Ковчег
29 декабря 2023 г., 13:17
На этот раз Мава не стала отбирать всë мясо и честно позволила разделить пополам. Грайса принесла обработанный кусок и отказывалась раскрывать, что это было за животное. Хотя Мава была такая голодная, что съела бы кого угодно. Наверное, кроме единорога.
— Мава, — как будто осторожно позвала Грайса.
Поевши и напившись холодной воды из иллюзорного родника, Мава, закутанная в плащ, уселась вплотную рядом и положила голову ей на плечо. Она не чувствовала угрызений совести, и Грайса тоже не выражала недовольства. Она была занята тем, что резала кинжалом какие-то длинные ветки.
— Ты произносишь моë имя так, будто я откажусь с тобой разговаривать, — заметила Мава.
— И это тоже, — согласилась Грайса. — Но я хотела попросить и тебя об истории.
Мава подняла голову и шутливо толкнула её кулаком в плечо.
— Не выдумывай! Да с чего бы мне перестать с тобой разговаривать?
— Может, я скажу что-то не то. И потеряю тебя.
Мава замолчала, уставившись в огонь. Грайса боится её потерять, и она боялась потерять Грайсу, и это было так странно! Но она догадалась, о чëм Грайса её спрашивала.
— Во всëм виноват этот гад, Аполлон. Я поняла, что богов стоит недолюбливать ещё до того, как ты рассказала о своих… злоключениях. Тогда ещё не настолько, конечно. Но я на него злюсь!
Мава сжала пальцы в кулаки.
— Сначала он казался таким заботливым… а на деле просто пытался настроить меня против тебя.
И она, конечно, рассказала. Всë, что происходило с ней у Аполлона. И про его предательство. А Грайса слушала и постепенно становилась всë более хмурой.
— А когда настроить против меня не получилось, использовал тебя, как приманку. Рассчитывая, что я подохну в этом лесу, — заключила Грайса.
Она, в отличие от Мавы, выслушала до конца, не перебивая.
— Теперь я это понимаю. Прости, я поступала очень глупо… и втянула тебя в это.
— Если бы ты знала о демиурге сразу, Аполлон бы это понял и посчитал тебя опасным свидетелем. Это я втягиваю тебя в это, — заключила Грайса. — А ты думала, что информация не может принести вред?
Мава вздохнула. Грайса, конечно, была права.
— Не показывай никому, что ты что-то знаешь, — предупредила Грайса. — Придерживайся образа наивной дурочки…
— Я не наивная дурочка! — воскликнула Мава, и из глаз брызнули слëзы.
Вот, как Грайса о ней думает! Считает такой же идиоткой, какой считала мать!
— Нет, конечно, — тихо сказала Грайса. — Я не считаю так.
— Ты сама так сказала! — возмутилась Мава.
— Я сказала «образ». Мава, ты сделала очень много! Ты не рассказала ему о снах. Не позволила завладеть моей сущностью. Не дала понять, что мы с тобой… успели найти общий язык. Ты сомневалась в его словах. Мава, ты не дура. Ты всë сделала правильно. Просто он сам наверняка думает, что может тобой помыкать, и это может быть полезно…
— Он и правда мной помыкал.
— Лучше было бы, если бы он украл тебя силой? — уточнила Грайса.
Мава замолчала, переваривая этот вопрос. Аполлон мог. Даже если бы она сопротивлялась, у неё не было шансов. Но она не сопротивлялась, и он доставил её в лес малой кровью.
— И ты вот так прощаешь мне это всë? — всхлипнув, спросила Мава.
Она хотела, чтобы Грайса обняла, снова погладила по голове, прижала ближе, но она этого не делала. Наоборот, сидела в странном напряжении, остановила своë занятие, будто это ей что-то угрожало, а не Мава страдала рядом. При взгляде на Грайсу и думая о том, что она пережила, страдать становилось стыдно.
— Я просто и не думала тебя обвинять, — честно призналась Грайса. — Получилось так, как получилось. Ты этого не хотела. Мне этого достаточно.
Мава сама прильнула к Грайсе и сама попыталась обнять её за плечи. Грайса и правда была напряжена так, что костяшки пальцев, сжимающих кинжал, побелели.
— Грайса, — тихо позвала Мава. — Ты чего?
— Можно… тебя обнять? — также тихо спросила Грайса.
— Нужно, — слегка удивлëнно ответила Мава. Кто вообще спрашивает о таком разрешение? — Обними меня, пожалуйста.
Грайса отложила кинжал и обняла. Сгребла в охапку, окружая теплом. Усадила между ног и позволила уткнуться виском в грудь. Осторожно провела ладонью по плечу. Заключила в кольцо тëплых крепких рук, как будто так было всегда. Как будто ни за что не отпустит.
Если бы Мава могла мурчать, она бы мурчала, как довольная кошка. Она прижалась, ощущала биение чужого сердца — кажется, более учащëнное, чем обычно — и странное чувство, будто внизу живота разгорается маленький огонëк, тянет вниз, рвëтся наружу. Захотелось застонать от сладости, но Мава вовремя осознала, что это было бы неприлично. Она смутилась своего желания. Так давно она его не испытывала.
Грайса уже не казалась напряжëнной. Она положила голову на макушку и сидела тихо. Тоже наслаждалась моментом?
Мава почувствовала, как устала от этого разговора. Как тяжелеют веки, а тепло усыпляет. Она подумала ещё, что так же неприлично было бы заснуть в объятиях Грайсы, но ничего не могла с собой поделать. Стоило только прикрыть глаза, как она провалилась в уютную пустоту.
***
Грайса сидела тихо, а сердце её билось громче, чем табун единорогов. Она не знала, как отпустить Маву и уложить на холодную землю и жутко не хотелось этого делать. Но ни одна из пойманных за хвост мыслей не была приличнее этой. Она бы улеглась рядом, но тогда не сдержалась бы точно. «Можно тебя обнять?» — боги, зачем она вообще решила задать этот вопрос! Мава сама прильнула, а ей было недостаточно. Каждый раз, когда Мава касалась, её пронзало током, от живота к сердцу, и она, казалось, сошла бы с ума, ответь ей тем же. В той же полной мере, с той же хваткой и тем же рвением. Мава издевалась! И никак было не отделаться от этого «друзья» Каждый день Грайса просыпалась с мыслью, что признается, что скажет о том, что чувствует и о чëм думает. Каждую свою историю она хотела закончить тем, что влюблена как идиотка, и всë дерьмо в её жизни того стоит. Но не получалось. Ещё и эти странные вопросы, на которые или отвечать честно, или никак… Разумеется, она её усыпила. Хватит ей переживаний. Поборов себя же, Грайса осторожно уложила Маву на землю, проследив, чтобы плащ лежал удобно, закрывая со всех сторон. И еле смогла снова сесть на своë место, не дотрагиваясь больше. Первое время руки ещё непривычно тряслись. Потом она вернулась к работе. За ночь она хотела доделать лук и хотя бы несколько самодельных стрел к нему. Чтобы Маве тоже было, чем защищаться. Стрелять научить её было проще, чем метать кинжалы. Грайса закончила, когда на лес опускался противный плотный туман. Кажется, надвигалось мрачное утро. Огонь несчастно потрескивал. Иллюзия постепенно теряла свои качества — тепло и запах, — превращаясь в пустышку, зрительный образ. Слишком много влаги было вокруг. Грайса его погасила, потëрла уставшие глаза. Обратилась лисой и осторожно улеглась, уложив белобрысую голову себе на крепкую пушистую шею. «Продержусь как-нибудь, — подумала она, засыпая хотя бы на пару часов. — И свыкнусь. Какая глупость: я и принцесса…»***
Но поспать не удалось даже пару часов. Земля слегка затряслась, и лисица обеспокоенно поднялась на лапы. Мава заворчала во сне, но не проснулась. Спала крепко. Лисица приложила ухо к земле и прислушалась ещё раз. Странный звук и странное движение не пропадали. Нечто приближалось и очень быстро. — Вставай, Мава, — обеспокоенно проговорила Грайса, касаясь её плеча. Мава с трудом открыла глаза. Всë тело ломило и болело. Она приподнялась и спросила грустно: — Больше спать нельзя? — Было бы можно, если бы не форс-мажор. Грайса подошла к одному из деревьев, взяла в руки и протянула ей какую-то бесформенную на вид кучу обрезанных веток. Одна была длиннее, перевязанная верëвкой, другие короче, и на их концах красовались несколько перьев. — Лук? — изумилась Мава. — Ты сделала лук! — голос был полон почти детского восторга. Она встала — ноги еле согласились на это — и взяла оружие из рук Грайсы. Проверила натяжение тетивы — сильное для неё, но стрелять можно. Потом она нахмурилась. — Ты вообще спала? — Я решила, что будет глупо оставить тебя без оружия, — Грайса слегка стушевалась. Но потом взглянула тепло. — Кажется, ты умеешь с ним обращаться? — Умею, — Мава и правда имела дело с луком — по своей собственной инициативе, для интереса. — Но довольно глупо рисковать оставить меня без себя. Грайса пробурчала что-то себе под нос. Надо было сказать, что ругаться можно и громко, и Мава не обидится. Скорее улыбнëтся, как сейчас, довольная, что прижала Грайсу к стенке. Но земля вдруг слегка затряслась. — Это что? — испуганно спросила Мава. — Если бы я знала, — грустно откликнулась Грайса. — Будем бежать? — Не убежим, — покачала головой Грайса. — Будем драться. Шум приближался. Земля тряслась всë сильнее, и Мава почувствовала, как у неё кружится голова. Так сильно, что она чуть не упала, но не упала, потому что Грайса вовремя схватила её за талию и прижала к себе. — Сейчас будет немного неприятно, — предупредила она. Мир на секунду смазался, сдавило виски, пришла тошнота. Мава зажмурилась и открыла глаза только когда почувствовала себя снова стоящей на трясущейся земле. Они находились в нескольких метрах от места, где были раньше, потому что оно медленно уходило вниз, под воду. — Что это?.. Но Грайса не ответила. Мир смазался снова. Ещё несколько метров в сторону. Место, где они были раньше, постепенно поплыло вверх, вырастая. — Лисица! — раздался громкий голос. — Я тебя нашëл! Мава вдруг осталась одна. Грайса тëмной тенью взлетела на верхушку дерева. Чуть не упала, когда под ней сломались несколько веток. Дëрнулся лисий хвост. Оттуда она точно видела лучше. Затем такой же тенью спустилась. Тяжело дышала. — Грайса? Думаю, нам не стоит больше так… Но Грайса даже не стала дослушивать, снова сгребла её и перенесла на небольшой холм. Он трясся, осыпался и медленно взмывал, чуть медленней, чем другие куски земли вокруг. Деревья с места, где они стояли, вырывало с корнем. — Меня тошнит, — пожаловалась Мава. — Что ты там увидела? — Если ты увидишь что-то живое, и это не я, стреляй, — попросила Грайса. — А потом беги. Мава посмотрела ей за спину, и лицо её побелело. — Например, это? На них надвигался огромный каменный паук. Его лапы хлюпали по болоту, втаптывая в землю часть леса. Ещё часть вокруг него медленно взмывала в воздух. Отрывалась кусками и просто повисала на разной высоте, игнорируя законы гравитации. — Грайса, ты не сможешь это убить! Грайса кивнула. Посмотрела в глаза и проговорила всë тем же спокойным ровным тоном, каким до этого её успокаивала: — Поэтому беги сейчас. И тенью прыгнула куда-то вниз. Мава поëжилась. Посмотрела на паука. Подумала о Грайсе. Вроде бы какой-то частью осознавала, что нужно бежать. А какой-то ей совершенно этого не хотелось. Грайса была там, внизу, и паук тут же переключился на неё. Осознанно переставлял лапками и явно пытался лисицу раздавить, незаметную в таком отдалении лисицу, которая, к тому же, умела быстро преодолевать внушительные расстояния. Но при этом тратила, кажется, много сил. Сколько она сможет так бегать? Минут десять, пятнадцать? Клочок земли, на котором она стояла, тем временем продолжал плыть вверх. Она уже поравнялась со спиной огромного паука и поняла, что теперь спрыгивать было самоубийством. Может, правда стоило бежать сразу, как попросила Грайса? — Ты не убежишь, лисица! — вещал паук, шевеля каменными жвалами. Мава могла только догадываться, как там справлялась Грайса, когда под ногами неровная дрожащая земля, а сверху силятся раздавить каменные лапы. Но как-то справлялась, раз удавалось избежать смерти. Было страшно представить, когда эти огромные паучьи глаза отвлекутся от поверхности и вдруг заметят Маву… Глаза! Мава осторожно вложила стрелу, натянула лук и поблагодарила Грайсу за то, что тетива получилась тугой: стрела могла пролететь большее расстояние. — Эй ты, чудовище! — крикнула она, пытаясь отвлечь паука. Вся надежда была на то, что Грайса сможет что-то придумать за это время, которое ей удастся выиграть. Стрела сорвалась и пролетела мимо, ударив о твëрдый каменный бок. Но паук и правда заинтересовался и быстро развернулся, слишком быстро для столь огромного создания. Мава прицелилась снова, на этот раз метя в один из множества глаз. Стрела сорвалась. Она попала. Паук взвыл и в ярости бросился на неё. Сшибая лапами верхушки деревьев и кроша в пыль другие повисшие в воздухе клочки земли. Мава почувствовала, как сползает, как руки пытаются зацепиться за траву, но соскальзывают. И как она летит с огромной скоростью прямо в жвалы к пауку. Что-то больно дëрнуло за рубашку, которая тут же порвалась. Но траектория изменилась: теперь впереди была земля, но под углом и приближалась ещё быстрее. Мава зажмурилась, почувствовала, как что-то обхватывает её сзади, а потом она долго катится, стирая локти в кровь. Что-то тëплое на спине не выпускало, сжало сильнее — пальцами, кажется… Мава открыла глаза, рванулась и вскочила. Грайса продолжала лежать в грязи, зажмурившись, с маской боли на лице. — Грайса! — воскликнула Мава, опускаясь рядом. Земля дрожала, что-то сыпалось, тряслись и с хрустом ломались деревья. Грайса открыла глаза, на удивление быстро поднялась на ноги и тут же согнулась, прижимая ладонь к разодранному боку. — Прости, прости! — взмолилась Мава. — Мне надо было бежать, но… — Попади ещё раз, — тихо, но твëрдо попросила Грайса. — Сейчас. Паук и правда погрузился одной из лап в соседние кусты. Мава почувствовала, как вокруг всë заполняется водой, а ноги непроизвольно подкашиваются. Паук наклонял туловище, жвалы приближались, а сверху над ними блестело ещё семь здоровых глаз. Мава упала на спину, но не позволяла намокнуть стрелам. Зажала их между ног и прицелилась одной. Не знала, зачем Грайсе это понадобилось, но причинить твари побольше боли перед смертью хотелось. Стрела попала точно в цель. Она поняла это по тому, как взвыл паук. Грайса снова исчезла — видимо, тенью бросилась куда-то ещё, и Мава на удивление спокойно это приняла. Что ж, если суждено умереть одной… Паук вдруг издал даже не вой, а скорее истошный вопль. Вдруг качнулся назад, со всей дури плюхнулся задницей в воду, опустился брюхом, поднял огромную волну. Маве казалось, что она прибита гвоздями и больше никогда не встанет. Вода защипала локти, накрыла её с головой. Хотелось вдохнуть, но воздуха не было. Окружали темнота и спокойствие. Она почти не ощутила, как чьи-то руки схватили её и потащили вверх.***
— Мава, — ласково звал чей-то голос. — Мава, дай мне хотя бы знать, что твой мозг работает. А потом спи. Мава, пожалуйста. Мава видела перед глазами одну темноту и её это устраивало. Она дышала, кажется, даже ровно, и ей было вполне тепло. Могло быть и теплее, конечно, если бы снова грела лисица… Грайса! — Работает, — кажется, просипела она. При попытке что-то сказать в горле проснулась стая злых кошек с острыми когтями. «Наверное», — добавила она мысленно. — Попей, — предложил голос, слишком ласковый для Грайсы, хотя и с похожими интонациями. Губы нащупали край широкой чаши, а чья-то рука придержала голову. Мава пила долго, пока вода в чаше не закончилась совсем. Потяжелело в животе. Словно ещё немного потеплело. Темнота перестала казаться таким уж уютным местом. Она с трудом разлепила глаза. Плясал огонь, напротив сидела Грайса с опустевшей чашей и наблюдала с невероятной смесью нежности и беспокойства. Этот взгляд так странно смотрелся на её привычно сдержанном лице! Мава попыталась улыбнуться, но сухие губы не слушались. — Спи, — уже не так ласково, строже сказала Грайса. И во взгляде что-то поменялось, вдруг покрылось полупрозрачной дымкой. Вроде и нежно, а вроде и уже не разберëшь. — Тебе это нужно. Мы в безопасности. — Только… не уходи, — попросила Мава и ей очень захотелось взять Грайсу за руку. Очень нескоро она вспомнила, что точно такая же ситуация уже была, но с одним существенным различием… Даже до того, как она это вспомнила, возникшая из дымки чëрно-бурая лисица легла рядом, позволяя руками зарыться в тëплую мягкую шерсть, ткнуться туда носом и почти услышать это молчаливое «не уйду». Мава поверила в это окончательно и бесповоротно. И снова провалилась в сон.***
Во второй раз она очнулась от бурления в животе. Сводило так, что хотелось взвыть, словно побеждëнный паук. Она открыла глаза, ощущая, как лисица в её руках тоже просыпается и мягко высвобождается из объятий. — Я даже знаю, чего тебе хочется, — без единой доли злорадства произнесла Грайса, обращаясь в человека. Она помогла Маве сесть и облокотиться о ствол стоящего сзади дерева. Взяла ту же деревянную чашу — кажется, её сделала она сама, — сняла с костра ветку с дымящимся мясом. Вот, что так умопомрачительно пахло! Мава едва смогла дождаться, пока Грайса её вручит. Но Грайса присела напротив и не протягивала пока руки с едой. — Я, кажется, кое-что поняла… — заметила она. — Прежде, чем есть, подуй. Оно горячее. Это было так наивно и поэтому так странно, что Мава не знала, улыбнуться ей или вопросительно приподнять бровь. Она взяла тëплую чашу в руки и хотя бы ради спокойствия Грайсы подула на мясо. Дым вдруг притих. Она изумлëнно коснулась мяса пальцами, и оно было едва тëплым. Грайса усмехнулась: — Посмотри на землю. Земля, где она лежала, была слегка беловатой. Где-то ещё оставались нетронутые травинки, но большая часть покрылась тонкой ледяной корочкой. Гораздо более тонкой, чем обычно, но… — Мои силы вернулись! — то ли вопросительно, то ли радостно воскликнула Мава. — Но почему? Грайса улыбалась. — Ты, кажется, хочешь есть, — заметила она. Когда Мава наелась и перепроверила силы несколько раз, то замораживая, то размораживая чашу, она, наконец, подняла глаза на сидящую в стороне Грайсу — ну чего ей стоит подвинуться ближе? — и отставила посудину в сторону. — Рассказывай. Всë, от начала до конца. — Кажется, этот лес — замкнутая система. Когда я убила тех божеств, я почувствовала, что моих сил стало больше. Не то чтобы сильно, но с момента на озере… ну, то есть, с несдержанного обещания, мне не удавалось прыгать так часто. Я и не думала, что выйдет, но не попробовав, не узнаешь. — Но ты очень устала, и, кажется, поранилась из-за меня… — Из-за тебя я осталась жива, — осадила её Грайса. — Ты дала мне время, чтобы убить эту тварь сокрушителем богов. Но и ты, и я приложили к этому руку, поэтому его сила передалась нам обоим. И тебе в том числе. Мава чувствовала, как наполняется уверенностью. Если её сила возвратилась, пусть даже не до конца, она могла что-то творить сама, без помощи Грайсы, быть полезным, полноправным участником путешествия. — Так тебе удалось его убить, — облегчëнно выдохнула Мава. — И сколько я спала? — Трое суток, — ответила Грайса. — Так много? — удивилась Мава. — Это нормально. — Если хоть что-то в сложившейся ситуации можно назвать нормальным… — И то верно. Они ещё молчали, пока Мава ощущала, что ей совершенно не требовался огонь, чтобы греться. И радовалась этому чувству. — Нам снова нужно идти? — спросила она после паузы. — Думаю, если сейчас к нам кто-то сунется, от него ничего не останется. По крайней мере кто-то уже пытался подойти, но предпочëл выбрать дорогу километров на пять длиннее в сторону. От тебя веет божественным влиянием. — Могу считать это комплиментом? — хитро улыбнулась Мава. — Тогда считай комплиментом всë, что я говорю. — Это как? — Если полагать, что комплименты — это приятные слова, то я любым словом хотела бы сделать тебе приятно. Мава смутилась. Ужасно хотелось обнять Грайсу после этих слов, но та сидела далеко, а Мава не чувствовала в себе сил, чтобы встать: ёщё одолевала усталость. — Если бы все, говорящие мне комплименты, хотели сделать мне приятно, я, возможно, была бы гораздо счастливее. — И тогда бы точно не взглянула в мою сторону, — пробурчала Грайса. — Тебе так хочется, чтобы я на тебя смотрела? — фыркнула Мава. — Я думала, ты гордая и независимая. «К чëрту такую независимость!» — возмутилась про себя Грайса, но вслух сказала иное. — Это не независимость, а одиночество. И знаешь, выживать проще, когда ты не один. «И дело только в выживании? И никакой дружбы?» — опечалилась Мава. Но не стала этого говорить. Странно было наблюдать, как слова Грайсы не совпадали, а то и противоречили её делам. Ну разве может кто-то ради выживания заботиться, согревать и делиться такими историями? Это было просто невозможно. — И мы будем ждать демиурга здесь? — Потом пройдëм чуть дальше. Но мы близко и сможем прийти туда, когда я услышу его колесницу. Она настолько громкая, что пропустить невозможно. — И как ты думаешь его убить? — поëжилась Мава. — Я не умею строить планы, — тряхнула головой Грайса. — Как выяснилось, в стратегиях лучше разбираешься ты. Маве было приятно, но это накладывало на неё новые, давящие на плечи обязанности. И новую ответственность. Ей надо было придумать, как кого-то убить. Немыслимо! Раньше она даже представить такую ситуацию не могла. — А если кто-то из нас кого-нибудь принесëт ему в дар? Попробует будто выкупить место в ковчеге? Если он передумает — нестрашно, но на колесницу должен пустить. А там дело за малым… — Убить вместе с ним всех, верящих в его байки и выживших в этом лесу, — закончила Грайса. — Не уверена, что я на это способна. А даже если способна, не уверена, что тебя не прирежут под шумок. — Надо заставить их как-то… рассредоточиться, — задумалась Мава. — Как думаешь, что они будут делать, если сломается колесница? — Часть разбежится, часть останется защищать демиурга, часть попытается поубивать друг друга. — Но они рассредоточатся? — Частично — да. Мне нравится твой план. Но как ты сломаешь колесницу? — Лëд очень хрупок, — улыбнулась Мава. — Особенно в моих руках.***
От огромной продолговатой и закрытой колесницы во все стороны дул ветер. Мава прижалась к лисице, прячась за низким разросшимся кустарником. Вокруг колесницы собирались божества и люди. Кто-то кого-то тащил силком, и Маве становилось больно на это смотреть. Она снова вернулась к разглядыванию колесницы. От нее явственно шëл жар, она и правда жутко шумела — тут и чутких лисиных ушей не нужно — и Мава интуитивно чувствовала, что всë это ей зачем-то требовалось. Может быть, это такая магия? У колесницы были железные крылья, а под крыльями — отражения огня. — А если заморозить этот огонь? — тихо спросила Мава. Лисица ей не ответила. Коснулась щеки носом, и Мава почувствовала, будто растворяется. Она взглянула на Грайсу вопросительно, и краем глаза не различила свои колени. Изумлëнно посмотрела на ладони, но не увидела и их. — Иллюзия? — удивилась она. Лисица кивнула. Мава выбралась из-под куста и побрела, всë равно немного побаиваясь, в сторону колесницы. Это было почти открытое пространство, заваленное мëртвыми сухими деревьями. Спускаясь, колесница подмяла их под себя, и они лопнули, как орехи. Грайса не пошла за ней. Следила пристально глазами-бусинами, периодически отвлекаясь на окружение. Кажется, она была внимательна и сосредоточена до предела, и это успокаивало. Мава добралась до пышущих огнëм круглых вырезов под крыльями, и ей в лицо дохнуло жаром. Находиться рядом было трудно. Она протянула ладони к странно застывшему, не пляшущему огню, большому жëлтому кругу. Направила свои силы и почувствовала, как снова становится осязаемой. Иллюзия пропала. На неё тут же обратили внимание, побежали в её сторону, что-то агрессивно крича. Ещё до того, как она успела обеспокоенно взглянуть в сторону лисицы, Грайса подхватила её и перенесла на крышу колесницы. На крыше стоял высокий, одетый в белое длинноволосый мужчина. Божество, но, по ощущениям Мавы, очень слабое. Его глаза были испуганно расширены, он отступал, постоянно оглядываясь, чтобы не поскользнуться на узкой крыше. Грайса вышла вперëд и призвала клинок из белëсой мрачной дымки. Мава ради интереса прочитала дату смерти мужчины — сегодняшний день. Улыбнулась, потому что на сердце стало легко и тепло. Значит, Грайса сможет убить его. Вопрос времени. Оставалось надеяться, что малой кровью. Но она даже испугаться не успела, как Грайса разрубила божество пополам. Он распался и растëкся: половина в одну сторону, половина в другую. Осталась мгновенно возникнувшая на крыше лужа. — Ной! — послышался жуткий рëв. Неясная чëрная тень вдруг материализовалась за Грайсой и занесла изогнутый меч. Грайса тоже обратилась тенью, прыгнула к Маве, присела и коснулась рукой поверхности крыши, ловя равновесие. Лисий хвост слегка покачнулся, стабилизируя её. Она снова закрывала Маву собой, от чего по телу разлилось тепло. — Ты посмела убить его! — снова взревела фигура, занося клинок и обращаясь чëрной тенью. Грайса, кажется, нашла достойного противника. Но Мава уже не хотела рисковать, вышла у неё из-за спины и твëрдо приказала: — Заткнись и слушай сюда! Она послала вперëд настолько ледяной вихрь, что он остановил тень, возвращая ей человеческие черты. Бог с мечом и дьявольской маской застыл ледяной скульптурой. Мава сорвала с него эту маску и лицо, на секунду оказавшееся способным двигаться, нахмурилось и попыталось дëрнуться. У него не вышло. — Может быть, ты и умеешь прыгать, подобно лисицам, но теряешь свою силу здесь, подобно всем, — заключила Мава. — И ты больше никого не тронешь, гад. Ни Грайсу, ни каких-либо других несчастных. Отправляйся на тот свет следом за своим Ноем! И Мава сжала кулаки. Лëд затрескался, начал расти вглубь себя, постепенно сжимая тело. Острые осколки впивались в живую плоть. Бог истошно закричал. Фонтаном брызнула кровь, заливая белое платье Мавы. Ей было слегка обидно, но она знала, что в силах наколдовать новое. Грайса, до этого неслышная сзади, подала голос: — Ты знаешь, что он от этого не умрëт? Мава обернулась к ней, и вся уверенность пропала с её лица. Грайса была права. Нельзя просто так убить бога. Нужно или знать его слабое место, или победить в колдовском поединке, но точно не просто проткнуть ему сердце льдом… А Грайса ещё раз серьёзно спросила, будто этого было мало: — Хочешь убить его сама? Или помучить сначала? Мава хотела взмолиться «прекрати!», но вместо этого на глаза просто навернулись слëзы. Наверное, Грайса в таких вопросах ничего странного не видела, но для Мавы звучало как укор: «Посмотри, до чего ты опустилась! Ещё и не доводишь дело до конца!» Грайса не могла не почувствовать такой резкой смены настроения. Она сделала пару шагов, замах клинком — и отрубила богу голову, которая без маски уже и не казалась такой страшной. Но Мава закрыла глаза и не смотрела, как голова катится с крыши колесницы и падает вниз… — Мне не стоило давить. Я сказала глупость, — послышалось рядом. Мава, не глядя, обняла Грайсу, ничуть не сомневаясь, что она устойчива и уверена в себе. Тëплые руки осторожно приобняли Маву за талию. — Я не могу… не могу быть такой сильной, как ты, — всхлипнула она. — И не говори, что я сильнее! Я же не про это. — Я не сильная. Я просто когда-то сломалась и теперь больше не испытываю надежды, — Грайса снова сказала такое, от чего сердце издало последний стук и рухнуло вниз. — Тебе не нужно обесценивать чужую жизнь, чтобы быть сильной. — Но я не могу даже защитить себя… — Если ты об этом задумываешься, значит, я недостаточно стараюсь. Со мной ты чувствуешь себя в опасности? А теперь от её слов кружилась голова. — Какая же ты… — Мава обессиленно ударила её кулаком по груди. — Какая? — Кажется, Грайса улыбалась. — Невероятная. Странная. Чудесная. Я не знаю, как ты это делаешь, но тебя хочется то ли раздавить в объятиях, то ли стукнуть сковородкой… — Мава, — Грайса позвала её, и Мава открыла серые глаза. Губы накрыли губы, и на минуту весь мир перестал существовать. Когда Мава отстранилась, чтобы отдышаться, в глазах Грайсы бушевала то ли страсть, то ли всепоглощающее отчаяние. Мава ласково запустила руку в её волосы и попыталась улыбнуться, хотя тянуло, так тянуло впиться в эти губы снова. — Я всë поняла. Можешь не говорить, — избавила она Грайсу от этой ноши. — Только не останавливайся.
