В доме на другой стороне улицы

      Легкие горели, сердце колотилось где-то под горлом.       «Не успел. Не успел», — стучало в голове.       Он видел, что чертов автомобиль успел затормозить в последнее мгновение, лишь несильно толкнув раму велосипеда. Видел, как Скай начал заваливаться набок. Видел, как он неловко рухнул на асфальт, неестественно подогнув под себя руку. Драко бежал, что было сил — и все равно недостаточно быстро.       Какая-то женщина оказалась рядом с его сыном раньше, чем он — и Драко не сразу сообразил, что это именно она была за рулем. Отбросила велосипед, протянула руки к его сыну; в венах вскипела ярость. Как она смеет его трогать?! Кто позволил ей к нему прикасаться?!       — Скай!..       Он наконец смог поймать взгляд сына — и, увидев наконец родное лицо, Скай в голос разревелся.       — Тише, Скай, тише… Где болит? Что болит? Послушай меня, послушай! Все будет хорошо, но ты должен сказать мне, где больно. Где?       — Рука!.. — прорыдал малыш. — И нога… Папа, прости!       — Все хорошо, все будет в порядке, — бормотал Драко, быстро, но цепко оглядывая травмы ребенка. Как минимум, вывих, но, может, и перелом. Ничего страшного. У него еще оставался Костерост, дать на ночь — и утром все будет в порядке… — Эй, что это вы делаете?!       Женщина от неожиданности чуть не выронила телефон, на котором пыталась набрать какой-то номер. Его взгляд отчего-то зафиксировался на её пальцах — бледных, тонких. Дрожащих, трясущихся так сильно, что непонятно, как она вообще удерживала эту штуку в руках.       — Вызываю скорую, — бросила она, вовсе не думая прекращать это глупое, бессмысленное занятие.       Только этого не хватало!.. Никакая скорая им не нужна, и вообще не нужно, чтобы кто-то узнал о произошедшем. Он вылечит сына к утру. Маггловские врачи же…       — Не нужно, — категорично отказался Драко.       — Но мальчик… У него сломана рука, совершенно точно, и, возможно, нога…       — Ничего подобного! — перебил её он. Какого черта она пугает чужого ребенка?! Его ребенка?! — Парень просто сильно ушибся. Так ведь, Скай?       Тот кивнул сквозь слезы и, чтобы подтвердить эти слова, сделал попытку подняться — но, взвизгнув от боли, снова упал на асфальт.       — От простого ушиба такой боли не бывает! — возмутилась эта несносная особа. — Вы что, не видите, что ребенку больно? Он серьезно пострадал, ему нужна медицинская помощь!       Вот же не повезло! Драко терпеть не мог вот таких сердобольных, чрезмерно участливых, которым непременно нужно было сунуть свой нос всюду, куда не просят. Они воображали, что они больше понимают в том, как обращаться с его сыном, лишь потому, что родились женщинами — как будто это сакральное знание давалось им вместе с маткой!..       — Послушайте, дамочка, — процедил он сквозь зубы, все еще пытаясь оставаться вежливым — впрочем, не очень-то успешно. — Вы сейчас вызовете скорую, скажете им, что произошла авария с участием ребенка, и вместе с ними примчится полиция. Вам это нужно?       — Я виновата, и готова нести ответственность! — фыркнула она, гордо задрав к небу подбородок.       Сердце глухо стукнуло — а потом провалилось куда-то в желудок. Это движение, этот тон… Он наконец поднял глаза выше, всмотрелся в лицо — повзрослевшее, тронутое усталостью, но безошибочно узнаваемое. Это не может быть она, не может, не может!..       Девушка продолжала что-то горячо выкрикивать, и огромным усилием воли Драко заставил себя вникнуть в смысл произносимых ею слов.       — … это вообще ваш ребенок?!       — Это мой ребенок, — автоматически кивнул он, и тут же чуть не отвесил себе подзатыльник. Это же Грейнджер, защитница слабых и беззащитных, с ней нельзя разговаривать так — это только подольет бензина в огонь! Нужно сменить тактику, и срочно. — Послушайте, вы не виноваты. Я ведь видел, как все произошло. Скай вылетел прямо вам под колеса, счастье еще, что у вашей машины отличные тормоза. Здесь нет ни перехода, ни велодорожки. Это мой недосмотр, он уехал от меня, а я не успел… Пожалуйста, не нужно вмешивать официальные лица, ладно? Мы живем вдвоем, и…       Он крепче прижал сына к себе, пряча лицо в его каштановых волосах, и лихорадочно соображал, что же делать теперь. Неужели она его не узнала?.. Вероятнее всего, нет, иначе бы в ту же секунду забыла бы о врачах и прочих глупостях. А если узнает — что сделает? Наконец-то оставит их в покое или наоборот, засыпет ворохом лишних вопросов, ни на один из которых он не может ответить в присутствии Ская?.. Черт, нельзя, чтобы они даже прозвучали, когда он рядом!       — Тогда давайте я отвезу вас в больницу, — смягчившись, предложила она. Значит, все-таки не узнала. — Я понимаю ваши опасения, не хотите, чтобы кто-то узнал, что мальчик выехал на проезжую часть — я никому не скажу. Но ему нужен врач!..       — Если вам так хочется, можете довезти нас до дома, — нехотя уступил он. Это… это было бы даже кстати. На руках он Ская до дома, конечно, донесет, но вот велосипед придется бросить… — Если понадобится врач, я его вызову, — добавил он — и, видимо, напрасно.       — Значит, так! — ни с того ни с сего взвилась эта гарпия. — Либо вы сейчас же едете со мной в больницу, чтобы я убедилась, что мальчику будет оказана надлежащая помощь, либо я вызываю сюда врачей и полицию!       Драко едва не выругался сквозь стиснутые зубы. Да что с ней не так?! Почему обязательно нужно вмешиваться, лезть, причинять непрошеное добро и сомнительную пользу?! И что ему ответить на эту полную гнева тираду? Он не может сказать ей, кто он — только не при Скае. Значит, придется разыгрывать законопослушного маггла. Пусть довезет их до больницы, если ей так хочется, а там… Он что-нибудь придумает. Разберется.       Наклонив голову так, чтобы длинная челка закрыла глаза, он осторожно поднял Ская на руки и понес к машине. Грейнджер услужливо забежала вперед, распахнула дверцу, помогла им устроиться, даже про велосипед не забыла — но, чем плотнее их окутывал кокон её душной заботы, тем отчетливее становилось ощущение, что на его горле смыкается капкан. Он не сможет сбежать от неё — не с травмированным сыном на руках. А значит, больница, врачи, гипс… Что ж, по крайней мере, Скаю дадут обезболивающие. И, может быть, им повезет — и его травмы окажутся не настолько серьезными, и все обойдется.       На парковке больницы, куда они приехали, он подхватил сына на руки и, не замедлив шага, направился к дверям приемного покоя в тщетной надежде, что невыносимая выскочка поймет намек и уедет — но, разумеется, она засеменила за ними.       Ответы на вопросы персонала, оформление документов и попытки успокоить Ская на какое-то время полностью затопили его разум, но, как только мальчика забрали на рентген, и Драко остался в одиночестве, сквозь тревогу и злость начали пробиваться совсем другие мысли. Лишние, ненужные… болезненные.       Она не узнала его. Да, с их последней встречи в суде прошло почти десять лет, он изменил внешность, да и вряд ли кто-то стал искать черты бывшего однокурсника в случайно встреченном маггле, но… Она его не узнала. Не только тогда, на пустой дороге, когда они толком и не смотрели друг на друга, ошеломленные случившимся, но и теперь, в залитом ярким светом люменисцентных ламп холле больницы. С одной стороны, это было хорошо — в противном случае слишком многое пришлось бы объяснять, а объяснять ей… не хотелось. Слишком горько. Слишком унизительно. С другой же… она его не узнала, и это отчего-то причиняло боль, оседало горечью на губах, кололо злыми слезами глаза.       Сегодня был долгий день.       Он просто устал.       — Я — Гермиона, — вдруг раздался тихий, неуверенный голос возле самого уха.       Это была она — ну кто же еще? Стояла рядом и несмело протягивала пластиковый коричневый стаканчик с темной мутной жидкостью.       Ему пришлось до боли прикусить кончик языка, чтобы ограничиться коротким и давно ставшим привычным «Дерек». Интересно, что бы она сделала, если бы он усмехнулся и произнес так же, как когда-то давно, чуть растягивая гласные в подражание отцу: «Малфой. Драко Малфой»?..       Он больше не Малфой.       Давно нет.       Он так давно не вспоминал об этом — и не вспомнил бы, если бы не она. Глупая девчонка, которая так некстати появилась на той дороге будто из ниоткуда. Почему она вообще ехала на маггловском авто?!       Чтобы ненароком не озвучить вспыхнувшие в мозгу десятки вопросов, он поспешно отхлебнул из предложенного стаканчика — и обиженно зашипел.       — Горячо!..       — Извините, — виновато вздохнула она. — Я должна была предупредить.       Не должна. Её вообще не должно быть здесь. Не рядом, не так близко, что ткань их одежды почти соприкасалась. Не с ним.       Он опустил голову еще ниже, надеясь, что Грейнджер хватит деликатности не разглядывать его лицо. И наткнулся взглядом на её босые, обтянутые лишь тонкими прозрачными чулками ступни.       — Где вы потеряли туфельки, Синдерелла? — вырвалось раньше, чем он успел подумать, что говорит.       — Остались в машине… — смутилась она. — Там каблуки, я не люблю водить машину в них. Обычно вожу с собой кроссовки, но сегодня спешила на работу и не успела положить…       — Понятно, — оборвал её Драко. Он не хотел этого слышать. Не хотел ничего о ней знать — как будто каждое произнесенное слово протягивало еще одну невидимую ниточку между ними. Опутывало лишними смыслами. Приближало неминуемый крах.       — Послушайте, — взмолилась она так проникновенно, что ему стало на порядок сложнее дышать. — Я должна извиниться… Я так виновата перед вами и Скаем! Мне жаль, мне так жаль, что я не заметила его вовремя!..       — Вы тащились, как черепаха, а он летел на всех парах, упоенный тем, что ему удалось удрать от меня, — раздраженно парировал он. Это было правдой — до последнего слова, но разве мог он сказать, что виновата Грейнджер вовсе не в этом, а в том, что не вернулась на место водителя, не умчалась прочь и не оставила их в покое? — Я уже говорил: вашей вины здесь нет. И закончим на этом. Врачам я сказал, что ребенок неудачно упал с велосипеда, никаких вопросов у них не возникло, так что вам вовсе незачем торчать здесь с вашими угрызениями совести. Отправляйтесь домой или куда вы там ехали.       — Я бы хотела дождаться результатов обследования, — заупрямилась она. — А потом я могла бы отвезти вас домой.       Только этого не хватало!.. Драко с трудом сдержался, чтобы изо всех сил не приложиться затылком к твердой стене, о которую опирался.       — В этом городе недурно развит институт такси, благодарю! — ядовито прошипел он. Вышло не очень-то вежливо, но лучше, чем наорать на Грейнджер за то, что она продолжает, продолжает и продолжает лезть не в свое дело — и даже не думает останавливаться!..       — Но мне совсем не сложно…       — Боже, да как вы не понимаете, настырная вы особа! Даже если Ская вообще отпустят домой, неужели вы думаете, что он будет рад видеть вас и вашу машину?! Или вам хочется еще и довести моего сына до истерики?!       На самом деле Скай едва ли бы обратил внимание на машину и тем более на водителя — уж точно не после той дозы обезболивающих, что ему дали. Но Драко хотел, чтобы она наконец ушла. Навсегда. Насовсем. Исчезла так, будто сегодняшнего вечера никогда не было. Он обидел её? Тем лучше.       — П-п-простите, я не подумала… — виновато пробормотала она.       Драко только фыркнул в ответ. Но уже в следующее мгновение, когда она повернулась и, понурив голову, ушла, нелепо шлепая босыми ногами по холодному полу, сердце кольнуло виной. Грейнджер не сделала ничего плохого. Она просто была собой — призраком его прошлого, живым напоминанием о том, как перевернулась с ног на голову его жизнь. Но в этом не было её вины. На самом деле, ничьей не было.       — Мистер Морган! Можете пройти к сыну!..