Встать, суд идет

      Течный период начался по расписанию. Ранним пятничным утром я почувствовал легкое, но такое знакомое недомогание и сразу же позвонил мисс Дьюк, начальнику отдела кадров. Мне открыли отпуск и посоветовали не волноваться о рабочих моментах. Дальма была в состоянии подменить меня в таких ситуациях.       Первый день я провалялся в беспамятстве. Употребление подавителей снимало неконтролируемое желание, но понижало общую восприимчивость к внешним раздражителям. Ухудшалось зрение, притуплялось обоняние и слух, сердце билось размеренно и медленно. Побочные эффекты действовали ровно столько, сколько я принимал блокаторы. Затем все возвращалось на свои места. Это помогало организму менее остро реагировать на обстановку.       Последующие несколько дней прошли относительно спокойно.       «Как же хочется пить, — думал я, лежа на кровати и листая новостную ленту. — Кажется, у меня закончилась минералка».       Раз в месяц-два я чувствовал себя самым настоящим дерьмом. Каждый омега проходит курсы подготовки к половозрелой жизни после окончания старшей школы. Только вот почему-то на курсах не рассказывают, как смириться с тем, что испытываешь в эти отвратительные моменты.       Единственные, кого я мог попросить о помощи в эти дни, это Дальма и Томас. С Дальмой я старался контактировать реже, потому что в эти дни она работала за двоих и это невероятно изматывало. А вот с Томасом я позволял себе многие капризы.       Мы познакомились на заре моего восемнадцатилетия, когда я по юношеской глупости влюбился в него без памяти, а он оказался тем еще беспринципным альфой. Влюбленность моя, к слову, длилась недолго. Прошла она ровно в тот момент, когда я узнал, что все это время Томас состоял в отношениях с омегой из соседнего городка. Справедливости ради отмечу, что Томас и не обещал безграничной верности. Любви между нами так и не случилось, но дружба с тех пор зародилась крепкая.       Как я часто говорил: «дружба с привилегиями».       Открыв мессенджер, пальцы принялись набирать сообщение.       Привет. Знаю, что у тебя сегодня выходной. Не мог бы ты купить мне воды и чего-нибудь поесть?       Ответ пришел почти сразу.       Буду через час.       Съезжая от родителей, я предполагал, что одному будет нелегко. Но насколько – узнал лишь со временем. Возвращаться в родительский дом не стал. Одиночество казалось мне слаще меда. Единственные моменты, когда мне действительно требовалась чья-то помощь, это течные дни.       Звонок в дверь вырвал из легкой дремы. Тело включало автономный режим, как только я начинал принимать подавители, поэтому всегда хотелось спать.       — Мне можно войти или оставить у двери? — раздалось приглушенное за дверью. Знакомый голос сбил остатки сна, и я поднялся с дивана. Обычно Томас оставлял все мои запросы в коридоре, но иногда, когда я чувствовал себя более-менее сносно, я впускал его внутрь.       — Входи, — я открыл дверь и впустил друга. — Течка почти закончилась. В понедельник уже вернусь к работе.       Томас скинул ботинки и занес пакет на кухню.       — Доставщик Томас к Вашим услугам.       Смешок вырвался из груди. Я улыбнулся и наигранно толкнул его в плечо.       — Двадцать четыре на семь?       — На пару часов по пятницам и субботам. Я устроился на новую работу. Не пыльная, но график достаточно плотный.       — Все еще пытаешься накопить на собственный бизнес?       Обойдя меня, Томас неочевидно принюхался, распознавая день течки. Сама мысль о том, что мы с Томасом настолько близки, что он с легкостью определяет день моего цикла, будоражила. В такие моменты я понимал, насколько мы на самом деле близки. И пусть к Томасу у меня уже давно нет чувств, наше общение приносило удовольствие.       — Ты не выпил блокаторы феромонов? Хочешь поиграть с огнем?       Хищная улыбка коснулась его губ. Слегка задрав подбородок, он по-собственнически прошелся взглядом по всем частям моего тела. Встрепенувшуюся сущность альфы я почувствовал почти сразу. Ни с чем несравнимое ощущение. Мелкая стайка мурашек пробежалась по позвоночнику и спустилась в пижамные штаны.       — Игры, в которых побеждает только один? Или может победителей будет двое? — парировал я, облокотившись поясницей о деревянную столешницу.       — В этот раз готов поспорить, что одержу победу первым.       — Эй!       Меня подхватили под бедра и слегка неаккуратно усадили на столешницу рядом с пакетом. И без того чувствительная кожа ощутила жар чужих ладоней. Знакомые ласки понравились телу, и оно ответило. Чувствительность омежьего тела следовало запретить на законодательном уроне. Жаль, природные инстинкты не поддаются никаким законам.       — Ты никогда не зовешь меня просто так, верно? — перейдя на хриплый шепот, Томас наклонился над самым ухом, обдав горячим дыханием.       Аромат перечной мяты раздразнил притупленное обоняние. Перед тем, как явиться, Томас сполоснул рот освежителем.       «Опять курил, — пронеслось недовольное в голове».       Дружба с Томасом была полна привилегий. Начиная взаимными нравоучениями, заканчивая страстным сексом, не ведущим ни к чему серьезному. Спать с Томасом что-то вроде психотерапии для тела. Когда во мне скапливалось большое количество омежьих гормонов, которые я ощущал каждой клеточкой тела, Томас приходил на помощь и помогал все выплескивать. Нашей близостью мы убивали, по крайней мере, двух зайцев: мои гормональные всплески и обоюдное отсутствие партнеров.       — Иди-ка сюда, — подразнил Томас и прильнул губами к мочке уха. Приятное мокрое ощущение отозвалось где-то там внизу, наполнив живот предвкушением грядущего.       — Давай без прелюдий. Я достаточно готов, чтобы принять тебя. У течки свои преимущества.       — Говоришь такие постыдные вещи так просто, — не сдержавшись, выдохнул он, спустившись к шее, продолжая выводить влажным языком узоры на молочной коже.       Приятные ощущения будоражили не только меня, но и возбуждали Томаса. Совсем скоро мы переместились на диван.       Усевшись сверху и прижав Томаса к мягкой спинке, я впился в его губы, сразу же обозначая, у кого в руках будет инициатива. Томас противиться не стал.       — Зачем тебе эта рубашка? Сними ее.       В движениях Томаса ощущалась нетерпимость, хоть он и старался показать всем своим видом, что полностью подчинен моей воле. Ох уж эта его характерная черта в постели – неконтролируемое желание поскорее соединиться со своим партнером.       — Ну же, — прохрипел альфа, стараясь прижаться своим пахом к моему. — Не тяни, Алан. Ты сводишь меня с ума.       Белье оказалось на полу, но рубашку я все же решил оставить. Не хотел, чтобы Томас касался моего тела больше положенного. Подавители все еще действовали, поэтому я мог контролировать ситуацию так, как мне бы хотелось.       Телефон издал протяжный звон.       — К черту его! — сразу же восклинкул Томас. — Не отвечай! Не поступай со мной так.       Вняв практически мольбам Томаса, я продолжил поглаживать его плечи. Но бесконечно звонящий телефон все же достал. Томас издал вздох, полный разочарования, когда я поднялся и принялся искать дребезжащий смартфон.       — Алло? — я удивленно выдохнул в трубку.       Звонил мистер Бигстен.       — Где Вы? Почему не на рабочем месте?       Так получилось, что в четверг мистер Бигстен ушел в совещательную комнату до среды. Выйдя из совещательной, оглашал приговор он вместе с Дальмой, которая подменила меня. Поэтому удивление его можно было понять.       — Потому что оформил с пятницы официальный отпуск.       — Вы в отпуске с пятницы? — чуть громче, чем следовало, произнес судья.       Где-то на заднем плане Томас снова стал поглаживать мою спину, приглашая продолжить начатое и все же дойти до финала. Нетерпеливость была у Томаса в крови. Меня же звонок Луиса немного отрезвил.       — Почему меня никто не поставил в известность, что ты взял отпуск!? Я планировал брать отпуск со следующей недели, разве не мог ты подстроиться под меня?       — Такие вещи не имеют возможности подстраиваться под Ваше расписание, мистер Бигстен.       — Такие вещи? Что ты имеешь в виду?       Томас скользнул пальцами вниз по животу, прикоснувшись там, отчего с уст слетел восторженный полувсхлип-полустон. Испугавшись собственного голоса, я спешно прикрыл рот ладонью.       — Простите, что не предупредил. Выйду с понедельника и сдам все долги. А сейчас извините, мистер Бигстен, но мне пора идти.       В голове промелькнула страшная мысль, что мне абсолютно все равно догадался ли Луис о моем омежьем недуге или нет. Сейчас хотелось лишь одного: как можно скорее откинуть телефон в сторону.       Томас успешно перехватил инициативу. Возбужденность альфы сложно унять, если процесс единения с омежьими феромонами запущен. Его способно было успокоить лишь одно.       — Приподнимись, — почти приказал он и вцепился пальцами в талию.       Медлить больше было нельзя.       — У тебя есть презерватив?       — Не жалую резинки, — отмахнулся Томас, начиная двигаться в самом нужном направлении.       Очень медленно, но целенаправленно он вошел в меня. Я ощутил приятную наполненность. Затем Томас принялся входить глубже, постанывая при этом в такт сокращениям мышц.       — М-м-м.       По комнате разлился аромат переплетенных между собой феромонов. Две сущности нашли друг друга и собирались соединиться. И мы с Томасом позволили им сделать это.       — Алан, ты всегда такой…приятный внутри. Мягкий, шелковистый и податливый.       — Заткнись, Томас, — выпалил я, совершенно засмущавшись.       Мы делали этого не первый раз, и даже не второй, но каждый раз эта близость взрывалась во мне смесью стыда и наслаждения.       Движения стали ритмичнее и выдержаннее. Входил Томас быстрее, чем выходил, создавая иллюзию морских волн, что окатывают берег и медленно сползают пеной по мокрому песку.       По бедрам заструилась естественно выделяющаяся смазка, пачкая ткань дивана. Бесстыдно гуляющие по моему заду руки демонстрировали вседозволенность. Томас хозяйничал так, как хотел, и я позволял.       Возможно, когда-нибудь мы закончим эти странные отношения и наша дружба примет более привычный образ.       Но это точно произойдет не скоро.