Тайны исповеди

Лилиан проснулась, когда Гарри уже не было рядом. Подушка рядом с ней была уже холодна, но теплый запах корицы еще витал в воздухе послевкусием прошедшей ночи. Воображение леди до сих пор будоражили его речи и прикосновения, а на сердце было необычайно спокойно за последнее время. Повернувшись на живот, Лили уткнулась носом в подушку, на которой еще несколько часов назад покоилась голова ее царственного возлюбленного, и ненадолго замерла от нахлынувших эмоций. В этот момент в дверь тихонько поскреблись. Лилиан ничего не ответила, поглощенная своими мечтами, и дверь тихонько приотворилась, пропуская Мэг. Подруга и наперсница взяла на себя за последнее время заботу принести Лилиан что-то вкусненькое, что было очень любезно с ее стороны. Вот и сейчас она оставила на столике какой-то сверток и кружку, а потом подкралась к постели девушки и ахнула: — Лилиан! Уже полдень и ты до сих пор спишь?! Лили вздрогнула и повернулась набок, инстинктивно кутаясь в плотное узорчатое покрывало, чтобы закрыть обнаженные груди и плечи. — Привет, Мэг… — Привет-привет… — глаза подружки загорелись, ведь она заметила этот жест, — ничего не хочешь мне интересного поведать? Лилиан рассмеялась вместо ответа. — Нет, я абсолютно серьезна. Сначала ты просишь меня передать записку принцу Уэльскому, потом я застаю Его Высочество в твоих апартаментах, и после всего — ты спишь до полудня и явно неодета, подозрительно довольная, растрепанная и на вопросы отвечаешь только смехом? Ну уж нет, тут что-то из ряда вон случилось! — Ах, брось, Мэг, — отмахнулась Лили. — Принц просто приходил успокоить меня вестями об отце… — И мимоходом утешил? — Мэг хихикнула, — да-да, можешь не отпираться и не краснеть, я и так поняла. И буду только счастлива, если у вас все сложится. А что с отцом? Лилиан села, кутаясь в покрывало, и вкратце пересказала подруге печальную связь ее отца с покушением на короля, присовокупив к своей истории то, что вчера узнала от Гарри. Мэг эмоционально саданула кулачком в стену: — Мерзавец! Знаешь, Лилиан, я буду счастлива, если его прикончат, как бешеную собаку! — Мэг, не говори так… — Знаю, знаю… святая Церковь учит совсем другому. Но он получил поделом. — подружка потерла сбитые в пылу чувств костяшки пальцев и подула на них. — ладно, ты хоть пообедай встань, что ли… И наконец, выйди воздухом подыши! А то любовь это прекрасно, но кушать и дышать воздухом надо побольше, чтобы твой принц от тебя глаз оторвать не мог! — Он и так не мо… — запальчиво возразила Лилиан и осеклась, зажав рот рукой. Проговорилась! Мэг в ответ на такое признание лишь пальчиком подруге погрозила, а потом отправилась деловито хлопотать у стола. Лилиан выползла из постели, накидывая пеньюар.

***

Выбралась она на пресловутый «свежий воздух» уже когда солнце стало заходить. Это было даже лучше, поскольку людей в это время было гораздо меньше, а ей и не хотелось никого видеть. Вечер и ночь, проведенные с Гарри, облегчили ю душу Лилиан, но не уняли желания сторониться людей. Она репетировала встречу с матерью — подбирала слова, спорила с воображаемыми возражениями, перебирала в уме каждую деталь, снова и снова. Но, остановившись у кустов цветущих рододендронов, она немного отвлеклась от своих мыслей и сорвала розовый букетик-соцветие, прикалывая его к лифу платья. В этот же момент слух девушки уловил, как проходившие мимо дамы обсуждали последние дворцовые сплетни. Лилиан навострила уши, услышав обрывок разговора: — Говорят, король Генрих совсем плох. Со дня на день принц Гарри сможет взойти на трон. — Ему наверное, это выгодно… — Господь с тобой, Мэри! Это же был заговор! Некий граф Уишоу, доверенное лицо Его Величества, подсыпал яду в вино на пиру! Я не была там, но кузина Джесс все рассказала, она как раз и на охоту ездила, и на том злополучном торжестве имела честь быть. Принц очень быстро раскрыл это дело. Мерзавцу либо гиббет, либо плаха. — Суров наш будущий король… — Суров, но справедлив. Дамы уже давно ушли вперед, а Лили все еще не могла прийти в себя. Гиббет — это позор всей семье Седрика. О совершенном отравлении будут помнить даже их соседи, дети их соседей и следующие поколения, покуда страшную клетку с костями казненного не снимут с шеста. Плаха, конечно, ничем не лучше, но это не так позорно, хотя бы… Малое, конечно, утешение. «А отец?!» — пронзила вдруг ее сознание мысль. Как же он?! Конечно, она, Лилиан не смогла бы избавить его от справедливого наказания за попытку мятежа, но в ее голову вдруг пришла мысль, как можно облегчить его судьбу. Теперь у Лилиан было четкое направление того, куда следовать и как быть. Она не задавалась вопросами о том, пустят ли ее сейчас к отцу, что скажут, дадут ли возможность осуществить свой план — она просто жила этими мыслями. С ними она отправилась в свои покои, а там, торопливо найдя что-то в шкатулке, сжала это в ладони и заторопилась уже известным путем вниз, в замковые подземелья. Тюремщик, господин Армитаж (и как ему подходило это имя в тюремных стенах!), памятуя минувший визит леди сюда с принцем, сдержанно поклонился и последовал за Лилиан. Та стрелой понеслась вперед, мимо Седрика, мимо других заключенных, к камере отца. Перед лицом надвигающегося несчастья, подгоняемая жалостью, отголосками чувства вины и болью, она забыла прежние размолвки, свое раздражение и боль, которую причинил ей отец. Лорд Мортимер встретил дочь так, точно всегда ждал. — Лилиан, дитя, ты в порядке? Лили попыталась отдышаться и прильнула к отцу так, будто их не разделяла решетка. — Тебя могут повести на казнь. — Мне нечего бояться в отличие от графа Уишоу. — тихо парировал лорд Мортимер. В этот момент Лили почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он так спокойно говорит о смерти, словно о чем-то обыденном и повседневном… Шаги тюремщика раздавались уже совсем близко. Лилиан быстро разжала ладонь, в которой была цепочка с золотой подвеской, и надела ее отцу на шею, шепнув: — Отдай это палачу. Тот кивнул не задавая вопросов. Господин Армитаж за спиной девушки тихо кашлянул, как бы намекая, что пора уже прощаться. Лилиан отстранилась от отца и направилась на выход, вслед за тюремщиком, холодея при мысли, поможет или не поможет то, что она задумала…