Встать, суд идет

      Понедельник начался с кружки кофе, разбавленного молоком. Мистер Бигстен, как и планировалось, отправился в отпуск, набросав для меня перед уходом план рабочих задач. Отсутствие на рабочем месте с неделю привело к большому завалу, разобраться с которым следовало как можно скорее.       «Наш судья в своем репертуаре. Спокойно уйти не мог, поэтому составил целый конспект с разного рода задачами».       Без мистера Бигстена, казалось, суд и вовсе опустел. Никто не надоедал звонками по поводу и без, не оставлял на столе разноцветные стикеры с замечаниями. Я вздохнул полной грудью. Правда, ненадолго.       — Это так странно, — как-то посетовала Дальма. — Мистер Бигстен был таким напряженным в последние дни. Если бы не работала с ним так долго, то сочла бы за нервный срыв. И все-таки он слишком сильно отдается работе.       — Что в твоем понимании «был нервным»? — без интереса, но чтобы поддержать беседу уточнил я.       — Процессы шли быстро и без задержек, а сам он почти не выходил из своего кабинета. Звонил мне крайне редко и только, если ему действительно требовалась помощь.       — Серьезно, Дальма? И это, по-твоему, был нервным?       — Не знаю, — Дальма пожала плечами. — То есть, он был не таким, как всегда. Только вот у меня не было желания справляться о его самочувствии. Кстати, пока мистер Бигстен будет в отпуске, ты будешь ходить в судебные заседания с судьей Жевьер. Мари пришлось уйти на больничный.       — Ладно, — бросил я, продолжив заниматься документами.       За неделю успело накопиться много дел. На исполнение одних лишь запросов ушла добрая половина дня, ну а после обеда мне выдали расписание судебных заседаний мистера Жевьер.       Пьер Жевьер в прошлом начальствовал над следователями центрального района, а затем решил заняться более серьезной работой и сдал квалификационный экзамен. Судейство было для него отдушиной. Со своей работой он справлялся качественно и в срок. Мари почти ничего не приходилось делать. Он справлялся со всем единолично. Исключение составляли всякие мелочи.       Проработав с мистером Жевьер несколько дней, я лично смог убедиться, что в суде можно работать спокойно. В мои обязанности перестало входить потакание судье в мелочах.       Лишь однажды мистер Жевьер вызвал меня к себе.       Его кабинет так же находился на третьем этаже, только в другом конце коридора. В отличие от кабинета Луиса, здесь повсюду благоухали живые растения, был идеальный порядок, дышалось легко и свободно. Кабинет был залит естественным светом. Находиться здесь было не тревожно, даже приятно. Столь разительный контраст не мог не впечатлить.       — Мне бы хотелось обсудить с тобой движение дела по организованной группе наркоторговцев.       У Пьера Жевьер было много дел в производстве, но одно выделялось из общего списка. Несколько месяцев назад в суд поступило дело в отношении организованной группы людей, занимавшихся продажей наркотических средств. Сложное и муторное дело, но для Пьера, как для следователя в прошлом, сложных дел не существовало. Казалось, чем неоднозначнее обстоятельства, тем интереснее. Луиса же сложные дела только раздражали.       — Обсудить со мной движение дела? — удивился было я.       — Ты ведь вел два последних процесса. Что можешь сказать о сторонах? Не слишком ли долго идет допрос свидетелей?       «Зачем председательствующему судье спрашивать мнение секретаря?»       — Никто из подсудимых не признает вину, — я подумал, что мог бы сказать. — Адвокаты, кажется, один за другим будут писать апелляционные жалобы.       — Но ведь приговор еще не вынесен, — Пьер сидел за столом и, улыбаясь, смотрел на меня. Темно-карие глаза поблескивали янтарем в свете заходящего солнца. Разговаривать вот так с судьей было приятно. Скованность быстро отступила, уступив место интересу.       — Не вынесен, — кивнул я. — Однако, категория дела не представляет другого наказания, кроме как лишение свободы. А к отбыванию наказания в местах не столь отдаленных подсудимые совершенно не готовы. Можно сказать, что обжалование в апелляционной инстанции слишком очевидно.       — Ты ведь знаешь, сколько у них эпизодов совершенных преступлений?       — У каждого по четыре.       — В таком случае, на что надеются адвокаты? Или им кажется, что суд апелляционной инстанции встанет на сторону защиты и удовлетворит их требования?       Казалось, Пьер испытывает, задавая такие глупые вопросы. В какой-то момент мне стало даже смешно. Сама собой на лице нарисовалась улыбка.       — Адвокаты просто выполняют свою работу. Им все равно, сколько лет исправительной колонии Вы им назначите. Все они заключили с подсудимыми соглашения об оказания юридической помощи. Подать апелляционную жалобу на приговор не такое уж сложное дело.       Пьер потер руки друг об друга, следя за ходом наших общих мыслей. Мы обсуждали то, что и так очевидно, но нам обоим это приносило удовольствие.       — С пятницы я ухожу в совещательную комнату и планирую пробыть там до следующего вторника, а в среду выйти на приговор. Передай Мари, когда она выйдет с больничного, пусть подготовит повестки для сторон.       — Хорошо, мистер Жевьер.       — И… — мужчина задумался на мгновение. — Алан, позвольте поблагодарить Вас за проделанную работу. Судебные процессы были организованы, как и подобает регламенту.       Похвала приятно согрела сердце. Все иногда нуждаются не только в критике, но и в добром слове.       — И Вам спасибо за работу, мистер Жевьер.       Работа в другом аппарате оставила приятное послевкусие. Теперь я завидовал Мари еще больше.       Некоторое время я провел в кабинете Мари, оставляя везде стикеры и записки о том, на какой стадии сейчас находится рассмотрение того или иного дела. А затем вернулся в свое крыло.       Рабочая неделя плавно подходила к концу.       Как только я переступил за порог нашего кабинета, Дальма бросилась ко мне со словами: «Почему она так несправедлива по отношению ко мне?» Слова поддержки застряли в горле.       — Кто «она»? Ты можешь объяснить?       Вопрос был больше риторический, потому что я прекрасно понимал, о ком идет речь. Мы с Дальмой пришли в суд практически одновременно с разницей в пару месяцев, но с самого начала влиться в коллектив оказалось нелегко. Судебная система существует сообща. Точно так же, как и работа в судах строится на эффективности работы каждого отдела. Так, общий отдел, в который входит канцелярия, исполняет уголовные и гражданские дела после рассмотрения в аппарате судей. Но сдать им дело на исполнение бывает крайне сложно.       Начальником общего отдела приходилась Катрин Бакс. Женщина вольная и эмпатичная ко всем, кто не видит в ней душу и сердце общего отдела. Дальма с самого начала не могла найти с ней общего языка. Собственно, понимать мотивы ее двусмысленных высказываний и поступков мне тоже всегда давалось с трудом. Именно Катрин заведовала всем, что происходило после рассмотрения дела по существу.       — Что на этот раз Дальма?       — Наш сейф уже не закрывается. Элементарно некуда складывать уголовные дела и материалы. Поэтому я решила, что пора заняться сдачей рассмотренных дел в отдел делопроизводства. Стоило мне только появиться на пороге сто первого кабинета, как меня сразу же отправили обратно. И куда же мне их девать, Алан?       — Они отказались принимать у тебя дела? — слегка удивился я, усевшись на стул. — Почему?       — Потому что сегодня пятница.       — Это…должно что-то значить? Не понимаю, о чем речь.       — По пятницам у них слишком много работы и они не собираются тратить время еще и на прием дел и материалов. Что это за причина такая?!       Корень проблемы понятен. Но Дальму было уже не остановить и она пошла жаловаться на этот произвол начальнику отдела обеспечения уголовного судопроизводства. Как это обычно бывает, жалобы Дальмы привели к тому, что Катрин Бакс лично явилась в наш кабинет и высказала все, что думает. Общему отделу не нравилось, когда мы сдаем дела и материалы большим скопом, а у нас просто не было выбора (и места в кабинете).       Каждой клеткой тела я чувствовал, как раздражен, потому как Катрин Бакс разрешила себе несколько оскорблений и в мою сторону.       — Неужели так сложно все сдавать вовремя? Ты в курсе Алан, что ты должен сдать дело в общий отдел по истечении десятидневного срока после оглашения судьей приговора? Но что я вижу? Вы храните эти дела месяцами! А затем сдаете все огромными кучами.       Катрин стояла у дверей, которые не соизволила даже прикрыть.       «И чего она добивается? Чтобы весь этаж услышал эту ругань?»       Отвечать на выпады не хотелось, но Дальма завелась.       — Так может нам не есть и не спать, Катрин? — почти взвизгнула Дальма. Стычки с начальницей общего отдела у нас случались часто. — Два часа аудиопротокола это около восьми страниц напечатанного текста. Может, сядешь, поможешь написать хоть один, чтобы мы сдали дело вовремя?       — В таком случае, может ты заплатишь мне сверхурочные? Потому что я не собираюсь бесплатно делать за тебя твою работу.       Женские восклики разлетались по всему коридору, заставляя работников суда в любопытстве выглядывать. Случались такие конфликты редко, но если и случались, то потом об этом судачил весь суд. В больших коллективах не оставалось противников кого-то пообсуждать. Чем еще можно разгрузить рабочий день, как не сплетнями. Катрин с Дальмой продолжали ругаться несколько минут, прежде чем я попытался охладить обстановку, но словесная перепалка затягивала воронкой и я не сдержался. Возмущения Дальмы заразительны и столь же оправданны, я был полностью согласен с ее доводами. Хранить дела дальше нам было просто негде. Остановить сумасшествие удалось лишь начальнику отдела уголовного судопроизводства, спустившейся на крики. Пристыдив взрослых женщин, она вызвала их в свой кабинет.       — А Вас, Алан, я желаю видеть в конце рабочего дня! — пригрозила мисс Дьюк. — Полнейшее безобразие.       Выговоры объявили лишь нам с Дальмой. Катрин Бакс удалось избежать наказания благодаря тесной дружбе с мисс Дьюк. Еще некоторое время Дальма продолжала ругаться в пустое пространство кабинета, когда вернулась. Столь явную несправедливость тяжело было переварить. А мне пришлось абстрагироваться, чтобы успеть допечатать протоколы.