Часть 5
1 ноября 2023 г., 18:37
Акума знакомым образом доверяется чужим рукам, позволяя поднять себя в поддержку и подбросить для тройной подкрутки. Они тренируются вместе каждый день вот уже как неделю, успев, наконец, отработать подкрутку. Виктория Олеговна в середине недели сообщила, что из спортивных парных элементов собирается вставить в программу только два, одним из которых была как раз эта тройная подкрутка, так что теперь все их силы были пущены на то, чтобы довести ее до идеала. Он падает вниз, чувствуя крепкую хватку у себя на бедрах, а после отпрыгивает в сторону, чувствуя ту же хватку на запястье. Кир ловит его взгляд и мельком улыбается, разворачиваясь на тренера. Сережа наблюдал эту картину уже сотню раз, но все равно задерживается глазами на чужих раскрасневшихся от нагрузки щеках и часто вздымающейся грудной клетке, прежде чем с короткого разбега прыгнуть двойной аксель на полу зала и вернуться под руку к партнеру, чтобы продолжить повторение начала программы вместе.
Парная программа танцев на льду для взрослых должна длиться до четырех минут, но это не составляет особой проблемы, так как очень немногие цензурные песни длятся хотя бы три. Сложность составляет сама особенность выступления: чтобы произвести впечатление на зрителя, паре нужно двигаться слаженно, одновременно и плавно, при всем этом демонстрируя как можно более сложные парные элементы. Многие пары этой категории изменяли под себя базовые элементы для того, чтобы сделать их более зрелищными, играли на костюмах, образах, характерах танца. У них еще нет определенной эмоции, но есть цель полной слаженности. Они договорились частично поставить первую минуту программы в ближайшую неделю, а за оставшиеся две до конца доработать план всех четырех минут. Дальнейшие три месяца — полностью на отработку и добавление деталей.
— Завтра тренировки вечером и допоздна. Раньше не приходите, здесь будут Кожевников с Сашей отрабатывать, — ставит их в известность перед тем, как отпустить восвояси, Виктория Олеговна, выходя из зала. — На льду попробуем.
— Хочешь выпить? — спрашивает вдруг Кир, направляясь по коридору в раздевалку.
— Хочу, — отвечает вдруг Сережа.
И это не становится ни для одного из них неожиданностью.
Они привыкают. Кир привыкает к тому, как Акумов мечется по улице, когда они идут взять кофе в перерыве. Сережа привыкает к тому, как сплит предлагает ему пересесть на цмку, когда они играют вместе, чтобы стать идеальной парой для сфа. Еще привыкает к тому, что ровно к назначенному времени у подъезда ждет черный корвет и его владелец, ругающийся на разбитую дорогу и страдающую подвеску. Привыкает и к тому, как Кир протягивает ему собственный телефон с открытой перепиской, говоря что-то вроде «пошли нахуй как-нибудь пожестче, будто бы это он только что 3/14/2 шел на миране». Привыкают после тренировки кидать сумки в багажник, садясь рядом в машину.
— Бля, если ты щас сделаешь то же, что и вчера, я обосрусь. Обіцяю, — говорит Сережа, поправляя упавшие на лицо темные волосы.
— Ты о чем? — состраивая саму невинность, уточняет собеседник, и он точно понимает, что сегодня ему точно пизда. Потому что вчера, в отличие от этого дня, было светло и на дорогах машин было побольше. Сегодня такой лафы не наблюдалось, поэтому нужно было сжать нервы в кулак и пережить эту поездку до чужой квартиры.
Кир вдавливает педаль газа в пол почти прямо перед поворотом, проносясь на зеленый и сворачивая направо. Сережа цепляется рукой за ручку двери в попытке удержаться на месте и следит глазами за удаляющимися ларьками и магазинами. Из-под капота машины вырывается пугающий рев и водитель прикрывает окна, чтобы ветер не слишком дул в лицо.
— Обосрался? — смеется Курседов, кидая на него короткий взгляд.
— Мы к тебе? — парень собирает последние остатки себя, чтобы выговорить эти слова как можно более уверенно, отвлекаясь на распущенные крашеные волосы.
— Да. Ты против? — впереди прямая дорога через мост и чужая ухмылка явно не сулит ничего хорошего.
— Нет.
Он отвечает, судя по всему, на два вопроса сразу. Белые фонари за окном начинают проноситься все быстрее, а на фоне маячат машины, двигающиеся с ними по одной полосе. Кир выпрямляется, расслабленно откидываясь на спинку сидения полностью, ослабляя хватку на руле. И ничего страшнее этого Сережа в своей жизни еще не видел, потому что темные татуировки в слабом освещении салона выглядят настолько подходящими к черному корвету и такой же черной одежде его владельца, что он внезапно отвлекается, забывая про бешено колотящееся в грудной клетке сердце. Аккуратные длинные ногти скользят по боковой части руля, прослеживая шов на его покрытии, надпись «fear» на фалангах внезапно обретает смысл. По его собственным рукам бегут холодные мурашки, пока зеленые глаза не смеют оторваться от сидящего за рулем парня, что продолжает повышать скорость на спидометре, одновременно с этим обходя ехавшую впереди жалкую бмв. Дорога впереди снова пуста и Кир отрывается от нее, встречаясь с его внимательным взглядом.
— Что? — почти только одними губами произносит сплит, заметив перемену в поведении друга.
— Гарно, — негромко произносит Сережа.
— Что? — с легкой улыбкой на губах переспрашивает Кир.
— Ты, — получается само прежде, чем он успевает подумать.
Негромкая музыка вновь начинает проявляться на фоне его беспорядочного сердцебиения. Кир улыбается еще шире, карими глазами отчего-то сверкая чем-то ярким и недобрым. Но гарним. Татуированные пальцы ложатся на рычаг передач, сменяя его расположение. Машина входит в очередной поворот, сворачивая во дворы многоэтажек-новостроек. Скорость становится меньше, а освещение еще хуже.
— Нравится? — через минуту вновь подает голос Курсед.
— Занадто, — все еще на выдохе отвечает Сережа, только сейчас отводя взгляд и оглядывая местность дворов, в которых еще никогда не был. Это первый раз, когда он зайдет в квартиру Кира.
Они решают не задаваться мыслями по поводу того, о чем был вопрос. Просто Кир радуется, что сегодня они обошлись без визгов во время езды. Просто Сережа наконец переборол свой страх езды на высоких скоростях. Просто решают расслабиться и довериться, как делают это каждодневно на тренировках, не заморачиваясь. Стоит ведь быть проще? Корвет остается на стоянке, а они поднимаются на лифте на восьмой этаж одной из местных девятиэтажек.
