Спорт - (не)самая главная часть спорта

kkkrina: Ты будешь выступать с парной программой? 3:32 zxcursed: да 3:40 В восемь утра Кир видит Сережу сидящим на камнях у заднего выхода с арены. Он попадается на глаза по чистой случайности, потому что задний выход находится напротив парковки для сотрудников, на которой ему не так давно выделили место. Сережа подносит к губам голубую электронку и делает короткую затяжку, неторопливо выпуская пар через ноздри. Начало сентября, на улице уже не так тепло ранним утром, но и недостаточно холодно, чтобы заболеть. Должно быть, разница между температурой улицы и внутреннего пространства арены если и отличалась, то совсем незаметно. Кир паркуется, внимательно следя за фигурой парня в спортивной черной футболке и с неухоженно растрепанными темными волосами, который слишком увлечен своим телефоном, чтобы отвлечься на подъехавшую машину. Захватывая с переднего сидения сумку, он выходит из машины, хлопая дверью. — Ты еще и куришь? Совсем подохнуть не боишься? — спрашивает, подходя ближе и останавливаясь напротив. Зеленые глаза выглядят слишком яркими на фоне покрасневших щек. Интересно, сколько он здесь сидит? — Все хорошо, у меня рак, — улыбается Сережа, двигаясь в сторону и освобождая рядом с собой место. — Мозга? — старший садится рядом, ставя сумку на землю неподалеку. На парковке нет ни одной машины, кроме его собственного корвета. — Не, яичников, — аккуратные пальцы убирают телефон в карман, вновь поднося к губам загорающуюся огоньком одноразку. — Я тебя ждал. Миша сказал, ты всегда раньше типа приходишь. Кира забавляет то, что парень уже успел списаться с его друзьями. Впрочем, зная текущий чердак Кусакабе, он не удивится, если узнает, что первым написал далеко не Сережа. Стоило, наверное, что-то ответить, но собеседник не дожидается этого «чего-то», прокручивая меж пальцев электронку и протягивая ее ему все в той же тишине. Татуированная рука принимает предложение, легко перенимая ашку из слабой хватки. Сережа — непонятный фигурист. Он не тренировался здесь всю свою жизнь, а после переезда в Киев и заявки на ОИ встал перед прессой почти так же явно, как и сам сплит. Окрашенные волосы падают на глаза, мешая продолжать смотреть на уже пустующую ладонь Акумова. Если комиссия допустила его до соревнований международного масштаба, значит, здоровье позволяет. Но СМИ одного этого факта недостаточно, потому что два месяца в больнице — не недельное «прокапаться» в диспансере. Сережа — непонятный, пусть и кажется простым. — Я хочу восстановить каскады, — говорит зачем-то Сережа. Подготовиться к парной программе, пусть и танцевальной, за пять месяцев, до этого никогда не работав в паре, — сложно, но не невозможно. Им не нужно учиться выполнять парные элементы заново, им нужно лишь научиться выполнять их друг с другом. После этой Сережиной фразы Кир наконец понимает, почему сегодня Сережа пришел настолько сильно раньше. Он восстанавливается, будто бы после травмы. За последние два месяца Сережа Акумов действительно ни разу не ступал на лед. — Посмотришь? — А ты стоишь дабл мид? — Курседову все же удается выжать из собеседника очередную улыбку. — Я че еблан? — отвечают ему вопросом на вопрос. Кир достает из кармана пачку зеленого чапмана, в которой остались последние четыре сигареты, протягивает одну партнеру. — Посмотрю. Попробуем сегодня двойную подкрутку начать на полу? — Ага, главное не урони. Дальше Кир с чего-то начинает рассказывать про свой любимый корвет. Сережа не пытается сопротивляться, внимательно стараясь вникнуть во всех мелочи, которые упоминает кареглазый. Наверное, он и вправду очень любит свою машину, если так за нее печется. Что Кир любит больше — изнурять себя тренировками, курить или водить машину, Сережа не узнает, но предполагает, что ответ был бы дан в сторону черного корвета. Так ему открывается еще одна сторона тварей: они любят доту и машины. Машинам Мура и Миши сплит тоже уделил внимание, но не забыв упомянуть, что «но корветик конечно пиздаче». Позже Кир уходит переодеваться и разминаться в сухом зале, а Сережа возвращается на лед. К моменту, когда и Курседов, уже будучи в черной водолазке, выходит на лед, у его партнера уже все спортивки в брызгах льда от падений. На легкость, с которой он раз за разом выходил на элементы, это никак не влияло, но почти каждую его ошибку Кир чувствовал собственным телом. Сережа заходит на выполнение каскада тройного флиппа и тройного тулупа, но вновь оказывается на льду боком, запинаясь о собственную ногу. — Не докручиваешь ты, сделай флипп и потом двойку тулупа, — он скользит ближе, но почему-то не останавливается неподалеку, как наблюдатель, а уверенно берет парня за ладонь, увлекая за собой по кругу. Крашеные волосы вновь собраны в неаккуратный хвост. — Да я в рот ебал, — негромко выдает Сережа, делая пару шагов в одну ногу с партнером, а после отталкиваясь и уходя назад. Повторяет каскад, но уже с двойным тулупом и ставит его ровно, как и нужно, возвращаясь и повторяя тот же каскад второй, третий и четвертый разы, пока Кир не ловит вновь под руку. — Спорим на сотку, я щас поставлю твой каскад, а ты нет? — с улыбкой спрашивают его, вместо пальцев держа за запястье, чтобы не было возможности вновь оттолкнуться. — Это не мой каскад, ты его тоже в короткой ставил, — на выдохе выдает Сережа, запыхавшись. — Давай хотя бы три попытки. — Ладно. С первой попытки не ставит 3Ф+3Т даже Кир, заваливаясь на лед с громким смехом. Акумов тормозит с разворота прямо перед лежащим телом, осыпая того стружкой льда и тоже смеется. А после отходит в бок и ставит каскад не с двойным тулупом, а с тройным, пусть и не слишком мягко приземляется. В щиколотки и икры больно отдает неправильной посадкой, но удержаться на ногах все же получается, и кваканье Кира начинает раздаваться еще громче, смешиваясь с одиночными аплодисментами. — А если я еще деньги поставлю, ты четверной ритбергер поставишь за два дня? — смеется Курседов, хватая за щиколотку остановившегося рядом партнера. — Максимум тебе сейчас еблет не исполосую, — как можно недовольнее отзывается Сережа, но и его пробивает на смех, когда Кир резко дергает рукой, заваливая к себе на лед. — Щас еще пара прокатов и пойдем в зал. И Кир ждет, получив официальное разрешение смотреть на то, как катается Сережа Акумов. Единственное только, он с центра льда отползает ближе к бортику, чтобы дать больше пространства. Как бы ни отвык от каскадов фигурист, сейчас он с особым упрямством ставил их раз за разом, пусть и вкладывал неимоверные усилия в то, чтобы удержаться на ногах после не полностью корректного тулупа. Будь он менее упертым, он бы пошел тренировать каскады сначала в зале, как это делают все фигуристы изначально. Но он был упертым. Почти таким же упертым и требовательным к себе, как и сам Кир. Двойная подкрутка заключается в том, что парень должен, держа за талию партнера, через поддержку выше плеч подкинуть его, в то время как сам партнер должен совершить два оборота вокруг себя в воздухе, после чего через поддержку с легким отталкиванием вернуться на лед. Кир с Сережей начали с того, чтобы выйти в верхнюю поддержку и опуститься без подкидывания, чтобы попривыкнуть к элементу. С, кажется, тысячного раза руки Кира на тазовых косточках со спины перестали чувствоваться чем-то некрепким. Сережа уверенно делал шаг назад, ближе, и подпрыгивал, расслабляясь, чтобы его подняли в поддержку, держа при этом партнера за запястья. Он чувствовал, как напрягался Курседов, чтобы удержать его сверху, как до последнего не разжимал хвата, чтобы аккуратно вернуть на пол. Весь элемент начинался с того, что они в одну ногу делали шаг вперед, а после уже шаг назад и подпрыжку. Виктория Олеговна, придя, подтвердила, что сегодня они все два часа проведут в зале, стараясь добиться хотя бы крепкой базы к двойной подкрутке. К концу тренировки они начинали элемент с пробежки, имитируя скольжение по льду, и добавили невысокий подброс над головой с приземлением на пол. — Давай я тебя довезу? — срашивает Кир на последнем подходе. Сережа отвлекается, вместо привычного начала элемента механически уходя в незапланированный оборот после того, как его подкидывают. Высоты не хватает и Курседов ловит его за ребра, еле удерживаясь на ногах, но не роняя. Карие глаза смотрят почти с насмешкой, пока брюнет торопится отдышаться. Он соглашается.