Тайны исповеди

После допроса Хэл не пошёл ни к себе, ни в приёмную. Он свернул в сторону южной галереи и, миновав коридор с гобеленами, спустился к покоям, отведенным для Лилиан. Гарри не знал, разрешат ли ему войти. Но и не собирался спрашивать. Ему просто нужен был обряд очищения после скверны и тьмы, подхваченной в обществе Седрика. И он чувствовал, что в этом ему не откажут там, куда он отправлялся. В покоях леди Мортимер царила полутьма. Горела одна свеча. Лилиан спала на боку, прижавшись щекой к подушке, и тонкая прядь выбилась из прически, упав на щеку. Одна рука девушки лежала ближе к лицу, полураскрытой ладонью вверх, другую же руку она вытянула вдоль тела. Возле кровати в кресле дремала Мэг — свернувшись, как кошка, в своём старом коричневом плаще. Она мирно посапывала во сне, но при этом судорожно прижимала к груди вязаную шаль, будто та могла вот-вот понадобиться ее подруге и хозяйке. Хэл тихо приблизился. Сел на край постели — Лилиан не проснулась. Он осторожно взял её руку, лежавшую у лица, в свои. Мягко сжал в пальцах узкую ладонь. На запястье всё ещё был след — бледно-синяя полоса, где раньше вгрызался металл кандалов во время допроса. Кожа уже заживала, но он всё равно провёл пальцами вдоль затягивающейся ранки. Осторожно, словно просил прощения или молился. А потом Хэл нагнулся и коснулся губами её пальцев. Один раз. Потом ещё. От кожи Лилиан неясно и тонко пахло лавандой и этот аромат усмирял бурю чувств в груди молодого регента. — Прости, — шепнул он. — За всё, что пришлось пережить. Он не ожидал ответа. Но в том, что она была здесь — живая, рядом, дышащая, — уже была милость. «Если бы я мог — я бы никогда не позволил тебе страдать», — подумал он. — «Но я не бог. И даже не король. Я просто человек, у которого дрожат руки, когда он касается твоих шрамов». Пальцы принца скользнули по запястью любимой ещё раз — будто он мог стереть не только следы кандалов, но и всё, что предшествовало им. Боль. Унизительный допрос. Её слёзы, которые он не видел, но знал о них. Гарри наклонился и задержал взгляд на лице возлюбленной — нежные черты даже во сне несли отпечаток усталости. «Ты сильнее, чем все мы. И всё же — я клянусь, тебе не придётся быть сильной в одиночку». В этот момент Лилиан шевельнулась, сведя брови к переносице, а потом расслабилась. Гарри, наблюдая за эти жестом, ближе склонился к ней и осторожно провел кончиками пальцев по нежной щеке. Мэг вдруг фыркнула во сне и вздрогнула всем телом, с комичным испугом подскочив в кресле. Плащ соскользнул с её плеч, а сама она едва не свалилась на пол. — Пресвятая Дева! — пискнула девушка хрипло. Принц вздрогнул и обернулся, невольно улыбнувшись: Мэг смотрела на него расширенными от ужаса глазами, словно застала за попыткой ограбить королевскую казну. — Ваша… Ваше высочество! — ошарашенно пролепетала она, уже не зная, встать ли, поклониться или упасть в обморок. — Я… я не спала! То есть… почти не спала. Только чуть-чуть… Глаза закрыла, а они сами не открылись! Хэл чуть улыбнулся, тепло и понимающе глядя на смущенную девушку: — Всё в порядке, Маргарет. Мэг чуть успокоилась, поправила рукой волосы и вдруг спросила шёпотом, с робкой надеждой: — А вы… вы ведь не станете никому говорить, что я заснула? А то, знаете, матушка всегда говорила: «Маргарет, если уснёшь на службе — проснёшься в овечьем хлеву!» Принц мягко усмехнулся: — Твоей матушке это знать совсем необязательно. — Ох, благодарю! — с искренним облегчением вздохнула девушка. — Я всегда знала, что вы справедливый принц, несмотря на то, что о вас говорят! Хэл удивлённо приподнял бровь: — А что обо мне говорят? Мэг, поняв, что болтнула лишнее, тут же закрыла рот ладонью, затем быстро исправилась: — О, только хорошее! Конечно, только хорошее! И ещё… ну, что вы грозный. Но это, наверное, для мужчин. А нам, простым девушкам, вы всегда казались очень даже милым… в смысле, не то чтобы милым, а… я имею в виду, добрым. Не слишком, конечно, но и не слишком мало. То есть… — Я понял, Маргарет, — тихо перебил Хэл, не сдержав уже откровенной улыбки. — И не беспокойся, этот разговор останется между нами. Я просто… хотел посмотреть, как она спит. Мэг кивнула, но её щеки густо заалели: — Спит хорошо… Очень хорошо спит, как младенец! Это благодаря лавандовому отвару. Только натуральное! Без всяких там… магий, клянусь! Я бы не посмела… — Верю, — мягко прервал её Хэл, всё ещё улыбаясь. — Да и магия у меня всё равно выходит так себе, — неожиданно добавила Мэг, нервно теребя край плаща и уже не в силе остановиться от волнения. — Один раз гадала на мужа поварихе — вышло, что выйдет замуж за хромого сапожника, а он оказался конюхом. И вовсе не хромым. Я так опозорилась, Ваше высочество… — С конюхом вполне можно пожить, — серьёзно согласился Хэл. — Хорошо хоть не король выпал. Мэг вспыхнула ещё сильнее, но, кажется, осмелела: — Если бы мне король выпал, я бы лучше сразу ушла в монастырь. К чему мне такая ответственность? Хэл тихо рассмеялся: — Знаешь, иногда я думаю о том же. Оба замолчали на мгновение, потом Мэг снова спохватилась и, торопливо закутавшись в свой плащ, пробормотала: — Простите, Ваше высочество, я опять наболтала лишнего… А говорила матушка: Маргарет, у тебя язык колышется, как хвост у гончей! А я всё никак научиться не могу… — Зато с тобой не скучно, — ласково перебил Хэл. — Спасибо, что присматриваешь за ней. — Ой, спасибо, — совсем растерялась Мэг и опять порозовела. — Я… пойду пока заварю новый отвар. А то от старого уже мало осталось, а тут такие волнения… — Ступай, — кивнул принц с улыбкой. — Спокойной ночи, Маргарет. — И вам, Ваше высочество… — выдохнула Мэг и вдруг шепнула совсем тихо: — Думаю, она бы не рассердилась, если бы вы её поцеловали… И, стушевавшись от собственной смелости, Мэг выскользнула из комнаты, напоследок чуть не сбив с ног деревянный табурет возле двери. Хэл проводил ее взглядом, улыбаясь, а затем снова взглянул на Лилиан. И впервые за весь день позволил себе чуть прикрыть глаза. Тишина, наконец, стала по-настоящему тишиной.