, отпуская его, и тут же вручил Юнги фотоаппарат.       Тэхён потянулся за краешком ленты на голове Чонгука и развязал её, медленно стягивая вниз. А когда сам открыл глаза, то быстро оглянулся и ахнул.       — Боже мой! — Он прижался к мужу, словно искал в нём спасение от этой красоты. — Ну вы даёте!..       — Можете идти к столу первыми, — подсказал Хосок, улыбаясь, как и все прочие гости с лепестками в руках.       — Сейчас, пару минут, — попросил Тэхён и решительно опустился вниз перед Чонгуком, чтобы развязать шнурки на его ботинках, снять их и закатать его штанины.       Это определённо стоило фотографировать.       Юнги щёлкал фотоаппаратом, уже предвкушая, какие кадры потом войдут в семейный фотоальбом. Почему-то он не сомневался, что у Тэхёна, выросшего среди настоящих фотографий в прекрасном доме его бабушки и деда, этот альбом будет. Его точно не устроит галерея фото в телефоне.       Чонгук повторил то же самое, а потом снял пиджак и с себя, и с супруга, оглянулся и передал вещи улыбающемуся отцу. Снова протянул руку, чтобы проводить Тэхёна к столу в прекрасном шатре под фейерверками из лепестков и разноголосье свадебного марша. Тэхён смеялся, жмурился и жался к Чонгуку даже после того, как они, наконец, уселись.       — Спасибо, — выдохнул он, глядя на всех блестящими глазами. — Спасибо вам большое!       Намджун отодвинул для Сокджина стул. Привезти сюда мебель было его идеей. Должно же быть на празднике комфортно всем — и виновникам торжества, и гостям?       Сокджин сел, поблагодарив взглядом, и им же указал на место рядом с собой.       Юнги передал Чонгуку пустую тарелку, чтобы тот мог наполнить её закусками для обоих, и разлил шампанское для всех гостей.       — Ещё и пляж-то какой! — продолжал восхищаться Тэхён, когда принял бокал из рук Чонгука. — Как вы его вообще нашли? О нём даже не все местные знают!       — Ну кто-то знает, — усмехнулся Хосок, накладывая для своих парней еду по тарелкам.       Он хотел предложить молодым своё бунгало на эту ночь, тоже очень романтичное место, но против яхты, конечно, спорить не смел.       — Здесь давно стоял отель. — Тэхён обернулся к Чонгуку. — Вон там, позади. Но всё заросло. А сюда редко кто добирается, думают, что это частная территория, там же забор есть на въезде.       — Я и не подозревал об этом месте, — признался тот. — Здесь очень красиво.       — Нам тоже очень понравилось, когда Хосок нас сюда однажды привёл, — заулыбался Юнги и поднялся, когда отец Чонгука посмотрел на молодых супругов. — Просим вас, первое слово родителям.       — Это всегда очень волнительно, когда твой ребёнок, ещё недавно сидевший у тебя на коленях, делавший первые шаги, вдруг оказывается взрослым настолько, что объявляет о своей свадьбе. — Тот улыбался. — К этому невозможно подготовиться. Ты думаешь, что он ещё малыш, а он вырос во взрослого мужчину. Ты всё знаешь о том, что такое счастливая семья, Чонгук. Любите друг друга, берегите и уважайте. И будьте счастливы.       — Спасибо вам большое, — повторил Тэхён, крепко держа супруга за руку. — Я обязательно буду беречь вашего сына.       — А мы всегда будем вам рады у нас дома, — подхватила мама. — И, надеюсь, когда-нибудь вы подумаете о том, чтобы завести детей. Пока я, конечно, не готова стать бабушкой… Но всё-таки подумайте над этим. — Она засмеялась.       — О, вы были бы самой стильной бабушкой в мире! — заявил Тэхён, счастливо жмурясь.       О детях он точно не думал, даже не представлял, как это возможно в их случае, но, наверное, придёт и такое время, когда они с Чонгуком будут готовы обсудить все возможные варианты.       В Тэхёне было слишком много любви, её точно хватило бы и на супруга, и на детей.       — Не в ближайшее время, мама, — засмеялся и Чонгук, целуя Тэхёна в висок. — И спасибо вам большое, для меня очень важно, что вы сегодня здесь, с нами.       — Мы очень любим тебя, сын, — ласково сказала Еджи и подняла свой бокал. — И очень тобой гордимся.       — Пусть ваша любовь будет бесконечной, как и название ресторана, в котором она родилась, если вы понимаете, о чём я, — хохотнул Намджун. — Пронесите её через всю жизнь, это самое важное чувство на земле.       — Такой красивый праздник, — тихо сказал Юнги над ухом Чимина некоторое время спустя, когда первые поздравительные речи были сказаны, и гости воздавали должное угощениям. — Кажется, мне может понравиться на свадьбах. Нам определённо нужна ещё одна. Или не одна. — Он скользнул взглядом по присутствующим.       — Чжухён пока не готова к новым отношениям, — забавно фыркнул Чимин, глядя на сестру. — Так что вся надежда на Сокджина с Намджуном.       — О чём вы там шепчетесь? — влез Хосок в их негромкую беседу со своим бокалом и широкой улыбкой.       — О свадьбах, — Юнги приобнял его, — мне неожиданно понравилось. Я бы пофотографировал ещё одну.       — Жаль, что мы не можем пожениться, — внезапно вздохнул Чимин. — И навряд ли когда-нибудь сможем…       — Вы вполне можете, — ласково сказал Юнги. — Конечно, это не совсем то, что нам нужно, но… уже что-то.       — Нет, это совсем не то. — Чимин мотнул головой, прогоняя печаль из своей улыбки. — Это совсем не обязательно.       — Мы можем просто жить втроём, — поддержал Хосок, посмотрев на них обоих. — Для того, чтобы быть счастливыми, вовсе не обязательно сочетаться узами брака.       — Но ты же любишь праздники, — поддразнил его Юнги. — А это такой интересный праздник.       — Если всё дело только в этом, то нам вовсе не нужен повод для праздника, мы можем устроить его, когда угодно и как угодно. — Хосок перехватил его руку и поцеловал тыльную сторону ладони, а потом повторил то же самое с рукой Чимина. — Я люблю вас обоих больше всяких праздников.       — Нельзя быть самыми влюблёнными на чужой свадьбе, — с тихим смешком шепнул Юнги. — Но я чувствую себя именно так.       Когда они доели основные блюда, солнце уже почти полностью скрылось за горизонт.       Когда Тэхён внезапно запел — все замолчали.       Сейчас ему не нужен был какой-то аккомпанемент, только то, чтобы Чонгук его слышал. Христианский гимн под названием «You are my hiding place» был обращён устами Тэхёна именно к супругу вернее, чем к Богу, слова отзывались в душе поющего больше прочих — он выражал ими свои чувства и своё отношение.       Сегодня его голос звучал умиротворяюще, взлетая к закатному небу свободной птицей.       Чонгук отвечал сияющим взглядом, полным безграничного принятия и любви, он был готов беречь Тэхёна всегда, до последнего вздоха, в нём сосредоточилась и самая возвышенная, и самая яркая любовь, что была в сердце.       — Каждый раз, когда Тэхён поёт, мне кажется, что сердце остановится от красоты, — признался Сокджин, тронув Намджуна за руку, спустя несколько минут после окончания, когда очарование понемногу отступило.       — У него просто невероятный талант, — согласился тот, погладив его ладонь кончиками пальцев. — Не держи парня в поварах, если вдруг захочет пробиться на сцену, — улыбнулся он очень тепло.       В сердце Намджуна проникло каждое услышанное слово — эта песня звучала и про них с Сокджином.       Мама Чонгука поднялась из-за стола, подошла к молодожёнам и обняла Тэхёна очень крепко, прижимая к себе.       — Действительно, восхитительный голос, — прошептала она, улыбаясь сыну. — Им можно лечить души…       Тот ответил ей самым светлым, благодарным взглядом, обнимая их разом.       А потом они танцевали, босиком на белом песке, снова смеялись все вместе, произносили всё новые и новые слова поздравлений, желая самого большого счастья…       Уже поднялись первые звёзды, когда Сокджин ушёл, тихо, незаметно, уведя с собой Чжухён. Только шепнул об этом Чонгуку, поблагодарив за прекрасный праздник.       Намджун отвёз молодых на свою яхту. Хорошо, что те согласились, иначе бы ему самому пришлось с тоской смотреть на флакончики смазки на тумбочке, бутылку шампанского в холодильнике, фрукты, крошечные изящные пирожные от лучшего кондитера полуострова и два изящных бокала на столе. А потом засыпать в кровати, усыпанной лепестками.       Он договорился с одним из местных рыбаков на берегу — тот забрал его с яхты, уже отчалившей в океан, на длиннохвостой лодочке.       — Позвоните, как захотите вернуться, — сказал Намджун перед отплытием. — И отличной вам ночи, ребята!       Ночевать, видимо, придётся в гостинице, не на ферму же ехать, поздно уже.       — У меня все ноги в песке! — задорно смеялся Тэхён. — Нам срочно нужно в душ!       В нём сегодня было столько шампанского, что больше бы уже точно не влезло, но было хорошо и весело, да и язык развязан.       — Ого, вот это подготовка! — Не дойдя до душевой, Тэхён тормознул в каюте, разглядев кровать, застеленную идеально белым бельём и усыпанную цветами. — У нас такие классные друзья, Вулканчик! И даже босс такой классный, да? И как он мог кого-то поджигать?.. — совершенно не подумав, брякнул он.       — Ни глотка шампанского больше! — засмеялся Чонгук, не воспринимая это всерьёз. — Твоя фантазия сейчас превысит даже воображение наших замечательных друзей!       Он затянул Тэхёна в душевую, пусть места и было мало, но купаться вдвоём было куда интереснее, а в тесном пространстве появлялись свои плюсы.       — Моя фантазия? — Тэхён взмахнул длинными ресницами и расплылся в шальной улыбке. — Ты даже не представляешь, насколько она богата, когда дело касается тебя!       Он буквально вытряхнул Чонгука из красивой рубашки, скинув её куда-то в маленькую раковину. Прижал ладони к горячей коже на груди и с томным вздохом обвёл мышцы.       — У тебя много времени, чтобы рассказать, — с низким выдохом пообещал Чонгук. — И показать. До рассвета, ведьмочка, если ты хотел его встретить…       — Пяти-шести часов мне для начала вполне хватит, — мурлыкнул Тэхён, сползая вниз, чтобы расстегнуть уже брюки Чонгука — от буйства алкоголя в крови не пальцами, а зубами.       Тот охнул, помог стянуть с себя одежду и прижал супруга ещё ближе, зарылся носом в ямку между ключиц, что так соблазнительно манила к себе в вырезе рубашки.       — Звучит… многообещающе, — выдохнул он, пока расстёгивал мелкие пуговицы, а потом нежно покусывал обнажающиеся из-под ткани плечи.       Тэхён сладко вздрагивал, перебирая его волосы, прижимаясь лопатками к прохладному кафелю.       — Мой дорогой супруг, — елейно проговорил он, — а какие фантазии есть у тебя?       — Однажды я расскажу, — пообещал Чонгук, снимая с него брюки сразу с бельём. — Пусть во мне будет хоть какая-то тайна, а то я всё время боюсь, что слишком прост для тебя.       И засмеялся очень задорно, глядя снизу вверх. Тэхён зачесал его волосы со лба, придерживая ладонью, любуясь красивым лбом и глазами.       — Перестань, — фыркнул он с улыбкой, — ты прекрасен таким, каким я тебя знаю и люблю. Мне и не нужен кто-то сложный, мне себя достаточно. Но я хочу знать всё, чего хочет мой муж. Хочу выполнять желания и делать тебя самым счастливым человеком.       — Я и так самый счастливый человек, когда ты рядом со мной, — с чувством сказал Чонгук. — А что до фантазий… Я буду тебе о них говорить по мере исполнения…       И он говорил: и когда медленно мыл Тэхёна под душем, и когда опустился перед ним на колени, одаривая самыми сокровенными, интимными поцелуями, и когда предельно бережно растягивал его пальцами, а лепестки безжалостно сминались под ними.       Тэхён отдавался без остатка всем ласкам, всем фантазиям, они смешивались с его желаниями, воплощаясь в жизнь.       Глотки шампанского всё же были — из горячего рта Тэхёна. Были лепестки, которыми он осыпал Чонгука из своих ладоней. Были нежные и жаркие слова, срывающиеся с губ вперемешку со вскриками.       До рассвета было много времени — и оно пролетело самым ярким образом, наполненное волшебством первой брачной ночи, сладкой, горячей, немножко безумной, пьяной, откровенной и незабываемой.       — Купаться что-то совсем не хочется…       А на рассвете Тэхён был страшно умиротворён и спокоен, как океанские воды, гладил Чонгука по руке, то и дело касаясь тонкого ободка кольца и любуясь им.       Они сидели на палубе, тесно прижавшись друг к другу под мягким покрывалом, чтобы не замёрзнуть, и смотрели, как небо преображается благодаря первым солнечным лучам — незабываемое зрелище.       — Сейчас ещё немного посидим и пойдём спать, да, любимый?       — Да, — согласился Чонгук.       Сладкая, приятная усталость нежно сковывала, и как бы ни манили прохладные воды вокруг, Тэхён и мягкая постель были куда соблазнительнее. Чонгук тихо засмеялся своим мыслям и прижал его покрепче, не давая замёрзнуть.       — Поспим немного, искупаемся попозже.       — Как думаешь, мы сможем взять отпуск как-нибудь вдвоём? Сокджин нас отпустит? — тихонько спросил Тэхён, когда они уже лежали в постели, так и не одевшись.       А зачем одежда вообще нужна двум только что поженившимся влюблённым? Это совершенно лишнее.       — Я бы хотел поехать с тобой куда-нибудь, — добавил он. — В другой город, может, даже в другую страну. Побывать с тобой во многих местах.       — Сложно будет, но мы попросим, — пообещал Чонгук, вдыхая его тёплый, пьянящий запах. — Было бы здорово, ведьмочка, хоть на пару недель… Сокджин очень понимающий.       — Да не то слово! — Тэхён поудобнее устроился на его груди и прикрыл глаза.       Было так хорошо и спокойно, красивый и праздничный день был прожит без происшествий, ничто не омрачило его, наоборот — украсило. И друзья. И родители. И Чонгук, ставший Тэхёну законным супругом.       Тэхёна переполняло умиротворением и тихим счастьем.       — А ещё завтра выходно-ой, — протянул он вслух.       — Будем спать до победного. — Чонгук мурлыкнул над ухом, укладывая удобнее на своей груди: — Отдыхай, любимый.