Последнее танго с богиней жизни

      Мава вдруг услышала странный шорох, щелчок и почувствовала, как взмывает в воздух. Верëвки, на которых она повисла, больно впились в кожу. Она старалась не думать о том, как задралась юбка, и в какой позе она сейчас застыла. Из соседнего дерева вдруг вышел кто-то человекоподобный, прямо изнутри, как будто секунду назад этим деревом и был. Мава уже не удивлялась: была готова встретить почти кого угодно.       — Послушайте, — тихо и вежливо попыталась начать Мава, но человек взял палку и больно ударил её по спине. — Ай!       — Я не буду тебя слушать. Мы сначала отберëм всë, что у тебя есть, а потом убьëм, как и всех невнимательных идиотов до тебя. И станем ещё на одного ближе к ковчегу!       Он нажал рукой на какой-то механизм, и Мава больно приложилась боком об землю. Верëвки ограничивали движения, а человек тем временем схватился за них и потащил её по земле. Мава сжала зубы от очередной боли. Когда же всë закончится!       Он скинул её у огня. Почти ткнув туда лицом. Кажется, специально. «Хотя бы тепло,» — подумала Мава. Потом принялся копаться в холщовых мешках, достал огромный чан, и ушëл. Вернулся, когда наполнил водой. Повесил над огнëм. Всë делал молча.       — Даже не поговорите? — снова попыталась Мава. Человек встал и снова взял палку. Мава сглотнула. — Я хотела бы предупредить, что у вас не выйдет меня убить.       — Каким бы божеством ты не была, божество в силах убить другое божество.       Волосы на голове Мавы встали дыбом. Ладно змей, мифическое существо, но если перед ней не человек, то ей и правда стоит опасаться за свою жизнь. Не напрямую, конечно, но некоторые божества находили способы причинять вред богам. Многие из них были равны по силе, и уж точно — физически были сильнее неё. Она тихо всхлипнула, и изо всех сил пыталась заставить себя не плакать.       — О! — Послышался вдруг ещё один мужской голос. — Ты снова что-то поймал!       Мава не могла повернуть туда голову, и сердце сжалось от страха, когда чьи-то шаги прозвучали вплотную. Она подумала, что её сейчас ударят. Но нет, чьи-то руки приподняли, помогли сесть на колени, и принялись связывать запястья за спиной. Мава, конечно, сопротивлялась, но руки были сильнее. Больно дëрнув напоследок, руки стащили с неё толстую сеть.       — И откуда взялась такая красотка? — с сарказмом удивился голос, и у Мавы похолодело в животе.       Двое мужчин-божеств, лес, связанные руки и полное бессилие. Нет! Не должно всë так закончиться! Что за ковчег? Откуда они тут? Что они хотели у неё отобрать? «Думай!»       — Я… могу мыть посуду, — тихо предложила Мава.       — Или раздвигать ноги. Эй, ты ей уже сказал, что мы её убьëм? — спросил голос сзади у своего друга.       — Сказал. Ты тоже с добычей?       — Конечно!       Они повесили на огонь мясо, и оно запахло так сладко, что Мава чуть не потеряла голову. Живот заурчал. Она была очень голодная.       — Ну, выкладывай, что у тебя есть.       Руки вдруг зашарили по телу, заткнув ей рот, когда она попыталась вскрикнуть. Заползли даже в трусы, и она задрожала от страха и унижения. Попыталась подняться на ноги, но сделать ей этого не дали.       — Нихрена, — опечалился голос. — Ну что, жить хочешь?       Он повернул Маву к себе, и она уткнулась взглядом в холодные, светящиеся в темноте ярко-жëлтые глаза.       — Н-нет, — тихо ответила Мава. Сказала глупость, но все всë понимали.       — Хочешь умереть?       Представляя грядущие перспективы, она и правда захотела умереть. Вот она, короткая и яркая жизнь! Вот она, великая цель, чëрт бы её побрал!       — Да что ты спрашиваешь!       Второй схватил за запястья, больно дëрнул вверх и разорвал длинную юбку. Мава закричала, ей снова заткнули рот. От страха она не могла двигаться, конечности свело, тело задрожало. Она попыталась что-то промычать, попыталась укусить зажимающую рот руку, но вместо этого чуть не подавилась слюной. Остальные руки рвали трусы. Она зажмурилась и поняла, что через минуту, максимум две, ей придëтся принимать неизбежное.       Но всего через секунду пятки коснулись земли, сжатые от страха ноги подкосились, она поскользнулась и упала. В ужасе попыталась приподняться и отползти.       Серая фигура в плаще заслонила её от мужчин. В руках фигуры блестел серый клинок. Тепло по телу разлилось ещё до того, как головой она узнала сокрушитель богов. Она снова была не одна.       Первый, вышедший из дерева, обратил свои руки в лозу и потянул их к Грайсе. Второй зарычал, оброс шерстью, прыгнул огромными волчьими лапами. Мава вдруг испугалась, что Грайса не справится. Но Грайса даже не дрогнула. Дождалась, пока лоза доберëтся до неё, когда дыхание волка будет совсем близко, рванулась вперëд, разрубила растение, и следующим ударом проломила лезвием первому череп. В ту же секунду обернулась к волку. Мава увидела, как сощурились её глаза, и они с ним, как два диких зверя, пошли по кругу.       — Ты сильная, — заметил волк. — Но я сильнее. Я достоин второй жизни, а тупые женщины нет.       Грайса молчала.       — Я прокушу твою глотку, а потом трахну твою подружку — ты же не просто так решила сюда заскочить?       Грайса молчала.       Волк зарычал и прыгнул. Прямо в полëте он вдруг увидел, как Грайса, словно в ускоренной съëмке, пригибается и чертит на его животе ровную линию. Когда волк приземлился на лапы, он заскулил, упал, и из-под него выпали внутренности. Он ещё бешено выл и пытался встать, когда Грайса подошла, накинула на Маву плащ и разрубила сзади верëвки на её запястьях.       Мава не удержалась и притянула Грайсу к себе, изо всех сил обнимая и, кажется, повисая на её шее. Грайса опустилась на колени и осторожно приобняла в ответ, придерживая плащ на её плечах.       — Страшно, — тихо прошептала Мава. — Мне было так страшно!       — Знаю, — ровным, спокойным тоном сказала Грайса. Маве так нужен был этот тон! — Больше не будет.       — Будет, — Мава всхлипнула. — Ты же не будешь вечно меня защищать. Я… ни с чем не справилась. Я ничего не могу.       — Есть вещи, доступные лишь богам, а есть доступные только смертным. Ты можешь гораздо больше, Мава, — тихо говорила Грайса, и слëзы потихоньку уходили. — Поражения бывают у всех.       Грайса осторожно отстранила Маву и посмотрела в глаза, пытаясь добраться до её осознанной части:       — Никто не может быть хорош во всëм.       Мава кивала, бессознательно ероша пальцами волосы Грайсы.

***

      Закутанная в плащ Мава впивалась зубами в тëплое мясо и не могла насытиться. Так долго она ещё никогда не голодала! Всегда под рукой была какая-то еда, она всегда могла попросить или наколдовать. Грайса сидела неподалёку, чуть дальше от огня и смотрела на неё, слегка улыбаясь. Маве было стыдно, что ела она неаккуратно и выглядела, наверное, ужасно, грязно и неопрятно, но ничего не могла с этим поделать.       Только когда от куска осталась одна кость Мава вдруг сообразила, что Грайса, наверное, тоже голодная.       — Ты… ела сегодня? — виновато спросила она.       — Я поохочусь в лесу, — ответила Грайса. — А тебе надо обработать раны, иначе будет заражение. Сама знаешь.       Мава кивнула, откладывая кость в сторону, и продолжила кутаться в плащ. В её голове картинка того, как она сама себе втирает болезненную мазь, не складывалась.       — Я боюсь, что не смогу, — призналась она.       Испугалась, что Грайса засмеëтся над ней, посчитает глупой неженкой. Но даже если Грайса так и считала, то никак этого не показала.       — Я помогу, если позволишь.       Мава попыталась отгадать, что стоит за этим «позволишь». Грайса сама хотела ей помочь?       — Я… — Мава залилась краской, не решаясь сказать «стесняюсь». — Не смотри на меня, ладно?       — Не буду, насколько смогу, — пообещала Грайса. — Пойдëм к ручью, сначала надо смыть грязь.       Грайса взяла с собой чан с нагретой водой. Мава медленно снимала остатки порванной одежды, стараясь сразу же прикрываться. Грайса честно не обращала на это внимание. Она развела горячую воду холодной, взяла походную кружку, добытую из того же холщового мешка и осторожно начала смывать с Мавы грязь, начиная с волос.       Прикосновения Грайсы были совсем невесомыми. Она нажимала только изредка, если грязь успела крепко присохнуть, а остальное время только легко проводила рукой, как будто даже и не касаясь вовсе. Маве почти хотелось, чтобы Грайса была теплее и ближе, чтобы — не боялась, что ли? — хотя бы пальцами не выражала это своë глупое «позволишь». Может, она наоборот, не хотела ей помогать?       Затем Грайса достала уже из своей сумки через плечо бинты и мазь и втëрла её так, что Мава почти не почувствовала боли. Только щипало немного. Она наблюдала за процессом — Грайса распределяла мазь по краям ран, не затрагивая середину.       — Почему ты так делаешь? — спросила она, немного расслабившись. Кажется, Грайсе было всë равно, голая её «принцесса» или нет.       — Можно и так, и так, — пояснила Грайса. — Внутрь — быстрее, по краям — не так болезненно.       Мава почувствовала себя идиоткой. Кажется, она ещё и мучила Грайсу на перевязках.       Вскоре Грайса закончила. Мава начала натягивать на себя лифчик. Неожиданно Грайса сняла рубашку, оставаясь в облегающем топе, и протянула Маве.       — Держи. Ты богиня ветров и мороза, знаю. Но твои силы тут не работают, и я вижу, что тебе холодно. А я лисица и мне привычно.       Она не сказала, что её силы тут работают. Мава почувствовала в этом подвох. Но желание избавиться от дрожи наконец победило. Она протянула Грайсе топ на бретельках — не знала, зачем, но та его на удивление приняла.       — А ещё, если ты не против, я зашью твою юбку, — добавила Грайса не менее неожиданно. — Просто придëтся посидеть ближе к костру.       — Как я могу быть против? — тихо ответила Мава, отдавая юбку и кутаясь в серый плащ в одних трусах. Лицо её залил румянец, но Грайса держала своë слово — что Маву изумляло до глубины души — и правда не смотрела на неё без надобности, пока они не вернулись к огню. Грайса не забыла снова наполнить чан.       Мава почти не успела замëрзнуть после тëплого «душа». Но следующим жестом Грайса протянула ей сапоги.       — Хочешь сказать, что лисицы в болоте не тонут? — фыркнула Мава.       — Угу, — буркнула Грайса, оставляя сапоги ровно между ними. Мава поняла, что это значило «не принимаю отказа».       Грайса и правда достала нитки, иглу и взялась за юбку. Мава ещё чего-то ждала, потом вздохнула и натянула сапоги на ноги. В голенищах и правда были спрятаны несколько ножен и торчала пара рукоятей. Она не удержалась и улыбнулась.       — Грайса, — позвала она её как можно ласковее.       Грайса подняла, кажется, изумлëнный взгляд.       — М?       — Спасибо тебе. Я не знаю, как ты это делаешь, но с тобой всегда тепло и безопасно. Ты самый настоящий друг.       — Не знаю, как ты это делаешь, — эхом откликнулась Грайса, — но я всегда хочу, чтобы тебе было тепло и безопасно.       Что-то в сердце Мавы защемило.       — Отвернись, пожалуйста, — попросила она и знала, что Грайса отвернëтся. Через несколько секунд отчиталась: — Всë. Грайса повернулась, и Мава смущëнно протянула ей свои порванные трусы.       — Можешь… это тоже зашить? — Щëки её снова залились краской.       Грайса молча кивнула.

***

      Когда Мава проснулась, огонь уже погас. Едва тлели чëрные угольки. Она куталась в рубашку, юбку, плащ — ей всë равно должно было быть холодно от ночи и росы, но не было. Под головой она ощутила что-то пушистое и удивлëнно привстала. Она лежала на шее чëрнобурой лисицы, а тело оной грело её спину, обхватив лапами. Лисица тут же дрогнула и открыла бусины-глаза.       — Я ничего тебе не отдавила? — обеспокоенно спросила Мава.       Лисица сонно встала, отряхнулась, потянулась и зевнула, демонстрируя ряд острых белых зубов. Обратилась чëрной тенью и вернулась в обличье Грайсы.       — Нет. Огонь было не восстановить, — словно оправдывалась она. — Роса выпала рано.       — Спасибо, что согрела, — сдержанно поблагодарила Мава.       Ей снова хотелось есть, но не было ни огня, ни мяса. Поднимать тему не решилась, побоялась показаться слишком изнеженной.       — Куда мы теперь пойдëм? — спросила она.       Спросить вообще хотелось о многом, но именно это сейчас казалось самым важным.       — Я не знаю, — Грайса пожала плечами. — Надо найти место, где огонь будет гореть. А потом дождаться… прибытия местного демиурга.       — Демиурга? — удивилась Мава. — Не бога и не божества? Почему такое название?       — Пойдëм, — тряхнула головой Грайса, и Мава заметила, что её волосы снова стали короче и снова неровно обрезаны — кинжалом, что ли? — Думаю, самое время для второго вопроса.       Они собрались, Грайса оставила на месте мешки с вещами — объяснила тем, что они не унесут — подобрала только несколько углей, завернула в листья и положила в сумку.       Потом достала из неё одно печенье и разломила пополам.       — Мы так долго будем идти, что больше сразу есть нельзя? — слегка испуганно уточнила Мава.       — Нет, — успокаивающе пояснила Грайса. — Это зачарованная еда.       Мава попробовала и почувствовала, как по телу разливается тепло, а желудок наполняется как будто самой вкусной в мире пищей. Она чавкала сапогами по земле и слизывала с пальцев крошки. Грайса с босыми ногами, в одном топе — как ей было не холодно? — с ужасными рубцами на спине, шла впереди, навострив лисьи уши, но обернулась и улыбнулась, наблюдая за ней. Мава догнала её и взяла за руку.       — Рассказывай, — потребовала она.       На голову одели мешок. Вот так просто. Ударили под дых, связали руки. Закинули куда-то, судя по запахам, стонам и ругани — к таким же несчастным. Повезли. Кто-то в дороге храпел, кто-то плакал. Кто-то охранял их всех и периодически попинывал.       Грайсе не повезло ехать сбоку. Пользоваться иллюзиями с закрытыми глазами и ушами она не могла.       По приезде с них стащили мешки. Грайса тут же попыталась спрятаться с помощью чар, но надзиратель так врезал по спине, что она передумала. Надзиратель был богом. Даже не божеством. Но за чудовищной дьявольской маской Грайса не могла разглядеть лица.       — Вы все избраны! — вещало с арены божество в белых одеждах. — Вам дарован шанс перед лицом Единого показать, что вы достойны новой жизни!       Грайсу затошнило — от побоев, от поездки и от пафоса.       — Вы все отправитесь проходить испытание. Никакие силы, кроме данных вам Единым, не помогут вам. Вы должны будете выжить и показать, что готовы на всë. Отлынивающих ждëт кара, а победитель… победитель получит право попасть в ковчег, улететь в новый мир и пережить падение вселенной!       Кто-то верил — Грайса видела по глазам. Кто-то нет, но Грайса видела, что просто так не сдастся. Где-то у стены сидела вооружëнная куча божеств и хищным взором смотрела на прибывших. Приехавшие были людьми или божествами, кто-то более мелким, кто-то большим. Был незаконнорожденный сын бога, от него веяло силой. Было двое мифических существ: девушка-единорог и она, кицунэ.       — Такое возможно? — удивилась Мава. — Пережить падение вселенной?       — Видимо, да, — пожала плечами Грайса. — Боги не особенно волнуются на этот счëт. Морана в том числе. Наверное, это и есть их способ. А вот из остальных божеств и людей они отсеивают неподходящих.       Мава сжала её руку.       — Завидуешь богам и поэтому не любишь?       — Это лишь верхушка айсберга, — Грайса невесело усмехнулась.       Их везли всех в длинной, железной, но полностью закрытой колеснице. Колесница жужжала и слегка тряслась. Грайсу тошнило всю дорогу. Она ощущала, как постепенно её покидают силы, но между тем не чувствовала, будто теряла способность к иллюзиям. «Данных Единым?» — подумала она скептически. Те вооружëнные всë также держались особняком, и у Грайсы шерсть дыбом вставала бы, будь она лисицей. Это было нечестно — никому больше не позволили взять оружие.       Дьявольский надзиратель крутился вокруг вооружëнных и что-то увлечëнно им рассказывал. Те лыбились, но не забывали бросать на остальных мрачные взгляды. Любимчики, значит. Грайса чувствовала, что попала. Она умела убивать, но как справляться без верного клинка?       — И они были тут со всеми? Вот так, с оружием? Они просто всех перебили? Это нечестно! — возмутилась Мава. — Тебе удалось сбежать?       — Нет, — покачала головой Грайса.       Сжимать её руку было уже некуда.       Когда их выпустили, сначала все бросились кто куда. Бежали, кто мог бежать, а стрелы и кинжалы от вооружëнных летели им в спины. Грайса, не сговариваясь, лисицей летела примерно в ту же сторону, что и единорог — скакуном. В лопатку больно вонзилась стрела, но это было терпимо. Примерно через километр они чуть не столкнулись лбами и замерли. Бок единорога был в крови, разорван острыми сучьями недружелюбного леса.       — Ты не убьëшь меня? — спросила единорог, пока белые бока её тяжело вздымались, а чëрные от грязи ноги подрагивали.       — Нет, — честно ответила Грайса. — Мне незачем убивать мирных созданий. — И добавила: — Особенно вымирающих.       Она первая обратилась в человека и помогла единорогу сесть. У девушки были каштановые локоны и карие глаза, и ужасные полосы на боку. Она выдернула из Грайсы стрелу, а Грайса не знала, как лечить без колдовства и смогла только немного зализать единорогу раны в облике лисицы.       Вдалеке они уловили чьи-то шаги и снова побежали. Путали следы, пытались оторваться. Натыкались на чьи-то запахи, но обходили их стороной на всякий случай. Единорог была травоядной, а Грайса была уверена в своих силах только когда перекусывала местной живностью. И совершенно не думала, что легко убила бы божество.       — Вы могли бегать так бесконечно… — предположила Мава.       — Ты правда думаешь, что я способна на всë?       Мава опустила голову.       На пятый день ноги отказали у единорога. Она упала на траву, хрипло дыша, и даже не обращалась в человека. Только попрощалась и сказала, что надеется, что Грайса сбежит. Грайса отбежала недалеко. Схоронилась чëрной тенью и наблюдала.       Единорога сначала резали. Она истошно ржала. Потом ей не хватило сил и она вернулась в человеческую форму. Её насиловали и избивали всю ночь. Наутро повесили на верëвке.       Мава прикрыла рот рукой, в глазах застыли слëзы.       — Животные… — прошептала она.       — Ты их тоже встретила, — кивнула Грайса.       — Как хорошо, что ты была рядом, — выдохнула Мава. — Как хорошо…       Мава остановилась и прижалась к Грайсе всем телом. Грайса погладила её по голове.       — А рядом со мной никого не было, — тихо и осторожно добавила она.       Мава застыла, слушая, как спокойно стучит сердце подруги под её грëбаным маленьким топом. Лично её сердце было готово выпрыгнуть из груди. Если бы не тëплая ладонь в волосах, то на бы не знала, с какой скалы захотелось бы броситься.       — Ты умерла тогда? — спросила Мава.       — К сожалению, нет.       Огромная закрытая колесница опустилась на поляну как раз когда вооружëнные заканчивали развлекаться. Кто-то предлагал перерезать Грайсе глотку — это было в беспросветном тумане и через вату в ушах — но, кажется, от предложения отказались.       За волосы её подтащили к колеснице, там снова связали, накинули мешок и сняли его только после долгой поездки. Она не запомнила, на каких приспособлениях. Вокруг было темно и очень сыро. Под ногами собирались лужи. Руки ей не развязывали, хотя где-то хлопнула дверь и скрипнул ключ — вряд ли она отсюда выйдет. Когда глаза привыкли к темноте, она увидела остальных несчастных. Кто-то уткнулся лицом в стену в беззвучных рыданиях. У кого-то кровоточили обрубки конечностей. Кто-то вывихнул себе руки, силясь снять верëвки, но не смог. Кто-то смирился и лежал на полу, смотря в потолок пустыми глазами. Никого, оставшегося в здравом рассудке, Грайса не видела. И побоялась выдавать себя. Свернулась на полу и попыталась заснуть, хотя всë болело, голова кружилась, и она понимала, что теряет много крови. Понимала какой-то далëкой своей частью, но не той, что здесь и сейчас.       Проснулась от того, что вода прибывала. Вскочила на плохо держащие ноги, попыталась вытянуться сильнее, но вода всë поднималась и поднималась. Напоследок она захватила как можно больше воздуха, но уже тогда знала, что теперь точно умрëт.       — Просто утопили. Как… как котëнка, — пробормотала Мава, продолжая упираться Грайсе в грудь носом.       — Я не знаю, почему Морана выбрала меня, — постаралась Грайса перевести тему. — Я никого так и не смогла убить.       — Но ты была в этой же ситуации, ты попалась и сохранила рассудок, — возразила Мава, поднимая голову. — Ты сильная!       — Возможно, это потому что Морана знала меня… раньше.       — Раньше? — удивилась Мава.       — Это другая история, — покачала Грайса головой. — Но она уже не столь грустная. Самое грустное я рассказала.       Мава облегчëнно выдохнула и попыталась улыбнуться. Получилось вымученно. Тëплые пальцы на её голове взъерошили волосы.       — Пошли, хватит стоять. Нам тоже нужно идти и путать следы.       Грайса пошла вперëд, но Мава осталась на месте, прибитая к земле осознанием.       — Скажи… Морана отправила тебя убить тех детей, потому что… знала твою историю?       Грайса молчала долго, словно не была готова к такому вопросу. Мава хотела уже было добавить, что отвечать необязательно, но Грайса ответила:       — Это не просто были «те дети», — мрачно пояснила Грайса. — Это такие же жертвы, какой была я. Он не только топит. Он морит голодом, заставляя есть друг друга. Он сжигает заживо. Он… — Она остановилась, пока в глазах плескался гнев. — Я узнавала про эти места. Я старалась освобождать. Кого успевала… Морана просто воспользовалась этим. Вот и всë.       Мава впервые больше не хотела плакать. Ей хотелось закричать. Громко и протяжно. Упасть на колени. Нет, целиком на землю. Будто раздавленной небесами.       — Моя мать — чудовище, — заключила она, постепенно наполняясь ледяной яростью. — Она заслуживает смерти.       — Надеюсь, ты получила ответ на свой вопрос, — голос Грайсы звучал устало.       — Более чем. Пошли? — теперь уже Мава сказала это, как будто ничего и не было.       Просто внутри неё что-то надломилось.

***

      Они долго шли. Грайса не соврала — путала следы, то возвращалась, то оставляла её и отходила далеко одна. В такие моменты Мава ëжилась от холода и страха. С Грайсой и воздух как будто становился теплее.       — Кажется, тот змей узнал тебя, — заметила Мава, когда это всплыло в её памяти.       — Меня поймали после того, как я попала к нему. Потому что я сильно устала строить для него иллюзии.       — Как работают твои иллюзии?       — Возможно, расскажу завтра, — мягко осадила Грайса.       — Но все эти истории… я до сих пор не понимаю, как они могут мне навредить!       Грайса резко, словно очнувшись, остановилась перед небольшим участком ровной земли и сжала руку Мавы, заставляя замолчать. Обошла стороной, игнорируя вопрос. Уши стояли торчком. Мава поняла, что её лучше не отвлекать в пути.       Постепенно в тëмном лесу становилось темнее. Мава давным-давно перестала понимать направление их движения, но всецело доверяла Грайсе — а кому ещё?       Ещё через сколько сотен шагов они остановились. Мава уже почти ничего не видела в ночи, а ноги её ныли от непривычной нагрузки. Грайса отпустила руку, отошла на несколько шагов и положила на пенëк два забранных из костра уголька.       — Смотри, — сказала она, и Мава присела на корточки рядом.       Грайса положила рядом с углями ладонь и щëлкнула пальцами. Из угольков вверх взвилась струйка огня, сначала одна, а потом ещё, пока не разгорелся маленький костëр. Мава не поверила своим глазам — как можно раздуть огонь из двух угольков? Огонь точно был настоящий, грел и пах, и вверх поднимался дым.       — Ты можешь владеть огнëм? — предположила Мава.       — Нет, — Грайса хитро улыбнулась. — Коснись огня рукой.       — Я обожгусь! — испугалась Мава.       — Вряд ли.       Мава осторожно протянула руку, ощущая как жар становится всë невыносимей. Быстрее, наверное, легче! Она опустила ладонь вглубь костра и тут же испуганно одëрнула. Но внутри — это поразительно! — горячо не было. Огонь тут же померк и рассыпался серым пеплом. Снова стало темно. Мава вспомнила, что где-то уже такое видела.       — Это… иллюзия? — изумилась она. — Она почти как настоящая!       Грайса снова щëлкнула пальцами рядом с углями, и из них снова родился огонь.       — Она перестаëт работать, если к ней прикоснуться. И только я решаю, кто будет её видеть. Вот и все лисьи чары, — прозвучало немного печально. — Только боги и божества способны творить материальные вещи.       — Поэтому тень постоянно от меня убегала? — Грайса улыбнулась. — А как же лисица? А там, в пещере?.. — уточнила Мава.       — Лисицей могу быть я сама, как и я сама могла стать частью иллюзии.       — Могла?       — Теперь не могу. Мне нужно время, чтобы снова ощутить в себе это знание. Я его утрачивала постепенно, пока Морана вытягивала из меня остатки сил. Подожди, я добуду нам что-нибудь получше печенья.       Грайса собралась уходить, и Мава попросила:       — Если затянется, лучше вернись ни с чем. Мне страшно одной.       — Я рядом, — тем самым ровным, успокаивающим тоном, сказала Грайса. — Я приду, если потребуется помощь.       Маву вдруг осенила догадка.       — Ты можешь чувствовать эмоциональный фон… может, можешь и на него влиять?       Но хитрая лисица уже ушла.