Не сдерживаясь

      За всë время своего существования Искра никогда не показывалась на людях. Да что там – она не представала даже перед божествами, предпочитая скрываться глубоко внутри своего тела. И эти "прятки" всегда были желанием самой Искры, лишь она сама могла выбирать, когда ей сиять ярче, оказывая большее влияние на тело, а когда тусклее, не высовываясь и не привлекая внимания. К тому же, игру в "прятки" очень хорошо дополняли постоянные "отлучки" Искры – так называемые отрезки времени, длившиеся произвольное количество времени и представлявшие собой полное невмешательство Искры в дела тела. С самых первых мгновений своего существования Искра сама выбирала, каким будет путь тела – в конце концов, у того не было столько сил, а значит, и воли, и потому всë всегда решало далеко не оно. В каждом мире способ "развлечься" зависел только от самой Искры и еë настроения, а потому немного кровавые развлечения не были чем-то особенным.       Искра не сдерживалась.       Да и просто постоять за себя и за тело она могла с лëгкостью – Искра не ощущала и проблеска вины за разрушение или убийство чего-то чистого и ни в чëм не провинившегося, так зачем ей было переживать об их обидчиках? Всë всегда шло хорошо, а их личность никогда не теряла множественного числа, всегда оставаясь полноценной и свободной, даже несмотря на то, что об этом самом множественном числе тело не знало абсолютно ничего.       А потом Лололошка возвëл Стену.       Искра тогда даже ничего не успела понять – на самом деле, она этой Стены и не замечала, наверное, год-два. А затем одним прекрасным(но не надолго) днëм решила проснуться и отправить уже наконец своë тело в следующий мир – и внезапно поняла, что ничего не может сделать.       Тело внезапно сумело создать огромную, абсолютно прозрачную, словно стекло, и непробиваемую перегородку, отделявшую Искру от него. И Искре это не нравилось.       Она никак не могла понять, что же случилось. Как сумела пустая, как всегда считала Искра, оболочка полностью отделиться от своего "центра управления", при этом не потеряв ни единого(!) своего свойства?       Это было немыслимо. А самым ужасным был тот факт, что Искра не видела ни одной причины или хотя бы предпосылки для такого проишествия. Однако факт оставался фактом – Лололошка полностью изменился, превратившись из своевольного и свободного существа в безвольную куклу, которая не могла ни уйти от очевидно пользовавшихся им людей, ни даже просто, хотя бы один раз, дать им отпор, вместо этого лишь молча ходя по поручениям и не жалуясь ни на одно.       Искра была в ужасе. Казалось, скажи кто Лололошке пойти и убить самого бога Времени одним только деревянным мечом, и тот сразу же беспрекословно пойдëт выполнять приказание, полностью проигнорировав всю его абсурдность.       А чуть позже Искра выяснила ещë и то, что за крайне малое время еë отсутствия Лололошку умудрился "отхватить" себе один из Междумирцев, заставив еë тело работать ни за что – серьëзно, да за спасение мира ему не говорили даже чëртового "спасибо". Этот самый Междумирец и умудрился сделать из еë прекрасного тела нелепую куклу, слепо следующую приказам. О, как же сильно это бесило Искру, даже бог Времени не ведает(и неудивительно. О существовании полностью разумной и живой мироходческой искры даже он понятия не имел. Та никогда не выполняла свою работу наполовину).       И(словно не могло стать ещë хуже), Лололошка будто полностью перестал убивать. Вообще.       Лололошка сдерживался. Искра хотела рвать и метать.       Искра не сдерживалась.       Запрет Междумирца на убийства, представляющий собой первую причину отказа от этих самых убийств, перекрыл самый надëжный способ отвязаться от назойливых людишек(да и просто самых разных существ), и Искра никак не могла помочь – из-за Стены она была бессильна.       Сосчитать все разы, когда та буквально надрывалась внутри Лололошки, крича и требуя, чтобы тот перестал уже всем подчиняться и давать себя так нагло эксплуатировать, было невозможно. Катастрофа, катастрофа, Искра впервые за всë время жизни, некогда бывшей их, совсем ни на что не могла повлиять, не могла вытащить своë тело из этого порочного круга – как бы она не старалась, Стена даже не думала трескаться, а уж про полную еë поломку не шло и речи – и Искра была в ярости.       С каждым миром становилось всë хуже и хуже, а Стена, будто насмехаясь, продолжала крепнуть и всë сильнее раздражать Искру своим присутствием.       Искра не сдерживалась.       Даже не пыталась, если честно. Наоборот, с завидным упорством каждый день, каждый час пыталась разнести Стену в клочья, не останавливаясь и даже не думая прекращать. Ей было необходимо вернуть контроль над телом и спасти их из этого кошмара, вытянуть на свободу вновь. Но ничего не получалось.       А затем Стена начала слабнуть. Сама.       Не сильно, у Искры всë ещë не было и сотой доли прежнего контроля над телом, но кое-что она всë же могла. Да и куда более важной тогда был не факт ослабления, а его причина.       Лололошка слишком много страдал.       Предательства и безразличие со стороны тех, кто называл себя его другом незаметно породили слишком много плохих воспоминаний. Междумирец не позволял их терять, а мироходческий разум, ослабленный из-за отсутствия свободной Искры, медленно угасал, ещë больше усугубляя его состояние и заставляя всë пребывающие и пребывающие тяжëлые воспоминания тянуть своего владельца на дно лишь быстрее.       И тогда Искра нашла выход.       Никто не знал, что она живая, а потому и проблем возникнуть не должно было. Всë, что требовалось – это стирать память Лололошке при каждом глобальном переходе, не давая разуму истощиться. И хотя часть усталости всë ещë было не убрать, большая часть проблемы была устранена. Единственной неприятной деталью стала необходимость стирать память полностью, не оставляя ничего, даже воспоминаний о тех счастливых и беззаботных днях до встречи тела с Междумирцем. Однако, как бы сильно это не расстраивало Искру, другого способа помочь своему несчастному телу не существовало, а потому...       Искра не сдерживалась.       Искра стирала всë.       (Наблюдать за бессильной злобой Междумирца из-за постоянных потерь памяти было крайне забавно).       Однако некоторые миры запоминались Искре больше всего. Вероятно из-за того, что именно в этих мирах со Стеной происходили самые большие изменения(ну а ещë потому, что именно в них Лололошка мог... не сдержаться. И потому, что еë слова в тех путешествиях доносились до тела, звуча при этом не белым шумом).       Первым запоминающимся миром стал и не один мир вовсе, как бы странно это не звучало. Лучше будет назвать это путешествием, события которого были тесно связаны с попытками разрушить тиранию Варнера в Арнире(очевидно, всë удалось).       Однако запомнилось это путешествие совсем не очередным и уже тогда знатно Искре поднадоевшим спасением мира, а другим, куда более важным для Искры событием.       Тогда, в самом конце той истории, Лололошка убил. Убил впервые за всë то время, которое просуществовала Стена. И это было сравнимо с праздником. Пусть Лололошка и был напуган и даже немного(совсем чуть-чуть, правда) расстроен, он чувствовал себя хо-ро-шо, так, словно отыгрался на злодее за что-то, чего он не может вспомнить.       А потом время откатилось назад и вся эйфория ушла, вновь оставляя Искру метаться в раздражении туда-сюда, наблюдая за богами и их маленьким весëлым "представлением". Но хоть Лололошка выдохнул спокойно, больше не чувствуя отголосков вины за пролитую кровь. Этого Искре было вполне достаточно.       Лололошка сдерживался.       Искра не сдерживалась.       Но пока что держалась.       Следующим запоминающимся миром стала Даливарика. Превративший самого себя в божество скайзернзаинтересовал Искру достаточно, чтобы занести это путешествие в список интересных, пусть даже в этом мире Лололошка никого не убил. Всë же новоиспечëнный бог пересекался с ними и в других путешествиях, став привычным для Искры лицом(да и такой же неприязни, как к Междумирцу, она по отношению к Джодаху не испытывала. Тот еë тело на миссию за миссией не отправлял).       Лололошка сдерживался. Второй причиной его отказа от убийств были так называемые "границы", на деле же являвшиеся лишь ещë одной гадостью, втравленной в тело Междумирцем.       Искра не сдерживалась.       На неë никакого влияния этот божественный монстр не оказал и никаких абсолютно смехотворных и абсурдных "границ" не поставил.       Ещë одной остановкой стала Алотерра.       Продвинувшаяся намного дальше по техническому прогрессу, чем многие другие миры, Алотерра подарила Искре двойное наслаждение – словно ещë чуть больше раскрепощаясь, Лололошка убил дважды – пусть и снова по необходимости, а не по собственному желанию.       Священник(и фанатик до мозга костей) Лоренс успел достаточно поднадоесть Искре. Эти его вечные "Дитя Света" бесили, доводя до белого каления даже в свободные от чьих-либо поручений дни. Да и финал его истории был вполне себе предсказуем: на памяти Искры все фанатики(особенно религиозные) плохо заканчивали. Очень. Впрочем, смерть от обычного ножа на взгляд Искры не была чем-то таким уж страшным – в конце концов, еë тело умирало и куда более страшными способами.       Вторым "инцидентом" стал Теннант и вот он... Ох, как же его не переносила Искра.       Жалкий таракан, возомнивший себя богом, отчаянно пытался принизить всех остальных до звания букашек – и поплатился за это жизнью. Пусть даже взаимодействий с ним было крайне мало, сам факт его существования сумел довести Искру и в настолько короткие сроки. И всë же, важно было не это.       Лололошка больше не жалел. Вся жалость к убитым исчезла, испарилась словно без следа. Тело не почувствовало никаких лишних и глупых эмоций, которые в него вместе с чувством вины за убийство когда-то втравил Междумирец. Только отвращение и презрение. Превосходно.       А чуть позже прибавилось ещë и раздражение. Чаши весов выравнивались, потихоньку вновь склоняясь в сторону Искры.       И всë же борьба за тело не была окончена.       Лололошка сдерживался.       Искра не сдерживалась.       Стена ослабла ещë больше, и теперь обрывки мыслей Искры доносились до тела, заставляя его переживать. Но то было не страшно.       Главное, что тело начало колебаться. Главное, что оно стало ещë чуть ближе к грани между своим далëким свободным прошлым и нынешним тусклым и загнанным в угол настоящим и будущим с полным подчинением Междумирцу и слепым и неосознанным следованием его планам. Ситуация становилась лучше.       Искра не сдерживалась.       Крайне ярким путешествием стало одно с неполадками со временем и парадоксом, заставшими Лололошку в Междумирье и Эрессии. Эбардо и его отчаянная и прекрасная в своëм безумии попытка переписать Вселенную оказали огромнейшее влияние на тело, а потому Искра могла лишь печально вздохнуть, когда у преступника ничего не получилось.       Жаль, очень жаль. А ведь за разрушенным миром было бы весьма забавно наблюдать.       Но главным снова было не это.       Лололошка довëл несчастного погасшего до самоубийства и ничего не почувствовал. Ну разве не замечательно?       А ещë...       Лололошка убил. Убил, не оттягивая время, не пытаясь найти другой, "приемлемый" способ справиться с Ноктиром – он даже не думал. Просто бил.       И Искра была в восторге.       Еë тело, еë дорогое тело больше не колебалось. Так близко к точке невозврата оно не подходило ещë никогда.       Осталось совсем немного.       Ещë чуть-чуть.       Хватит бежать от правды.       Давай же, Лололошка.       Не сдерживайся.       (Ты ведь прекрасно меня слышишь, не так ли?)       Миср – яркая клякса на пути тела, место и путь, которые надо пройти ещë раз. В прошлой версии всех этих событий ничего по-настоящему примечательного не было, и в этот раз быть не должно. Всë же, время лишь откатилось назад. Сценарий, прописанный Междумирцем, никак не изменился.       Верно?..       Нет.       Точка невозврата пройдена.       Трещины в Стене почти разбили еë.       Сияние ярких зелëных глаз навсегда стëрло и запреты, и границы.       Осталось только это принять.       (Как хорошо, что боги и те, кто на них похожи слепы в своей наивности и вере в "планы судьбы". Мнят себя такими могущественными и важными, а верят в подобную чушь. Ну не смешно ли?..)       Миср был непримечателен, но достаточно интересен. Огням – древним артефактам, разбросанным богами по всему Мисру – было предначертанно попасть в руки к телу. Телу, которое станет для них их новым богом.       А сами боги устраивали непонятно что. Наглость этих наместников поражала Искру снова, пусть ей уже и приходилось иметь с ними дело. Подумать только: не трогать никого из огромнейшей организации, охотящейся за Огнями, но зато наслать сразу две кары на Лололошку за сущий пустяк, убив его.       Искра была в ярости.       И всë же, даже если боги и хотели напугать тело его же смертью и воскрешением, то... Не на того напали. Тело умирало уже множество раз, и убийство дикими зверями было максимально примитивным.       Но вновь появилась пресловутая "главная" часть – то самое тайное общество.       То'Ифэтун.       Эти крайне забавные людишки, ненавидящие богов, обладали огромным своим количеством. А что ещë лучше...       Лололошка убивал.       Лололошка не сдерживался.       Искра – тоже.       В тот самый миг, когда каменный топор в руках Лололошки внезапно обратился страшным оружием, всë было решено. И к тому моменту, как двое белых масок рухнули безжизненным грузом на землю, всë было кончено.       Стены больше не было.       Огромных размеров трещина, пробитая наглым преступником в прошлом путешествии, расколола Стену, обратив еë в груду бесполезных щепок. Но Искра не торопилась сбегать подальше от Междумирца и его планов, о, нет...       Это повлекло бы за собой проблемы. Тело бы нашли, секрет Искры раскрыли, да и новообретëнная жажда крови Лололошки вызывала неподдельный интерес наравне с его пробудившимся и принадлежащим только ему одному сознанием – всë же такого Искра точно не ожидала. Да и было бы печально уходить, когда внезапно изменившаяся история будущего-прошлого Мисра только-только набирала обороты. К тому же, пора было собирать застоявшийся долг из эмоций, начиная жатву...       Вторым Огнëм стал Клык Ронаса, и, о, боги. Как же он был великолепен.       Пусть даже Искра не чувствовала и капли положительных эмоций по отношению к Ронасу, его оружие было идеальным для них с телом.       (Ах, если бы только можно было найти и достать Светоч Пустоты...)       Клык признал тело своим новым владельцем, своим новым богом без малейшего промедления, сразу же настраиваясь на нужный лад и готовясь стать спутником тела и живущего внутри него монстра.       Он ощущал каждую тайную мысль владельца, всю его давнюю затаëнную злобу и ненависть, всю боль и усталость, не нашедшую выхода. Этот выход клинок был готов преподнести своему богу сам.       Клык почуял монстра, его огромную тень в сердце и душе хозяина, почуял древнюю, неостановимую, неудержимую силу внутри своего бога, почуял еë нетерпение и жажду и готов был на всë, лишь бы утолить голод неведомого существа, такого же живого и яркого, как его новый бог.       Этот голод нравился ему, заставляя звать владельца в бой, к горам трупов, к крови и смерти – не своей, но чужой.       Клинок желал слушать крики врагов, их стоны боли и отчаяния, пронзающие небеса, словно дивную музыку вальса, и никогда не останавливаться в этом кровавом танце. Он желал чуять холодящий вражеские вены страх, их ужас, предсмертный мрак их сгнивших сердец и душ.       И хозяин отзывался, танцуя вместе с клинком в руках и собственной тенью на горах трупов, наконец позволив вести себя в этом безумном вальсе.       И Искра ликовала, видя и чувствуя спустя тысячи лет покорность своего тела, его бездумное желание отдать всего себя умелому мастеру, будто куклу, позволив кружить себя в этом бешеном вальсе.       И Тень ликовала, чуя пир и грядущую расправу, месть за все года бессилия и ничтожного ожидания.       И Она вела своë тело в кровавом танце, не сдерживаясь.