Последнее танго с богиней жизни

      Кажется, Мава наслаждалась возможностью её мучить. Медленно прикасаться приятной прохладой к ранам, так болезненно и так нежно, что хотелось взвыть. Проводить по плечам, разминать их пальцами, направлять исцеляющую энергию в её тело. За эту нежность Грайса была готова простить ей любые мучения, но и выдерживать, казалось, была не в силах. Она сжимала и разжимала кулаки, старалась дышать ровно, но дыхание всë равно сбивалось — лишь бы Мава думала, что это от боли! Нежные пальцы тем временем поднимались к шее, к затылку…       — Мава, ты уверена… — не выдержала Грайса, но ответом были впившиеся в кожу на секунду ногти.       По телу пробежала волна дрожи, и Грайса решила, что себе дороже пытаться Маву отвлекать. Мысли в голове путались, с каждой секундой всë чаще заступали за грань дозволенного.       — Тебе правда нравится убивать?       Вопрос был настолько неожиданный, что Грайса открыла глаза. Он вырвал её из сладкой неги, и она всем сердцем была ему за это благодарна. Но что на него ответить — не знала. Сказала честно:       — Не знаю.       — Это не ответ, — строго заметила Мава.       Пока пальцы чесали голову и разглаживали волосы, Грайса силилась обдумать и облечь чувства в слова. Получалось как-то скомканно и бессмысленно.       — Наверное, нравится, — Маве она просто была не способна врать, хотя не раз уже на своей шкуре ощутила все последствия честности. Ощущала и снова волной поднявшийся за спиной страх. — Но не нравится быть убийцей.       — Когда о тебе плохо думают?       Голос Мавы был полон лживого участия. На самом деле Грайса понимала — принцесса снова боится за свою жизнь. И как ей объяснить, что Грайса просто физически не в состоянии поднять на неё руку? Даже помыслить об этом…       — Нет, когда я о себе плохо думаю, — Грайса повернулась, чтобы поймать серые глаза, которые снова были на мокром месте. Мава тут же перестала её касаться. — Мне нравится процесс, но не нравится результат. Я люблю азарт, люблю охоту, люблю выслеживать и драться. Но не люблю отнимать чью-то жизнь. Скажи лучше ты, мне нравится убивать?       Мава посветлела. Она чувствовала, что Грайса не врëт, или просто верила всему, что ей скажут? Вряд ли она была столь доверчива, выросшая в замке с такой матерью. Может быть, чувствовала.       — Нет, тебе не нравится. Ты лисица и ты любишь охоту. Это нормально. Но человеческая твоя часть, кажется, не любит убивать.       Грайсе показалось: Мава пыталась успокоить сама себя. И была в этом успешна. Но Грайсе тоже хотелось её успокоить. Хотелось прикоснуться, обнять, погладить по белоснежным волосам, но она была слишком ничтожна, чтобы это делать. Ей не хватало смелости. На все глупости в жизни хватало, а на эту нет.       — И того, кто тебе дорог, я тоже не трону, принцесса. — «Чëрт, опять вырвалось!» — Обещаю.

***

      Мава не могла перестать касаться Грайсы. Слишком по-беззащитному честной она оказывалась. Раз за разом терпеливо отвечая на странные вопросы, Грайса допускала Маву в такие уголки, в какие ни один человек бы в здравом уме не пустил другого. Казалось, Грайса сошла с ума. Или сошла с ума сама Мава, задавая вопросы в таком ключе. Грайса интересовала Маву целиком и полностью от пяток и до кончиков волос. Этих жëстких чëрных волос…       Грайса уже уснула, а Мава сидела в кресле и ждала возможность сесть рядом и перебирать её пряди. Мягко опустилась напротив и рассматривала расслабленное лицо. Она давно заметила — в обычной жизни в Грайсе было гораздо больше напряжения, чем могло показаться. Просто оно настолько слилось с чертами, что, не видя её сна, об этом не узнаешь.       Они проговорили до самой ночи. Грайса ещё быстро уставала, поэтому, видимо, и уснула на монологе Мавы о том, что она сама представляет для других непосредственную опасность, что Грайсе стоило бы тоже её бояться. И Маве выпала возможность остаться в её комнате.       Конечно, она не могла бы ей навредить. Мава много думала об этом, но осознала в полной мере только там, на пляже, когда полные боли глаза удержали её от ошибки. Тогда она поняла, что не может причинить Грайсе ещё большую боль, чем она уже испытала из-за неё.       Мава подумала, что может сейчас прилечь с другой стороны кровати, просто полежать и насладиться еле ощутимым запахом Грайсы. Просто полежать — а потом уйти, не тревожить её сон. Просто, да?

***

      Маву разбудило ярко слепящее в окно солнце. Она почувствовала тяжесть на животе и открыла глаза. Грайса, видимо во сне, обхватила рукой и сейчас невесомо дышала в висок. Было так тепло и уютно, что Маве захотелось полежать с закрытыми глазами ещё…       — Очнись, дева!       Послышался смутно знакомый, но неожиданно громогласный голос. Она взглянула на Грайсу — неужели лисица с чутким слухом этого не разобрала? — а потом повернула голову к слепящему окну.       — Я усыпил твою подругу. Вставай, мне нужна твоя помощь, — всë так же громко произнёс Аполлон.       Мава осторожно убрала руку и открыла шире окно. Перед окном сверкала золотая колесница-солнце, на ней восседал златовласый мужчина, идеальное тело которого еле прикрывала белая накидка через плечо.       — К чему такой официоз? — поморщилась Мава, с помощью протянутой руки взбираясь на колесницу, наколдовав вместо сорочки юбку и топ. Колесница будто по своей воле взлетела вверх, к ясно-голубому небу.       — Я подумал, тебе будет весело, — пожал плечами Аполлон. — И я хотел бы попросить об услуге, — добавил серьëзно.       — Выкладывай, какой?       Мава была не очень довольна таким поворотом. Грайса, конечно, не заметит, что они спали рядом — это хорошо, — но заметит, что Мава без предупреждения пропала. И наверняка забеспокоится.       — Если это надолго, мне надо оставить хотя бы записку, — предупредила она.       — Ничего, переживëт недельку без тебя, — пробурчал Аполлон.       — Разворачивайся. Я не буду тебе помогать! — возмутилась Мава. Недельку?..       Но Аполлон её не послушал, и в голову закралось неприятное подозрение. На небе собирались тучи, темнело и холодало, энергия вокруг становилась всë противнее. Только золотая колесница не померкла, рассыпая в серую мглу острые лучи. Мава попыталась телепортироваться, но неведомая сила пригвоздила её к месту.       — Чего ты хочешь? — как можно ровнее попыталась спросить Мава. Она догадывалась, что нервы сейчас ни к чему. — Куда ты меня везëшь?       — Ничего личного, — невозмутимо, но не смотря на неё проговорил Аполлон. — Поверь, ты никого особо не интересуешь.       — Тогда зачем ты похитил меня? — не поняла Мава. А потом поняла. — Вы хотите куда-то заманить Грайсу? С моей помощью? Поверь, я не буду сидеть сложа руки!       Но Мава сидела. И руки её были сложены и слегка подрагивали, цепляясь за юбку. Простая юбка и лëгкий топ, было тепло — чëрт возьми, только было!       — Будешь сидеть — погибнешь, — предупредил Аполлон. — Так что лучше обороняйся.       Мава почувствовала, как кружится голова. Колесница быстро опускалась вниз, пока не коснулась полозьями поверхности. Аполлон взял Маву, ещё не успевшую опомниться, за плечи, и поставил на мокрую грязную землю — прямо босыми ногами.       — От кого обороняться? — только и успела пролепетать Мава, дрожащая от страха и холода.       Но Аполлон не ответил, только взмыл вверх, в грязные тучи, и скрылся за ними. Темнота опустилась тяжëлыми занавесами. Мава медленно оглядывалась вокруг себя и с каждым новым фрагментом открывающегося пейзажа ей становилось хуже и хуже. Болотистый мрачный лес. Коряги и сломанные деревья. Скрипы и шорохи. Какое-то хлюпанье. Мокрая земля, грязная, почти чëрная трава и развесистые кроны высоких плачущих ив. Мава снова попыталась телепортироваться, попыталась использовать заклинание, попыталась хотя бы поменять свою одежду — но всë было тщетно. Какой же гад этот Аполлон!       Вздохнув, она сделала несколько шагов, и почувствовала, как нога проваливается в грязь. Лëгка юбка промокла мгновенно, Мава в ужасе начала сопротивляться, но вязкая чëрная жидкость не поддавалась. Попытки с десятой она вытянула голую ногу обратно, а с ней чëрную острую корягу, которая оставила маленькую, но болезненную царапину. Мава упала в траву и попыталась перевести дух. Ладно, Аполлону удалось напугать её, но что в обычном лесу на болоте может напугать лисицу?       — Ну привет, — послышался за спиной чей-то будто шуршащий голос. — Новая еда.

***

      Грайса проснулась рано. Рано — по своим собственным меркам. Она знала, что первую неделю после серьёзных ранений спала долго и крепко. Появилось чувство, будто что-то её разбудило, но что?       На подушке и одеяле рядом ощущался запах Мавы. Грайса даже опустила в них лицо, чтобы глубже его вдохнуть. На секунду закружилась голова. Вместе с этим пришло понимание, что Мава спала с ней рядом.       «Наверное, сбежала пораньше», — подумала Грайса. — «Это и разбудило меня»       Она отправилась сначала в душ, где капли гулко стучали по покрытию, потом сушила волосы. Потом вышла обратно, в абсолютную тишину. Настолько абсолютную, что сердце сжалось от осознания: Мавы дома не было. Совсем.       Грайса на всякий случай заглянула в её комнату, идеально убранную ещё со вчерашнего утра. Запах Мавы был слабее, чем от её собственной постели. Мысль на секунду увлекла её, но Грайса тряхнула головой. Нет, в комнате Мавы не было. Она полагалась на слух, а ещё на интуицию — Мавы точно не было. Она спустилась вниз, проверила все шкафы, тумбы и полки, все столы и столешницы — Мава не оставила даже записки.       Что-то случилось? Или Мава просто сбежала, испугалась, не захотела иметь с ней дéла? Зачем тогда лежала рядом, зачем тогда?..       Грайса опустилась на пол, поджала ноги и запустила пальцы в волосы, пытаясь заставить голову работать. Всë ещë казалось таким странным, что она не заметила её ухода. Ни один шаг не прозвучал, ни одна половица не скрипнула, ни одна дверь не хлопнула. Странным было и то, что Мава не заглянула сначала в свою комнату, даже просто принять душ и переодеться. Странно, что даже записки не оставила. Грайсе хватило бы простого «прости», чтобы отправиться на край света и приковать себя же к скале и не пытаться, больше никогда не пытаться Маву искать. Но картина так и не вырисовывалась до конца, и Грайса постепенно убеждалась, что что-то пошло не так. Что, возможно, Маве потребуется её помощь. Или Мава просто скажет ей возвращаться обратно — и тогда Грайса будет спокойна. В какой-то степени.       Не завтракая, с ещё мокрой головой Грайса отправилась на поиски. Интуиция шептала, что времени было немного. Но, к сожалению, не шептала, где искать.

***

      Мава жалела, что никогда не носила с собой оружия. Полагалась на колдовство. Наверняка, будь она Грайсой, в сапоге притаился бы хоть один захудалый кинжал. Или был хотя бы сапог! Было бы и то спокойнее.       Она жалела и бежала, бежала настолько быстро, насколько могла, но прекрасно понимала, что преследователь гораздо быстрее. Он просто хочет поиграть. Он и сам так говорил.       — Так мило, что вы вс-сегда бегаете. Каждый человек, каждое божес-ство считает своим долгом убегать от неминуемой гибели… — огромный чëрный змей плавно проползал между стволов, иногда сшибая их боком с крепкой чешуëй. Он будто плыл, но всë равно не отставал от Мавы.       — Ничего, сначала побегают… потом начнëтся одыш-шка. Споткнëтся обо ш-што-нибудь. А потом я воткну в него с-свои ядовитые зубы.       Мава чувствовала, как у неё уже подгибаются ноги. Ей определëнно стоило больше заниматься физической подготовкой! Аполлон снова был прав, говоря, что она не выдержит ничего из того, что выдерживала Грайса. Оставалось надеяться только на то, что этот змей не был богом, что его яд на богов не действует, и кусается он небольно…       Мава закричала на весь лес, когда огромные клыки вонзились в тело. Когда они впрыснули яд ужасно щипало, будто кто-то влил в кровь соляной раствор. Она лежала на траве, чувствуя, как от боли сводит всë тело и думала о том, как бы не умереть прямо тут, в такой совершенно глупой для богини ситуации…       Она не знала, как перетерпела минуту. Две. Как смогла сесть, собрать и прижать топик к ранам. Не таким уж и глубоким, если подумать. Как смогла разжать зажмуренные глаза и вскрикнуть, обнаружив, как пристально смотрят на неё суженные змеиные зрачки.       — Так ты богиня? — поинтересовался змей. — Что же не сказала с-сразу?       Мава смахнула со лба когда-то белые волосы и прониклась ненавистью к змею. А что же он сразу не спросил?       — Тогда мне не стоит ес-сть тебя, — говорил змей как ни в чëм не бывало. — Однажды я с-съел бога, и он потом целиком выш-шел… нетронутый. Было больно.       — Как жаль, что после этого тебя не убил, — зло прошипела Мава, пытаясь подняться, ухватившись за ближайшую корягу. Она треснула и сломалась.       — Пока я в с-своëм логове меня нельзя убить, — с гордостью сказал змей. — Я дух, мифичес-ское с-существо!       — Я бы сказала, что ты за мифическое, но так и быть, не буду, — зарычала она и наконец поднялась на ноги. Живот и рëбра пронзила боль, и Мава согнулась пополам. Кажется, подташнивало. Теперь она понимала, почему у Грайсы такой характер. Попробуй тут быть милой и ласковой, когда тело разрывается от боли.       — Можешь злиться сколько угодно, богиня. Но с-сама виновата, раз попала с-сюда.       — Меня притащил сюда этот гад! — Мава еле-еле смогла разогнуться и пройти несколько шагов, пока не упëрлась в змеиную тушу. Зло приказала: — С дороги!       — Меня час-сто так называют, гад, — насмехался змей ей вслед. Но дорогу уступил. — Таким с-слабым здес-сь не место.       Вдруг Мава услышала шорох. Еле слышный, как будто издалека. Она повернула голову в сторону звука и наткнулась взглядом на странную тень. Тень как будто шевелилась сама по себе. У неё были острые уши и вытянутая мордочка. Блеснули в тени и чëрные глаза.       — Грайса! — обрадовалась она, бросившись к ней. Но тень прыгнула и скрылась под пеньком. Змей за спиной заворчал. — Подожди! — взмолилась она, боясь шагать в трясину.       Тень высунула мордочку и внимательно на неё посмотрела. Кажется, тень не могла говорить, но что-то от неё ждала.       — Я не знаю, где я. Здесь не работает колдовство. Как ты смогла сюда пробраться? Или ты даже не здесь? Что… за заклинание ты используешь?       Тень, понятное дело, не отвечала. Змей подал вперёд большую голову и склонился над трясиной, будто пытался внимательнее рассмотреть.       — Опять эти лис-сьи чары… — проворчал он. — Я вс-сë помню! Лишь одна лис-сица когда-то пробегала тут. Но не добежала. — Он шëпотом рассмеялся.       Тень мигнула и исчезла. У Мавы опустились руки. Она снова осталась одна. Змей развернулся и медленно пополз себе по делам.       — Ты тоже не добежишь, — на прощание сказал он. — Останеш-шься здесь, бес-ссмертная, навеки.       Мава отыскала более-менее крепкую палку примерно ей до груди и осторожно двинулась, куда глаза глядят, сначала внимательно проверяя под собой почву. Иногда останавливалась, когда пронзала боль, и давала себе передышку. Потом шла дальше.       Если чему и научила её эта встреча, так это тому, что стоило внимательно смотреть под ноги и по сторонам.