Тайны исповеди

До охоты оставалось всего ничего. Лилиан было одновременно радостно и грустно — уже завтра она ожидала увидеть нарядных, весело болтающих дам, мужчин в пылу облавы на лань, пышный пир по завершении удачного лова, послушать музыку, что так красиво льётся под сводами зала... Но стоило ей подумать о лани — и внутри что-то сжималось: ведь она и сама чувствовала себя словно дичь, которую вот-вот загонят. Возвращение домой означало лишь одно — снова появится Седрик Уишоу с его нелепыми шутками, странными ухаживаниями и очередным предложением руки. А что он скажет, узнав, что его невеста больше не невинна? И удастся ли заговорщикам довести своё дело до конца? От последней мысли Лилиан похолодела. За это короткое время при дворе она каким-то необъяснимым образом сроднилась с этим местом — с людьми, лицами, привычками. Возможно, несколько свиданий с принцем Хэлом повлияли на неё куда глубже, чем она хотела признать. Теперь она не могла оставаться равнодушной ни к судьбе будущего короля, ни к настоящему, ни к самому королевству. Но сейчас было не время об этом думать. Впереди — очередная примерка у портного, а перед ней Лили решила сбегать на кухню. Она подружилась с Мэг — тихой, аккуратной девушкой, чуть младше её самой. За последние дни Лилиан сшила для неё подарок: крошечную куколку в белом платье, чепце и переднике — почти как у самой Мэг. На переднике Лилиан вышила алую розу и маленькую буковку М. Сколько времени, усилий и чувств она вложила в эту игрушку! Сколькими грёзами и ожиданием была наполнена каждая минута, когда она, склонившись над шитьём, представляла себе радость на лице подруги... А еще в такие моменты мысли её всё чаще возвращались к принцу Гарри. Она вспоминала его живой, изменчивый взгляд — то светящийся нежностью, то лукавый, то затуманенный страстью под густыми ресницами. В памяти жило и тепло его прикосновений, и чувственность его голоса. Её неопытное сердце трепетало от этих воспоминаний, и хоть Лили знала, что не сможет принадлежать ему, образ принца становился всё ближе, проникая в самые глубины души. Накинув плащ и взяв куколку, Лилиан вышла из своих покоев. Дорогу до кухни она знала хорошо. Но, подойдя к приоткрытой двери, остановилась: оттуда доносились голоса. Один из них принадлежал Седрику Уишоу. Затаив дыхание, леди Мортимер прислушалась и с ужасом поняла, что он нашёптывает какие-то нежности — по всей видимости, девушке, что была рядом с ним. Её сердце сжалось: только бы не Мэг... И тут же Лилиан передёрнуло от отвращения. Он говорил этой девице те же слова, что и ей! Пусть Лили и не ждала от него чего-то особенного, но мысль о том, что даже речи у него одинаковые, казалась отвратительной. Неужели все мужчины настолько примитивны? В разгар её гнева из-за двери донёсся полушёпот: — А какое вино будет на пиршественных столах, моя прелесть? Ответа девушки Лилиан не расслышала, но Седрик промурлыкал: — А специи к нему будут? — Нет, милорд, Его Величество предпочитает чистый вкус вина из королевских виноградников… — Зато Его Высочеству понравится… Бери-бери, это всего лишь тмин и корица, глупышка… Лилиан прикусила костяшку пальца, сдерживая порыв ворваться внутрь. Боль от укуса вернула её в реальность. Шаги за дверью стихли — Седрик, возможно, ушёл из кухни другим путем. Она развернулась — бледная, как полотно. Скорее! Предупредить Хэла, передать записку! Лилиан ринулась бежать — и тут в неё врезалась Мэг, идущая в сторону кухни. — Лили, в чем дело? — Прости, милая… — Лили помогла ей подняться, затем прижалась к стене и на минуту закрыла глаза, пытаясь прийти в себя. Мэг обеспокоенно посмотрела на подругу: — Тебе к лекарю надо? Я схожу за ним. — Нет, нет… Мэг, мне нужно, чтобы ты помогла. Передай одну записку. Они направились в покои Лилиан. Там она быстро написала послание, запечатала его и, с трудом подбирая слова, объяснила Мэг, что записку нужно передать лично принцу, желательно так, чтобы как можно меньше людей это увидели. Особенно — не Седрик и не её отец. Она описала внешность обоих и строго велела остерегаться их, пока не выполнит поручение. Не говорить ни слова — никому. Милая, преданная Мэг сразу согласилась, и, сжав её руки в благодарность, Лилиан подумала, что даже у простой кухарки может быть сердце герцогини. Что именно такие, как Мэг, достойны родиться при дворе. Мысли её стали тёплыми, восторженными... Но времени продолжать похвалу не было. Она расцеловала Мэг на прощание, сунула ей под одежду подарок и отпустила. Вскоре вышла и сама — теперь настороженно оглядываясь, прислушиваясь к каждому шороху. Лили очень надеялась, что Гарри поймёт. Проявит ту самую мудрость, в которой его так недооценивали заговорщики во главу с Седриком и ее отцом.