Трое в лодке, нищета и последняя бутыль морфия

Он всегда подозревал, что умирать не больно. Три пули — три звонких оглушительных выстрела — и сознание, смешавшись в равных пропорциях с болью, упорхнуло. И мысли мелькнуть не успело, надежды, отчаяния, а о главном виновнике происходящего — Андрее — он так и вообще не вспомнил. Вот только — открыть глаза на кладбище он не ожидал. Нет, на кладбище — ожидал, открыть — нет. И уж тем более того, что в этот момент чьи-то знакомые руки будут держать его скулы, выводя неизвестные узоры на щеках. Детское, напряженное, такое же усталое лицо Клары смазалось и запестрело красками. Госпожа Смерть выбрала удивительно неприглядное обличье. Пошевелив рукой, он убедился, что лежит даже не в могиле — его просто свалили в груду тел, видимо, ожидая, что Ласка как-нибудь сама ямы организует. А Клара, вестимо, дотащить его далеко не смогла. — Не двигайся же ты, и без того на грани балансируешь, — прошептала белыми губами. Степняки часто бормотали какие-то молитвы — Даниил подмечал это с любопытством, но без особого удивления, христиан он что ль в столице не видел. Рот Клары был плотно сомкнут в тонкую линию — чудо действительно шло откуда-то изнутри нее, и только от одной этой формулировки захотелось надрывисто рассмеяться. Надо же. Чудо, Аристотель их всех раздери! Вместо этого надрывисто закашляла сама Клара, отворачиваясь в сторону. Глаза ее глубоко впали, кожа посерела и шелушилась, а пальцы бил мелкий тремор, но она не уходила, и с каждой минувшей секундой Даниил чувствовал, как возвращается к жизни очередной орган. — Они пробили тебе живот. Печень. Едва не задели легкие и сердце. Еще — плечо, — слабо перечислила она. — Меня не хватит на все, я залечу только самое смертельное. С остальным нужна будет помощь… кого-то еще. В этом городе квалифицированную помощь могли оказать лишь двое — и оба жили не так уж далеко от кладбища. Она тяжело и страшно захрипела, согнувшись в три погибели, но в нем сил хватило только чтобы приподняться на локте, зорко наблюдая за любыми признаками Песчанки. Пока наблюдалось лишь переутомление. И зачем она вообще этим занимается? Разве не она кричала и обзывалась Змием да демоном? С вопросами, тем не менее, он решил повременить. Тем более что на ноги — даже измотанная — она подскочила гораздо легче, пока Даниил кое-как раскачивался, пытаясь не потерять себя. — Надо дойти до Ласки, — коротко заметила Клара. — Попробуй… не знаю, опереться на меня, если не можешь идти? В любой другой ситуации он бы нашел, что ответить на такое предложение, да будь это даже Бурах — Даниил бы не удержался от каверзной шуточки, но спорить с девочкой-без-пяти-минут-чудотворницей решимости было мало. Доковылять до сторожки он смог и самостоятельно. Ласка предоставила скудные запасы бинтов, Клара достала из котомки собственные два рулона. Даниил почувствовал себя дико неуютно между детьми, тратившими последние запасы на него — здорового мужчину. Это он здесь, чтобы защищать. Кто бы позаботился о них самих. Чертов Андрей. Чертова армия, чертово его безрассудство. Чертовы Приближенные. Он думал об этом без лишней злобы — с усталой констатацией факта человека, который только что пережил клиническую смерть. — Зачем ты вообще меня вытащила? — не сдержавшись, спросил он, и Клара замерла, поджимая губы. Это обозначило все ясно. Она сама понятия не имела зачем. — Не знаю. Не спрашивай! Спасла и хорошо, лучше скажи спасибо! — Спасибо, — слабо усмехнулся он, наблюдая, как та неожиданно смущается. — Береги силы, бакалавр, — тускло прошептала Ласка. — За оградой стоят еще двое. — Есть пистолет? — уточнил он, и Клара смогла продемонстрировать только крошечный дерринджер. Из такого только если в упор. Он все еще предпочитал не задумываться, что именно она с ним сделала и как он выглядит — дышит, ходит и славно. Об этом всем можно будет подумать потом — потом, в Омуте, глядя в зеркало и наблюдая, как от сквозных отверстий пуль не осталось и шрама. Клара была удивительно неразговорчива, а может, дело крылось в том, как она хваталась за виски и незаметно пила мерадорм. На счастье, военные, похоже, баловались твирином — они даже не услышали, как Клара и Даниил вышли из сторожки, что позволило без лишнего шума устранить обоих. Даниил повернулся как раз в момент, когда Клара схватила за горло и рот солдата, и тот безвольной куклой обмяк на земле. — Ты ведь это не контролируешь, да? — уточнил он. Она наморщила нос — через щеку тянулась царапина, вероятно, принесенная из зараженных кварталов. — Не контролирую. — Так что ж ты продолжала меня лечить? Слишком много неизвестных переменных. Клара ощетинилась, несколько грубее положенного выдергивая из рук военного винтовку, пускай та и была почти с половину ее роста. — Потому что продолжала. Потому что я чудотворница. Потому что это мой долг. Потому что чудо так захотело. Выбери тот вариант, который тебе по душе… — она замялась, подыскивая слово, но так и не нашла, — и прекрати меня донимать с этими вопросами. Не знаю я, понятно?! — Спокойнее, я же не обвиняю. — Ты смеешься надо мной, — прищурилась она. — Все вы — Каины, ты, Стаматины, Марк — смеетесь над моей наивностью и добротой. Я же вижу. Люди чувствуют такие вещи, Даниил. Человек ли она — вот еще один хороший вопрос, но этот-то точно до лучших времен. — На самом деле нет. Только из нас двоих не я другого в святотатстве и злобе обвинял. Клара недовольно фыркнула, но ничего не сказала: от него не укрылось, как заторможенным движением она обшаривала карманы солдата, вытаскивая сухпаек и патроны. — Надо к Бураху, — коротко заметила она. Вот уж компания — смертельно уставшая девочка-подросток и хромой изрешеченный пулями доктор. Бурах со смеху упадет. Они кое-как добрались до убежища, поддерживая друг друга по дороге и храня верное молчание — все равно сил на разговоры не было, а Клара так еще и над чем-то упорно размышляла, и Даниил знал, как вредно прерывать такие процессы. Бурах смерил их обоих взглядом человека, который видал в жизни дерьмо похуже. И без слов запустил внутрь. Даниила уложили на кровать, запретив спорить, а ему и не хотелось — в таком состоянии, увы, он много не набегает по городу. Их импровизированные бинты Бурах заменил, раны промыл и перевязал, а также напоил местным сбором — Даниил все еще с риском пил эту бурду, кто знает, как столичный организм отнесется к степному вареву. Клара же, приговорив пачку анальгетиков и закусив их кофе, возмущенно порывалась отправиться дальше по делам, пока Бурах едва ли не за шкирку отправил ее в кровать: благо, на мужчину его комплекции и худощавую девочку места хватало с лихвой. — Второй кровати нет, уж извините. Если кто стесняется и не может уснуть — могу дать мерадорм, — смотрел Бурах при этом в упор на Клару. — В таком состоянии вы оба далеко не уйдете, если, конечно, не хотите подарить трофей ребятам Браги. Клара презрительно фыркнула в их сторону. О заслугах девчонки не знал только глухой, даже Гриф с ухмылкой рассказывал, как его молодчики удирали при виде замухрышки едва по пояс ростом. Все в этом Городе обречены становится маньяками-убийцами, что ли? Бурах удалился к алембику, потушив свечу, их часть комнаты погрузилась в уютный полумрак, нарушаемый скрипом машин и механизмов. Клара ерзала, переворачиваясь с боку на бок, но это совершенно не мешало Даниилу проваливаться в медленное забытье: время осмыслить все случившееся еще настанет. Наконец, она уставилась в упор. Так пристально, что могла бы снимать кожу одним только взглядом — а может, она и правду может, чудотворница же, надобно бы тогда попросить не глядеть, лицо Даниилу еще пригодиться. — Знаешь, почему я это сделала? — негромко спросила она, но перегонщик у Бураха работал так громко, что тот все равно не услышал бы. Даниил силой выдернул себя из полудремы — интерес никуда не делся. — Потому что я решила, что тебе нечего терять. Если бы не я, то ты бы и так помер от потери крови. А значит, если бы ты оказался плохим, то я бы ничего не испортила. А потом случилось чудо. Я сама не знаю, как это работает. Может, в глубине души я не считала тебя таким уж дьяволом, каким величала. Факт остается фактом, я выдернула тебя из ее объятий в последний момент. Я просто не захотела, чтобы хороший человек умер, ведь это моя миссия. Спасать людей. Она периодически сбивалась, восстанавливала дыхание и вновь продолжала. — Вот так вот. Это не значит, что твой подход кажется мне человеколюбивым. Просто ты что-то делаешь для этого города. Я это ценю. Даниил слабо усмехнулся. Вот уж умора, не ожидал он, что будет так странно радоваться признанию от явно невменяемой девчонки. — Спасибо тебе за все, Клара, — тепло поблагодарил Даниил. Благодарность — малая плата за спасенную жизнь, но большего он не мог предоставить. Большего не было. В тусклом свете на ее губах мелькнула улыбка.