Коснись (моей души) меня

День начинался каждый раз одинаково. В течение двух лет она просыпалась в семь, рефлекторно, всё ещё будучи наполовину во сне, отключала будильник и выходила в гостиную. Выпивала чашку воды, а после готовила завтрак. На две персоны. Себя и свою соседку и одногруппницу в одном лице. Уэнсдей просыпалась на двадцать минут раньше, но при этом выходила уже ближе к половине восьмого. Они вместе завтракали, перекидывались в лучшем случае парой слов об учёбе и направлялись на пары. Чаще всего раздельно, ведь брюнетка всегда говорила, что у неё есть дела. И Энид не настаивала. На самом деле Синклер уже долгое время неровно дышала к своей соседке и одногруппнице, но та в упор будто бы не замечала этого. Энид старалась сделать так, чтобы Аддамс заметила её среди всех тех девчонок, с которыми та имела дело, но каждый раз это заканчивалось слезами в собственной комнате. Уэнсдей, последний месяц особенно часто, приводила домой неизвестных блондинке девушек, с которыми запиралась в своей спальне. Энид, которая не могла не слышать стонов удовольствия за стенкой, каждый раз с грохотом закрывала за собой дверь, скатывалась по ней вниз, утыкаясь в собственные колени лишь с одной мыслью в голове: «Уэнсдей никогда не обратит на меня внимание». Вытирала слёзы рукавом своей кофты и поднималась, делая вид, что её это абсолютно не волнует. Как бы она хотела, чтобы это её либо действительно не волновало, либо касалось только её одной. Чтобы эти изящные длинные пальцы сделали это и с ней. Просто чтобы нырнуть в омут наслаждения рядом с такой жгуче невыносимой брюнеткой, что носила преимущественно черные цвета и была лучшей студенткой на потоке.

***

Суббота. Сегодня её день рождения. Она отмечает его с Йоко и Дивиной, которые также учатся в одной группе с блондинкой. Вместе они проводят время в одном из кафе неподалёку от университета за разговорами и смехом. Увлекательными историями сложившейся за эти два учебных года парочки и жалобами Энид на свою трудную жизнь в одной квартире с той, которую любит. Всем сердцем. До дрожи в коленках. Каждое её движение, взгляд. А её голос… Синклер была готова слушать его всю жизнь, если бы это было в её силах. — Энид, — начала аккуратно Йоко, стараясь не подавиться собственным смехом. Но держалась максимально серьёзно, одно косясь на свою девушку. — У меня есть для тебя небольшой подарок. — Но ты же подарила мне подарок? — удивилась блондинка, кинув взгляд на подарочный пакет, в котором лежал новый плед. Энид давно хотела себе именно такой: яркий и красочный, с рисунком её любимого фильма. — Этот плед… — Ах, это… — Йоко сдерживала смех за устами, передавая небольшую коробку в руки сидящей напротив именинницы. — Я целый час выбирала. Воспользуйся хоть раз! — и Танака всё-таки не выдержала, прыснув со смеху, но попыталась хоть как-то прокашляться в кулак, искоса смотря на растерянное лицо своей подруги, держащей коробку в руках перед собой. Энид аккуратно начала приоткрывать чёрную коробку с толикой нервозности от наступающей неизвестности, которая всегда пугала девушку. Но не успела она открыть её полностью, как тут же поняла, что именно там находилось. Энид тотчас закрыла коробку и поспешно убрала её в пакет, покосившись недобрым взглядом на подругу. — Йоко! — выкрикнула она, за что поймала секундные взгляды по их столику от других гостей кафе, что заставило её сглотнуть и извиниться кивком головы. — Это чтобы тебе было чем заняться, вместо того, чтобы думать об Аддамс, — откашлявшись, ответила Йоко. — Прости, Энид, но я не могла не подарить тебе что-то шуточное. Ты зациклилась на ней, а тебе нужно… не знаю… смотреть шире. На кого угодно. Вот куда делся твой Аякс, на худой конец? Или… Стелла, кажется, неплохая девчонка, и ты, вроде как, симпатизируешь ей. — Аякс бросил меня ещё прошлой весной. А теперь даже подходить боится, — девушка раздосадовано вздохнула. — Не так важно. Я и не любила его никогда. Так просто… — она пожала плечами, пытаясь придумать причину его существования в своей жизни, — …чтобы был. — Тебе нужно что-то сделать, — проговорила Йоко уже не в том шуточном тоне, что слышался в её голосе до этого. Было отчётливо видно по её лицу — она говорила с полной серьезностью. — Энид, начать стоит с квартиры: тебе нужно сменить жильё. Иначе так ты долго не протянешь больше. Ещё и эта… доливает масла в огонь. Сегодня тоже? — Нет. Я уходила вечером, а она работала над своим романом. Это затягивается, ты знаешь. — Ну хотя бы в такой день, — выплюнула Танака, словно ядом, но, видя взгляд голубых глаз, чуть смягчилась на следующей фразе. — Она поздравила тебя? — Да! — тут же ответила блондинка. — Уэнс подарила мне духи, которые я давно хотела. Помнишь, я показывала их тебе, когда мы ходили по торговому центру? — Вот те духи?! — удивилась Танака, вспоминая цену того парфюма. — То есть… она… — Йоко непонимающе выдохнула. — Я запуталась. А ты её приглашала? — Конечно, — вновь мгновенно ответила Энид. — Но она сказала, что не сможет прийти, и пожелала хорошего вечера. Йоко ещё долгое время думала над всей этой ситуацией, но прямых вопросов больше не задавала, предпочтя понаблюдать за этой парочкой со стороны, а потом уже делать какие-то выводы. Танаке думалось, что не может быть так, что человеку, на которого тебе всё равно, хотелось, а главное получалось дарить такие четко попадающие по предпочтениям подарки. Как минимум, Уэнсдей должна была хотя бы изредка слушать вечно болтающую блондинку, чтобы выудить для себя нужную информацию. А вот это уже заинтересовывало. Вечер закончился на положительной ноте, когда девушки, после ужина, вышли на прогулку, сделав множество фото. Этот день однозначно отразится на блондинке и запомнится ей навсегда. Давно никто не устраивал для неё нечто подобное, ведь сама Синклер не очень хотела праздновать, и лишь подруги убедили её, сделав этот день поистине прекрасным и незабываемым.

***

Воскресенье. Выходной. Энид этому несказанно рада, ведь сегодня она могла наконец досмотреть новый сезон шоу, премьеру которого ждала несколько лет. Уэнсдей как это и бывало обычно проводила всё это время в своей комнате. Синклер приходила, чтобы позвать ту посмотреть что-то вместе, но брюнетка лишь отнекивалась, говоря, что сегодня у неё много работы по её новому роману. Да. Девушка пишет книги, и насколько известно блондинке, получается у Аддамс превосходно, ведь её начали печатать в одном из лучших издательств города. На самом деле, Энид перечитывала обе вышедшие на данный момент книги, которые заслуженно стоят у неё на полке, хоть и говорила всем, включая и саму писательницу, что детективы и ужасы — не её жанр. Звонок в дверь, и Уэнсдей поспешила открыть пришедшему. Пришедшей, если быть точнее. На пороге Энид краем глаза смогла увидеть девушку. Несколько серую и обычную, будто бы для Аддамс она могла быть лишь подругой или и вовсе дальней родственницей, но никак не любовницей. И Синклер кольнул укол ревности, ведь для неё самой времени у брюнетки не нашлось. Но в этот же момент Энид старалась сделать всё, чтобы не обращать внимание на заходящую в спальню Аддамс фигуру, сидя в гостиной за телевизором. Ну, или делала вид, что не обращала. На самом деле её руки со всей силы сжимались, чуть ли не ломая пульт в своих руках. Она вовремя выпустила его из ладоней, когда Уэнсдей с этой девицей скрылись за дверьми комнаты Аддамс. За стенкой Энид слышала шуршание, а после и срывающиеся тихие стоны. Видимо Уэнсдей, несмотря на свой образ, весьма умело обращалась с женскими телами, меняя девушек чаще, чем доливала воду в горшок своему кактусу. Сначала она старалась не зацикливаться, продолжая смотреть глупый сериал, хотя на самом деле уже давно упустила нить повествования, неосознанно прислушиваясь к шорохам за стеной. Уэнсдей даже однажды спросила, не мешает ли она девушке, но вместо твёрдого отпора, Энид лишь сказала, что это абсолютно её не волнует. Идиотка. И вот Синклер не выдержала в очередной раз и, оставив телевизор включенным, спряталась в своей комнате. В голове появилась до невозможного глупая идея, но слышать срывающиеся стоны хуже пытки. Энид достала из выдвижного ящика запакованную игрушку и задвинула его вновь. Присела на кровать, доставая смазку, что шла в подарок, и нанесла лубрикант на всю поверхность фаллоимитатора. Всё же, боли или чего хуже девушке явно не хотелось. Она легла на свою кровать. Одинокую кровать, что грела лишь её. Девушка раздвинула ноги, задернув подол своей лёгкой юбочки. Отодвинула ткань трусиков, направив готовую к использованию игрушку в своё лоно. Прикрыла глаза, представляя, что всё это с ней делала не какая-то фиолетовая игрушка, а пальцы самой прекрасной девушки на свете. Что это она заставляла её бедра подрагивать, когда игрушка входила глубже. Энид протяжно застонала, скрывая звук в кулаке, и наращивала темп, вдалбливая в себя секс-игрушку. Её ноги дрожат. Она то поджимала их к животу ближе, то протягивала, сминая простынь да отрывая поясницу от постели. Нырнув под майку, она рукой слепо нашла собственную грудь, сжимая ту, играясь с соском, мыча от собственной фантазии, что скрывалась под закрытыми веками. — Ммм… Уэнс… ещё, пожалуйста, — мычала она себе под нос, продолжая мастурбировать. — Аддамс, только не останавливайся… ах. Да! Уэнс-сдей, ещё, прошу, — продолжает выстанывать имя брюнетки, игрушкой совершая поступательные движения в своё влагалище. Она чувствовала, что совсем скоро достигнет пика наслаждения и перешла на хриплые стоны, не имея возможности остановиться. Больше не могла. Её тело получало удовольствие от игрушки, пока мысленно она мечтала о пальцах лишь одного человека. Указательном, среднем, безымянном… о её языке, который, как она уверена, мог бы сделать с ней всё. С этими мыслями она кончила на свою постель, но так и не получила морального удовольствия. Внизу всё ныло и будто горело огнём, желая истинной разрядки, которую не получить простой бездушной игрушкой. Мозг посылал сигналы о том, что это не то, чего он ожидал. Не то, что нужно было хозяйке тела. И блондинка приоткрыла глаза, отложив фиолетовую игрушку в сторону. В глазах переставало мутнеть, ведь она стёрла пелену слёз тыльной стороной своей ладони. Голубые глаза столкнулись с фигурой в дверях, отчего тут же расширились. Она смогла разглядеть её только лишь потому, что на кухне, а это как раз напротив комнаты блондинки, горел один маленький ночник. Аддамс сделала шаг внутрь, прикрывая за собой дверь. — Уэнс-сдей? — дрожащим голосом пыталась заговорить она, но вышло хрипло, отчего ей пришлось прокашляться. Брюнетка ничего не ответила, став у стены. В комнате Синклер тоже есть небольшой ночник, на прикроватной тумбе. — Как давно? — спустя пару минут спросила она спокойным и даже заботливым голосом, что был ей так несвойственен. — С первого курса… — Ты мечтаешь обо мне чёртов год, но так и не смогла сказать об этом? — Уэнсдей оперлась руками о выступающее изножье кровати, видя, как блондинка быстро обернулась в одеяло, стоило Аддамс подойти так близко. Энид села ровно, накинув на свои ноги одеяло. Темнота стала другом блондинки, поэтому пятно какого-никакого оргазма оказалось скрыто от глаз соседки. — А чего ты ожидала? Что я скажу, что люблю тебя, пока ты трахаешься с ними всеми? — блондинка пыталась быть убедительна, хотя голос всё же предательски дрогнул, стоило ей вспомнить всех тех девушек, которых она видела, всё то, что представляла, что могло происходить за закрытыми дверьми комнаты Уэнсдей. И ей стало так тошно, от самой себя в первую очередь. От того, что ей было до этого дело. — Я не с ними, когда я с ними, Энид, — спустя несколько десятков секунд всё же ответила Аддамс и тяжело выдохнула. Глаза Энид округлились от неожиданности и нескрываемого удивления. — Что? — лишь сорвалось с губ молодой девушки. — Я… — Уэнсдей выдохнула, уперевшись лбом о скрещенные в замок руки на деревянном изножье чужой кровати, чтобы перевести дух и осознать собственную неосмотрительность и недальновидность, прежде чем объяснить всё блондинке. Её блондинке. Как же ей хотелось назвать её своей. — Энид. Ты была с Аяксом. Я и подумать не могла, что мои чувства могут быть взаимными, — она говорила тихо и сдержанно. — Ч-что? — Энид стала ещё менее уверенной, почти шепча. — Т-твои чувства? — Я поняла это после новогодних каникул на первом курсе. Поняла, что не видеть тебя было неприятнее, чем мне казалось. Я же тогда уезжала к родителям, — блондинка кивнула, вспомнив, как ей было трудно жить одной, не видя Уэнсдей по утрам. — Но при этом каждый день я думала лишь о том, как ты здесь. Помнишь, тебе пришёл неожиданный подарок домой в рождественскую ночь, пока вы были здесь с Йоко и Дивиной? — Плюшевый мишка с букетом красных роз в лапах, — припомнила блондинка, улыбнувшись и кинув взгляд на огромного мишку, что стоял рядом с её кроватью. И Аддамс кивнула. Энид резко подняла голову на девушку перед ней. — Это была ты?! — Однажды за завтраком ты говорила, что очень его хотела, но никто не хочет тебе его подарить. А покупать самой по-детски и неоправданно дорого. — И ты запомнила, — выдохнула Энид. — Я ещё тогда не поняла, почему он пах тобой. Твоим парфюмом. И успокоила себя мыслью о том, что не ты одна ведь пользуешься теми духами. — Я купила его, и он некоторое время стоял в моей комнате, в углу около шкафа. Вероятно, поэтому, — оправдалась Уэнсдей. — А потом курьер просто принес его, добавив перед этим букет. Синклер растерялась. Она не знала, что делать дальше. Что говорить и как себя вести, ведь буквально десять минут назад она отчаянно ублажала себя игрушкой, представляя перед собой девушку, которая, как она думала, не питала к ней никаких чувств. Всего лишь соседки и одногруппницы. А сейчас она узнала, что её чувства были более чем взаимны. Синклер откинула одеяло в сторону и поднялась с кровати, подходя к девушке чуть ниже себя ростом, которая вновь упёрлась лбом в свои пальцы. Блондинка аккуратно положила ладонь на чужое плечо, и девушка вздрогнула, оторвавшись от изножья кровати. — Уэнс… — Синклер позвала аккуратно, заставив Аддамс взглянуть на себя. — Я была с Аяксом, не потому что он мне нравился, а потому что я нравилась ему. Если уж не любить, так быть любимой, — она грустно пожала плечами. — Недостойный тебя сопляк, — прошипела Аддамс, сжав руки в кулаки. — Прости, — добавила уже чуть тише и спокойнее, заметив испугавшийся резкости взгляд голубых глаз. — За что? — Энид искренне удивлена. Она ни разу за всё это время не слышала и намека на раскаяние и уж тем более извинений от Уэнсдей. — Вы расстались из-за меня, — блондинка распахнула глаза, поражаясь словам брюнетки. И та продолжила. — То есть… не совсем из-за меня, но… Энид, он изменил тебе с той рыжей со второй группы, — Аддамс стиснула зубы от злости, проявляя очерченные скулы. Взгляд стал подобающе злым, но она постаралась спокойно выдохнуть, продолжив: — Я застала их на весенней вечеринке у Ксавье на его день рождения, после того как ты ушла домой. Они были вместе на втором этаже. — Ч-что? — глаза стали сырыми, а взгляд стеклянным. — Он же не мог со мной так поступить, да? Ты же врёшь? Аддамс, скажи, что он не мог… — Я перепутала комнаты. Поднялась, чтобы найти ванную, а увидела их, — уверенно добавила брюнетка, и первая одинокая слеза скатилась со щеки Энид. А затем ещё и ещё. Уэнсдей не выдержала. Она никогда не сможет выдержать того, что эта вечно сияющая блондинка роняет слёзы. Аддамс подошла, прижав девушку к себе. Энид уткнулась в чужое плечо, делая сырым и ткань черной однотонной футболки. — Энид, не плачь, прошу тебя, — шептала Аддамс, поглаживая блондинистые волосы и дрожащую спину. — Милая, только не плачь. Cela me fait mal. Всхлипы стали тише, когда Энид почувствовала слабое ощущение губ на своей шее. Мелкими поцелуями Уэнсдей одаряла каждый сантиметр, который был ей открыт, благодаря майке с тонкими бретельками. Аддамс пошла дальше, осыпая трепетным касаниями губ изгиб шеи, ключицы, плечи, возвращалась обратно. — Энид, родная, не плачь из-за того, кто тебя недостоин. Знай, что он дорого за это заплатил. Поверь мне, — и спустя несколько десятков секунд она неуверенно добавила: — И прости за то, что я была столь недальновидна, чтобы заметить твоё состояние, — Уэнсдей оторвалась от нежной кожи, заглядывая во влажные от слёз голубые глаза. Взяла чужое лицо в свои ладони, большими пальцами вытирая капельки слёз. — Ты нравишься мне, Энид. Очень нравишься. И всё это время я думала, что ты страдаешь по этому… подонку, — она на мгновение опустила голову, вспоминая картину, которую видела в ту ночь, прежде чем вернуться к таким чарующим глазам и вновь заговорить. — Я и подумать не могла, что ты можешь испытывать что-то к такой… к такой, как я, — она на пару мгновений замолчала, прежде чем заговорить вновь. — Все те девицы лишь повод не думать о тебе, но я не могла. Не могла ведь… ты всегда была рядом. У меня даже не со всеми из них что-то было… — Как ты могла не заметить моего отношения к себе? — спокойно спросив, Энид положила свои ладони на чужие руки, что всё ещё покоились на её щеках. — Энид, ты любишь всех своих друзей и близких. Ты со всеми дружелюбна и жизнерадостна. — Уэнсдей опустила свои руки, вытянув их из-под чужих, положив ладони на плечи. — Я подумала лишь недавно, перед твоим днём рождения, когда Йоко кое-что сказала. Она случайно, и если бы я не хотела этого, то никогда бы не заметила. Никто бы не заметил. Так что… не злись на неё, — Аддамс вернула себе маску серьезности. — А сегодня я подумала, что должна проверить и тебя, и в какой-то степени себя тоже. Девушка, которую ты видела — моя троюродная сестра, — глаза Синклер распахнулись, а Уэнсдей повела ладонями вниз, останавливаясь чуть выше локтя. — Я видела, как ты нервничала, стараясь не смотреть на нас. Видела. А спустя время, я услышала, как захлопнулась твоя дверь. Аля ушла, а я решила узнать, что же ты делаешь, пока я… — Аддамс опустила глаза вниз. Ей было немного стыдно. — Я ожидала всего, но такого… Щеки Энид вспыхнули. Она попыталась отойти, уйти, выбраться из чужой хватки, но Аддамс только сильнее сжала чужие руки своими ладонями, удерживая девушку на месте. — Уэнсдей… — девушка была смущена, что её застали за таким занятием. — Я стояла, приоткрыв дверь. Ты… я не должна была смотреть, прости. — Аддамс подняла глаза. — Но я очень хотела быть на месте этой идиотской игрушки. Больше всего на свете, в тот момент я хотела, чтобы ты стонала так от моих рук. Энид, не ответив и слова, обвила шею руками, накрыв своими губами чужие. Втянула Аддамс в поцелуй, заставив ту переместить руки с плеч на талию. Их губы двигались навстречу друг другу. Тела старались быть как можно ближе. Уэнсдей, сжав руки на теле, прижала Энид к стене, не разрывая поцелуй. В её голове слетели все тумблеры, слова резко перестали иметь какие-либо значения. Здесь и сейчас она целовала губы, о которых мечтала месяцами. Прохладные пальцы поддели майку, за которой, она знала, ничего не было. На секунду оторвавшись, Аддамс подняла элемент одежды, намекая Энид немного помочь себе. И блондинка, подняв руки над головой, тут же оказалась лишена домашней майки, легко слетевшей с плеч, обнажая половину тела. Желанного для Аддамс тела. Уэнсдей оказалась права. Взгляд скользнул на две половинки груди, соски на которых торчали от возбуждения. Энид собиралась прикрыться, но Уэнсдей не дала этого сделать, зафиксировав руки блондинки над её головой. Сильнее прижала к стене, впиваясь в шею новым поцелуем, проходила ниже и ниже, не забывая оставлять краткие влажные следы. Свободной рукой бродила везде, куда могла достать. — Больше никому… — почти рычала она, в перерывах между тем как ласкала то одну половину груди, то другую. — Никому не позволю касаться тебя, — брюнетка собственнически прикусила кожу у соска, после чего заботливо, почти извиняясь, зализала, заставив Энид дрожаще выдохнуть. Уэнсдей опустила чужие руки, поместив свои на бедра, и приподняла девушку, заставив обхватить себя ногами за торс, что блондинка и сделала, жадно хватая воздух. Аддамс поддерживала девушку за бедра, пока язык и губы продолжали ласкать чужую привлекательную и такую манящую грудь. Руки Энид нашли своё место в тёмных волосах, что были завязаны в небрежный пучок. Аддамс оторвала девушку от стены, всё так же поддерживая, и повернулась, подойдя к кровати. Плавным движением она опустила блондинку на постель, попутно скинув лежавший неаккуратно плед. Прижалась губами к чужим устам, руками продолжая жадно блуждать по телу. Она, как изголодавшийся хищник, изучала новую добычу, не желая делиться ни с кем более. Прикусила нижнюю губу блондинки, вызывая сдавленный стон, который слетел в перерыве меж поцелуев, а затем — слизала выступившую капельку крови, наслаждаясь привкусом металла. Точно хищник. Руки Энид зарылись в темные волосы, путались в прядях, сжимали, когда Аддамс скользнула ниже, вновь уделив внимание груди, на которой после проявились отметины. Прохладные пальцы опустились вниз, проводя по плоскому животу девушки, а затем ещё ниже, поддевая край юбки, желая стянуть её. Она вновь накрыла чужие уста, избавляясь от надоедливой розовенькой юбочки, которая спустя пару мгновений, со свойственным ей шумом, отлетела куда-то на пол. Намокшая ткань обычных серых трусиков слетела так же быстро, отправившись вслед за юбкой. Черная пара глаз с похотью смотрела в голубые, спускаясь ниже и ниже, обводя взглядом вздымающуюся грудь, напряженные мышцы пресса на животе и ниже. Но резко остановилась, возвращая свой взгляд обратно. — Что-то не так? — Энид почти задыхалась от ласк Уэнсдей, и то, что та остановилось, её немного напрягло. — Просто любуюсь тобой, — с хрипотцой в голосе ответила Аддамс незамедлительно. — Наслаждаюсь каждым сантиметром твоего потрясающего тела. — Уэнс… — протянула ребячески Энид и чуть улыбнулась, будучи до крайности смущённой. Она отвела голову в сторону, в надежде скрыть ещё более покрасневшие щёки. Хотя куда уж больше? Уэнсдей опустилась руками на плоский живот, вызывая новую порцию мурашек по телу блондинки, и повела ладонями вниз, намеренно касаясь кожи податливого тела как можно больше. Устроившись поудобнее, она закинула на свои плечи бедра Энид и склонилась над лобковой частью, обдавая своим горячим дыханием. Синклер вздрогнула, постаравшись инстинктивно сжать ноги, но конечно же, у неё это не вышло. Аддамс лишь ухмыльнулась такой реакции, спустившись разгорячающимся дыханием на половые губы. — Уэнс… — полустоном пыталась говорить блондинка. — Коснись меня… — руки Аддамс сжали кожу на талии, а Энид со сбитым дыханием всё же смогла добавить. — Т-ты нужна мне… сейчас. Аддамс на мгновенье замерла, прежде чем выполнить мольбу девушки. Её пальцы нашли половые губы, раздвигая их, и брюнетка, окончательно погрязнув в уже собравшейся вязкой жидкости, ввела первый палец. Энид застонала, когда внутри неё оказался и второй палец. Уэнсдей чередовала темп: наращивая до предела, а после вновь входила медленно и насколько это возможно глубоко. Уэнсдей чувствовала, как ей самой сносило крышу от того, что было сейчас между ними. То, чем брюнетка грезила ночами, то, ради чего была готова на всё. И дело не в сексе, дело в чувствах, в горящем теле в её руках. Теле девушки, которую она действительно полюбила издалека. Она наблюдала за ней на совместных занятиях, в столовой, дома за чтением своей книги. Она видела её разную, и была горда тем, что Энид ей это позволяла. Аддамс склонилась ниже, проводя языком по клитору, и вобрала его губами, заставив девушку под собой дёрнуться от нового ощущения. Брюнетка продолжила играться с клитором, пока её пальцы стимулировали влагалище. Энид хрипло стонала, не зная, куда деть свои руки. Она сжимала плед в ладонях, прислоняла его ко рту, чтобы заглушить вырывающиеся стоны наслаждения. Её мысли, её сны и желания исполнялись прямо здесь и сейчас. Она ощущала девушку так близко. Брюнетка старалась только для неё, рычала, собирая языком вязкую жидкость. Мычала прямо в промежность Энид, когда блондинка запустила руку в чужие волосы, прижимая её голову ближе к себе. Нуждалась в ней. Хотела стереть все грани между их телами. Отдаться здесь и сейчас, и неважно, что было раньше. Так же и не волновало её то, что будет потом. К примеру, завтра. Скажет ли завтра Уэнсдей, что это всё лишь часть её игры с влюблённой идиоткой? Опозорит её в университете? Или же они теперь будут вместе? А что скажут остальные? Уэнсдей Аддамс и Энид Синклер станут новой темой обсуждения сплетниц университета? Всё это её не волнует. Не тогда, когда Уэнсдей доставляла ей такое удовольствие. Когда её язык вылизывал её всю: то старательно и нежно, то — будто жадный зверь. А те самые пальцы, о которых она мечтала, прямо сейчас трахали её. И стонала Энид тоже только для неё. Уэнсдей поняла, что скоро девушка придёт к долгожданному финишу. Три пальца замедлили темп, входя медленно, но глубоко. Брюнетка изменила угол входа, чуть согнув пальцы, и с губ слетел протяжный стон, вероятно, более похожий на жалобный скулёж. Ей хорошо. И Аддамс знала, что именно она являлась причиной этому. И теперь только она будет приносить удовольствие своей Энид. — Уэнс… — вторила она её имя без остановки, — Уэнс… ммм… И для Аддамс это был самый приятный звук. Самое приятное, что слышали её уши за всю жизнь. Энид стонала тогда и отныне будет стонать так только для неё одной. Аддамс позаботится об этом. Больше никогда не отпустит эту блондинку. Что бы там ни было. Ноги Энид начинали подрагивать, а всё тело будто поразил малый ток, заставляя трястить как сумасшедшую. И затем она поняла: вот каким на самом деле должен быть оргазм. То, что было с ней до этого — просто ничто по сравнению с тем, что она чувствовала сейчас. Ощущение жара внутри, которое резко опускается вниз живота, а затем опустошает тебя, принося невероятную эйфорию и приятную боль в мышцах. Энид в последний раз выкрикнула имя брюнетки, а после, совсем обессиленно, откинулась головой на подушку, выпуская свои пальцы из чужих темных прядей. Уэнсдей помогла Энид оправиться после оргазма, продолжая слабо толкаться внутри, а после замедлилась да вовсе покинула лоно блондинки. Уэнсдей была довольна собой. Даже гордилась тем, что смогла принести удовольствие, которое сразило девушку наповал. Она с ярым энтузиазмом собирала выделившиеся после оргазма соки Энид, смакуя каждой каплей. И заставила блондинку вновь смутиться, закрывая лицо руками. Аддамс легла рядом, поворачиваясь на бок. Она просто смотрела на то, как Энид переживала все те эмоции, что получила минутами ранее. Синклер убрала ладони от лица, повернув голову к рядом лежащей девушке. Её глаза расширились, а все те вопросы, что казались неважными раньше, сейчас сменялись в её голове со скоростью света. Но Энид пыталась держать себя в руках. Она была уверена, что Аддамс, даже если и действительно воспользовалась ею, не будет трепаться об этом на каждом углу. Не в её это стиле. — Ты уйдешь? — вдруг, набравшись смелости и прокашлявшись, спросила Синклер, всё так же лежа на спине. — А ты хочешь, чтобы я ушла? — в ответ брюнетка задала свой вопрос, очень точный, стоило отметить. Хотела бы Энид, чтобы Уэнсдей ушла? Ни за что, ни при каких обстоятельствах. Уэнсдей потянулась рукой к блондинке, убирая влажные от пота светлые пряди с лица, заправляя их за уши. Смотрела, ожидая каких-то слов. Но не нужны ей были эти буквы, что складывались в слова, образуя предложения. Аддамс видела всё по глазам, на которых заметила несколько слезинок. Блондинка повернулась так же на бок, лицом к девушке напротив. И Уэнсдей стёрла капли с её щек большим пальцем. Поняв, что девушке просто необходимо её присутствие рядом, она убрала руку, намекая на то, чтобы та легла поближе. Энид улыбнулась, положив свою голову на плечо в чёрной футболке. Её рука легла на противоположную ключицу, поглаживая ткань пальцами. Она выводила какие-то неизвестные узоры, блаженно прикрыв глаза. — Теперь ты моя, Энид, — Аддамс положила свою руку на оголённую талию, а второй рукой потянулась за пледом, что лежал за спиной девушки. Укрыла обнажённую блондинку, прижимая ближе к себе. Энид вздрогнула, когда ощутила на коже холод чужих пальцев. И Уэнсдей, понимая это, собиралась убрать руку, но Синклер остановила её, вернув ладонь обратно. Энид уткнулась подбородком в плечо, смотря на идеальные, как ей казалось, черты лица этой девушки. Улыбнулась, проводя по ним подушечками пальцев, и губы Уэнсдей тоже тронула слабая улыбка. Она другой рукой откинула прядь волос, проведя по щеке. Большой палец смахнул остатки солёных капель, а рука притянула Энид ближе за плечи. Аддамс вновь коснулась уже опухших от поцелуев губ. Трепетно и нежно. Наивно и местами по-детски. То краткими касаниями, то более длительными и глубокими, сминая чужие уста. Энид улыбалась сквозь поцелуй: чувствовала и знала, что её чувства взаимны. Настолько взаимны, что даже удивительно, как они не пришли к этому раньше. — Я никому не позволю причинить тебе боль, — судорожно прошептала Уэнсдей, отстранившись. Энид знала, что на языке брюнетки это значит признание в любви. Аддамс продолжала поглаживать талию, а вторая рука так и осталась на щеке лежащей на ней девушки. — Я буду рядом, Энид. Всегда. И Аддамс услышала тихий всхлип в своё плечо и опустила голову, чтобы разглядеть лицо девушки. — Энид? — Я просто… — она сама свободной рукой вытерла появившиеся капли слёз. — Это один из лучших дней в моей жизни. Уэнсдей улыбнулась. С минуту думала о чём-то, после чего её губы расплылись в ухмылке: — А какой же день ты тогда считаешь лучшим? Энид была смущена. Не смогла выдержать пристального взгляда чужих тёмных глаз, и вновь заёрзала на плече щекой, устраиваясь поудобнее. — День, когда я увидела тебя впервые в общем дворе около университета, — блондинка на несколько секунд остановилась, уткнувшись носом в ткань чёрной футболки, и сделала глубокий вдох, насыщая лёгкие ароматом брюнетки. Отчего вторая улыбнулась, зарывшись в волосы Энид, мягкими касаниями перебирая светлые пряди. — На тебе были чёрные брюки в клетку и белая рубашка с каким-то значком. Вот тогда я поняла, что любовь с первого взгляда не такая уж и выдумка, — она беззлобно усмехнулась, возобновив своё рисование пальцем на ключицах и плече брюнетки, прижимаясь щекой сильнее. Уэнсдей улыбнулась. Чисто и так искренне, как никогда ранее. Но Энид не могла видеть эту улыбку. Лишь почувствовав затянувшееся молчание, она вновь подняла свои глаза. И вот тогда Аддамс заговорила, не отводя взгляд от голубой пары глаз: — На тебе была строгая серая юбка и блузка, поверх которой пиджак. Ты смущалась и вечно одёргивала подол этого явно мешающего тебе элемента одежды. Ты около десяти раз закусила губу, пока слушала речь декана. А после ещё трижды, пока мы сидели в кабинете с куратором. Ты не любишь кокос, но при этом без ума от орехов. Вместо кофе обязательно предпочтёшь чай. Фруктовый. Чаще с ягодами. У тебя натянутые отношения с матерью, а отец не защищает тебя от нападок этой женщины, но при этом ты любишь их обоих. К слову об этом, я поговорю с ними и больше никто не скажет в твою сторону ничего задевающего… — Не надо, — перебила Энид, продолжая ошарашенным взглядом рассматривать чужое расслабленное лицо. Она была удивлена. Блондинка и подумать не могла, что Аддамс видела, а главное — замечала так много вещей, которые любила девушка. — Мне же не нужно говорить, что я сейчас в шоке, да? — Ты смущаешься, когда тебя называют по имени, но именно в этот момент начинаешь слушать внимательнее, — а брюнетка всё продолжала. — Предпочтёшь провести свободное время в дружной компании, но сериалы любишь смотреть одна. Кстати, я бы хотела однажды нарушить эту традицию и составить тебе компанию, если ты не против. — Тебе не понравится, — прошептала Энид в ответ, находясь в мгновении от того, чтобы разрыдаться прямо на плече этой невозможной девушки. — Тогда я начну приставать и фильм мы не досмотрим. Мне кажется, это тоже неплохой расклад. — Уэнсдей усмехнулась, тормоша блондинку по волосам, а после вновь положила руку ей на талию. — Неплохой, — согласилась Синклер, тоже улыбаясь. А про себя думала, что слышать смех Уэнсдей — новый пункт в любимых блондинки. И девушки замолкают, прижимаясь друг другу. И спустя лишь минут пять, Аддамс вновь заговорила, будто почувствовав неуверенность Синклер: — Не сомневайся во мне, Энид, — она будто прочитала мысли блондинки, которые так и норовили уйти от темы. Будто всё прекрасное, что рассказала ей Аддамс — лишь выдумка, игра, издевательство, плод её фантазий. — Я не играю с тобой. И я… — она проглотила неизвестно откуда взявшийся ком в горле. — И я не хочу отпускать тебя, Эни. Никогда. Синклер сжимала ткань на футболке, прижимаясь ближе. Их ноги сложены в незамысловатом замке, переплетаясь меж собой. А тела не могли и не хотели отрываться друг от друга. Уэнсдей поглаживала талию, поднимаясь выше, запутывалась в блондинистых волосах, перебирая пряди. Чуть склонилась, вдыхая их аромат, и Энид расплылась в улыбке, осознав это. На ней не было ни одной тканевой вещи, но ей не холодно. Её не грел плед, которым её укрыла брюнетка. Её грело осознание того, что она наконец-то не одна в этом мире. Рядом с ней любящий её человек. Тепло, исходящее от тела рядом, грело её сильнее, чем глупая ткань одеяла. — Я люблю тебя, Уэнс, — прошептала она уже сонно, а затем прикрыла глаза, растворяясь в чужих касаниях и дурманящем её сознание аромате еловых веток и старых книг. Они засыпали, не отрываясь друг от друга всё оставшееся ночное время. Уэнсдей во сне уперлась щекой о макушку блондинки, обнимая её тело двумя руками. Энид тихо и очень мило сопела во сне, наконец расслабившись после такого яркого, полного эмоциональных ощущений вечера, переходящего в ночь. В итоге Синклер чуть ли не полностью легла на Уэнсдей, обнимая её своими ладонями. Будто так она смогла бы удержать этот момент в своей голове как можно дольше. Будто так Уэнсдей от неё никуда не уйдет. Но Аддамс и не собиралась уходить. Она бы всё отдала за то, чтобы раньше решиться на этот шаг. Раньше осознать, что, рискнув, она получит всё. Она сорвет куш в виде застенчивой, но очень красивой и доброй блондинки. Она получит эти касания на её шее и сонный бред шепотом, который на самом деле и не услышит. Она получит её. Всю и без остатка. И будет беречь, ценить и любить, отдавая всю себя.

***

Утро наступило слишком быстро. То ли сны заполонили их настолько, что время пронеслось незаметно, то ли времени у них до утра оставалось не так много. Этого уже никто не узнает. Уэнсдей проснулась первая. Как всегда за двадцать минут до того, как у Энид прозвонил бы будильник. Ей не нужен был этот раздражающий звук, чтобы вынырнуть из сновидений. Природные часы всегда работали в ней на ура. Хотя сегодня вставать и не хотелось. В её объятиях всё ещё спящая девушка, и это утро поистине становилось лучше только от этого факта. Уэнсдей наслаждалась видом дрожащих ресниц и подрагивающих губ. Энид нахмурилась, чуть дёрнув носом во сне, что заставило Уэнсдей слабо улыбнуться. А затем, когда Аддамс положила свою ладонь на чужую щёку, поглаживая её, Синклер обхватила брюнетку, уткнувшись в изгиб шеи. Уэнсдей выдохнула, улыбаясь самой себе.

***

Энид проснулась, понимая, что проспала будильник. Повернула голову, но фигуры рядом не обнаружила. Её охватила мелкая паника. Неужели девушка всё же оставила её? Неужели солгала? Синклер накинула мягкий халат, выходя на кухню. И мысленно дала себе пощечину за мысли, что возникли ранее. Блондинка облокотилась о косяк двери, наблюдая за тем, как Уэнсдей стояла у плиты, сосредоточенно проверяя готово ли её блюдо. Раньше всегда готовила именно Энид, потому что Аддамс настаивала на этом, ведь ей всегда нравилось, как готовила Синклер. Брюнетка даже говорила, что она могла бы посоревноваться с её матерью, возымев большой шанс на успех. Взамен на готовку Уэнсдей согласилась убирать в квартире, ведь именно это занятие никогда не нравилось Энид. Так и распределились их обязанности. Уэнсдей выключила кухонную плиту, понимая, что блюдо готово, и отставила сковороду в сторону. Обернулась, сталкиваясь с заинтересованным взглядом голубых глаз, которые изучали каждое её действие. — Чёрт, я не успела… — выдохнула почти разочарованно брюнетка, подходя к девушке ближе. — Позавтракать и сбежать? Вещи уже собрала хоть? — Энид ерничала и улыбалась, отталкиваясь от косяка двери да делая шаг к девушке. — Ты идиотка, Эни, — с этими словами Уэнсдей взяла чужие щеки в свои ладони и притянула для утреннего поцелуя. Развязного и долгого. Руки Энид обхватили чужую спину, прижимаясь ближе. Они с трепетом сминали уста друг друга, просто наслаждаясь этой близостью. Так по-родному. Будто именно так они и должны были начинать каждый совместный день. — Доброе утро, родная, — прошептала Аддамс, упираясь своим лбом в чужой, с неохотой отстранившись от манящих алых губ. — И тебе, — выдохнула Энид, отстранившись первой. — И что у нас сегодня на завтрак? — Моё фирменное блюдо? — Аддамс неловко потерла шею, оборачиваясь. Проследила за тем, как Энид обошла её, направляясь к сковороде. — Я… я думаю тебе понравится, — добавила она отчасти неуверенно. Уэнсдей просто не догадывалась, что Энид понравилось бы абсолютно всё, что сделали бы её руки. И как минимум в одном она ночью уже убедилась. Мысль об этом заставила её щёки покраснеть, пока Аддамс наполняла тарелки, повернувшись к ней спиной. И Энид действительно понравилось. Во время завтрака блондинка сказала, что теперь обязанности в их доме изменятся, и она готова даже проводить уборку, если Уэнсдей будет готовить ей это. Брюнетка улыбнулась, сказав, что теперь они всё будут делать вместе. Коснулась чужой щеки, большим пальцем стирая соус, который испачкал уголок губ с правой стороны. А затем, потянувшись ближе, заменила своими губами палец, оставляя краткий след на устах блондинки. Энид вновь оказалась смущена, опустив голову в тарелку, чтобы не смотреть в такие пронзительные карие глаза, в омут которых она падала каждый раз. И это действие не позволило Аддамс сдержать улыбку, прежде чем продолжить завтрак.

***

Хотелось бы провести время вдвоём, ведь теперь в их жизни быть наедине это нечто новое и неизведанное, девушкам всё же необходимо было собираться в университет, ведь учёбу пока ещё никто не отменял. Энид после завтрака направилась в душ, но её перехватили за локоть, прижимая к стене около входной двери в ванную комнату. Уэнсдей коснулась губами щеки и поцеловала подбородок, спускаясь ниже на шею. Синклер упёрлась двумя руками в плечи, отталкивая девушку. — Уэнс, мы опоздаем, — прошептала она, положив свою ладонь на щёку, подушечками пальцев очерчивая веснушки на чужом лице. — Мне нужно в душ, — продолжила она, и Уэнсдей улыбнулась ей так безумно, будто у неё неожиданно появилась идея. И это точно не могло закончиться чем-то хорошим. — Мы могли бы совместить приятное с полезным, — как бы невзначай предложила Аддамс. — Нет, Уэнс. Давай будем честными, — Энид старалась сдержать смех, что отчётливо было видно на её лице. — Мы же не сможем просто мыться. Вдвоём, — она вновь смутилась от мысли видеть Уэнсдей обнаженной, касаться её и целовать под струями воды. Но со всех сих старалась держать себя в руках, ведь им действительно нельзя было опаздывать. Аддамс разочарованно выдохнула, отпустив девушку, позволяя той выбраться из своих объятий. Но Энид продолжила стоять на месте. А затем потянулась ближе, шепча прям на ухо: — Вечером я вся твоя. И в душе, и в спальне, и где угодно, — обжигая своим дыханием ушную раковину, она непреднамеренно заставляла узел внутри Аддамс завязаться, опоясывая живот. — Я хочу тебя… даже сейчас, — руки Энид оказались под футболкой, очерчивая явные кубики пресса, проявившиеся от напряжения, которое испытывала Уэнсдей. Брюнетка сглотнула подступившим к горлу ком, желая унять вожделение и жар в низу живота, а Синклер всё продолжала. — Я твоя, Аддамс, — от произнесенной фамилии томным голосом по коже Уэнсдей пробежал табун мурашек, который не остался без внимания блондинки. — И теперь так будет всегда, — руки вылезли из-под ткани, Энид обвела мочку кончиком языка, спустившись ниже и оставляя на шее влажный затяжной поцелуй, который превратится в багровый след спустя некоторое время. Метка. Эта девушка занята. Но и сама Энид ничем не отличалась. Она отошла, заставив Уэнсдей несдержанно застонать, но всё же отпустить девушку в душ. Энид зашла в помещение, сталкиваясь с реальностью на своей шее. По паре следов с каждой стороны. Она вертела головой из стороны в сторону, чтобы рассмотреть лучше. В глазах удивление, а мысли только о том, как это убрать. И тут она услышала довольный голос по ту сторону двери. — Только подумай о том, чтобы замаскировать засосы, — самодовольный голос брюнетки, от которого так и веяло ехидством и гордостью за проделанную работу. — Это воспоминания того, что было вчера. — Не буду, — ответила себе под нос девушка, смотря на эти следы, как на исполнение мечты.

***

Уэнсдей вышла из своей комнаты, сталкиваясь с парой удивленных изучающих её глаз. На ней та же самая одежда, что и в день их знакомства. Клетчатые чёрные брюки и белая рубашка, что свободно лежала на плечах. Энид отвела взгляд, закусывая губу, и улыбнулась, думая о том, почему выбор Аддамс пал именно на это. — Ты куда? — спросила брюнетка, когда девушки вышли из подъезда. — Остановка в той стороне, — не понимала в ответ Энид, указывая на противоположную дорожку от той, по которой собиралась идти Аддамс. — Энид. Мы не поедем на автобусе. Пошли. И девушка непонимающе последовала за Уэнсдей. Они прошли не более сотни метров, заворачивая за угол. Аддамс достала ключи, открывая стоящий перед ними чёрный автомобиль. — У тебя есть машина? — Синклер ошарашенно посмотрела на автомобиль цвета тёмного металлика, а затем на брюнетку рядом. — Со вчерашнего дня, — Уэнсдей повернулась к девушке, желая всё рассказать полностью. Поделиться тем, что она смогла. — Я получила сумму за вышедшие книги, ещё немного взяла у родителей, а вчера довелось забрать её из салона. Именно поэтому меня не было на твоём дне рождения. Прости. — Поздравляю тебя, Уэнс. Ты молодец. Синклер была горда за свою… девушку? Им стоило бы поговорить об этом, но явно не сейчас. Энид улыбнулась, обняв Уэнсдей так крепко, как только могла, уловив аромат её парфюма, что оседал в лёгких с каждым новым взаимодействием. Синклер надеялась, что однажды он въестся в каждую её кофту, чтобы даже когда они не рядом, блондинка могла бы чувствовать присутствие и поддержку брюнетки. — Станешь моим первым пассажиром? — спросила Аддамс куда-то в волосы обнимающей её девушки. — Спрашиваешь ещё? — Синклер отстранилась, улыбнувшись. — Надеюсь, ты хорошо водишь. — Я всё делаю хорошо. Разве ты ещё не убедилась в этом? — Аддамс самодовольно усмехнулась, а затем получила удар ладонью от блондинки в свою грудную клетку. Увидела смущенный взгляд и неуверенный кивок, сопровождающийся улыбкой. Уэнсдей открыла дверь, приглашая Энид сесть, а затем заняла водительское сиденье. Автомобиль уверенно тронулся с места, выезжая на трассы общего пользования, а Энид записала в свои любимые действия ещё и рассматривание девушки, что так уверенно держалась за рулём, сжимая его в своей руке, а вторую облокотив о выступ около стекла, которое было немного опущено. Весна давала своё, и дни теплели, ведь воздух нагревался с каждыми пройденными сутками всё сильнее и сильнее, распаляя асфальт. — Уэнс? — позвала блондинка девушку, когда они остановились перед перекрёстком, прямо около университета. — Ммм… — А кто мы теперь друг другу? — Уэнсдей резко повернула голову, перестав следить за красным цветом светофора, который должен был вот-вот смениться. Губы растянулись в улыбке, оголяя ряд верхних зубов, и Уэнсдей расслабленно откинулась на спинку кресла. — А кем ты хочешь, чтобы мы были? — и теперь замирать пришла очередь Энид. — Я… — Я люблю тебя, Энид, — Аддамс пресекла на корню глупые попытки Синклер что-то сказать. Она знала, что Энид слишком стеснительна, чтобы признаться в этом. И обещала себе мысленно это исправить. — И я говорила, что не хочу отпускать тебя. Говоря это, я точно не имела в виду наше соседство или учёбу в одном месте. — Она смотрела с десяток секунд, а после уверенно добавила, хотя внутри и нервничала, ведь такие слова ещё не слетали с её губ для кого-нибудь настолько значимого. — Будешь моей девушкой, Энид Синклер? И вместо ответа на неё накинулись с объятиями, заставляя убрать руки с руля и обхватить хрупкую талию. — Да, — тихо прошептала она в самое ухо. — Спасибо, что сказала это. Мне было важно. И я тоже тебя… Блондинку прервал звук сигналов автомобилей, которые стояли позади, желая проехать на загоревшийся зеленый свет. Уэнсдей высвободилась из объятий и тронулась, ведя машину, но одно косившись на Энид. Она знала, что та хотела сказать. И, о боги, как же это теплило её душу. Девушки заехали на парковку университета, обращая на себя внимание других студентов, которые впервые видели этот автомобиль на территории учреждения. Уэнсдей покинула салон, чувствуя десятки пар глаз, врезавшиеся в её спину, но обошла автомобиль, подходя к пассажирской двери. Открыла её, подавая руку девушке в лёгком вязаном светло-розовом свитере и белых джинсах. На её плече висел кожаный светлый рюкзак. Энид сделала шаг, когда услышала звук блокировки автомобиля. Улыбнулась, когда почувствовала, как её останавливают, касаясь локтя. А затем, глядя прямо в глаза, Уэнсдей сплела пальцы их рук, делая совместный, уверенный шаг по направлению ко входу в здание. Любопытные и удивлённые взгляды оставались позади, когда девушки, не расцепляя рук, зашли в университет, встречаясь со знакомой компанией. — Уэнсдей, — весело начала Бьянка. — Я видела твою новую машину. У тебя хороший вкус, — она оценивающе кивнула. — Не то чтобы ты сомневалась. — Йоко! — выкрикнула Энид, опуская чужую ладонь да налетая на подругу так, будто они не виделись целые годы. Уэнсдей лишь смотрела девушке вслед, улыбаясь. Им явно было о чём поговорить, подумала брюнетка. — Вы теперь… вместе? — вдруг вмешалась Барклай, прервав чужие мысли. Она заставила девушку повернуться к себе, оторвав взгляд от спины в вязаном свитере. — Да, — гордо ответила Уэнсдей. — Мы вместе, — выдохнула она, будто бы ещё и сама не до конца осознавая, что всё это реально. — Что ж, ты всё-таки смогла добиться своего. Бьянка — единственный человек, который знал правду об Аддамс. Они учились вместе ещё в школе. Но тогда были способны лишь на глупое и бесплодное соперничество в нелепой попытке решить, кто же из них лучшая в классе. Но неожиданно спустя время сдружились, после чего и поступили в один университет. — Мгм. Йоко хорошая подруга. Хоть и не умеет временами держать язык за зубами, — она ухмыльнулась. — Мне-то лучше. — У нас пара у Торнхилл, она не любит опозданий, — Бьянка вырвала девушку из мыслей, заставляя оторваться от светлой макушки девушки, мило беседующей со своей подругой. — Сейчас только позову Энид. И ушла, оставляя Барклай смотреть вслед за этой уверенной походкой влюбленной девушки. Бьянка ещё со школы была уверена, что однажды Уэнсдей всё же разрушит свою крепость неприступности для какого-то человечка, который станет для неё всем. Так и произошло, когда Аддамс встретила очаровательную блондинку, которой позже предложила вместе снимать квартиру. Брюнетка позволяла Энид намного больше, чем кому-либо. Аддамс разрушила свои стены, а Энид замела руины, высаживая на них поляну самых разных цветов. Уэнсдей подошла ближе к девушкам, сплетая пальцы их с блондинкой рук. Энид, почувствовав касание, оторвалась от разговора с Йоко и опустила взгляд на их сплетённые ладони, а после оставила на щеке девушки смазанный влажный след. — Торнхилл, — одна лишь фамилия слетела с губ Аддамс, и глаза блондинки расширились от страха. Как же она не любила их преподавательницу по экономике. Та всегда была невыносимо строга к своим студентам. Чаще всего даже беспричинно. Энид, сжав руку девушки, потянула её в сторону, быстрым шагом направляясь к нужному кабинету. А Уэнсдей оставалось лишь смеяться, идя следом за своей девушкой. Йоко и Бьянка пошли за ними, разговаривая о том, какие же теперь интересные дни ждут их всех. И засмеялись, начиная предлагать варианты их свадьбы. Но до свадьбы ещё далеко. Сейчас они могут лишь сидеть на парах вместе, со сцепленными в замок руками под столами. Так, чтобы никто не видел. И не потому что они скрывались, а потому что хотели, чтобы этот момент стал чем-то интимным и доступным только им двоим. Уэнсдей, конечно, пришлось поменяться с Йоко местами и вспомнить, как писать левой рукой, но это не так важно… Не так важно, как неприличные слова, которые Аддамс шептала девушке на протяжении пары. Как смущение Энид и удар в бедро. Как псевдосерьёзный голубой взгляд, который таял на глазах, стоило Уэнсдей начать поглаживать тыльную сторону чужой ладони большим пальцем. Не так важно, как бегло оставленный поцелуй на щеке. Всё не так важно, когда они вместе. Когда их сердца теперь предназначены только друг другу. Навсегда. Что бы не случилось. Оставленный след являлся неизгладимым и незабываемым. И Уэнсдей намеревалась доказывать это всю оставшуюся жизнь. Словами. Действиями. Стонами по ночам. Трепетными касаниями. Знакомством с родителями. Совместно проведенными завтраками, обедами, ужинами. Всегда и везде. — Теперь ты моя, Энид. И я отпущу тебя, только если ты сама этого захочешь, — Уэнсдей шептала это как мантру перед сном. Каждую ночь. И ответ всегда получала такой же. — Не отпускай меня, — в ответ шептала Синклер, прижимаясь к чужому плечу щекой, лежа уже в их комнате. Раньше она принадлежала лишь брюнетке, но это было раньше, где-то в далёком прошлом. В прошлом, где их чувства не были озвучены, что заставляло страдать. Но сейчас всё по-другому. И всё будет по-другому. Любовь заставляет нас совершать глупости. Пытаться утопать в других людях, как Уэнсдей, или в своих слезах, как Энид. Но в один прекрасный день всё изменится. Судьба — странная штука. Уэнсдей никогда не верила в судьбу, надеясь только на себя. А Энид же была уверена, что именно она сводит людей, которым суждено быть вместе. Любовь сильнее Судьбы? Кто же из них руководит нашими жизнями? Кто заставляет принимать решения? Уэнсдей бы сказала, что сердце, а Энид… Энид бы промолчала, утыкаясь носом в изгиб шеи самой любимой брюнетки в её жизни.