Спорт - (не)самая главная часть спорта

В субботу им ставят общую встречу в ледовом, чтобы обсудить планы на ближайшее будущее. Виктория Олеговна настоятельно говорит быть ровно к девяти, но Кир слегка опаздывает, потому что в последний момент принимает решение сыграть еще одну каточку. Именно поэтому он сейчас хлопает дверью машины, торопясь зайти с заднего входа, чтобы не тратить время на поиск пропуска в сумке. Он наспех накинул поверх тренировочной водолазки толстовку, чтобы хотя бы наполовину не замерзнуть в утренней прохладе, теперь толкая плечом дверь выхода к трибунам и одновременно убирая телефон в карман спортивок. Почти все уже собрались, не считая еще пары опаздывающих, Виктория Олеговна что-то говорит, но замолкает, как только он подходит ко всей этой невеселой компании. Невеселой, потому что на первом ряду сидит компания нормисов и довольный еблет Льва не навевает никаких положительных ассоциаций. — Че, снова дружку своему сосал утром? Чего довольный такой? — проходя мимо, с веселой усмешкой спрашивает Курседов, игнорируя реакцию на свои слова и поднимаясь к сидящим выше Максимам, Акуме, Мише и затесавшейся там же Нике. Парни поочередно тянут ему руки, пока он располагается на крайнем свободном сидении. — Кир, — одергивает его тренер, опуская свою тетрадь с записями вместе с рукой вниз. — Сейчас наговоришь себе на марафон. — Я хотя бы с пацанами не катаю, — отзывается откуда-то снизу Лев. — Зато твои подсосы катают, — вежливо напоминает Кир, вытягиваясь чуть сильнее вперед, чтобы последним пожать руку Сереже, сидящему с другого края. — Сам подсос, — не находит ничего интеллектуальнее для ответа Паша, который этот сезон будет выступать в паре с Тарасом. — Рты закрываем. Почему я должна вас успокаивать, как кмсников? Вам по двадцать лет, самим не стыдно? — перебивает все же их перепалку Виктория Олеговна. — А Гриша придет? — решает почему-то поинтересоваться именно у него Ника. — Мы с ним последний раз позавчера общались, — произносит Курседов, снимая наушники и убирая их в чехол. Ловя на себе недовольный тренерский взгляд, поднимает руки в обезоруженном жесте: — Все-все. Молчу. Виктория Олеговна рассказывает про то, кто насколько поставленную программу имеет на данный момент. Прошло всего две недели с оглашения пар, но, как женщине кажется, все они слишком мало времени проводят на льду. Потому некоторые были переведены на другую ледовую арену в центре города, чтобы можно было ставить тренировки одновременно. Они ведь «уже взрослые», могут и сами что-то потренировать или хотя бы хорошо раскататься с партнером, пока не приедет один из тренеров. Это и становится главным известием за день, ради которого их и собирали: им назначают второго тренера. — Александр Федорович будет тренировать ребят, к которым нет возможности подъехать у меня. Я все еще ваш тренер, просто некоторые тренировки будет заменять именно он. С самого верхнего ряда трибун поднимается мужчина лет пятидесяти, с темными короткими волосами и редкой седеющей бородкой. Кир улыбается ровно до того момента, пока не оборачивается на их нового второго тренера. Сережа это замечает даже через всех сидящих между ними людей, практически чувствует, как парень напрягается. — Многие из вас знают Александра Федоровича. Он любезно согласился мне помочь в вашей подготовке, так как в этом году взял перерыв от своих групп, — Виктория Олеговна окидывает молчащих ребят взглядом, пока к ней спускается упомянутый человек. Миша, сидящий рядом с ним, сверлит прострационным взглядом мужчину, а после поворачивает серьезное лицо к Курседову. Кажется, все из их компании повернулись к Курседову. Кажется, все знали что-то такое, чего не знал Сережа из-за того, что только недавно перевелся к ним. Что-то, что было давно. Кир бледнеет. — Приятно познакомиться со всеми, кого я не знал. Вижу несколько новых лиц, — Александр Федорович скользит глазами от Сережи к Нике. — Рад вернуться ко всем, с кем знаком лично и заочно. Лев и Вика, сегодня остаетесь. Сергей Акумов… Ты? — взгляд падает ровно на Сережу и он кивает: — Приятно видеть талантливых спортсменов в наших рядах, уже восстановился? — В процессе, — неожиданно громко вместо него отвечает Кир, привлекая к себе внимание. — Это хорошо, — кивает мужчина, игнорируя поведение сплита. — Свободны. Лев, Вика, жду вас через пятнадцать минут на паркете. Первым с арены уходит Кир. Когда Сережа выходит на парковку, черного корвета там уже нет.

***

По льду расползается отвратительное ярко красное пятно, растущее в размерах с каждым мгновением. Он не понимает, что произошло, но счет времени идет на секунды. Бесполезный клочок ткани, оторвавшийся от костюма, так и зажат в руке, когда он начинает во все горло орать, чтобы люди вышли из шока и наконец ринулись помогать. Скорая приезжает быстрее, чем за пять минут. Длинные темные волосы страшной картиной обсыпаны снегом, промокая и неподвижно разметавшись на белом фоне. Карие глаза смотрят на него со страхом, прежде чем закрыться и упасть в забытье обморока. Он переобувается слишком быстро, не завязывая шнурков и торопясь запрыгнуть в карету скорой помощи до того, как она отъедет от ледовой арены. Запах больницы и розовые стены комнаты ожидания давят сильнее, чем стоящий в ушах крик людей на трибунах. «неэффективно проведенные реконструкционные процедуры после сложной обширной травмы» в показаниях к ампутации.

***

akumaqqe: Где ты? akumaqqe: Все нормально? akumaqqe: Кир zxcursed: приедь Сережа еще никогда не видел Кира таким. Поднявшись на этаж, дверь в квартиру оказывается открытой. Курседов обнаруживается на кухне, заваривающим чай и выглядящим так же, как и всегда, но словно в ступоре. У него трясутся руки, накладывающие сахар в кружки, и телефона не обнаруживается нигде поблизости. Он просто один стоит на кухне, в этом не должно быть ничего пугающего, но Акумов чувствует холод страха, проходящегося по телу от вида такого парня. Потому что что-то определенно было не так, было не в норме. Они молчат. Молчат и тогда, когда Кир выставляет на обеденный стол едва-едва начатый коньяк и колу. Молчат, когда он рядом с кружками с чаем опускает два пустых стакана. Молчат, когда они садятся за стол. — Я не могу тренироваться с ним, — глухо произносит Кир, когда они перестают молчать. — Почему? — Он был моим тренером. Раньше, — парень запинается, пальцами обхватывая дно все еще пустующего стакана: — нашим. Нашим тренером. С Кариной. Дай телефон. Сережа молча повинуется, отдавая разблокированный айфон в чужую руку. Кир заходит в инстаграм, ища какого-то пользователя, а после возвращает телефон владельцу. На экране открыт аккаунт Карины. Карина — очень симпатичная девушка с черными волосами и карими глазами. Сначала Сережа даже не понимает, что происходит, но потом открывает один из постов, листая карусель фотографий. На одной из них Карину держит на руках ее парень, видимо, дома. На ней нет носков. Акумов все еще молчит, поднимая зеленые глаза на Курседова. Он внезапно кажется уставшим. — Два года назад она получила травму на открытии. Со мной. Через четыре месяца ей ампутировали стопу. И Сережа внезапно понимает слишком много из того, чего не знал. Понимает и то, почему так много внимания СМИ привлекло оглашение пар. Понимает, почему Александр Федорович — бывший тренер Кира. Понимает, почему ни разу за все время их общения в разговорах не упоминалась Карина. В ушах начинает раздаваться нарастающий белый шум. Он не знает, что делать и говорить. — Это несчастный случай, — говорит Сережа. Хотя, на самом деле, почти шепчет, не отводя глаз. — Костюм порвался. Я не смог удержать ее, — отвечают ему. Это звучит как оправдание и от этого становится еще страшнее. Карина никогда не злилась на него за случившееся. Иногда они списываются — теперь уже редко. Девушка, безусловно, ушла из спорта, но не винит его. Это просто случайность. Ошибка. Сейчас уже не важно, порвался ли купальник, неправильно ли сделал поддержку Кир, слишком быстро ли они ехали и слишком поздно ли он осознал, что произошло. Сейчас есть только последствие. Совокупность ошибок, допущенных им, Кариной, швеей и тренера уже не имеет смысла. Но он все равно держит это в памяти. Постепенно забывается резкий звук его собственного падения на лед после того, как конек запинается обо что-то. О кого-то. Он поймал ее, поймал в последний момент. Лучше бы не пытался поймать. Это все — просто случайность. Роковая случайность. Кир был с ней на протяжении всей реабилитации и все еще помнит, как девушка смеялась, прося принести себе каких-то цветных резинок, чтобы заплести ему волосы. Помнит, как плакала, когда он поднимал ее на руки, чтобы пройтись по больничному крылу. Это было полтора года назад, но будто бы только вчера. Год назад они виделись последний раз, на окончательной выписке. — Ты не виноват, — уверенно произносит Сережа, вырывая из воспоминаний. — Пойдем, посмотрим что-нибудь. Бледная ладонь обхватывает его за запястье, уводя в спальню. Айфон остается на кухне, просто потому что нахуй не сдался. Через полчаса они лежат на кровати, смотря какой-то отвратительнейший русский сериал про подростков. Кир цепляется за Сережу почти отчаянно, оплетая руками и головой лежа на груди. Сереже в нос лезут спутанные крашеные волосы, но и на это абсолютно похуй. Абсолютно не похуй на одного только Кира, смеющегося с самых тупейших шуток и молчащего, но расслабленного. Коньяк забыт на кухонном столе.