Цена спасения

Холодный ветер нещадно трепал её волосы и развевал мантию за спиной, пока она что-то сверлила взглядом. Или кого-то. Это лицо. Она видела его сотню раз и оно так осточертело, но сегодняшней встречи избежать было нельзя. Странное чувство, которое появилось внезапно, заставило девушку вздрогнуть. Сомнение. Вязкое чувство. Ненавистное. Действительно ли она должна быть здесь прямо сейчас? Неужели повернуть назад уже поздно? – Ты опоздала. Проходи скорее, шоу вот-вот начнётся.

***

Подавленное состояние Одетты пугало Луи с каждым часом всё больше и больше. Её пустой взгляд, постоянно сжатые в кулаки руки, искусанные губы и выплаканные слёзы. Он уже видел это. В день провального смотра Фелис, после которого Реджина упекла девочку в приют Одетта выглядела точно так же. На фоне переживаний жены собственные эмоции перестали иметь значение. – Прости меня, – тихо сказала она в ещё один мрачный день, когда новостей от поисковиков так и не было. – За что ты извиняешься, родная? – он настороженно бросил взгляд на сидевшую к нему спиной любимую женщину. Она переместилась на середину кровати и обняла себя за колени, не переставая думать о дочери. – Ты ведь тоже её любишь и эта потеря для нас обоих, а не только для меня. Но я веду себя точно так же, как и в тот день. Будто мы с тобой чужие друг другу люди и ты думаешь лишь о том, как поддержать меня, забывая о себе, – бывшая прима тяжело вздохнула, чувствуя невероятную усталость в теле, взявшуюся из ниоткуда. – Это неправильно. Мы одна семья и поддержка должна быть одинаковая. Было больно видеть возлюбленную в таком отчаянии. А хуже всего то, что как и в прошлый раз он не может ничего сделать, чтобы вернуть девочку. Даже если тогда ему приблизительно было известно её местонахождение, они оба знали, что у неё есть крыша над головой, он всё равно даже не смог бы взглянуть на свою ученицу, потому что недозволенно. Теперь никто из них не знает, где она и жива ли вообще, а чувство беспомощности усиливалось постоянно. Мерант присел позади жены и крепко прижал к себе, уткнувшись лицом в волосы. Просидев так несколько минут и дождавшись, когда буря женских эмоций утихнет, он осторожно наклонился к её уху, собираясь с мыслями. – Милая, ты привязана к Фелис эмоционально сильнее, чем я. Вы много времени провели вместе. Мы с ней ещё не привыкли к друг другу настолько, но я тоже за неё переживаю. Просто думать о собственных переживаниях не всегда получается, пока ты находишься на грани отчаяния. Разумеется, что поддержка должна быть одинакова и наши действия в данном случае не совсем верны, но мы это исправим. – Я постараюсь взять себя в руки, – выдохнула она, выждав несколько секунд, напоминая себе о том, что сохранять трезвость ума будет лучшим решением. Вместо ответа он повернул её лицо к себе и мягко поцеловал в губы. Одетта отвечала робко и осторожно, как когда он поцеловал её впервые после долгих десяти лет. Отстранившись, мужчина помог ей удобно лечь, не разрывая объятий и накрыл их обоих одеялом. – Надо что-то сделать с твоими искусанными губами, – пробормотал величайший балетмейстер всех времён, задумчиво поглаживая жену по щеке. – А что, тебе это мешает целовать меня? – наконец-то первая усмешка за эти нелёгкие дни. – Я не это имел ввиду, – не вдохнуть запах его одеколона было невозможно в этой позе, но Одетта ничего не имела против. В какой-то степени это чувство того, что любимый так близко её успокаивало. Луи долго рассматривал умиротворённое лицо уснувшей жены, подмечая появление мешков под глазами, ведь ночные кошмары вновь вернулись к ним обоим, пусть и с другим содержанием. Надо что-то делать, ведь расследование не продвигается и у гениальнейшего детектива нет никаких предположений или улик, от которых можно оттолкнуться. Мысль о полученном утром письме внезапно пришла в голову. Осторожно вытянув руку, Луи ощупью открыл тумбочку и вытащил конверт. Вскрыв его, он пробежался глазами по строчкам незнакомого почерка, однако подпись в конце прояснила имя отправителя. Я хотела бы ещё раз побеседовать с Вами. Меня мучают мысли о том, что могло случиться с Фелис. Моя подруга стала жертвой всей этой серии убийств и я не хочу подобного исхода вновь, поэтому собираюсь приложить как можно больше усилий. Сегодня у меня в планах пройтись по всем местам преступлений, родственникам и заглянуть в участок. Если Вы согласны побеседовать, то найдёте меня в Холланд парке в три часа дня напротив дома Уильяма Бёрджеса. Саида.

***

Оставив на подушке записку о том, куда он ушёл, Мерант направился к назначенному месту встречи. С каждым шагом в его мыслях крутилось множество вариантов того, как можно ускорить процесс поисков. Самым логичным и верным казалось лишь одно. Присоединение к отряду искателей. Чем больше людей – тем лучше. Каждый отрезок времени был на счету. Когда речь заходит о поиске пропавших, а уж тем более детей, усилия нужно прикладывать максимальные и обращаться к любым возможным источникам информации и сил. Нужно будет наведаться в участок, но перед этим данное решение следовало обсудить с женой. После сегодняшнего диалога не хотелось оставлять её одну надолго, однако поиски ребёнка в огромном Лондоне подразумевают собой прочёсывание всего города досконально, то есть лазать надо будет в каждом закоулке. А если Фелис за пределами него, то масштаб области поиска увеличивается в несколько раз. – Давно сидите? – спросил Мерант, подойдя к лавочке, на которой сидела знакомая помощница Холмса. – Пару минут. Вы достаточно рано. – Ценю пунктуальность в людях. – Перейдём к теме встречи, – выражение её лица сменилось на серьёзное и она протянула ему раскрытый блокнот. – Я обошла все места, в которых были найдены трупы. Как и предполагалось – ничего нового обнаружить не удалось. Однако здесь, – она кивнула на открытую страницу, – записано то, что нам известно о методах убийств и сами повадки Мориарти. Холмс уже выдвигал заявление о том, что Мориарти действует удалённо, как и раньше. Или же чужими руками, что тоже логично. Но другое дело, когда он ни с того ни с сего берёт в заложницы двенадцатилетнего приезжего ребёнка. – Зачем ему она понадобилась? – Луи насторожился и нахмурился. Этот вопрос крутился в голове с самых первых минут после выяснения о пропаже. – Она каким-то образом ему помешала. Даже такой человек просто со скуки красть ребёнка не станет, она должна была быть его частью какого-то плана для этого. Однако пропажи начались ещё до вашего приезда. Может, она увидела то, что не должна была видеть? В тот день ведь все офицеры того района оцепили достаточно большую площадь, а так же стало известно, что в том здании действительно были преступники. – Думаете Фелис каким-то образом помешала преступникам? Но ведь у неё болела голова, она не выходила из комнаты и уже засыпала, когда мы ушли. – А вот этого мы не знаем, – оборвала его Саида. – Она могла выйти куда угодно и за чем угодно. Но вернулась в номер точно, учитывая потрёпанное состояние комнаты. Луи задумчиво потёр подбородок, лихорадочно размышляя. Зачем Фелис могла выйти из номера? Надо подумать, надо вспомнить, что они могли упустить. Он неосознанно дёргал ногой, пока перебирал в голове скудные варианты. Болела голова, решила вздремнуть, пока они не вернутся, обычно после сна боль действительно проходит. Нет, здесь что-то более мелкое, более логичное, что-то настолько нужное, раз она покинула номер в таком состоянии. Или не покидала? Как это проверить? Чёрт, он мало помнит о том дне, ну как назло, а! – Попробуйте вспомнить хоть что-то ещё, – Саида и сама погрузилась в раздумья, но не смогла придумать ничего стоящего. – Обычно Холмс цепляется за окружающие предметы. Вещи на тумбочке, типо часы или деньги. Одежда в шкафу или нелепо брошена где-то рядом... Что-то промелькнуло в сознании, заглушая дальнейшие слова собеседницы. Вещи на тумбочке? Можно начать с этого. Мерант отчётливо помнил, что Фелис спала на их с Одетой кровати, значит на тумбочке обязательно должна была лежать книга жены, которую она перелистывала накануне и её шпильки для волос. Непонятно, как это могло помочь, но внутренний голос понуждал продолжать. Сам он предпочитал складывать вещи в выдвигающиеся комоды или вообще носить везде с собой, недоверие к отелям всегда его преследовало, научился ещё в турне следить внимательно за подобными мелочами. Если у приезжей труппы что-то пропадало и были все уверены и проверены, что это не очередная перепалка между танцовщиками, то начинались облавы на руководство места ночлега. Что он мог оставить там в тот день? Галстук, который собирался надеть на следующий вечер, ведь они планировали всей семьёй посидеть в каком-нибудь ресторане. Вроде ничего там и не было больше, тогда в чём смысл так углубляться? Величайший балетмейстер всех времён уже хотел озвучить эту мысль девушке, как вдруг к нему пришло осознание. – Стакан с водой. – Что, простите? – Саида удивлённо на него посмотрела. – Когда мы уходили, на моей тумбочке лежал только галстук. Однако когда вернулись и обнаружили пропажу, а позже появились офицеры, я помню, что галстук был мокрым. А рядом с ним стоял стакан с водой. Значит, если Фелис выходила, то чтобы попить. Возможно, что её руки дрожали из-за плохого самочувствия. Или же вода расплескалась из-за борьбы в комнате, ведь мы уже выяснили, что напали на неё в номере. В тот день в квартале всё встало и в отеле сообщили всем, что ужина не будет. Возможно ходили по коридору и стучали в каждую дверь. Фелис могла проснуться и выйти, либо на случай, если и воду не смогут поставить, либо просто после сна жажда мучала, – заключил он, поражаясь тому, как всё это сложно и просто одновременно. – Вот видите, уже что-то! Я помню, что за водой для жены Вы ходили далеко и долго, где-то в сторону дальнего угла холла, там же расположен и чёрный выход, – помощница гениального детектива замолчала на минуты две, рассматривая пейзаж вокруг и о чём-то думая. В этой части парка было немноголюдно, хотя дом Уильяма Бёрджеса достаточно популярное место в нём. Но всё равно парк тоскливый, даже вдохновение тут не найти, только и подходит он для каких-то скучных и требующих много умственной деятельности разговоров. Вот и члены какой-то важной организации идут в одинаковых пиджаках, обсуждают что-то ну очень натянуто, незаинтересованны в теме, сразу видно. Рабочие вопросы, наверное. Или чуть слева художница стоит с пустым холстом уже которую минуту, и так и эдак крутит головой и кистью, но не может придумать идею для картины, а размазанные по палитре краски медленно высыхают, как и настроение. Да уж, здесь только и делай, что обсуждай пропажу ребёнка, ещё и в голове погибшую подругу держи. – Вы не знаете, могу ли я попробоваться примкнуть к поисковой группе? – прервал её размышления Мерант. Чуть повернув голову, она несколько секунд рассматривала его напряжённое лицо и мешки под глазами, доказывающие, что надежда ещё осталась, что сердце не на месте, что он будет искать любые способы, если ему в участке по какой-либо причине в данной просьбе откажут. – Думаю, что это можно провернуть. Давайте прогуляемся до Скотленд-ярда и выясним, заодно я выскажу Вам свои предположения.

***

– Вы уверены, что это хорошая идея? – Саида недоверчиво посмотрела на дверь перед ней. Она понятия не имела, каким образом могла повлиять на обсуждение супругов такого важного решения. Заверить Одетту, что с мужем всё будет хорошо? Как бы не так, это была бы чистой воды ложь. Искать пропавших детей в огромном городе – так себе задачка. Двенадцатилетняя иностранка, которая почти не знает английского. Спасибо хотя бы за то, что внешность у неё яркая, авось упрощает немного задачу. Но масштаб поисков всё равно огромен. Ладно, ей удалось истолковать Луи всю серьёзность работы волонтёром в этом плане. Придётся проводить много времени на ногах, глаза начнут слезиться от усталости и недостатка сна, а сердце ёкать от каждого маленького силуэта, который чаще всего оказывается обычной пьяной ростом не вышедшей женщины. Разумеется, отдых будет, но в какие дебри их заносит всегда и как долго оттуда он будет добираться до отеля – неизвестно. – Попытаться стоит. По крайней мере, она хотя бы будет рада Вас видеть. – Что-то я сильно сомневаюсь, будто потерявшая ребёнка женщина обрадуется помощнице главного детектива, расследующего её дело. Уж тем более после того, как муж заведёт разговор на нужную тему, – мысленно ответила ему девушка, но решила не перечить. Всё же она поклялась найти их пропажу, значит и поддержать тоже надо. – Здравствуйте, мадам Мерант, – произнесла она, как только женщина подняла на неё взгляд. Одетта явно выглядела немного лучше, чем в день их первой встречи в качестве клиентов. Она сидела в кресле, укутавшись в одеяло, явно стянутое с кровати, на которой спала Фелис. Поджав под себя ноги, она пустым взглядом рассматривала комнату. Лицо было хмурое, бледное, привычный аккуратный балетный пучок был сделан небрежно и пряди волос тут и там выбивались из причёски. Бывшая прима нашла в себе силы слабо улыбнуться мужу и девушке, но в ответ ничего не сказала, продолжила молчать. Всегда так делала, когда накапливалось в душе много переживаний и стресса. Поддерживать банальный диалог было трудновато. Проще вообще ни с кем не контактировать и переживать горе. Но хотя бы Луи есть, может с ним всё не настолько критично. – В общем, мы наведались в Скотленд-Ярд. Они согласны. Сказали, что так будет даже лучше. Фелис может отозваться на мой голос, – Мерант наконец-то закончил излагать жене свою идею и замолчал, ожидая её ответа. Одетта задумчиво переводила взгляд с мужа на девушку, лихорадочно соображая. Идея хорошая, спорить не о чем, но и сидеть одной в отеле ей было страшно. Об этом тоже нужно подумать. Может, она сама так же будет полезна отряду волонтёров? – Исключено, – отрезала Саида, не дав женщине даже до конца завершить свою реплику. – В Вашем состоянии там делать нечего. Я еле согласилась на то, чтобы месье Мерант обсудил это с инспекторами. В таком случае вам обоим лучше остаться здесь и ждать новостей. Так вы будете в безопасности, – она поднялась со стула и направилась к двери, решив не прощаться после такого диалога. – Постойте, – она почувствовала мужскую руку на своём плече. Луи держал её не крепко, но остановить смог достаточно резко. – Пожалуйста, давайте подумаем ещё. Может есть какой-то другой способ. Послышался тяжёлый вздох и плечи помощницы устало опустились. Не могла она себе позволить подобное. Не хотела ошибиться. Если эти двое пострадают, то виновата будет только она и никто другой. Если пойдёт только величайший балетмейстер всех времён, то страдать будет его жена в одиночестве. Если пойдут оба, то и вовсе загнутся от усталости. – До встречи. Я попрошу кого-либо из офицеров приставить к вам охрану на всякий случай. Не пытайтесь вновь ходить в Скотланд-Ярд. Вам нечего делать в рядах волонтёров. Просто продолжайте поддерживать друг друга. Я клянусь, что мы обязательно найдём Фелис, – Саида скинула его руку и, не оборачиваясь, покинула номер, хлопнув за собой дверь. В душе была пустота. Ей казалось, что это было верным решением, но теперь чувство вины и сомнения повисло над головой. Что если они действительно ускорили бы процесс поисков? Что если это натолкнуло бы на новые находки? Что если у неё самой появилось бы больше времени на расследование, если бы ей не пришлось блуждать с коллегами по закоулкам и звать девочку по имени? Сколько ещё «Что если…» появится в мыслях? Саида медленно брела по улице, не обращая внимания ни на то, что она задевала прохожих. Ни на то, что на небе собрались грузовые серые тучи, готовые вот-вот обрушиться на Лондон сильным ливнем. Уже начинало накрапывать и холодные мелкие капли попали несколько раз на волосы. Ни на то, что она зашла в переулок, где впервые увидела Ангелину… Стоп, Ангелину? Девушка резко остановилась и удивлённо оглядела место, в которое её привели собственные ноги. Казалось, что давным-давно, словно годы назад, она защищала здесь дочь мафии от каких-то неизвестных ей мужчин. Засохшая кровь подтверждала тот факт, что ей это всё не приснилось и она стоит действительно в том самом переулке. Вот только Ангелины больше нет. И всё это лишь воспоминания, которые так дороги сердцу. Пусть и знакомы они были ничтожно мало, казалось, что их дружба длилась всю жизнь. В неосвещённой части показалось какое-то движение. Рука сама по себе резко дёрнулась к кинжалу на поясе. Нащупав рукоятку оружия, помощница Холмса напряглась. Не самые подходящие условия для драки. Из-за дождя и его туч видно плоховато. Да и можно было поскользнуться в луже ненароком. Но расслабиться нельзя, как и повлиять на погоду. Силуэт отделился от тени дома и предстал ровно посередине. Человек напротив вытянул руку и словно из невидимого орудия двумя пальцами сделал вымышленный выстрел. Знакомый жест. Это знак. Знак его информаторов. Знак тех, кто прочёсывает город и невидан для посторонних. Даже офицеры в Скотланд-Ярде не работают так же ловко. Хотя кое-что смутило девушку. Тайный знак в её памяти выглядел слегка иначе. Но какая разница, если уже ясно, от кого этот информатор? Можно расслабиться, опасности нет. Рука была женская, что слегка удивляло. Протягивающая в странном спокойствии конверт, фигура перед Саидой не издала ни звука. Отсалютовав передатчице, помощница Холмса медленно прошла мимо неё и принялась находу вскрывать послание. – Путеводитель по Лондону? – она изумлённо приподняла одну бровь. Казалось, что в конверте будет просто письмо, а не целая книжка. Пролистав несколько страниц, на одной из них её внимание привлекла маленькая записка. «Бромптонское кладбище». И ни слова больше. Информативно. Захлопнув книгу и сунув записку в карман, девушка быстрым шагом направилась к кладбищу. Работа не ждёт. Но на эту работу ей идти не хотелось вообще. Бежать пришлось не долго. Остановившись на холме, она тяжело дышала и убирала промокшие пряди волос с лица. Подул сильный ветер, завывая и окутывая собой пространство повсюду, словно все души стонали и отпугивали. Выгоняли и умоляли отступить. С этой высоты хорошо было видно белые руины, которые находились чуть дальше самого кладбища, скрываемые многочисленными деревьями. И она видела того, кто уже ждал её там.