Гость из прошлого

Прострация – вот какое слово идеально описывало состояние Дениса за прошедшие три недели после внезапной встречи со своим бывшим мучителем. Он не помнил, что было вчера, не знал, чем будет заниматься завтра, - дни превратились в повторяющуюся канитель потраченного впустую времени. Проснулся, сходил на пары, постримил, уснул ближе к утру – и так по кругу изо дня в день. Несмотря на все попытки отвлечься на учёбу, работу, бессмысленный скроллинг тиктока, да хоть на что-нибудь, помимо тех печальных оливковых глаз, как назло всплывающих в голове перед сном. Даже сейчас после окончания стрима, прошедшего довольно неплохо, Коломиец не испытывал чувство удовлетворения, будучи мыслями где-то далеко от серой реальности. Почему-то вспомнились первый дни знакомства с ним, когда Ден ещё не знал, в какой кошмар может превратиться его жизнь. Изначально по большей части они общались на расстоянии, засиживаясь допоздна в дискорде, играли в игры или же просто общались обо всем и в то же время ни о чем. С первых слов они нашли точки соприкосновения, очередной созвон наполнялся непринуждённой лёгкостью и заливистым смехом, а в минуты затяжного молчания не нависал груз неловкости. Комфорт – вот как мог описать ощущения от их первых контактов Денис. В 2021 году, на стримхате Вовы, они впервые увиделись вживую. Поначалу Ден испытывал некоторое смущение, однако от тёплого радушного отношения Ильи это странное чувство постепенно растворилось, не оставив ни следа. Коряков показался ему весёлым парнем, который всегда за любой движ, учитывая, что в первый день было достаточно много активностей. Тем не менее такое поведение прослеживалось в рамках проведения всей стримхаты. Большинство людей, присутствующих в тот день, как только вырубились камеры, пошли спать, а эти двое отправились на балкон и говорили часы напролёт обо всем, что приходило в голову, - учебе, работе, перспективах на будущее и ещё много о чём. И когда Денис разгонял тему отношений, которую с какого-то хуя они начали обсуждать, он ощутил тяжесть в районе плеча и до его ушей донеслось тихое сопение его собеседника. Повернув голову в сторону звука, Коломиец заметил, что Илья удобно устроился на его плече, отправившись в мир сноведений. Ден невольно усмехнулся от зашкаливающей милоты данной ситуации и под размеренное дыхание Корякова сам уснул. Да уж, на утро помимо тупой боли в теле было куча вопросов от знакомых коллег, заставших эту картину маслом. Выкручивались они как могли, тем не менее шутки с сомнительным подтекстом преследовали их весь оставшийся день. Переломным моментом в их взаимоотношениях стала стримхата Антона в том же году. Вроде нормально проводили время, отпускали привычные локальные шутки, пили виски с колой, заедая всё пиццей. Однако настало время этой всратой игры "Правда или действие". В очередном круге Андрею выпало задание выбрать двух людей, которые либо целуются, либо выпивают четыре глотка каждый за отказ. Состояние алкогольного опьянения Коломийца было на грани между нормально и пиздец полный, так что он особо не удивился выпавшему действию. Всё было бы отлично, только Ромашин подсознательно или ненамеренно выбрал его и Илью. Ожидая отказа, Ден уже взял в руку стакан, приготовившись пить, но тут до одурманенного мозга долетел неожиданный ответ Корякова: "Мне вообще не проблема это сделать". Когда обратились к нему, он машинально кивнул, в полной мере не осознавая на что согласился. Поставил стакан с коктейлем на стол, глазами проследил за тем, как Илья быстрым шагом поднялся на подиум за диваном, уселся напротив, нависая над ним. "Ну что, подставляй свои алые губки", – насмешливо бросил тот, пытаясь отшутиться, тем не менее в оливковых глазах, как показалось тогда Денису, будто промелькнула толика беспокойства. Секундное смазанное касание губ, мимолётно проскользнувшее горячее дыхание на носогубной складке, проникновенный взгляд зелено-карих радужек образовал странную смесь чувств, сбившую нормализованную работу сердца и дыхания, которые резко участились. Как только Коряков быстро ретировался в другое помещение во избежание посторонних комментариев под громкие возгласы товарищей, Денис облизнул губы, ощутив горький привкус сигарет и опьяняющий от виски с колой, который он запомнил надолго. В то же время этот короткий поцелуй был лишь лёгким потрясением по сравнению с тем, что произошло ночью, когда все легли спать. К двум часам ночи все забронировали себе спальные места, а в числе не спящих остались Илья и Антон, долго обсуждавшие что-то личное на кухне. В это же время Коломиец ворочался и не мог никак уснуть, прокручивая в голове момент из глупой заезженной игры наверно в сотый раз, подсознательно понимая, насколько это было неестественно. Только Денис прикрыл глаза в полудрёме, как почувствовал, что диван, на котором он разместился, прогнулся под чьим-то весом. Он даже не успел двинуться, ведь буквально через секунду был схвачен в чужие сильные руки крепкой хваткой объятий. Постороннее дыхание проходилось лёгким холодком по сгибу шеи, который мурашками спускался вниз, пробирая всё тело дрожью. Запах показался знакомым – сигареты, кола с виски и лёгкие нотки дешёвого одеколона. Кое-как у Дениса получилось вывернуться и улечься на спину. Теперь он смог с идеальной точностью определить нарушителя своего покоя, не мучая себя догадками, - Илья. Коряков слегка поморщился от лишних телодвижений рядом с собой, однако не проснулся и продолжил тихо посапывать, иногда прерываясь на храп. Умиротворённое спящее выражение лица напротив вызвало у Коломийца непроизвольную глупую улыбку. Одурманенное, поплывшее сознание Дениса сосредоточилось на пухлых приоткрытых губах, немного потрескавшихся от мороза. Вспомнилась ебаное действие с поцелуем, случившееся пару часов назад. Одно лишь воспоминание о мимолётно соприкосновении губ заставило юношу облизнуть губы, стыдливо поджав. А стыдился он того, что ему хотелось ещё раз прикоснуться к ним и не на секунду. "Сука, совсем пидорнулся за сегодня", – проклинал себя Коломиец и хотел развернуться, чтобы не испытывать себя и судьбу, однако последняя сделала свой ход не в его пользу. "Ден, ну иди ко мне, я ещё не распробовал твои алые губки", – пребывая в мире снов, жалобно пробубнел Илья, снова прижав к себе Дениса. Охуевший от такого пьянющий вдрызг Коломиец принял эту насмешку, произнесенную во сне, за чистую монету и без малейших колебаний и размышлений припал к приоткрытым губам, зажмурив глаза. Запретный плод был горьким от сигарет и сладко дурманивший от колы с виски. От прилива адреналина сердце забилось быстрее, дыхание участилось и затруднилось, жар моментально покрыл щёки. Однако то, что ему особенно запомнилось, так это то, как Илья постепенно включился в процесс и стал отвечать на ранее невзаимный поцелуй - жадно, страстно, властно. Денис, заваривший всю эту кашу, был повален на спину под весом тяжёлого тела Корякова, который будто бы ещё пребывал в приятном сновидении, продолжая проделывать все манипуляции с закрытыми глазами. Одна рука Ильи оглаживала пылающую щёку, другая - проникла под ткань белой футболки, грубыми пальцами скользя по нежной мраморной коже, ощупывая рельефы юного тела. Неожидавший такого исхода событий Коломиец, переполняемый смешанными чувствами, издал невольный тихий стон в чужой рот и обвил широкие плечи в попытках удержаться в реальности. Оторвались друг от друга они лишь в тот момент, как стали задыхаться от нехватки воздуха в лёгких. И как только зелено-карие глаза встретились с небесно-голубыми, начался полный разъеб. Ошарашенный Коряков непонимающе уставился на Дениса, шокировано стал приговаривать, что он не такой, что он не пидор какой-то, громко обвинил во всем Коломийца и сбежал в другое помещение, подальше от "ебаного извращенца". Испытывая неприятное ощущение стыда и вины, Ден отвернулся к спинке дивана, обнимая подушку, и стал проклинать себя за содеянное. По факту он и правда был виноват. Внутренний критик не зря его проклинал: этот поступок не только положил конец их комфортной дружбе, но и стал предпосылкой к разрушительным отношениям, несущих только боль и страдания для них обоих. Прокрутив все эти события в голове, он отчётливо осознавал это. Тем не менее, прошлого не воротить и не изменить, поэтому живём и прорабатываем то, что имеем в настоящем. От глубокого погружения в беззаботное прошлое Дениса оторвал звук уведомления в телеграмме. Вооружившись телефоном, он нажал кнопку блокировки и прочёл пришедшее сообщение во всплывшем облачке. "Прив, чел. Хватит дома тухнуть, погнали в клуб. Я как раз в СПб", – вот что гласило предложение от Максима Шабанова. Скептично вскинув брови, Коломиец тяжело вздохнул и откинулся на спинку компьютерного кресла, уставившись на натяжной потолок, погрузившись в мучительные раздумья, изводящие последние нервные клетки. Чтобы ускорить мыслительный выбор Дена, будто почувствовав его сомнения, Макс отправил ещё одно сообщение: "Ну так что, пойдешь? Давай, будет весело. Я уже выезжаю". Смотря на новое уведомление через линзы очков, Коломиец нервно стучал по подлокотнику кресла и высказал свой ответ вслух: – Блять, да пошло оно всё нахуй. Пошёл он нахуй. Блять... – с этим криком души он пошел приводить себя в порядок, одеваться, собираться, перед этим спросив у Шабанова куда подъезжать. Одежда состояла только из темных тонов: черная толстовка с надписью, джинсы, кеды. Вот только ветровка проебана. Пришлось накинуть джинсовку, несмотря на то, что погода была удивительно прохладной в середине мая. Уложив волосы и разложив все необходимые вещи по карманам, он последний раз окинул себя взглядом в зеркале и нехотя побрёл к подъехавшему такси, натянув капюшон. Когда машина подъехала к точке назначения, Денис заметил, что Макс уже ожидал его у входа рядом с яркой неоновой вывеской. "Нахуй я сюда пришёл?" – риторический вопрос, невольно возникший в голове, пока Коломиец вылезал из автомобиля и с трудом передвигал ногами, подходя к другу. Подняв голову и убрав за ухо мешающие белобрысые пряди волос, он обратил внимание на то, что Максим был не один, а с Антоном-гондоном, который отдал его в руки бывшего-абьюзера без колебаний. Теперь Коломиец вдвое жалел о своём приходе и захотел развернуться и уйти. Тем не менее прежде чем он успел что-то предпринять, Татыржа решил выразиться первым. – Не смотри на меня так, будто я тебя в сексуальное рабство продал за большие бабки, – ровно произнёс Тоха, скрестив руки на груди, и с полной уверенностью в глазах добавил: – он же тебя не тронул. Так в чем проблема? – Проблемы нет, но в следующий раз спроси и моё мнение, – цинично высказался Ден, повторив жест Татыржи, продолжая испепелять того негодующим взглядом. Антон на это лишь закатил глаза и громко демонстративно выдохнул. – О чем это вы двое? Ничего не понял, – глянув то на одного товарища, то на другого, вопрошал Шабанов, недоумевающий, что за диалог только что был. – Ты же вроде с Ильей уехал на др Вовы, да? Я что упустил какой-то очередной конфликт? – Забей хуй, всё норм, – вымученно вздохнув, ответил Денис и мгновенно отвёл взгляд в сторону, не желая говорить об этом человеке. Чтобы избежать лишних расспросов, зная насколько Максим может быть любопытным, Коломиец решил сменить тему как можно быстрее. – Похуй на него, мы же вроде повеселиться сюда пришли? Так погнали, епт. Шабанов был довольно эмпатичным и разумным человеком, несмотря на маску безбашенного парня, поэтому недоверчиво окинул взглядом Дениса, который определённо что-то скрывал за маской угрюмости и напускного безразличия. Макс понял, что сейчас ему не узнать ответы на свои вопросы и вряд ли получится снять с друга тяжёлый груз как минимум в сорок девять тонн, висевший на нём. Поэтому он лишь пожал плечами и зашёл внутрь, будучи главным инициатором этой авантюры под кодовым названием "Вывести Дрейка не только из дома, но и желательно из депрессии". Первая часть плана удалась, а вот со второй вряд ли удастся справиться хоть кому-либо, кроме самого Коломийца. Ден и Тоха, недолго думая, переглянулись и молча проследовали за блондином. Первые минуты нахождения в шумном помещении, которое заполонили пьяные незнакомцы, дергающиеся в ритм стандартным диджейским миксам, Денис троекратно проклинал себя за то, что принял приглашение друга. Теперь голова гудела не только от вороха тревожных мыслей, но и от громких звуков. Однако с каждым глотком лекарства под названием Лонг-Айленд становилось легче. В опустевшей от спиртного голове пролетела как молния мысль о том, что это его любимый коктейль. Очередное противоречие за этот неприятный вечер вызвало ещё один шквал негодования - вот что с ним не так? Он уже три раза послал мысли о Корякове на три буквы, но снова вспомнил про него такую незначительную деталь. Насколько же глубоко этот урод засел в его подсознании. "Нужно отвлечься", – успокаивал себя Денис перед нарастающей волной тревоги и понемногу вклинился в беседу, завязавшуюся между товарищами. До определенного момента Ден и Макс болтали то ли обо всем и сразу, то ли ни о чём, Тоха иногда что-то комментировал, но особо не встревал, косо переглядываясь с Коломийцем. Стало понятно всем собравшимся, что клуб не самое подходящее место для откровенных бесед. Раз с разговором не выгорело – стоит переходить к более решительным действиям, подумал Макс. Однако, несмотря на все уговоры Шабанова пойти на танцпол и влиться в кучу людей, выплеснуть весь накопившийся негатив в незамысловатых движениях под качающие песни, никто его в этом не поддержал. По этой причине Максим, раздосадованный этим фактом, махнул на непутёвых друзей и самостоятельно направился к людной толпе, двигающейся в ритм энергичной музыке, затерявшись в ней. За столиком остались только Коломиец и Татыржа, между которыми до сих пор было напряжённое молчание, которому положил конец Антон. – Что ты последнее помнишь с той ночи? – довольно громко спросил тот в попытке перекричать музыку. – Как блевал в кустах у дороги, – коротко откликнулся Денис, очевидно показывая, что он не хочет об этом говорить. Не было у него настроения проговаривать прошедшие события и выяснять отношения. Допив первый коктейль, он добавил: – и проснулся я уже в чужой квартире, лёжа не в своей кровати вместе с ним в обнимку. Хорошо хоть в одежде и с невредимым очком. – Он, кстати, сначала отказался от моей идеи, чтобы ты переночевал у него, но я настоял, – проговорил Тоха в защиту невиновного Корякова, желая обелить его в глазах Коломийца. – Так что да, я гандон, из-за которого ты оказался в таком неблагоприятном положении. Но... Может я скажу хуйню, но вдруг он реально изменился? – Да, ты определённо сказал хуйню, – нервно усмехнулся Ден, криво улыбнувшись, отрицательно помотав головой. Он абсолютно в это не верил, просто не мог. Это по-любому очередная манипуляция, иллюзорная видимость того, что он уже не тот ебанутый психопат с шизой в башке, которая развеется тут же, если они сойдутся вновь. Денис точно знал это, так как проходил этот сценарий не единожды. – Заделался адвокатом дьявола? Нахуя ты его защищаешь? – Нет, блять, я просто хочу, чтобы ты перестал вести себя как обиженный ребёнок, принял ситуацию и пошёл дальше, вот и всё. Или полгода психотерапии, через которую ты прошёл, это пыль в глаза и не больше, чем банальное самовнушение? – вспылил Татыржа, будучи больше обеспокоенным, чем злым. – Как только Илья находится в поле твоего зрения или о нем заходит речь, ты сразу перевоплощаешься в забитого котенка, который никому не доверяет и готов разорвать любого, кто хоть слово хорошее про него скажет. А все это потому что ты точно уверен в том, что он не мог поменяться, и не готов принять иную версию. По такой логике ты тоже нихуя не изменился – сидишь в своей зоне комфорта, снова закрылся ото всех и по итогу злишься на меня из-за хуйни. – О боже, блять… Похоже, что разговор только начался, – отмахнулся от непрошенного мнения Денис, допив последний глоток коктейля. Тем не менее внутри было неспокойно после слов друга, поэтому нужно было обновить стаканы и залить в себя побольше алкоголя, чтобы перестать думать и чувствовать хоть что-либо. – Пойду за ещё одним «Лонг-Айлендом», тебе что-то взять? – Возьми мне тоже, – выдохнул Антон, после чего Ден быстро ретировался в сторону бара. Протолкнуться через толпу пьяных людей было тем ещё испытанием, но Коломиец всё же достиг своей цели. Заказал у бармена три «Лонг-Айленда» – два для себя, чтобы не ходить туда-сюда, и один для Антона. Ожидая свои напитки, он услышал знакомый заливистый смех. Повернувшись в сторону звука, Ден заметил Максима, который общался с красивой девушкой с темными короткими волосами, подстриженными под каре. Выглядел он пиздец каким пьяным, но счастливым. "Минус один", – усмехнулся про себя Коломиец, схватил приготовленные коктейли и направился через полосу препятствий из людей к своему столику. После второго «Лонг-Айленда» у Дениса получилось поговорить с Антоном по душам, обсудить с ним все моменты, которые ему были неприятны, и примириться. Когда конфликт был исчерпан, Коломиец поделился увиденной у барной стойки картиной, и они вместе с Татыржей стали накидывать ставки, какие у их общего друга шансы уйти из этого захудалого клуба не в одиночку, а с дамой. К третьему стакану алкогольного напитка Денис наконец почувствовал настолько желанное спокойствие и пустоту в голове вместо череды тревожных мыслей. Перекидывался тупыми шутками с Антоном, откинувшись на спинку кожаного дивана, и ни о чём, а главное – ни о ком, не думал. Резко музыка прервалась. Коломиец и не шелохнулся: продолжил сидеть с запрокинутой головой и закрытыми глазами, едва не засыпая в таком положении. Он, напротив, был очень рад тому, что его уши перестала долбить ужасная какофония взрывной музыки. Готов был даже поблагодарить своего спасителя от разрывающей головной боли. Так он думал до того, как из огромных колонок прозвучал звонкий, задорный, но в то же время волнительный голос: – Всем хай, народ! Сорян, что обламываю кайф и все такое, но мне бы очень хотелось исполнить свою новую песню, адресованную моей первой настоящей любви, которой я разбил сердце. Так что срочно ищите себе партнёра для танца, потому что сейчас будет очень сопливый медляк! Заиграла приятная лирическая мелодия и Илья, стоявший на небольшой сцене, запел обещанную песню. Некоторые люди из толпы прислушались к исполнителю и закружились в танце вместе со своей второй половинкой. Даже Макс со своей новой знакомой смог пристроиться. Денис, забравшийся на спинку кресла, наблюдал за всем происходящим с полным недоумением в глазах, поглядывая на Корякова, отдававшего всего себя исполнению мелодичной песни. И после окончания первого куплета, заканчивающегося словами "Что ни раз — так я тебе только лишь хуже сделал, ведь все твои желания — палитра чёрного с белым" пары глаз – зелено-карих и небесно-голубых – встретились на доли секунды. Музыкант одарил юношу печальным взглядом и тут же вернулся к исполнению песни с волнением в голосе, из-за чего не попадал в ноты, однако эта мелочь не смогла его остановить и в конец растеряться. У него была четкая цель, к которой он шёл невзирая ни на что. Правда, Денис, которому так и не удалось понять, для чего это показательное выступление, с вздохом раздражения опустился на мягкий кожаный диван, скрестив руки на груди, чтоб хоть как-то оградиться от чарующего голоса, который год назад околдовал его, захватив в плен. "Первая настоящая любовь? Разбил сердце? Ты, что, блять стебешься? Ты нахуй чуть не убил меня своей "настоящей любовью" и не только физически, урод ебучий! И думаешь ебаные показушные серенады это исправят? Ну уж нет, тут ты пиздец проебался", – мысленно негодовал Коломиец, испепеляя гневным взором столешницу с увеселительными напитками. Татыржа, наблюдавший эту неблагоприятную картину, сначала подумал успокоить младшего, раздать ещё парочку ненужных советов в большей мере, чтобы отвлечь его и справиться с бурей накативших эмоций, нежели помочь. Однако Ден сделал свой ход первым: взял почти полный стакан с Лонг-Айлендом, выпил залпом и поставил его обратно с громким стуком, услышанный Антоном даже поверх лирической песни на фоне. В голубых глазах заиграли разноцветные пятна от софитов и прожекторов, наполнявших тёмное помещение. Наконец-то Денис достиг желанной кондиции опьянения, когда в голове благоговейная пустота и ни единой тревожной мысли. Ни обиды, ни злости, ни печали - ни-че-го. Вместе с этим в придачу по телу прошёлся опаляющий жар, душивший изнутри. "Надо... Надо проветриться, а то тут и откинусь к хуям", – мелькнула мимолётная мысль в подсознании Коломийца в тот же момент, когда трепетная мелодия подошла к своему логическому концу. – Эй-эй, ты куда это нахуй намылился в таком состоянии? На тебя дунуть – сразу ебалом на асфальт приземлишься, – обратился к другу обеспокоенный Тоха, увидевший, как высокая фигура напротив поднялась с места, колебавшись из стороны в сторону наподобие маятника. Он, естественно, тоже был пьян, но, по сравнению с товарищем, ещё в допустимых пределах и осознавал, что похождения Дена в таком виде будут иметь нехорошие последствия. – Кристаллически поебать, – выдавил из себя почти нечленораздельный, но в то же время невозмутимый ответ Коломиец. Истощенный организм еле справился с такой простой задачей, как встать и удержать равновесие, не говоря уже о том, что ещё нужно было выбраться из этой душегубки на свежий воздух. Собрав все имевшиеся силы в одно целое, Денис бросил другу неоднозначную фразу, прежде чем уйти, указав большим пальцем на сцену как на причину проблемы, из-за которой он должен покинуть это место. – Хочу подышать воздухом. Блевать тянет от пиздежа, который устроил этот еблан на сцене. Татыржа шумно выдохнул, проследив за тем, как шатавшийся парень удалялся от него в сторону выхода из клуба, разделившего их группу окончательно. Ден в это же время пробирался сквозь толпу, прислонявшись к ближайшим колоннам или стенам для того, чтобы и взаправду не упасть лицом вниз. Осталось всего ничего до необходимой свободы, но сквозь редкие аплодисменты зрителей шоу и резкие возгласы пьяных девиц уши Коломийца уловили знакомый до скрежета зубов голос. – Рад, что вы оценили мою новую песню, но я хотел бы ещё кое-что добавить о своей музе, – подступился к началу своей небольшой речи Коряков, судорожно выдохнул, переполняемый сильным волнением. – Я знаю, что всем похуй, но я все равно скажу, потому что человек, для которого я исполнял эту прекрасную песню пока что находится в этом помещении. Точнее парень, которого я любил и люблю до сих пор, – очередной судорожный выдох в предвкушении пиздеца от недовольно гудящей толпы, с осуждением смотревшей на него несколькими парами глаз, одни из которых были те самые небесно-голубые. – Знаю, ты думаешь, что это всё показуха, пафосная хуйня и прочее, но это не так. Просто я хотел, чтобы ты убедился в том, что мои намерения чисты и я стараюсь быть искренним с тобой на все сто процентов, даже тысячу. Мне пиздец как страшно признаваться перед толпой ноунеймов в том, что я люблю тебя и что я поступил с тобой крайне хуево, оказавшись конченым ебланом. И, пока в моё ебало не прилетело что-то тяжёлое, я хотел бы в очередной раз искренне сказать, от всего своего прогнившего сердца и души, – прости меня. Мне жаль, что тебе пришлось повстречать такого ебаного урода, как я. Надеюсь, что ты не повторишь эту ошибку в будущем и найдёшь себе человека, неважно парня или девушку, которые на самом деле будут беречь и заботиться о тебе. Люблю тебя, солнце. Танцпол заполонил гул недовольной толпы, требующей вернуть музыку и покончить с этой духотой. Илья поклонился и удалился со сцены, вскользь глянув на конкретно охуевшего Дениса, неотрывно провожающего взглядом уходящую со сцены фигуру. Ден уже не понимал, что чувствует после публичного каминг-аута Корякова, который весь период их отношений так держался за свой имидж натурала, тщательно скрывая их от ближайшего окружения. Одно он знал наверняка – пора валить из этого злосчастного клуба, что и сделал, мигом вылетев из помещения на ватных ногах. Приятный ночной ветер обдувал лицо, лёгкие заполнил свежий воздух. Дышать стало полегче, но спутанный клубок мыслей вызвал ещё одну волну неприятной головной боли. Да и в целом выпитый алкоголь дал о себе знать – проезжая часть дороги затряслась как при землетрясении, от яркого света уличных фонарей перед глазами заиграли белые пятна. Ден зашёл в узкий переулок и пытался вызвать такси, чтобы вернуться в свое уютное гнёздышко под названием дом. Тем не менее слова Ильи то и дело циклично крутились в его подсознании. Он не понимал, что они могли значить и что ему делать с ними. Простить и начать жизнь с нового листа? Забыть и избегать, как делал всё это время? Денис окончательно запутался. Единственное, что он знал точно, – ему срочно нужно убраться из этой дыры в целости и сохранности. Вот только у курящих неподалёку от входа в клуб парней были другие планы на окончание вечера Коломийца. – Эй, слышь, малой, может этот педик со сцены про тебя говорил? – подал голос один из них. Помутневший взгляд Дениса, ранее направленный только на экран телефона с приложением "Яндекс Такси", немного прояснился и он смог их рассмотреть. На их еблах было написано большими буквами "Срочно до кого-то нужно доебаться". А такси не спешит подъезжать. Вечер субботы, хули. Тогда Денис понял, что пиздеца не избежать. – Очень уж ты на пидора похож. – Мужик, отъебись, а. Если ты латентный гей и подсознательно ты мечтаешь, чтоб тебя кто-нибудь выебал, это не мои проблемы, – рубил с плеча настолько же пьяный Денис, не думая о том, что у его действий могут быть последствия. Довольно негативные последствия, из-за которых он поедет не домой, а прямым маршрутом в ближайший травмпункт. – Очкарик, мне кажется ты берега попутал, – оскорблённый мужчина медленно подходил ближе к парню, отчего он стал инстинктивно отходить назад. – Ты поаккуратнее с выражениями был бы. За такое можно и без зубов остаться. Хотя для тебя это лучший вариант – сосать хуи будет попроще. – Чел, оставь его, – вяло попытался остановить своего пропитого товарища второй парень. – Оно того не стоит. – Твой парень дело говорит, ты б прислушался, – к сожалению, у пьяного Дениса была уникальная способность – он говорил то, о чем думает, и не мог промолчать, особенно когда на него словесно нападают. Чувство самосохранения отступало назад, дав дорогу юношеским амбициям. – Может ему зубы выбьешь? А то похоже на то, что он хуево справляется, раз ты так бесишься. Количество противников увеличилось на один после его высказывания. Денис бросился в бега от двух агрессивных мужланов, вот только убежал он не далеко, успев лишь повернуть налево, где столкнулся с преградой в виде закрытой решётки, через которую никак не перелезть. Крупная мужская рука крепко вцепилась в его плечо, резко развернув назад. Первый удар пришелся по очкам, которые в момент слетели с переносицы, разбившись вдребезги об темный асфальт. Следующий сложил его в напополам, заставив упасть на колени без сил. Свернувшись в позе эмбриона и закрыв лицо руками, он только и мог, что принимать множественные удары ног, которые ощущал по всему телу. Как ни странно, боль была жуткая, но в то же время облегчающая. Как будто именно этого он и добивался – избиения до полусмерти. Даже своим одурманенным мозгом он понимал, что это нездоровая херня, но полагал, что это то, что ему сейчас нужно. Вернуться в реальность, где нет никакого обновлённого Ильи, который осознал всё и вымаливает у него прощение за весь тот ад, который он устроил ему. Это просто очередная манипуляция, иллюзия, чтобы возобновить прежний круг издевательств над ним, где он снова окажется тем ничтожеством, снова попавшимся на очередную уловку этого лиса, которому не светит стать хоть чуточку счастливым. Но ещё больше его пугало, что это может оказаться правдой, которая разобьёт его вдвойне сильнее. Ведь тогда окажется так, что все страдания и потуги Дениса вернуться к нормальной жизни были напрасны. Что он просто появился в ненужное время, не в том месте и столкнулся с психически неуравновешенной версией Корякова. Коломиец и не заметил, как удары по его рёбрам и печени прекратились из-за звона в ушах, походивший на белый шум. Приоткрыв глаза, он едва мог что-то увидеть без очков, но отчётливо слышал звуки борьбы и жалобные просьбы остановиться. Тупая, тянущая боль окатила всё тело, как только он попробовал встать. Всё-таки иногда лучше оставить своё мнение при себе и заткнуться, особенно в перепалках с бухими долбаебами. – Давайте, уебывайте уроды! Ещё раз попадетесь – оторву одному из вас хуй и засуну другому в жопу! – раздался выкрик знакомого голоса совсем рядом. Он будто появляется только при одной мысли о нём. Иронично, но факт. – Ден? Эй, ты как, солнце? Ден, ответь! Ден! Блядство, вот уроды... Коряков аккуратно приподнял Коломийца, прислонив его к ближайшей стене здания. Голова гудела хуже прежнего, зато Денис уже не чувствовал себя чересчур пьяным. Тело нещадно ныло от тянущей боли в местах ударов, прошедших по нему. Металлический привкус ярко ощущался на языке. Сплюнув кровавые сгустки, он хрипло заговорил: – Нормально я, сам довыебывался – вот и получил по ебальнику, так что всё ок. – Нужно отвезти тебя в травмпункт, проверить сломано что-нибудь или нет, – Илья вооружился телефоном, чтобы вызвать такси до ближайшей поликлиники, но чужая дрожавшая рука остановила его, заблокировав экран телефона. – Денис... – Я сказал, что в норме. И я уже вызвал такси, только до дома, – тяжело вздохнув, проговорил Коломиец. Как бы ему не хотелось, но стоило поблагодарить Илью за то, что он спас его шкуру. Факты есть факты, несмотря на ту неприязнь, которую он испытывает к этому человеку. – Спасибо, конечно, что спас меня от смерти в подворотне и все такое, но... дальше я сам. – Ты блять издеваешься надо мной или что? Ты нахуй встать не можешь! Какое блять дальше я сам? – вспыльчиво негодовал Коряков, взволнованно осматривавший парня напротив. Илья недолго завис в размышлениях, понаблюдав за тем, как Ден достал телефон с целью узнать, где находится таксист. По равнодушной реакции Коломийца он понял, что спор будет бессмысленным. – Я могу хотя бы тебя до дома проводить? Я реально переживаю за тебя. – Ого, нихуя себе, ты спрашиваешь у меня разрешение? Вот теперь я точно в ахуе, – то ли саркастично, то ли взаправду удивившись, заявил Денис. Однако встретившись с пронзительным взором зелено-карих глаз, которые казались темнее ночного неба, решил пересмотреть свою точку зрения. Если взять во внимание то, что он даже подняться не может, то лучше принять любую имеющуюся помощь. Поэтому вымученно выдохнув, он добавил: – Ладно, думаю, ты ещё пригодишься. Помоги мне встать. Подхватив Дена под руку, Илья повел его к освещенной дороге у входа в клуб, где они дожидались такси. Там они встретились с Антоном, который заволновался о друге, будто сквозь землю провалившемся. Завязалась лёгкая беседа, участниками которой в основном были Коряков с Татыржей. Денис же пытался сосредоточиться на своем состоянии. Грудь с тяжестью вздымались, скованная от сильных увечий по всему телу. Хорошо, что горе-такси наконец доехало до точки отправления. Илья помог раненому устроиться на заднем сидении справа, а сам сказал последние слова Тохе и, попрощавшись, сел с левой стороны рядом с Коломийцем. Только после этого автомобиль отправился в путь по ночному Питеру, усыпанному яркими огнями фонарей. Улицы сменялись одна за другой, смешавшись в калейдоскоп однообразных картинок. Денис то расслабленно откидывал голову в полудрёме, то смотрел в окно, стараясь ни о чем не думать, но безуспешно. Особенно, когда он замечал обеспокоенный пристальный взгляд слева от себя. Довольно непривычное ощущение, когда за тебя беспокоиться человек, который ранее самолично причинял тебе боль моральную, а иногда и физическую. Портрет бесчувственного абьюзера Ильи почти растворился, оставив после себя кучу вопросов и растерянность. Однако даже если он поверит в эту историю пути исправления Корякова и простит его, то это не будет настоящим прощением, а лишь пустыми словами, которые не принесут ни блаженного спокойствия, ни решение проблем – ничего. Пребывая в глубинных размышлениях, Коломиец не заметил, как они добрались до его уютной крепости, в которой он скрывался от всех ментальных проблем, под названием дом. Оба парня безмолвно прошли в подъезд, доехали на лифте до нужного этажа и остановились у двери в квартиру. Затянувшееся неловкое молчание разбавили звон ключей от квартиры Коломийца и звук движущихся механизмов открытия двери. Наступил самый тяжёлый момент – прощание. Денис не знал, как правильно подступиться к этой ситуации, протрезвев после всего произошедшего. Отпускать ещё одну партию благодарности названному принцу на белом коне он точно не собирался. Но прежде чем Ден хоть что-то успел предпринять, Коряков его опередил, лаконично, но в то же время неуверенно выдал следующую скороговорку: – Ладно, похоже, что миссия выполнена и мне пора отчаливать. Рад был помочь. Постарайся больше не влезать в неприятности и береги себя, – удалившись на небольшое расстояние, Илья остановился у лестничного пролёта, и тихо добавил: - И прощай... Навсегда. – Стой, – резко скомандовал Коломиец, что заставило Илью застыть посередине лестницы, спускавшейся вниз. – Зайди. Обработаешь мне ушибы, заодно поговорим обо всем. – Есть, сэр, – отозвался Коряков на приказ от пострадавшего Дениса, вернувшись к входной двери квартиры, проследовав за ним внутрь. Коломиец с трудом держал равновесие, опиравшись о ближайшую стену или предмет мебели. Потрепали его нехило. Всё-таки как удачно, что Илья оказался в нужное время, в нужном месте, а иначе он точно бы сейчас валялся на больничной койке. Пребывая в своих мыслях, Ден пытался стянуть с себя кеды, но побитые пальцы едва справлялись со шнурками. После недолгой возни он ощутил мягкое прикосновение в области торса и в следующий миг сидел на белом пуфе, а Коряков – на коленях у его ног, неторопливо развязывавший шнурки вансов. Прилив противоречивых чувств заставил Коломийца прикусить губу то ли от презрения, то ли от смущения. Хотелось возразить, но в то же время было понятно, что это ничего не изменит. По этой причине Денис лишь молча наблюдал за тем, как Илья снимал с него обувь. "Он всегда был таким заботливым?" – немой вопрос в подсознании уставшего юноши возник так же внезапно, как и испарился. Вместо стоявшего на одном колене Корякова Ден увидел перед глазами протянутую крупную ладонь. Он без задней мысли принял руку помощи от менее ненавистного в настоящий момент бывшего, не увидев никакого подвоха в его действиях. И очень зря. Коломиец даже не успел понять, что произошло, как оказался в чужих крепких руках, обладатель которых занёс его в спальню и аккуратно опустил на кровать. – Прежде чем ты начнёшь возмущаться скажу, что так было быстрее, – предугадал возможное развитие событий Илья. – Где аптечка? – В комоде, в верхней полке, – безразлично ответил Денис, изучая взглядом серое деревянное напольное покрытие. Коряков же прошёл до необходимого предмета мебели и быстро обнаружил искомую небольшую коробку с медикаментами. Порывшись в ней, он взял немного ваты, баночку перекиси водорода, обезболивающую мазь и направился к пострадавшему. Тот смиренно сидел без верхней одежды, ожидая неблагоприятного процесса обработки ран. Включив прикроватную лампу, тускло озарившую сумрачное помещение теплым светом, Илья опустился на кровать позади Дена и, выдавив из тюбика каплю мази, стал медленно растирать в местах тёмных ссадин под тихое шипение юноши. Неловкость от прикосновений к столь желанному парню и гнетущее молчание не давала Илье сконцентрироваться, но в целом он быстро управился со спиной. Осталась только передняя часть, однако с той стороны будет недостаточно света. – Ден, повернись ко мне передом, пожалуйста, – попросил Коряков с лёгкой хрипотцой, появившейся из-за длительного молчания. Нехотя, но Денис выполнил просьбу, усевшись напротив Ильи. Выставив руки в стороны, он запрокинул голову наверх и закрыл глаза. Коломиец не имел никакого желания встречаться взглядом с бывшим возлюбленным, который любезно залечивал ему раны. Скорее, был не готов столкнуться с доказательством того, что он правда изменился и стал совершенно другим человеком. Да и всё происходящее его очень смущало. Жалко, что осязание нельзя было выключить по одному щелчку пальцев. Прикосновения крупных ладоней, бережно проходившихся по самым болезненным участкам тела, растирая прохладную жирную текстуру мази, вызывали волны приятной дрожи. Пришлось прикусить щёку во избежание нелепых казусов из-за его тактильного голода. "Ебучая пытка", – скулил про себя Коломиец, сдерживающий порыв застонать в голос от аккуратности движений Корякова. – Я бы мог вечно любоваться твоим торсом, но я уже закончил обрабатывать твои раны, если тебе интересно, – снова первым заговорил Илья, издав лёгкий смешок. После этих слов Ден вынырнул из своих мыслей в реальность и быстро надел рядом лежавшую толстовку, спрятавшись за скрещенными на груди руками. Печально улыбнувшись, Илья громко выдохнул и в очередной раз разорвал звенящую тишину комнаты следующим вопросом: – Так о чем ты хотел поговорить? – Чего ты добиваешься? – вопросом на вопрос заговорил Денис. Только через пару секунд он понял, что произнёс это вслух, но добавлять ничего не стал, а ожидал ответа от собеседника. – В смысле? – логичный вопрос выдал Коряков, не улавливая, что от него хотят услышать. – Чего ты добиваешься своими извинениями? – дополнил ранее заданный вопрос Коломиец, подняв ледяные голубые глаза на парня, сидевшего напротив. - Что я снова поверю в этот пиздеж? Жили они долго и счастливо, так, да? Тогда я был влюбленным долбаёбом, который ещё мог поверить в эти сказки, но сейчас... Сейчас ты для меня никто. Отзвук кошмарных воспоминаний, который мельтешит перед глазами и никак не уходит. Нахуя ты это делаешь? На что ты блять рассчитываешь? – Я-я... – Илья немного опешил от такого ярого натиска со стороны Коломийца, пытаясь построить хоть какой-либо вразумительный ответ. – Я думал, что после этого станет легче отпустить те чувства, которые я к тебе испытываю до сих пор, и я смогу жить дальше, оставить тебя в покое. Но, походу, я где-то проебался и мне стало только хуже. И я хуй знает, что с этим делать. – Поэтому, я так понимаю, ты решил, что стоит попробовать ещё раз, если с первого раза нихуя не получилось, так? Ничего умнее в твою больную голову не пришло? – продолжал возмущаться Коломиец, негодовавший от бессмысленности собственных разглагольствований. Тяжело вздохнув, он продолжил: – Я могу соврать, что прощаю тебя, но никому из нас от этого легче не станет. Ты можешь извиниться сотню, тысячу раз, убедить меня в том, что ты прошел психотерапию и что ты больше не ведешь себя, как моральный урод, но это не сотрет мне память и не уберет те ужасные воспоминания об издевательствах, избиениях, манипуляциях, насилии, которые ты применял ко мне, когда мы были вместе. Это все останется со мной навсегда также, как и шрамы на моей руке. Ты это, блять, понимаешь?! Полный неприязни и желчи голос звучал как раскаты грома перед сильным ливнем в тишине комнаты, отражаясь эхом от белых стен. Коряков сидел неподвижно, молча выслушивая душевные излияния Коломийца, не имея представления, что ему высказать в противовес ранее упомянутым фактам. Заламывал пальцы, кусал губы, однако одна предательская слеза скользнула вниз по щеке, тут же стертая с лица ладонью, будто ничего не произошло. Он еле сдерживал бурю эмоций, накатывающую волнами горечи, готовую вырваться в любой момент. Дрожавшие руки самовольно потянулись к чужим тонким белоснежным пальцам. Денис сначала хотел одернуть руку, но непривычный беспомощный вид Ильи обескуражил его, отчего он позволил ему прикоснуться к себе. Холодная десятка пальцев осторожно массировала его руку. Почему-то от этого жеста стало спокойнее, но Ден старался не терять бдительности и внимательно следил за действиями бывшего возлюбленного, поджидая какого-то подвоха. – Мне так противно от самого себя, ты бы знал. Прости меня, солнце, прости… – послышался жалобный шепот, от которого сердце зажало в крепкие тиски, не давая вдохнуть полной грудью. Побелевших костяшек коснулись пересохшие губы, обдав их теплым воздухом в легком, почти неприкасаемом поцелуе. – Мне так жаль, что всё так обернулось… Пиздец как жаль. – Прекрати, – хладнокровно остановил того Коломиец и вытащил руку из посторонней хватки, не желая выслушивать ещё одну партию извинений по кругу. Ден немного оробел от того, насколько невозмутимо остановил Корякова перед очередной тирадой, но собрался с мыслями и продолжил: – Я тебя услышал, с трех раз точно. Но это по-прежнему ничего не меняет. – Я знаю, Ден, я знаю... – спокойствие Ильи понемногу разбивалось на мелкие осколки, судя по тому, как часто он моргал, заламывал пальцы до слышного хруста костей, криво улыбался от переполняемого стресса. – Я искренне раскаиваюсь перед тобой. Не прощать меня – это твой выбор. Я больше не буду тебя доставать и уйду из твоей жизни, как ты и хотел. Это определенно лучший исход для нас двоих. Но, прежде чем каждый из нас пойдет своей дорогой, сможешь исполнить мое последнее желание? – Какое? – после минуты раздумий поинтересовался Денис. – Прощальный поцелуй, – нервная усмешка сама собой вырвалась, по большей части от нелепости просьбы, которую Коряков озвучил вслух. В его голове это звучало лучше. Ошарашенный, сбитый с толку взгляд небесно-голубых глаз говорил о замешательстве собеседника. – Это не требование, а просьба. Ты можешь отказать. Я в любом случае оставлю тебя в покое. Денис громко сглотнул и шумно выдохнул. Почему-то эта последняя просьба от человека, который принёс столько боли в его жизнь, заставила его задуматься. Не сию же секунду послать его ко всем хуям, а задуматься. Посмотрев в болотные, зелено-карие глаза напротив, он разглядел в них тусклые отблески надежды, такой чистой и наивной, которые смягчили угрюмый нрав Коломийца. Он надолго запомнит этот отчаянный взгляд, просивший толику нежности. Коряков расценил затянувшееся молчание как отказ и хотел подняться с кровати, с тоской в сердце уйти в закат, но крепкая хватка на запястье остановила его. Обернувшись, он ощутил лёгкое прикосновение губ к своим, горячее дыхание на них. Второе касание оказалось более уверенным: каждое смятие губ отдавалось трепетом в груди, сдавливая лёгкие до жгучей боли под рёбрами, будто ломая их. Илья пытался растянуть этот момент как мог, ловил каждый томный выдох, оглаживал мраморные щеки, покрытые почти незаметным румянцем. Ведь он отчетливо понимал, что это действительно их последний поцелуй. Они больше никогда не встретятся, разойдутся по разным путям. Однако воздух в легких быстро достиг возможных лимитов, истощившись до остатка. Тяжело дыша, они отстранились друг от друга и стояли некоторое время неподвижно как статуи, отходя от столь пламенного прощания. – По-моему тебе уже пора, – хриплый голос Дениса вернул Корякову ощущение реальности, а вместе с ним и глубокой печали. Гиперчувствительность снова ударила по глазам, устилая их прозрачной пеленой слёз, готовой в любую секунду хлынуть наружу. В связи с этим Илья понял, что нужно ретироваться из этой квартиры как можно скорее. – Да, да, ты прав... Я пойду, – растерянно затараторил Коряков, отступая к входной двери. Собравшись, он приоткрыл дверь, но остановился и посмотрел в дверной проем спальни, где стоял Денис, погруженный в собственные раздумья. Илья прошелся по его лицу внимательным взглядом в попытках как можно точнее запомнить его образ в своей голове: задумчивая морщинка меж русых бровей, длинные ресницы, обрамлявшие небесно-голубые глаза, в которых он мог с легкостью потерять себя, маленький аккуратный нос, пухлая нижняя губа, которую он любил прикусывать, когда Ден обижался. Непроизвольно из глаз вытекли солёные дорожки, рот открылся и выдал следующее: – Спасибо и... прощай, да? Береги себя и живи счастливо, солнце. Не дожидаясь ответа, Коряков быстро выскочил в подъезд и захлопнул за собой дверь. Калейдоскоп размытых лестничных клеток менялся со скоростью света. Он чувствовал слишком много и не знал, как с этим совладать. Хотелось и вернуться назад, и убежать куда подальше, и заорать на всю улицу, и рвать волосы на себе. В мыслях кроме самобичевания и ненависти вперемешку с грустью и отчаянием не было ничего. Только жгучая боль, обволакивающая не только физическое тело, но и разум, захватив его в свои стальные путы. Он понимал, что испытывать настолько сильную привязанность это ненормально, однако по сравнению с другими особенностями психики считал, что это мелочь. Тем не менее, эта неадекватная одержимость Коломийцем не давала ему спокойно жить и определенно она когда-нибудь сломает его окончательно. Добежав до третьего этажа, Илья резко остановился, задыхаясь от слёз и дефицита кислорода. Ядерная смесь из чувств и эмоций, продолжительное время сдерживаемая крепкими цепями, настоятельно требовала выхода наружу. Или он точно съедет с катушек, если не уже. Крикнув громогласное "Блять" со всем негодованием, переполнявшим его бешено стучавшее сердце, разогнанное адреналином и кортизолом, он опустился на холодную грязную плитку и разревелся как маленький ребенок, который потерялся в огромном супермаркете и не мог отыскать своих родителей. Прислонившись к стене, Коряков обвил руками колени и слегка бился головой об стену, стараясь перенести душевные страдания в физические, чтобы облегчить нестерпимую боль, пробирающую до глубины искалеченной души. Не сказать, что это у него получалось успокоиться: на каждый аргумент находился более сильный контраргумент, добивая его ещё сильнее. Глубоко погрузившись внутрь себя, он и не обратил внимание на тихие, вкрадчивые шаги, приближавшиеся к нему, и на то, как рядом с ним кто-то опустился на подъездную напольную плитку. Илья заметил присутствие другого человека около себя только после того, как его взяли за руку, круговыми движениями оглаживая побелевшие костяшки. В нос ударил родной запах и сомнений насчёт того, кто это был не осталось. – Ден, зачем это всё? Зачем ты пошёл за мной? Я думал, что мы уже всё выяснили, – всхлипнув, выдохнул Коряков, утирая глаза до красноты, чтобы остановить нескончаемый поток слёз. – Я конченый психопат, который не достоин прощения. Не надо меня жалеть, не надо прощать, если не можешь. Я понимаю, правда. Мне просто до сих пор тяжело с этим смириться. Принять тот факт, что ты исчезнешь из моей жизни. Вот и всё… Ты очень дорог для меня, и я не думаю, что смогу просто забыть тебя и жить дальше. И ещё мне пиздец, просто охуеть как стыдно и ебано из-за того, что я самолично причинил тебе вред. Собственными блять руками! Я блять даже хуй знает, как выразить то, насколько я ненавижу себя за это… Коряков мог ещё долго разгонять свою оду любви к Коломийцу, но Денис нашёл самый действенный способ, который пришёл первым в голову, его заткнуть. Прислонившись к стене рядом с расклеившимся Ильёй, Ден приобнял его и плавно опустил на собственные колени, смиренно перебирая пряди темных волос, массируя кожу головы. – Простить я тебя не могу, но и оставить блуждать тебя в таком состоянии по Питеру тоже идея хуевая, - изложил настоящие факты Коломиец. – Так что, думаю, если ты останешься у меня на ночь, ничего страшного не случится. Плюс сэкономишь на отеле или хостеле. – Я не достоин такой любезности, не нужно заставлять себя, Ден, – нервно усмехнулся Илья, вытирая высыхающие на коже дорожки слёз. Поднявшись с места на ноги, он не мог посмотреть в глаза бывшего партнёра. Стыд за проявление слабости слишком глубоко сидел в его подсознании, и Илья не представлял, как скоро от него избавиться. – Это не предложение, а расклад следующих действий, так что закрой ебальник и пошли, – твёрдо констатировал Коломиец, потянув Корякова за руку в сторону лифта, - Поедем на лифте. Я заебался за тобой бежать – по дороге лёгкие чуть не выплюнул к хуям. Усмешка Ильи после этих слов переросла в полноценный смех, впоследствии вызвавший похожую ответную реакцию у Дениса, слегка усмехнувшегося. Они доехали до нужного этажа в недолгом молчании и вернулись в квартиру вдвоём. Денис на скорую руку подготовил спальное место для Корякова в гостиной, соединённой с кухней, расстелив постельное бельё на раскладном огромном диване. Закончив со всеми приготовлениями, он пожелал Илье спокойной ночи, а сам пошел в собственную спальню. Быстро заполз под одеяло и, положив запасные очки на прикроватную тумбу, в скором времени провалился в долгожданный глубокий сон. У Ильи всё оказалось не так просто: несмотря на непомерную усталость от вереницы вечерних событий, его голову, больше не одурманенную алкоголем, заполняли тревожные мысли и размышления, мешавшие ему уснуть. Цепочку беспокойных раздумий разорвало внезапно всплывшее воспоминание о недавнем поцелуе с Денисом. Он невольно прикоснулся к собственным губам в лёгкой улыбке, вспоминая опьяняющий вкус чужих, отдававших горчинкой из-за выпитого алкоголя, но в то же время таких мягких, тёплых, нежных. Коряков и не обратил внимание на то, как быстро погрузился в мир сновидений. Вот только если бы он знал, что его там ждёт, он бы ни за что не уснул этой ночью. Первое, что Коряков понял, оказавшись в осознанном сне, – он находился у себя в квартире на потрёпанной временем кухне. Большими глотками пил бутылку виски, закусывал горькость напитка чересчур сладким шоколадным тортом с торчавшими из него свечками в форме букв, которые складывались в простое выражение "С Днём Рождения". Ему исполнилось уже двадцать четыре года. Он многого достиг за последнее время – стал довольно популярным стримером, активно занялся музыкой, выпустил альбом. По сути ему следовало радоваться, гордиться собой, но единственное, что он чувствовал в тот момент, – печаль и разочарование. Хоть его карьерный рост поражал наповал, душевно он ощущал себя одной ногой в могиле. Слушая на стриме поздравления от анонимов, абсолютно безразличных ему, и от близких друзей-соседей по квартире вживую, Илья ещё мог пользоваться своей дежурной улыбкой, скрывавшей всю тяжесть бремени, которое он нес на себе, однако, оказавшись наедине со своими мыслями, полный апатии и горечи, он лишь наполнял стакан раз за разом, опустошая его в считанные минуты. Увидев эти туманные картины недавнего прошлого, спавший Илья тут же захотел проснуться как можно скорее, ведь знал всё наперед. Вот только сновидение шло своим чередом, заставив Илью, наблюдавшего за всем происходящим от первого лица, нервничать с каждой секундой всё больше и больше в компании нараставшей паники. "Блядство, только не это, только не снова... Просыпайся, блять, просыпайся нахуй!" – мысленно взывал к себе Коряков. Взяв невскрытую бутылку виски, Илья направился шаткой походкой на балкон. Открыл окно, удобно устроился на подоконнике, открутил крышку и сгорла выпил пару глотков спиртного напитка. Едва успел схватиться за раму, чтобы не выпасть из окна, медленно опустив бутылку на рядом стоявший стул. Только сейчас Коряков понял, что это был первый плохой знак, однако, будучи всецело набуханным в говно, в тот миг об этом даже и мысли не было. Оставшись на месте, он достал последнюю сигарету из пустой пачки и привычно закурил, вдохнув полные лёгкие ядовитого дыма и тут же выпустив его наружу. Напевая непонятный мотив себе под нос, Илья продолжал травить свой организм никотином и, закрыв глаза, расслабленно откинулся на оконную раму, опиравшись на неё. Наконец он ощутил блаженное опустошение, впоследствии потеряв сознание на доли секунды. Однако, к несчастью, их хватило на то, чтобы отклониться немного в сторону за пределы балкона. Поступивший адреналин заставил Корякова прийти в себя, но реакция подвела. Не успев схватиться, он полетел с высоты девятого этажа камнем вниз. После недолгого ощущения полёта он встретился с жёсткой поверхностью асфальта, прочувствовав волну пронзительной боли, охватившую всё тело. "Нет, это всё ебучий кошмар! Я жив! Жив! Мне нужно всего лишь проснуться... Блять! Сука, пожалуйста, я хочу проснуться!", – совершил ещё одну попытку вырваться из этого ужасного сна встревоженный Илья. И она увенчалась успехом. Испуганно дернувшись, Коряков очнулся в холодном поту и тяжело дышал, дрожав всем телом от ужаса. Несмотря на то, что этот сон видел не впервые, он никак не мог успокоиться и прийти в себя, охваченный приступом мощной тревоги. Зелено-карие, болотные глаза застелила прозрачная пелена застывших слёз, готовых вот-вот хлынуть наружу. Трясущиеся руки накрыли лицо, а пересохшие от страха губы тихо бормотали успокаивающие слова: "Это всего лишь ебаный сон, всё хорошо, я жив, всё нормально". Пребывая в чересчур шоковом состоянии, Илья едва не подпрыгнул на месте, ощутив лёгкое касание чужой руки на плече. – Блять!! – чуть ли не взвизгнул Коряков, сильно дернувшись назад, и резко убрал руки от лица. Поодаль от него сидел Денис, обеспокоенно осматривавший испуганного гостя. – Боже, напугал пиздец... Так и сердечный приступ заработать недалеко. – Ты кричал, я ре... – прежде чем Денис закончил, паникующий Илья перебил его на полуслове. – Просто кошмар приснился. Очень реалистичный кошмар, – дрожащим голосом затараторил Коряков, стараясь не смотреть на хозяина квартиры. Ему было неловко, что Ден очнулся из-за его криков. – Извини, что разбудил. Блять, надо было поехать в отель. Сука, только и делаю, что доставляю тебе кучу проблем... Не переживай, всё ок. Иди дальше спать, я уже вряд ли усну. Немного посижу, успокоюсь и поеду в аэропорт. – Неа, нихуя, никуда ты не поедешь, – запротестовал в ответ Коломиец. Подняв замыленный взгляд, Илья встретился с протянутой рукой Дена и растерялся окончательно. – Пошли, будем вместе спать. – Нет, правда, всё хорошо... всё... – бормотал себе под нос Коряков, вновь погружаясь в тревожное состояние, вспомнив кошмар, снившийся ему с дня рождения по настоящее время. Как же он устал от вечного бессилия и отчаяния, накатывающих вместе с паническими атаками от переживаний. Он не понимал, где же этот предел страданий и когда он перейдет черту. – Илья! – пронзительный юношеский крик раздался почти у самого уха, заставив Корякова вернуться в реальный мир из глубинных размышлений о его роли мученика, получившего по заслугам. – Прекращай упрямиться. Пойдем в комнату. Немного поколебавшись, Илья всё же принял предложение Дениса, прошёл вместе с ним в комнату и улёгся на двуспальную огромную постель. Хоть он давно не был здесь, почти ничего не изменилось: те же тёмно-серые однотонные обои, тот же минималистичный интерьер, то же белое постельное белье. В последнюю ночь эта комната была наполнена тихими смешками, томными вздохами и искренней любовью без тени притворства. Коряков никогда не верил в судьбу и подобную ересь, будучи скептичным реалистом, однако сейчас ему хотелось верить, что его возвращение в эту комнату, это хороший знак. Пребывая в собственных раздумьях и глубинных воспоминаниях, он не сразу обратил внимание на вернувшегося Коломийца со стаканом воды, а только после мягкого прикосновения руки к плечу поднял на него взгляд. Благодарно кивнув, Илья взял в руку стакан, мимолётно соприкоснувшись с короткими холодными пальцами, и почти залпом осушил содержимое стеклянного сосуда до дна. Поставил пустой стакан на прикроватную тумбу и расслаблено повалился на мягкую постель. По сравнению с жёстким диваном это просто двуспальный рай, а не кровать. Пытаясь прийти в себя, Коряков не сразу обратил внимание на то, что Денис улегся рядом и лишь молча наблюдал за ним. В благоговейной тишине комнаты, перебиваемой звуками проезжающих за окном машин, прозвучал уверенный, но в то же время встревоженный голос Коломийца: – Можешь рассказать, что тебе приснилось? Я никогда раньше не видел тебя настолько напуганным. – А ты пообещаешь не жалеть меня? – Спрашиваешь ещё, – риторически ответил тот. Илья ненадолго замолк, собираясь с мыслями, и плавно перешёл к рассказу. – Две недели назад, в свой день рождения, в четыре часа утра я чуть не убил себя, сам этого не осознавая, – начал Илья, а Денис уже охуевал. Ещё больше его поразило, что Коряков сказал это с такой невинной, беззаботной улыбкой на лице, которая запустила импульс ужаса по всему телу. – Стрим закончился, Андрей и Лёша пошли спать, а я пил всё, что было в доме. Я даже не помню сколько выпил, но это неважно. В четыре утра я сидел на окне балкона и курил. Задумался о чем-то и не заметил, как начал отключаться. Когда я не почувствовал под собой опоры, а только пугающую пустоту, я тут же проснулся и еле успел ухватиться за край окна. Я пиздец как пересрал в тот момент, повиснув на раме от окна над высотой девятого этажа. Из последних сил подтянулся и залез внутрь. Самое забавное, что лёжа на твердом полу балкона, я не разрыдался в ужасе, а очень громко рассмеялся, понимая, что я чуть не умер. Точнее осознавая, что подсознательно уже был готов к этому. И с тех пор мне снится кошмар, что я упал без возможности спастись. Снится, как я встречаюсь лицом с асфальтом, разбиваясь в мясо. И не это больше всего меня пугает. Меня просто бросает в дрожь от того факта, что это может произойти снова в любой день. Может не именно так, может мне взбредёт в голову выйти на дорогу, чтобы меня кто-нибудь сбил, или может просто сброшусь с моста, когда буду бродить где-то бухим в говно. Это устрашает пиздец как. Ебанутый на голову... Извини, что-то я заговорился и меня понесло не в ту степь. Представляю, как ты сейчас на меня смотришь. Коломиец застыл в ужасе и не мог пошевелиться. Его пугало то, с какой доброй улыбкой Илья рассказывал об этом пиздеце, когда у него просто сердце разрывалось на части, хотя ему наоборот должно быть поебать на его страхи. Вся та яростная ненависть уступила место человечности. Ему хотелось обнять его, успокоить, как-то поддержать, хоть чем-то утешить его. То, с какой искренностью Илья поделился с ним этим неприятным воспоминанием о неудачном начале собственного праздника, отняли у него все слова, оставив только бурю эмоций. – Ты говорил об этом с психотерапевтом? – пытался сказать что-то связанное Коломиец. – Нет, но мне кажется, что она подозревает, что что-то подобное произошло, – спокойно ответил Коряков. – На днях проводила что-то типа диагностики суицидального риска или как эта хуйня называлась. Тест показал, что у меня всё в пределах нормы, но она сказала, что я много где спиздел и что я должен быть с ней честен. Не знаю, видимо, я ещё не готов с ней это обсудить. – Ты ёбнулся?! – не выдерживал такого равнодушного отношения к такой серьезной проблеме Денис. – Это надо обсуждать и срочно с этим что-то делать! Или ты... – А ты чего так переживаешь? – заинтересованно вопрошал Илья. – Для тебя так будет только лучше – не будет этой надоедливой занозы в жопе, которая постоянно извиняется за свои грехи, заживешь нормальной жизнью. И никто другой от меня тоже не пострадает. Тогда шутки про "Мазеллов умер" станут не шутками. Одни плюсы, ха-ха... Родные, конечно, будут скорбеть некоторое время, да и забудут, так что... Ден был готов взорваться от злости. Из-за того, насколько легко из него вышли эти слова о собственной смерти. Хотелось разорвать его в клочья за это. Однако Коломиец решил ограничится традиционной оплеухой, мощно заехав ладонью по щеке, усыпанной родинками. Нервная улыбка тут же сошла с лица, щёку неприятно жгло от полученного удара. Илья остался неподвижным, застыв как восковая фигура, не желая смотреть на разбушевавшегося юношу, и молчал. Он не понимал, почему Коломиец так взбесился из-за его чернушного рофла на тему смерти, хоть рофлом это было наполовину. Если Денис действительно ненавидит его, он бы просто сказал что-то наподобие "Ну и подыхай, если так хочешь, мне-то что?". Хотя скорее ни один нормальный человек в здравом рассудке не сказал подобного. Видимо, Коряков окончательно слетел с катушек, если подумал, что Ден может так бесчеловечно поступить даже с ним. Нет, он определённо так бы не поступил, пусть и ненавидит его всем сердцем за всю ту боль, через которую Илья заставил его пройти. – Совсем еблан такое говорить? Последние мозги пропил или что блять? Идиотина... – сквозь плотно стиснутые зубы злостно процедил Коломиец и улёгся обратно на постель, развернувшись к Илье спиной, укутавшись в одеяло почти по голову, Ден едва слышно добавил, но в повисшей тишине смысл слов дошёл до Корякова отчётливо: – Если ты действительно так думаешь, то смерть - слишком лёгкий выход для такого ебаната, как ты. – Знаю, – тихо выдохнул Илья, повернувшись на бок, и добавил, сверлив взглядом белобрысый затылок с едва отросшими корнями родных русых волос: – В следующий раз, как пойду к психотерапевтке, поговорю с ней об этом. Может выпишет мне каких-нибудь пилюль и эти кошмары съебутся к хуям. От Коломийца послышался лишь глубокий усталый вздох. Коряков мог примерно представить, что он испытывает: его тоже всё это заебало, но не думать об этом не получалось после произошедшего. Илье хотелось просто прижаться к Денису с полным ощущением того, что всё скоро наладится и придёт в норму. Это было бы самым действенным лекарством вместо всех тех, что ему приходилось принимать каждое утро. На подсознательном уровне Коряков протянул руку вперёд в попытке дотронуться до него, но в последний миг остановил себя. Какое право он имеет его трогать после всего, что между ними произошло? Недавно изучив понятие личных границ, Коряков отдернул руку и стыдливо полушепотом спросил: – Ден, можно обнять тебя? Прошла одна минута, две, а в ответ лишь тишина, позволяющая отчётливо услышать каждый стук сердца, и нарастающая паника внутри Ильи, сбивавшая дыхание. Подумав о том, что Коломиец мог уже спать и поэтому так долго не отвечал на его просьбу, он опустил руку на мягкое одеяло и пытался уснуть после пережитого приступа тревоги из-за очередного кошмара. Тем не менее, закрыв глаза, Коряков ощутил крепкую хватку на своём запястье и, шокировано разлепив веки, обнаружил, что лежит вплотную к мраморной шее, покрывшейся мурашками от его частых выдохов. Довольная улыбка невольно вырисовалась на лице, украшенном россыпью родинок. Рука, обвивавшая юношеское тело, сжала ткань белоснежной футболки. В реальность происходящего верилось с трудом, но если это и правда сон, то Илья не хотел бы просыпаться ближайшие полчаса как минимум. "Видимо, я до сих пор ему не безразличен. Может у меня еще остались хоть какие-то шансы?" – подумал про себя Коряков, а счастливая улыбка и трепет в груди никак не уходили. – Не прекратишь так осторожничать – я и правда смогу поверить в то, что ты изменился, – смазано проговорил Денис то, что по всей видимости крутилось на языке. Илья непроизвольно усмехнулся от такого замечания в свой адрес. Он не понимал, как его воспринимать – как претензию или как комплимент. Скорее всего, это было два в одном. – Было бы славно, если бы ты так быстро в это поверил, но не так реалистично, – с иронией отозвался Илья. – Спи уже, – раздраженно пробурчал Коломиец на комментарий от Корякова. – И тебе спокойной ночи, солнце, – отозвался тот, прижавшись ближе к чужому телу. Ден проснулся от солнца, залившего всю комнату. Тяжело вздохнув, он закрытыми руками нащупал на тумбе телефон и, взяв его в руку, глянул на время. Час дня. Нихуево он поспал, конечно. На самом деле он и не помнил, когда последний раз так хорошо высыпался. Вот только виновника его полноценного сна не наблюдалось на другой половине кровати. Надев очки, он ещё раз осмотрел комнату, однако обнаружил только утонченный букет белоснежных лилий на столе вместе с чашкой кофе, из которой ещё исходил пар, и чем-то съестным на тарелке. Подойдя поближе, Денис заметил, что, помимо кружки бодрящего напитка и блинов с неровными краями вместе с джемом, там лежал его студенческий билет, который он в прошлый раз оставил у Ильи, а в букете лежала небольшая записка. Выудив клочок бумаги из цветов, он прочел его содержимое, выведенное знакомым точёным почерком темными чернилами. «Извини, что ушел, не попрощавшись, но ты так сладко спал, что не хотелось тебя будить. Надеюсь, что тебе удалось выспаться. В благодарность за то, что ты меня приютил на ночь, я решил сделать тебе вот такой сюрприз. Я не рассчитываю на то, что после этого ты сразу простишь мне все обиды, не подумай. Просто хотел сделать тебе приятность. Считаю, что это можно назвать идеальным завершением отношений. Живи счастливо и прощай. С любовью, Илья» - гласила прощальная записка, оставленная Коряковым. Внизу также было написано небольшое примечание «P.S. Блины готовил сам. Посуду помыл.», которое заставило издать глупый смешок, нервно вырвавшийся из Дениса. В то же время Коломиец не понимал, какое конкретно чувство испытывает, но оно точно никак не сходилось с его ненавистью и неприязнью к человеку, разрушившему его психическое равновесие. Он верил в то, что поступки говорят о человеке больше, чем слова, поэтому, когда Илья дважды перед ним извинялся, он предельно отказывался это воспринимать. Вчерашний день перевернул его представление о Корякове с ног на голову. Теперь он чувствовал, что в дискуссии с Антоном, по итогу он оказался проигравшим – на ноль десятую процента начинал верить в то, что он и правда изменился. Может не полностью, но по крайней мере видны его старания. Вот только они уже не смогут встретиться, если Денис сам не будет инициатором. Готов ли он все простить и начать с чистого листа? Неизвестно. Единственное, что было отчетливо понятно, - чувство досады от того, что Илья уехал, не попрощавшись, вперемешку с чувством теплоты от оставленного им приятного подарка. Усевшись за стол, Денис попробовал блины, испеченные бывшим возлюбленным. Приторно сладкие, но в то же время такие домашние. Превышенный лимит сладость хорошо нейтрализовало крепкое кофе. Можно считать завтрак в постель удался на отлично. Параллельно Коломиец решил проверить писал ему кто-нибудь, пока он сладко спал, и зашел с этой целью в телеграмм. Первым висело сообщение от Антона: «Ну что, не выебали тебя в жопу и на этот раз?». Недолго думая, Денис вступил в переписку с Татыржей и ответил на его вопрос: «Лучше». После этого он отправил ему кружок, где показал оставленный Коряковым сюрприз. «Блять, ну я же говорил», - выдал базу Тоха. – «Совершенно другой человек». «Правда ли, он стал другим человеком?» - всплыла толика сомнения в подсознании Коломийца. Его душил пережитый опыт, когда он верил россказням Корякова, прощал его за вспышки ревности и агрессии в свою сторону, а потом всё начиналось по старой петле. Денис не мог с полной уверенностью сказать об этом, подумать в том числе. Однако у него появилась новая тема для консультации с психотерапевтом, к которому он пойдет на следующей неделе. На текущий момент он лишь смог с легкой руки разблокировать Корякова во всех соцсетках, а остальное - решил отложить на потом, доедая последние куски мучного изделия, явно сделанного с любовью.