Гость из прошлого

Редкие кучевые облака обрамляли светлый диск ярко сияющего солнца, находившегося в зените. Летний прохладный ветерок придавал ощущение свежести и лёгкости, будучи желанной передышкой после последних знойных недель, которые отбивали хоть какое-либо желание выбираться наружу из-за запредельно высокой температуры воздуха. Просторные аллеи облагороженного парка развлечений заполонили толпы людей, мирно прогуливающихся вдоль асфальтированных дорожек. Повыползали все кому не лень, чтобы сполна насладиться благоприятной погодой, пока имелась такая возможность. Ведь всего-то через два жалких месяца в сером Санкт-Петербурге всё вернётся на круги своя: дождливые, пасмурные осенние деньки и холодные зимние вечера станут пробирать до глубины души, нагоняя заунывную хандру. Высокая фигура блондина, несущегося вперед на электросамокате, мастерски лавировала меж прохожих. Рассекая воздух с невиданной скоростью, он мчался к импровизированному финишу - масштабному круглому фонтану, расположенному на центральной площади. Жажда победы, спортивный интерес и бурлящий азарт затмили его светлый разум, тем самым ослабив бдительность и осторожность. До места назначения оставалось пару метров, потому Коломиец позволил себе такую роскошь, как обернуться и посмотреть, где плетётся его соперник. Эта небольшая оплошность привела его к неутешительным, но в то же время закономерным последствиям. Не справившись с управлением арендованного транспорта, разогнавшегося до возможного предела, Денис угодил в высокий густой кустарник, завалившись на недавно скошенную траву, отдающую соответствующим резким ароматом. Не сказать, что падение было жёстким и болезненным, но довольно неприятным. Пока Ден с трудом поднимался на ноги, стряхивая с колен обломанные концы травинок и грязь, за его спиной раздался знакомый голос с нотками беспокойства: – Эй, ты в норме? Не разбил ничего? – Всё норм, не считая уже не такой белой футболки, – отшутился Ден, разглядывая ущерб от падения. На кристально чистом мешковатом элементе одежды красовались земляные пятна, образуя узор подобно акварельной абстракции. – А вот нехуй было выебываться и гнать как фрик ебаный с шилом в жопе, – ответно ехидничал Коряков, откровенно злорадствуя над младшим. – Это карма, бро. – Откуда этот пиздёж? Тут сверху ничё не слышно, – в схожей манере съязвил Коломиец, заостряя внимание на их разницу в росте, и вытащил самокат на асфальтированую дорогу. Прежде чем снова рвануть с места, он с явной насмешкой заявил: – Заезд ещё не окончен. Тебе за мной не угнаться, старечьё! Давай, лошара ебаная, бб! – Да блять, сука… – негодовал Илья, конкретно утомившийся длительным катанием на самокате. – Ну всё, школяр, пизда тебе. Если догоню – пеняй на себя! По итогу победителем в соревновании на скорость вышел Денис Дмитриевич, круто припарковавшийся у толстого каменного борта фонтана. Однако вместо награды он получил удушающий захват от Корякова, который подразумевал это под “объятьями”, и во время попыток выбраться из него едва не угодил в неспокойные воды декоративного украшения парка. Цирковое представление закончилось также быстро, как и началось. Неспешным шагом оба направились к месту, где добыли электронные средства передвижения, по дороге обмениваясь колкими шутками. Приподнятый настрой добавлял уверенности в том, что этот день пройдёт спокойно и без каких-либо неожиданных приключений. Но не говори “гоп” пока не перепрыгнешь. Солнце клонилось к закату. Ясное голубое небо сменилось на оранжево-пурпурное марево с редкими, вытянутыми облаками, тускло освещая вечерние петербуржские улицы. К одному из клубных заведений выстроилась длинная очередь из людей разных возрастных категорий, тем не менее более приблеженных к понятию “молодёжь”, не считая взрослых сопровождающих. Некоторые из них стали проходить внутрь заведения, предоставляя соответствующие документы и билеты, так как время репетиции и настройки технической аппаратуры подошло к концу. Начался, так называемый, “MEET&GREET” – эксклюзивная встреча молодого артиста с поклонниками своего творчества вживую – как стримерского, так и музыкального. Коряков подразделил обладателей “счастливого билета” на несколько типажей, выработав личную классификацию: одни высказывали благодарность за его деятельность в медиасфере и как это повлияло на их жизнь, вторые – просили расписаться в блокноте для друга или подруги, третьи – что-то нарисовать для будущей татуировки, четвертые – снять видеообращение с приветствием, в чем он в основном отказывал из принципа, или поздравлением. Список судеб, прошедших через него всего за час, мог тянуться до трёхзначного числа так точно. Самое неловкое, по внутренним ощущением Ильи, было принимать подарки от подростков, особенно сделанные ручным трудом игрушки, которые он, с большой вероятностью, отдаст в детские дома в знак благотворительности, так как ему самому они без надобности и просто будут собирать пыль на полках. Но был и момент, который его позабавил: когда к нему подошла девушка, предположительно ровесница Коломийца, и оставила лёгкий поцелуй на покрытой родинками щеке для фото, Коряков тут же переключил заинтересованный взгляд на выше упомянутого блондина, чтобы увидеть его реакцию воочью. И не пожалел, огромным усилием воли сдержав самодовольную ухмылку, – сдвинутые к переносице тонкие русые брови пребывающего в замешательстве юноши и ненароком прикусанную пухлую нижнюю губу он запомнит надолго. Ведь впервые тем, кто откровенно ревновал был не он, что будоражило до приятных мурашек, проскочивших гурьбой вдоль позвоночника. За непринуждённой короткой беседой в кругу близких товарищей время пролетало быстро. Артур отправился диджеить на сцену, разгонять толпу для предстоящего выступления исполнителя лирического рэпа, остальные – продолжили сидеть в гримёрке, бегло переговариваясь между собой. Спустя несколько минут к их непобедимой четвёрке прибавились новые лица – Федор Логвинов, известный рэпер под псевдонимом STED.D, Даня Кашин, знаменитая медийная личность под псевдонимом DK, близкая знакомая Ильи – Ксения, которая привела с собой подругу Арину, и многие другие медиаперсоны или простые люди, имен которых Коряков не знал, да и не то, чтобы хотел. Вдруг до просторного помещения за сценой дошёл голос Артура, зовущего расслабленно развалившегося на мягком диване Коломийца. Тот вопросительно уставился на начинающего артиста, полностью расстерявшись, а в ответ получил лишь лёгкий смешок. До приезда в клуб Коряков подошёл к своему менеджеру с предложением о неординарном сюрпризе для Дениса. Припомнив их давний разговор в дискорде о предстоящем туре, он подметил, что в свободное от работы или учёбы время он занимается созданием различных ремиксов и мэшапов треков, казалось бы, совершенно несовместимых друг с другом, и однажды хотел бы попробовать себя в роли диджея на публике. Вот Илья и подарил ему эту возможность опробовать свои силы в действии, естественно, с поддержкой опытного в этом деле Кильчукова. “Давай, солнце. Не ссы, всё нормально. Артур если что подсейвит”, – от чистого сердца высказался Коряков, взяв за руку встревоженного, взвинченного юношу. Коломиец в свою очередь глубоко выдохнул и, одарив смущённой улыбкой и тихой благодарностью джинна с особенной внешностью, в спешке направился к выходу на сцену. Удовлетворённый собой Илья со счастливой улыбкой и душевной теплотой, негой разлившейся по телу, прошёл к чёрному ходу, чтобы выбраться на улицу. Несмотря на идеально прошедшие последние концерты, мандраж волнения за пару минут до начала выступления всегда брал верх над его эмоциональным состоянием. Только одна-две сигареты могли привести его в чувство и вернуть утерянное самообладание. Вырвавшись на свежий воздух с громким стуком захлопнувшейся тяжеленной железной двери, Коряков выученными до автоматизма движениями приступил к стандратной рутине заядлого курильщика. Достал наполовину пустую пачку из переднего кармана тёмных штанов на пару с зажигалкой. Прикрыл крупной ладонью яркие искры, постепенно превратившиеся в тусклую каплю пламени. Глубоко втянул ядовитые смолы в лёгкие, как только кончик сигареты стал обугливаться под напором слабого огня и трансформироваться в пепел. Несколько секунд подержав едкий дым, седативно воздействующий на напряжённые мышцы, плавно выдохнул наружу серое облако. Былая тревога слегка ослабила тиски, но, к сожалению, не пропала без вести. Услышав посторонние голоса, Илья бегло осмотрелся и в темноте переулка сквозь линзы очков в тонкой стальной оправе чётко различил две мужские фигуры. Не уделив этому особого внимания, он прислонился к стене и, покуривая тлеющую меж указательным и большим пальцами сигарету, мысленно повторял текста песен. До концерта всего ничего, а он всё время пропиздел с ребятами в гримёрке. Глубоко погрузившись в себя, Коряков не сразу заметил, что стоявшие в тени фигуры испарились как по волшебству. От пресловутого транса он пришёл в себя после сильного удара в солнечное сплетение, который, по субъективным ощущениям, чуть не выбил из него весь дух. Частое дыхание безжалостно перехватила жгучая тяжесть в груди, затруднив циркуляцию кислорода. "Какого хуя? Кто?" – пронеслось в спутанном сознании, прежде чем его обладатель жёстко приземлился коленями на твёрдый асфальт, схватившись за поражённый участок тела от одолевающих его болезненных пульсаций. В следующую секунду его голову насильно задрали вверх, грубо ухватившись за передние смолистые пряди волос, и завели одну руку за спину, тем самым пресекая любые попытки к сопротивлению. С ярым намерением установить личность нападавших Илья попробовал приоткрыть глаза, зажмуренные от неприятных ощущений, однако сразу же столкнулся с наказанием за своеволие, пребывая в незавидном положении. Размашистый удар подошвы, частично задевший лицо, смог сбить глазной аксессуар, с глухим треском упавший на твёрдую поверхность. Вперив рассеянный взгляд вниз, Коряков хаотично перебирал варианты того, кому он мог настолько сильно насолить, что заслужил избиение в подворотне за клубом почти в центре многонаселенного Санкт-Петербурга. В чём он точно был уверен – это определённо непростые хейтеры, ссущие и слово в лицо сказать. Здесь какая-то личная затаённая обида. Довольно серьёзная обида. – Чё, уже не такой смелый, уебок? Чё ты в тот раз говорил, помнишь, пидрила? "Если ещё раз вас увижу – оторву одному из вас хуй и засуну другому в задницу", да? И хули ты расселся, а? Давай, нападай, уебище! – насмехался незнакомец, совершив очередной хук прицельным попаданием прямо по печени. Только после этого до Корякова наконец дошло, в какой же он пизде. Как назло, это оказались те уроды, чуть не забившие до смерти Дениса. На неприкаянную судьбу обрушился весь известный словарный запас нецензурных выражений за такой неожиданный вкид. – У тебя там вроде концерт скоро начнется. Нужно тебя, клоуна этакого, как следует разукрасить для циркового шоу. Принимая новые удары на себя, Илья постарался собраться и придумать план побега. Первый удар прилетел по скуле, покрытой россыпью родинок, потом ещё один в нос, следующий в бровь. Из раздутых ноздрей хлынула кровь от поднявшегося давления. Раздражённый Коряков с каждым ударом только вспыхивал от переполнявшей ярости, едва контролируя нарастающие всплески агрессии. В порыве замаха споймав чужую руку, он из последних сил вырвал зажатую за спиной руку и быстро нанес первый ответный удар кулаком по яйцам неадеквату перед ним, отчего тот согнулся напополам, пав ниц перед побитым артистом. С его подельником, прятавшимся позади, разобрался кто-то другой, судя по тому, что давление на голову резко ослабло. Испуганно обернувшись, он выставил перед собой руки в оборонительной позиции, но, увидев Дениса, немного успокоился. Выглядел он устрашающе – для полноты картины не хватало клубов пара из ноздрей как у огнедышащего дракона, чтобы понять насколько он хотел разорвать их в клочья или, как минимум, искалечить также, как надругались над его близким человеком. Однако в данный момент эти уроды волновали его меньше, чем состояние Корякова. Недолго думая, он крепко схватил Корякова за предплечье и потащил в гримерку так быстро, как только мог. Широкими шагами миновав узкий проход длинного коридора они в скором времени оказались за кулисами. Выходить на сцену предположительно через минут пятнадцать, а Илья толком вздохнуть не может. Сраный абсурд, а не ситуация. Коломиец оставил пострадавшего на попечение Ксюше, на некоторое время впавшей в ступор от тяжёлого состояния начинающего исполнителя, и Антону, пытавшемуся разобраться в том, что за херня с ним стряслась, а сам направился в сторону сцены. Видимо, чтобы проинформировать Кильчукова о произошедшем, предположил Коряков, пока Ксения приводила его расквашенное лицо в более-менее приличный вид. Что-то удалось скрыть пластырями телесного оттенка, завалявшимися у неё в сумке, что-то под плотным слоем тонального крема. Носовое кровотечение прекратилось ещё по пути к гримёрке, однако девушка всё равно заставила Илью ненадолго подержать смоченную холодной водой салфетку на переносице, так сказать, для профилактики. Учащённое сердцебиение со временем пришло в норму, однако присутствовало лёгкое головокружение, препятствуя адекватной ориентации в пространстве. Анальгетики немного облегчили ноющую боль в местах побоев, тем не менее не исключили её. Мало того, что голова гудела от возможного сотрясения, так ещё и мысли путались, представляя собой клубок из бессвязных обрывков фраз, и сконцентрироваться, вернув себе самообладание, было непосильной задачей для Корякова в текущий момент. Разгоравшиеся подобно пожару метушня и кипиш только подливали масла в огонь. Подошедшие Кашин и Логвинов, ненадолго отлучившиеся в бар, поразились увиденному и стали донимать Илью градом вопросов о том, что с ним приключилось. Взвинченный Артур влетел в просторное помещение за сценой и завалил перегруженную голову лишней, совершенно ненужной в данную секунду информацией. О том, что сообщил об этих озлобленных сталкерах охране, что их уже задержали и вызвали полицию. Что будет саппортить Корякову во время выступления, а Даня с Федей, активно кивая, подхватили эту идею, до сих пор пребывая в полнейшем негодовании вперемешку с недоумением. Окончив свой спич поддержки, Кильчуков рванул обратно на сцену, где временно оставил замену в лице Коломийца. Утомлённый морально и физически Илья попросил ребят на некоторое время оставить его в покое, чтобы привести мысли в порядок. Так они и поступили, удалившись в вип-зону. Давящая тишина, разбавляемая отзвуками танцевальных ремиксов популярных песен и приглушёнными криками толпы, навалилась гнетущим унынием на смурную физиономию Корякова, размашисто взъерошившего тёмную копну волос руками, обхватившими голову с двух сторон. Он был настолько окрылён дневной прогулкой с Денисом, насколько наивно полагал, что вечер пройдёт также задорно и непринуждённо. Но какие-то два уебка решили всё испортить, подорвав его уверенность парой-тройкой ударов. При глубоких вздохах солнечное сплетение все ещё парализовывало острой болью, сопровождаемой сдержанным вымученным стоном. Судя по часам на экране блокировки мобильного устройства, до начала основной части концерта осталось пять минут. Пиздец, по-иному и не выразиться. Краем уха Илья уловил звук неуверенных, вкрадчивых шагов. Резко поднял опущенную вниз голову и сразу же пожалел об этом, ощутив болезненную пульсацию в области затылка. Когда зажмуренные веки приоткрылись, он увидел опустившегося перед ним на колени Коломийца с виноватой полуулыбкой на бледном лице. Облегчённо выдохнув, напряженный Коряков на подсознательном уровне расслаблено опустился на его лоб, едва соприкоснувшись с холодным кончиком вздернутого носа. Длинные тонкие фаланги пальцев переплелись с более крупными по габаритам, бережно поглаживая их. Блаженное спокойствие от присутствия близкого, родного человека рядом растеклось по телу будто мёд, заставив былые тревоги кануть в лету. Сработало эффективнее тех обезбаливающих, которые он ранее принял. – Илья, мне... – Глухой, сиплый голос напротив настолько взбудоражил Корякова, что он прервал его на полуслове, не дав возможности закончить нелепую мысль, забравшуюся в юную голову. – Даже не думай говорить подобную хуйню вслух, – резко встрял Илья, будто предугадав следующие слова, которые он собирался произнести. Не то, чтобы он был телепатом. Поникший вид Дениса говорил сам за себя громче любых слов. – Это не твоя вина. В тот раз я сам решил помочь тебе и дать им пизды, что они явно заслужили. И сейчас я понёс ответственность за свои действия, – после небольшой паузы на короткую передышку следующие слова он произнёс на полтона ниже. – Вместо того, чтобы обвинять себя в том, что никак от тебя не зависело, лучше обними меня и пожелай пережить этот концерт. От искусственного дыхания тоже не откажусь, а то щас задохнусь нахуй. Сука, как же больно, ебаный... Коряков оказался повержен наповал своим же приёмом: одним порывистым движением Коломиец прильнул к приоткрытым губам. Их нижняя часть была рассечена поперёк в результате избиения, из-за чего касания тонких пересохших губ были предельно аккуратные и нежные в этой области. Новый прилив адриналина заставил Илью активно включиться в приятный процесс и углубить поцелуй, трепетно выдыхая в чужой рот. Тёплые широкие ладони легли на белобрысый затылок и властно тянули вперёд с намерением ещё больше сократить дистанцию меж ними, хотя это было физически неосуществимо. "Ради такого и пизды не жалко отхватить", – подметил про себя забавный факт Коряков, откровенно наслаждаясь отдающими сладостью вейпа вкусом любимых губ. Услышав настырный голос Артура, призывающий его на сцену, он напоследок прошёлся кончиком языка по тонкой линии верхней губы Дениса, неохотно отстранившись. – Не уверен, что это помогло, но лирический рэп не ждёт, – с придыханием отозвался Денис и высказал скромное пожелание: – Удачи пережить этот концерт. – Спасибо, солнце, – умилился с парня Илья, чмокнув того в щёку. – Я справлюсь, как и всегда. Разве было иначе? Воодушевленный Коряков уверенно направился к выходу на сцену. Концерт прошёл так, как и сказал Коряков, – по высшему разряду. Как только он вооружился микрофоном, по привычке прокрутив в руке, и надел инэйры, – его будто перенесло в иную вселенную. В ту, где его не избивали в тёмном переулке пару минут назад, где у него не было проблем с нервной системой, где не было места ничему плохому в его жизни. Правда, на некоторых треках у него перехватывало дыхание, но, к счастью, Артур вовремя успевал его сейвить, так что мероприятие прошло гладко и без непредвиденных казусов. После концерта ребята отметили триумф и пройденную половину тура в славном барном заведении, содержащем в себе дату основания города. Будучи подвыпившими, парни попрощались со всеми и неуклюже плюхнулись в такси, стремительно движущееся по направлению к домашней обители Коломийца. Пьяной походкой два мужских тела чуть не упали на входе в квартиру, споткнувшись об порог, заваливаясь на друг друга. Под заливистый смех оба парня кое-как стянули кроссовки, не расшнуровывая их, и завалились на огромную двуспальную кровать Коломийца со вздохом облегчения. От этого безобидного действия у Корякова, состояние которого нельзя было назвать стабильным, только усилилось головокружение. В этом также сыграл свою роль выпитый алкоголь, отяжеляя его веки, с каждым разом медленнее открывавшиеся. Ещё немного – и он бы провалился в желанное забытье, однако обеспокоенный голос, раздавшийся над ним, привел его в чувство: – Ты как, Илюш? Голова снова кружится? Тошнит? – Я и забыл, насколько милым ты бываешь, когда пьян, – неосознанно произнёс собственные мысли вслух Илья, забывшись буквально на секунду. – Блять, иди нахуй, – тут же смутился Коломиец, стушевавшись. – Я серьёзно – как ты? – Вроде норм, но голова ещё кружится, – устало потирая лицо ладонями, честно ответил тот. – Было бы неплохо в душ сгонять. Может полегче станет. – Тогда пошли, – коротко и ясно предложил Ден. – В смысле? Вместе? – глупо улыбнулся Илья, включив дурочка. Такой вкид прямо располагал к тому, чтобы подстебать парня. – Душ вдвоём, ну нихуя ж себе. Вечер экспериментов? Одобряю. – Боже, блять, чел, тебе что тринадцать и у тебя спермотоксикоз? – не оценил шутки Коломиец и нахмурился. – Я просто постою рядом. Мало ли что, вдруг ты в обморок грохнешься. – Душнила, – нарочито обиделся Коряков, показав длинный язык, и поспешил к ванному помещению. Щелчок выключателя – и белый холодный свет заполнил компактное помещение с минималистичным интерьером. Пространство ванной разделялось на две половины: одна из них была отведена для душевой кабины, другая – для белого фарфорового трона, стиралки и длинного напольного шкафа с раковиной и продолговатым прямоугольным зеркалом над ним. Ничего лишнего. Напевая мотив какой-то песни, Илья расслабленно стаскивал с себя одежду, элемент за элементом, постепенно оголяя определенные участки тела. Но больше всего его забавляла смущённая реакция Коломийца, который то опускал взгляд на кафельную белоснежную напольную плитку, то разглядывал баночки на навесных полках. Казалось бы, чего стесняться? Они ведь оба парни и, когда состояли в отношениях, не раз видели друг друга полностью нагими. Лёгкий алый румянец на щеках подвыпившего юноши как будто провоцировал Корякова на более активные действия, но пока что он ещё мог держать себя в руках. Но терпение – уж точно не его добродетель. Под воздействием алкоголя порог его сдержанности был невелик, по причине чего шанс поддастся животным инстиктам был очень велик. Стянув последний элемент одежды, Илья сложил стопку вещей на стиралку и, забравшись в кабинку со стеклянной дверцей, настроил комфортный для себя поток и температуру воды. Струи прозрачной жидкости плавно стекали по потрёпанному дракой телу, обжигая в местах синяков. Проходясь вспенившейся массой ароматного геля для душа по коже, Коряков смывал накопившуюся грязь за этот жаркий день. В это же время Ден смиренно стоял за перегородкой, дожидаясь, пока Илья покончит с водными процедурами. Из глубинных размышлений о прошедшем дне его вытащила неожиданная просьба Корякова, прозвучавшая с ноткой игривости: "Солнце, помоешь мне спинку?". Коломиец ненадолго задумался, прежде чем ответить железным отказом. От повышенного скопления пара в миниатюрном помещении он весь так пылал, будто находился в пустыне Сахара под жгучими лучами солнечного диска, застывшего в зените. Или от чего-то другого? Однозначного ответа не смог дать даже он сам. Через минут десять звуки льющегося однородного водного потока резко прекратились. Илья выглянул из душевой кабины и попросил полотенце, после чего получил кусок махровой ткани точным броском в руку. Наскоро вытерев оставшиеся следы влаги на теле и голове, он крепко завязал полотенце на бёдрах и бесшумно покинул своё укрытие. Денис стоял лицом к запотевшему зеркалу и, судя по движениям рук, старательно протирал линзы очков. Таким моментом грешно не воспользоваться и не учинить какую-нибудь интересную, одновременно приятную шалость. Коряков неспеша подобрался к сосредоточенному Коломийцу и прислонился к худому напряжённому телу вплотную. Ощутив, как футболка на спине резко пропиталась влагой и как к нему прижалось вплотную что-то тёплое, Коломиец встрепенулся от неожиданности и вздрогнул всем телом. Однако было поздно – он уже попался в капкан из цепких рук. Одна из них плавно проникла под белоснежную ткань футболки, нежно проскользнув от втянутого живота до часто вздымающейся груди, другая – аккуратно приподняла ровный подбородок, выставляя на показ мраморную шею с подергивающимся кадыком. Проходясь поглаживающими движениями по подтянутому торсу, Илья нещадно дразнил чувствительный изгиб шеи различного рода махинациями: обжигающими томными вздохами, невесомыми поцелуями, едва ощутимыми покусываниями. Коломиец только и мог, что сдавленно мычать, подавляя любые звуки, порывающиеся выскользнуть из его рта, и стыдливо отводить взгляд в сторону. Он не боялся увидеть то, что с ним вытворял Коряков. Скорее, он страшился того, что увиденное в отражении может ему чересчур понравится. – Если тебе неприятно – только скажи. Я сразу же остановлюсь, – ласковый проникновенный шёпот около алой ушной раковины, настолько выделившейся на фоне бледной кожи, запустил очередную волну мурашек, окатившей напряжённое тело сверху донизу. Недолго думая, Ден медленно повернул голову лицом к Илье и нерешительно застыл в паре сантиметров от него. Горячее, тяжёлое дыхание сушило губы, заставляя партнёра увлажнить их путём облизывания. Кончики носов едва касались друг друга, поддерживая атмосферу сокровенной близости. Гляделки из-под полуопущенных ресниц, полные явного наваждения, только прибавляли запала обоим парням. Ещё немного и голова пойдёт кругом от переизбытка тактильных ощущений, по которым они изголодались за эти полгода разлуки. Прекрасно, но опасно. Ответственность за преодоление расстояния между ними взял на себя Коломиец, втянув Корякова в тягучий поцелуй, с жадностью обхаживая его губы, попеременно посасывая. Увлеченный процессом, он не сразу обратил внимание на то, как крупная ладонь, ранее настырно дразнившая маленькие бусины бледно-розовых сосков, почти добралась до резинки нижнего белья, кокетливо выглядывающей из-под чёрных спортивных шорт. Хватило всего секунды, чтобы перехватить её на полпути, вцепившись твёрдой непоколебимой хваткой в широкое обтатуированное запястье, и грубо разорвать сладкое затяжное соприкосновение губ. Илья в замешательстве уставился на Дениса, терпеливо ожидая последующих действий. Наблюдая за отстранившимся юношей, он сначала стал винить себя за несдержанность и порывистость действий. Тем не менее, всё оказалось не так однозначно и поверхностно, как он предполагал. – Подождёшь здесь пять минут, ок? – сбивчиво пролепетал Коломиец, попятившись к двери. Неосознанно кивнув, Коряков тут же остался в одиночестве душной комнаты наедине с полыхающим возбуждением внизу живота и пустой головой. "Сука, еблан похотливый. Подумал, что поцелуй был знаком, что всё будет ок, если я пойду чуть дальше, но хуй там плавал. Блять, да сколько можно проебываться?", – негативные самокритичные установки сами выползли, овевая разум продолговатыми тенями, подобными вьющимся лианам неизведанных джунглей. Однако, прежде чем Илья смог окончательно накрутить себя, до ушей дошёл щелчок открывшейся двери. Из узкого проема вылезла белокурая макушка. По субъективному ощущению времени Илья был уверен, что прошло меньше пяти минут. Без каких-либо объяснений длинные тонкие пальцы ухватили его за предплечье и стремительно потащили в сторону спальни, откуда он краем уха уловил тихие звуки музыки, располагающей к интимной близости. Оказавшись на пороге, Коряков часто заморгал от ударившего в глаза красного неонового света вертикальных ламп, заполнившего каждый уголок белоснежной комнаты. Уголки губ хитрого лиса поползли вверх от недвусмысленных намёков и настойчивой инициативы Дениса. Как же давно он этого ждал. Из мечтательных раздумий Илью вытащил лёгкий толчок в грудь, принудивший его опуститься на край помятой постели. Оперевшись на раскинутые в стороны руки, он с нескрываемым любопытством наблюдал за перемещениями Коломийца: сначала порылся в прикроватной тумбе, вытащив оттуда тюбик неизвестного назначения, после – порылся в аптечке в верхней полке белоснежного громоздкого комода, достав пару-тройку ватных дисков, перекись водорода и обезбаливающую мазь. Удобно умостившись на коленях Корякова, Денис повторно обработал раны и ушибы. Илья иногда шипел от болезненного пощипывания после соприкосновения антисептической жидкости с открытой раной, терпеливо ожидая, пока он закончит. Уверенность в движениях Коломийца только подогревала интерес к тому, как он поступит дальше, что собирается предпринять после незаконченных ласк. Вытянутые руки за это время изрядно затекли, слабо подрагивая. Поэтому он опустился чуть ниже, оперевшись на локти. И не он один. Прогнувшись в пояснице, Ден навис над Коряковым и завис в нескольких сантиметрах от его губ. Глубокие вздохи ощущались на носогубной складке лёгкой прохладой. Изучающий взгляд болотных глаз плавно переключился с пронзительных серо-голубых глаз на приоткрытые губы. От томительного ожидания тело Ильи напряглось подобно струне. На губах образовалась сухость, которую он поспешил убрать, наскоро поджав губы, облизнувшись как наевшийся досыта кот. Чёрт, нравится же ему дразнить его. Ещё чуть-чуть – и Коряков окончательно потеряет контроль над собой. Словно почувствовав переполнявшую его взбудораженность, Денис перешёл к более активным действиям. Длинные тонкие пальцы бережно обхватили точёный угол гладко выбритого подбородка. Пухлые губы накрыли чужие в тягучем будто мёд поцелуе, неспешно углубляя его. Пока Илья был сосредоточен на длинном языке, проскользнувшем в его рот, свободная бледная ладонь стремительно спускалась к низу живота, заботливо оглаживая рельефы его тела. Расплалившись от этого жеста пуще прежнего, он резко перешёл в сидячее положение и пустил в ход ничем не занятые крупные руки. Одной вплотную прижал к себе юное гибкое тело, другой – проник под одежду, с силой сжав одну из ягодичных мышц Коломийца, простонавшего от неожиданности прямо ему в глотку. Приятные вибрации, прокатившиеся по телу, только усилили накопившееся возбуждение. Вот только настоящий сюрприз ожидал его впереди. Только отстранившись от истерзанных, распухших губ Коряков заметил, что полотенце, тугим узлом завязанное на бёдрах, судя по всему не справилось с сильным натяжением и едва что-либо прикрывало в данный момент. Однако это по меньшей мере взволновало его, в отличие от резкого холодного прикосновения влажной руки к разгоряченному, налившемуся кровью стояку. Вздрогнув от удивления, Илья намеревался опустить взгляд, чтобы рассмотреть, что происходит меж его ног, но был остановлен на полпути. Покоившаяся на подбородке тонкая рука резво переместилась на шею, настырно обхватив и требовательно приподняв подбородок вверх. По какой-то причине от такого напора перевозбужденный член одобрительно дёрнулся. По соображениям Корякова, это было связано с тем, как уверенно гнул свою линию Коломиец, властно доминируя над ним. Для него это было в новинку. Или пора бы уже признать, что он просто ебаный извращенец. – Не отводи взгляд, – твёрдо приказал Денис. Увидев, что Илья податливо его слушается, уставившись на него восторженным взглядом, он незамедлительно отдал следующее распоряжение: – Отклонись назад с упором на вытянутые руки и просто наблюдай. "Просто наблюдать... Вот ты сука чёрт ебаный", – подумал Коряков, довольный таким положением дел. Возбуждённая плоть, настоятельно привлекающая к себе внимание, снова положительно дрогнула в интригующем ожидании. И Коломиец не стал мучить ни его, ни себя, приступив к воплощению своих потаённых желаний в реальность. Первой подставилась под удар широкая светлая шея. Чувственные влажные касания, оставлявшие после себя алые отметины, заставили Илью содрогнуться в приятной истоме, прикрыв глаза от наслаждения. Во время одного поцелуя кожа натянулась настолько сильно, что скорее всего на утро там будет бурое пятно засоса. Не в силах сдержать себя Коряков удовлетворённо охнул, скомкав плотное одеяло под взмокшими ладонями. Кто бы мог подумать, что Денис не забудет о том, что шея – самая чувствительная часть тела Корякова. После члена, само собой. Однако надолго он там не задержался, дорожкой влажных смазанных прикосновений спускаясь ниже. Маршрут был прямым – яремная впадина, солнечное сплетение, объемный живот, который Илья ненамеренно втянул, когда Ден оставил невесомый поцелуй прямо над налившейся кровью головкой, так и не коснувшись её. Коряков едва сдержал вымученный стон, вместо этого жалобно промычав, когда Коломиец опустился перед ним на колени и, не уделив и толики своего внимания изнемогающему от напряжения члену перед глазами, оставлял издевательские касания мягких губ на выпирающих тазовых костях и косых мышцах. "Блять, а это оказалось не так просто, как показалось сначала. Пиздец, я щас взорвусь нахуй", – постепенно терял рассудок страдавший от перевозбуждения Илья. Голова снова пошла кругом. – Солнце, ты хочешь, чтобы я умолял тебя? – наконец озвучил мысли вслух Коряков хриплым от долгого молчания голосом. Отвлечённый от своего увлекательного занятия Денис поднял вопросительный взгляд на Илью. Невинное выражение лица и бездонные подобно океану глаза, смотревшие на него снизу вверх, в своём неординарном сочетании показались ему настолько блядской картиной, что все внутренности будто сделали кульбит от новой волны возбуждения. На этом моменте весь здравый смысл, крупицы которого ещё сохранились, канули в лету. Он готов был завыть как жалкая псина. Особенно после задумчивого хмыканья, обдавшего прохладным ветерком разгоряченную от нетерпения плоть. – Умоляй, – непоколебимо заявил Коломиец, вперив прямой взгляд в замутненные болотные глаза. – Блять, солнце, сделай уже что-нибудь с ним, молю, – как на духу выдал изнывающий Коряков. – Прозвучало как-то неубедительно, – протянул тот, неудовлетворённый результатом. – Попробуй-ка ещё раз. – Боже блять, солнце, прошу, прикоснись к моему члену. Подрочи, оближи, пососи – похуй, но сделай уже что-нибудь или я сейчас реально в обморок ебнусь. Молю, солнце, я правда на пределе, – с большим рвением отозвался Илья, нещадно краснея от неловкости. Он мог бы повторять свою тираду до потери пульса, но Коломиец решил над ним сжалиться, победно усмехнувшись. Скользкий шершавый язык прошёлся от основания к розовой головке, вмиг погруженную в тёплую влажную полость. Коряков издал громкий облегченный стон, равно втягивая воздух, в эйфории откинув голову назад. Даже чуть не подпрыгнул на месте от того, каким электрическим разрядом прошибло всё тело, покрывшегося испариной от стоявшей в спальне душной жары. Вернув взгляд вниз, он едва не кончил от увиденного: придерживая рукой возбуждённый член у основания, Ден старательно насаживался глубже и не прерывал зрительного контакта. Темп был чересчур медленным, будто он ещё привыкал к давно позабытым ощущениям, подстраиваясь. Илья держался как мог, лишь бы не сорваться и задать ритм самостоятельно, надавив на голову ладонью, тем не менее инстинктивно двигал бёдрами в такт движений рта Коломийца, сильнее сжав мокрую под ладонями ткань. Оглушительные тяжёлые вздохи безудержно срывались с пересохших, искуссанных губ. – Ебать! Ну нихуя ж.. себе, – резко вскрикнул Коряков, когда не только увидел, что Денис придавил его бёдра к постели во избежание лишних телодвижений и полностью погрузил член на всю длину, но и почувствовал, как набухшая головка коснулась плотных стенок горла. Ещё этот блядский, но в то же время невинный взгляд оленьих глаз снизу вверх. Он ещё не раз будет вспоминать этот момент одинокими холодными ночами. – Я и не знал, что... Что ты так умеешь. Охуеть просто, чуть не кончил. Бля, как же охуенно... С одной стороны Денису приятно было слышать лестные комментарии Ильи, с другой – хотелось заткнуть его. Это не составило труда: приноровившись, он постепенно набирал скорость, подобрав комфортный для себя ритм. Однако появилась другая проблема – собственное возбуждение, стиснутое тканевым барьером. Проникнув влажной от слюны рукой под резинку тесных боксеров, он надрачивал себе в тандеме с резвыми движениями головы. К томным вздохам прибавились пошлые хлопающие звуки с примесью громких причмокиваний, окончательно заглушивших тихо игравшую музыку. Подняв иступленный взгляд на задыхавшегося от удовольствия Корякова, он заметил, что с ним что-то не так. Дыхание из сбивчего стало поверхностным, былой румянец сошёл на нет. Когда из одной ноздри и вовсе хлынула кровь, Коломиец резко остановился, вытащив член изо рта, оставив увеличившуюся в размерах головку на поверхности языка. Илья в недоумении опустил голову вниз, пытаясь понять, в чём проблема. Проследив за взволнованным взглядом партнёра, быстро достал из-под себя полотенце и прижал к лицу, эмоционально выплеснув всё, что было на уме, сосредоточенном на блаженных ощущениях: – Блять, забей хуй. Не останавливайся, только не сейчас. Умоляю, солнце. Молю, продолжай... Я почти кончил... Почти... Несмотря на заверения Корякова, Денис всё-таки волновался за него, поэтому решил поскорее покончить со всем. Несколько глубоких толчков до мягких стенок горла, пару взмахов рукой верх-вниз с активным поддразниваем уздечки кончиком языка – и раздался глухой утробный стон. Белесая полупрозрачная биологическая жидкость частично попала Коломийцу в рот. Остальное крупными мазками осталось на щеке и припухших губах. Хорошо хоть на очки и волосы ничего не попало. Не говоря ни слова, Илья, немного отошедший от прошедшего оргазма, взял Дена за руку и усадил себе на колени. Заботливо вытер полотенцем раскрасневшееся лицо от остатков собственного семени. Нежно прильнул к налившимися кровью губам, уцепившись за пухлую нижнюю губу. Но это был лишь отвлекающий маневр – в это же время Коряков взял в руку два члена и стал в быстром темпе мастурбировать, чтобы и Денис дошёл до желанного финиша. Коломиец сначала отпирался, но спустя пару минут сдался, жалобно постанывая в чужой рот. Много времени на это не потребовалось: несколько размашистых движений позволили ему дойти до пика, крепко вцепившись короткими ногтями в широкие плечи, покрытые россыпью родинок. – Ну ты и фрик ебаный, – только и сказал Коломиец, повалившись без сил на плечо Корякова в тщетных попытках отдышаться. Руки обессиленно опали вниз, скатившись с широких плеч, на которых красовались явные красноватые отметины в виде полумесяцев. – Сам-то не лучше, – с заразительным смехом пролепетал тот. В точности как и его партнер он все еще пытался стабилизировать дыхание. От сильного мышечного напряжения затекшие руки нещадно подрагивали. Поэтому Корякову пришлось убрать их и блаженно распластаться на помятой, взмокшей постели, потянув за собой Коломийца. – Ну что, идём спатки? – Да, только я ещё зубы почищу и идём, – неуверенно отозвался Денис, неосознанно облизнув губы. – Брезгуешь? – полюбопытствовал Илья с иронией в голосе и в той же тональности добавил: – Я вообще-то эти губы целовал. – Заткнись, – отмахнулся смущённый Коломиец. Вообще, не то, чтобы ему жизненно необходимо требовалось почистить зубы именно сейчас. На самом деле тело едва отзывалось на сигналы мозга, походило на ватное и практически не двигалось, полностью расслабившись после прошедшего экстаза, давно позабытое за время разлуки. Однако после меткого замечания Ильи он вспомнил, что раньше именно Коряков брезговал прикасаться к его губам после минета. Поэтому, несмотря на непомерную лень и нежелание двигаться, он поднялся с кровати с намерением осуществить ранее озвученный план действий. – Я пошёл. – Хуй там плавал – а ну лежать, – накинулся с объятьями на того Коряков, тем самым повалив его обратно на помятую постель. Подобрав безмятежно валявшееся на полу одеяло, он постелил его поверх них и, плотнее прижав к себе Дена, оставил лёгкий поцелуй на приоткрытых губах. Опустив налившиеся свинцом веки от накопившейся усталости, он добавил сквозь полудрему: – Не заставляй себя, если не хочешь. Я люблю тебя даже со вкусом спермы на губах. Сладких снов, солнце. – Сладких снов... – пространно откликнулся растерявшийся Коломиец, удивлённый непривычным поведением Ильи. Растянувшись в искренне счастливой улыбке, он тихо добавил, оставив ладонь на широких плечах: – ... кот.